Жанр: Политика
ВОСТОЧНОСИБИРСКИЙ регионализм (различные аспекты).
...ие из Польши в сибирский плен, вообще резко выделяются из общего ряда и
могут служить своего рода олицетворением международных контактов сибирского и дальневосточного
регионов. Примером может служить сложная и противоречивая фигура Маурыцы-Аyгуста (Морица-Августа)
Бенёвского - венгра (долгое время его относили и к полякам, и к словакам), принявшего участие в войне с
Россией на стороне так называемой Барской конфедерации и после захвата раненным в плен сосланного в
Сибирь. Последующие перипетии новоявленного политического ссыльного привели его к высылке на Камчатку,
откуда он совершил побег на захваченном корабле. Одно лишь перечисление дальнейших вех в судьбе беглеца
из дальневосточной ссылки не может не поразить любое воображение: с Камчатки им было осуществлено
плавание вокруг Азии и Африки в Европу, при этом совершены приоритетные географические наблюдения и
открытия в еще неисследованных тогда частях Берингова моря и Тихого океана. Затем в качестве губернатора
на французской службе он управлял островом Мадагаскар; устанавливал контакты и вел переписку с Б. Франклином
и Д. Вашингтоном; участвовал в войне за Баварское наследство на стороне Австрии; заслужил звание
французского генерала и титул австрийского графа; составил и опубликовал описание собственной бурной
жизни в нескольких беллетризованных мемуарах. Наконец, последовала печальная развязка - гибель М.
Бенёвского в сражении с французской карательной экспедицией, где он выступал в качестве верховного
правителя туземного населения Мадагаскара и отстаивал его интересы.
Все перечисленное невольно наводит на мысль, что перед нами далеко не просто фигура расхожего
авантюриста, искателя приключений как нередко в исследовательской литературе трактовалась личность и
деятельность Бенёвского. Не случайно в последний период международная общественность стала по-новому
осмысливать наследие этого человека, связавшее собою четыре континента и около десятка стран и областей,
среди которых - Восточная Сибирь и Камчатка.
Наряду с отмеченным необходимо также принять во внимание и то обстоятельство, что собственно имя
М. Бенёвского может служить характерным ярким примером и иных ему подобных, связующих историю сибирского
региона с зарубежными историческими событиями и процессами. Во многом оторвавшееся уже от своего
оригинала и воплощенное в ряде крупных литературных произведений, имя это вошло в польскую культурную
традицию (программная поэма Ю.Словацкого, повесть В.Серошевского), а отчасти и в европейскую (повести
А.Коцебу, М.Йокаи и др.). Подобным образом фигурировало и интерпретировалось в художественном осмыслении
авторов и само понятие Сибири как "поля действия" соответствующего героя.
В контексте центрально-европейских связей с Сибирью совершенно особое место принадлежит
уникальному документу, сравнительно недавно обнаруженному докладчиком в Отделе редкого хранения
старопечатных изданий одной из библиотек Республики Польши. Речь идет об издании Указа короля Пруссии
(Берлин, 7 июля 1802 г.).
Документ этот (оригинал - на немецком языке) гласит буквально следующее:
"Дабы всячески защитить собственность преданнейших верноподданных от дерзких посягательств
воров, разбойников, поджигателей и подобных им, виновных в тяжких преступлениях, Его Королевское
Величество Король Пруссии, наш Всемилостивейший Государь, повелел схватить и ощутимо наказать таких
злодеев. Однако же опыт показал, что, несмотря на предпринятые решительные меры, задуманные цели не
были полностью достигнуты, ибо, несмотря на величайшую предусмотрительность, все же нельзя было
воспрепятствовать тому, чтобы время от времени некоторые из этих преступников не убегали бы из
исправительных тюрем и снова не наводили бы ужас на благонамеренных граждан; и именно благодаря этой
надежде на возможность вновь обрести свободу, осуждение на вечное заключение теряет в глазах этих
злодеев свое устрашающее воздействие.
По этим причинам высшие власти постановили находящихся в исправительных тюрьмах
неисправимых воров, разбойников, поджигателей и им подобных преступников ссылать в отдаленные части
света, чтобы там использовать их на тяжелейших работах, не оставляя ни малейшей надежды когда-либо
снова обрести свободу. Согласно этому с Московско-Императорским Двором состоялось соглашение о том,
что подобные злодеи будут использоваться в отдаленных местах Сибири на горных работах за тысячи миль
от границ страны Его Королевского Величества.
И уже в эту пору 58-мь самых худших преступников 17 июня сего же года переданы русскому
коменданту в Нарве, чтобы оттуда транспортировать их на эти рудники, находящиеся в горах в Сибири.
Его Королевское Величество будет защищать права собственности всех жителей своего государства
от посягательств таких злодеев [подобной же] отправкой этих преступников время от времени, и повелевает
публично известить об этом для успокоения своих благонамеренных верноподданных и для
предостережения каждого преступника.
Подписано в Берлине 7-го июля 1802 г.
По Его Королевского Величества всемилостивейшему специальному повелению Граф фон дер
Шуленбург, фон Гольдбек".
Процитированный этот удивительный документ до сих пор не привлек особого внимания специалистов.
А между тем он вызывает массу исследовательских вопросов.
К примеру, что означает упомянутое в нем "соглашение с Московско-Императорским Двором"? Из
каких мотивов могло пойти на него русское правительство? Беспрецедентен сам факт высылки опасных
преступников из собственной страны в зарубежную при полном согласии последней и при том (как можно
предположить из контекста приводимого документа) без каких-либо дополнительных условий, последнею же
выдвигаемых.
Исходя из контекста указа, вполне обоснованно можно заключить, что Сибирь уже в начале XIX в.
официально, по международному соглашению становилась местом ссылки опасных в социальном отношении
зарубежных лиц. (Невольно напрашивается аналогия с современностью: предпринимаемыми попытками
использования обширных восточных и северных пространств России для захоронения опасных в экологическом
отношении промышленных отходов как собственных, так и зарубежных.)
Что касается польской ссылки, то, хотя в Указе прямо ничего не говорится об этнической
принадлежности высылаемых в Сибирь преступников, допустимо предположение, что в их числе, наряду с
вероятными немцами, подразумевались и поляки. Косвенно на это указывает обнаруженная докладчиком,
наряду с берлинской публикацией текста указа на немецком языке, идентичная его же версия, напечатанная в
Данциге (Гданьске) по-польски.
Все отмеченные здесь вопросы, равно как и иные, которые в данном случае специально не оговорены,
но вполне закономерно могут быть поставлены в связь с обозначенной проблематикой, остаются на данный
момент открытыми. Безусловно, это убеждает в необходимости всестороннего изучения истории
международных связей Сибири. Приведенными здесь примерами из ранней эпохи "сибирско-польской" истории
международные ее проявления, разумеется, не исчерпываются. Они могут быть продолжены и отмечены и в
иные хронологические периоды этого продолжительного и во всех отношениях уникального, многообразного
исторического феномена в обширном сибирском регионе. Однако эта задача могла бы стать темой уже иной
исследовательской разработки.
ЧАСТЬ II.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ВОСТОЧНОСИБИРСКОГО РЕГИОНАЛИЗМА
Б.М. Ишмуратов
Институт географии СО РАН
г.Иркутск
Экономико-географические основы определения места Сибири в России и
мире
П
редставление о Сибири многозначно: одни понимают под Сибирью всю азиатскую часть России, другие
выделяют Дальний Восток как особый район страны, тогда оставшаяся часть Сибири разделяется на Западную,
совпадающую с бассейном Оби и ее притоков, и Восточную, большая часть которой принадлежит бассейнам
Енисея и Лены.
Экономико-географический "портрет" Восточной Сибири довольно прост. Площадь ее территории
составляет 7,23 млн. км 2, проживает здесь существенно менее 9 млн. чел. Таким образом, в целом по региону
на 1 км 2 территории приходится чуть более 1 человека. Если же учесть, что 90% населения проживает в южной
("прижелезнодорожной", по терминологии В.А. Кротова) части района, составляющей лишь около 1/10 его
общей площади, то окажется, что на просторах 6-6,5 млн. км 2 живет всего несколько сотен тысяч человек, то
есть один человек приходится на многие сотни и даже тысячи км 2. В сравнении с общими показателями
Российской Федерации (РФ) картина выглядит так: на Восточную Сибирь (ВС) приходится около 6% населения
Федерации и более 42% ее площади. Наконец, несколько эконометрических параметров: на 1000 км 2
территории РФ, по нашим данным, приходится 0,017 условных единиц (у. е.) массы производительных сил в
среднем, в ВС этот показатель снижается до 0,006 у. е. (хотя в Иркутской области он достигает 0,007, а в
Хакасии - даже 0,026). В то же время по Республике Саха (Якутия) и Магаданской области на единицу
территории приходится лишь по 0,001 у. е. массы производительных сил. Укажу для сравнения, что во многих
европейских субъектах РФ обеспеченность производительными силами превышает эти минимальные
показатели в 100 и более раз, а в Московской области (вместе с Москвой) - даже в 411 раз! Таковы реальные
уровни хозяйственной освоенности территории ВС. Метрический анализ показал, что "слухи" о крупных
успехах в индустриализации сибирских регионов "сильно преувеличены": освоение Сибири все еще не вышло
за пределы относительно небольшого числа наиболее благоприятных пунктов и узлов вдоль трассы
железнодорожной магистрали.
Нельзя не сказать о том, что вся Восточная Сибирь "сидит" или держится бассейнами двух
расходящихся друг от друга в своих верховьях рек - Ангары (и Енисея) и Лены, роль которых в
первоначальном заселении края русскими была огромной, да и теперь еще остается ничем не заменимой.
Во второй половине XIX в. во Франции появилась концепция "цивилизации и великих исторических
рек" (выдвинутая географом Элизе Реклю (1830-1905) и географом - социологом Львом Мечниковым (18381888)).
Те исторические реки, на берегах которых возникли великие цивилизации древности, намного меньше
великих сибирских рек, но даже сейчас они остаются далекими от цивилизованности их берегов. Основной
"рекой цивилизации" продолжает оставаться великая Евро-Азиатская железнодорожная магистраль (Транссиб),
стягивающая к себе до 90% населения и производительных сил Восточной Сибири.
Громадная часть Восточной Сибири остается крайне мало заселенной. Ежегодный прирост биомассы в
тайге (и тем более в тундре) настолько незначителен, что он исключает возможность всякой концентрации
населения на одном месте. Поэтому в дикой тайге не было ни крупных стационарных поселений, ни тем более
государств. Возникшие в последние две сотни лет города и большие поселки могут существовать лишь при
постоянном притоке продовольствия и поддержке инфраструктуры цивилизации извне, из дальних южных
районов. Если пространство в других странах соединяет людей, то здесь, в Восточной Сибири, оно до сих пор
надежно препятствует контактам с людьми дальних стран (и даже различных районов внутри региона).
Расположение между европейскими странами (в лице Русского государства, первоначально -
Московии) и "вечной" китайской цивилизацией превратило Сибирь в целом и Восточную Сибирь, в частности, а
также районы Средней (или Центральной) Азии в колонию особого типа. Рискну предложить вниманию коллег
специальный термин для обозначения этого феномена истории - континентальный колониализм.
Необходимость в этом термине обусловлена желанием преодоления распространенного предрассудка -
ограничения явлений колониализма лишь заморскими его формами. Так вот, кроме него есть - и достаточно
широко распространен - континентальный колониализм. В качестве ярких примеров континентальной колониальной
экспансии можно назвать политику древней Персии и Ирана (XVI-XVIII вв.), Турции (XV-XVIII вв.),
Речи Посполитой (по крайней мере XVI-XVII вв.), Германии (IX-XIII вв.), Арабского Халифата (VIII-ХII вв.),
США (XVIII-ХIХ вв.) и т.д. В Центральной и Восточной Азии объектами колониальной экспансии оказались
народы степного, таежного и тундрового адаптивного, часто кочевого образа жизни, опиравшиеся на
доиндустриальные виды природопользования. Именно такое ("традиционное" или "этническое")
природопользование является средством и условием воспроизводства малых народностей в тайге, тундре, сухих
степях и лесостепях центральной и северной Азии, в том числе и в Сибири.
Китай уже заканчивает ассимиляцию народов Манчжурии, Внутренней Монголии, СиньцзянУйгурского
региона, ведет активное проникновение в Тибет. Определение же Сибири в качестве русской
колонии уже более 100 лет известно российской общественности. Колониальное продвижение России в Средней
Азии (и даже с прицелом в сторону Индии) также является научно признанным фактом.
Соотношение демографических масс колонизирующей страны и колонии весьма важно для достижения
успеха, это ярко видно при знакомстве с английскими успехами в освоении Новой Зеландии, Австралии, десятков
островов в различных уголках Мирового океана. Сложнее оказалась ситуация в Канаде - здесь общий
перевес Англии не смог устранить французского участия, Канада до сих пор испытывает противоречия и
конфликты в этой области. По другому пути пошло развитие Соединенных Штатов Америки, первоначальная
колонизация территории которых осуществлялась сразу несколькими европейскими державами (Испанией,
Францией, Голландией и Англией). Однако в силу обширности размеров территории и удаленности первых
колоний друг от друга доминирование Англии не стало явным и не исключило участия в колонизации других
стран, в конечном счете, именно объединенные усилия почти всех европейских стран обеспечили успех новой
державе.
Сибирь уже с 80-х г. XIX в. перестала получать сколь-либо значительный приток переселенцев из
европейской части страны, в 90-е гг. началось даже сокращение общей численности населения в целом,
особенно заметное в северных, арктических районах. Между тем демографический потенциал всей Азиатской
России может быть признан весьма незначительным, особенно в сравнении с быстро прибывающим населением
соседних стран.
Осваивать и заселять в первую очередь юг Сибири - зону контактов с зарубежными традициями
природопользования, носителями иных культурно-мировоззренческих традиций, сохраняющих давние и не
всегда лишь легендарные воспоминания о принадлежности Сибири другим народам и государствам, -
объективно становится средством укрепления геополитических позиций России в регионе.
С непониманием значения географического положения Сибири связано и курьезное определение его
как благоприятного даже в специальной литературе. Но "центральное" еще не значит благоприятное. Да,
Восточная Сибирь занимает центральное положение в России, на ее территории находится географический
центр страны, и Иркутск не зря называют "серединой" земли. Но разве можно признать благоприятным
расположение в 5-7 тысячах километров от западных, наиболее развитых районов страны и от стран зарубежной
Европы? От нас и до Владивостока и Сахалина по 4 тысячи верст, а до Камчатки и Чукотки будет и 5-6 тысяч!
Какая же цена должна быть у продукции, вывозимой с нашей территории или привозимой к нам, чтобы
выдержать гигантские транспортные расходы по их перевозке?! Такие расстояния становятся весьма
ощутимыми даже в транспортировке самой дешевой в стране ангарской гидроэлектроэнергии.
Учет реальной роли расстояний в "открытой" экономике рыночного типа требует коренного
пересмотра концепций экономического развития Восточной Сибири и районообразования в Сибири в целом.
Современное (да и царского периода последних этапов) административно-политическое деление
Сибири препятствует формированию общерегиональной ментальности, стимулируя скорее соперничество
субъектов Федерации, общей "крышей" для которых является только Москва. Так называемые
"горизонтальные" связи и кооперация ни при советском этапе, ни теперь - при дроблении собственности и
перекладывании большей части социальных расходов на плечи областных и краевых органов, при противоречиях
"раздела" полномочий между Федерацией и отдельными ее субъектами - не только замыкаются
границами субъектов, но и разрушаются всей системой транспортных и энергетических тарифов,
стимулирующих "точечные" интересы и локальные предпочтения. Надо прямо признать, что консервация всей
системы административно-территориального (и неявно - соответствующего ему национально-политического)
устройства сильно тормозит весь процесс так называемой "перестройки" и ликвидации остатков имперского
прошлого в стране.
Резкая неравномерность развития, соседство гигантских городов и необжитых территорий -
несомненная и общая черта колониального типа освоения Сибири. Беспрестанное "освоение новых
территорий", продолжая дореволюционную практику колонизации нерусских земель царизмом, вошло и в
экономический механизм социалистического хозяйствования в качестве одного из главных условий его
существования: без этой регулярной подпитки выкачиванием уникальных ресурсов отдаленных регионов социализм
как политико-экономическая система, по-видимому, просто не мог бы долго сохраняться.
Во множестве "прожектов" освоения Сибири и отдельных регионов непомерно абсолютизируется ее
ресурсный потенциал и якобы неограниченная способность обеспечения всего мира (не говоря уже о России)
поставками своих ресурсов. При этом забывают о "мелочах" - удаленности даже от отечественных
потребителей в европейской части России, а тем более от Японии, о слабой освоенности территории, особенно
транспортом, малой населенности, совершенно недостаточной для обслуживания даже транзитных функций,
суровости природных условий, наличии крупных естественных препятствий (болота, крупные реки, обилие гор
- особенно в южной, наиболее заселенной части) и т.д.
Фетиш "выгодности" освоения Сибири в значительной степени держится на нещадной, и экологически,
и экономически нерациональной добыче нефти и газа на севере Тюменской области. Стоит лишь перестать
прикрывать положение дел в Сибири показателями этой области (условно говоря, отнести ее, скажем, в
Уральский экономический район) - и эффективность того хозяйства, которое сложилось в собственно Сибири,
"испарится" и обнаружится его отсталость. Так, доля Тюменской области в промышленном производстве
России, составлявшая в 1990-91 гг. 3,5-3,6%, в ценах 1992 г. составила 7,74%, т.е. превысила половину доли
всех остальных областей и краев Западной Сибири и долю всей Восточной Сибири (7,6%). Доля Тюменской
области в общем объеме основных фондов Западной Сибири уже к 1987 г. превысила 67%. Восхваляя и
превознося природно-ресурсный потенциал Сибири, следует учитывать "отрицательный потенциал" его
освоения, оценка которого должна начаться с климата. Именно с ним связаны повышенные расходы на
отопление жилищ, одежду, теплопроводы, дома и здания улучшенной защищенности, морозобойность техники,
невозможность работы на открытом воздухе при сильных морозах с ветрами, низкая производительность труда,
техники, заносы, наледи и т.д. и т.п. Сибирь у нас лишь с сельскохозяйственной точки зрения рассматривается
"зоной рискованного земледелия". Но, по сути дела, она является зоной рискованного хозяйства и для всех
других отраслей производства, особенно для всех видов работ на открытом воздухе, а те производства, которые
в других странах могут существовать под открытым небом, здесь требуют своеобразных "теплиц и парников",
т.е. повышенной фондообеспеченности.
Исключительно низка транспортная освоенность территории края, хотя она неуклонно нарастает. Очень
мало дорог круглогодичного действия, да и они "жмутся" к имеющимся линиям железных дорог. Внутренние
водные пути сообщения большей частью проходят вдали от основных сгустков населения, действуют не более
4-5 месяцев в году, к тому же они подвержены резким колебаниям навигационного режима в связи с
изменением водности. Неразвитость и неоправданная дифференциация транспортно-экономических условий по
территории препятствуют формированию единого "рыночного пространства", сдерживают структурную
перестройку производительных сил региона.
Подходы к формированию новой стратегии развития региона
Первым и главным условием повышения эффективности освоения территории Восточной Сибири и ее
ресурсов, благосостояния сибиряков и подъема качества всей их жизни может быть только ускорение и
углубление идущей перестройки хозяйственно-экономического механизма, обеспечение полной свободы
хозяйствующих субъектов, справедливое и ничем не ограниченное вознаграждение лучшего труда, развитие
системы полного самоудовлетворения коллективных или общинных и личных социальных потребностей.
Конечно, переосмысление и переориентация социального содержания и возможностей общественного
производства, достижение органического слияния и неразрывности его универсального исторического смысла с
полным удовлетворением потребностей занятых в производстве, всего местного населения, живущего в очень
трудных природно-экологических, социально-бытовых, материальных и культурных условиях, - абсолютно
необходимое условие осуществления каких-либо планов и надежд на подъем хозяйства края. Работать "на
дядю" и жить хуже, чем в большинстве районов европейской части России, охотников будет все меньше и
меньше.
Неэффективность, неприемлемость так называемого "остаточного" принципа развития различных сфер
и отраслей народного хозяйства, когда внимание и силы идут лишь на решение узкого круга задач (ухватиться
за главное звено "цепи", как говорили лидеры большевизма), теперь широко признается: десятилетиями в силу
действия этого принципа отодвигалось решение многих социальных, культурных, экологических задач, грубо
попирались принципы планомерного пропорционального развития хозяйства, формирование социально и
экономически выгодных комплексов и циклов, принцип экономического районирования. Настала пора, наконец,
отказаться от остаточного подхода в его пространственном или районном выражении. "Замыканье"
народнохозяйственного комплекса лишь на уровне всей страны, превращение ее в один громадный район
оказалось слишком расточительным, затратным, вело к длительному существованию множества нехваток,
дефицитов и диспропорций во всех углах государства.
Избавление от "соцзамашек" в территориальной организации производительных сил должно
преследовать в первую очередь достижение следующих целей:
* не покрывать дефицит одних районов транспортом сырья и энергии их других, вместо этого необходимо
привести структуру и направление народного хозяйства в соответствии с наличными в районе ресурсами сырья
и даже энергии, т.е. подчинить его принципу рrоrenata - естественному соответствию обстоятельствам
природы и данного сообщества людей;
* поменьше перегружать транспорт, и без того напряженный в стране больших расстояний, стремиться
ограничить межрайонные перевозки обменом продукцией конечного потребления;
* считать народнохозяйственный комплекс целым (замкнутым) не в масштабе страны, а в каждом из районов
основного таксономического ранга, главные проблемы страны решать в районах, порайонно, а не через обслуживание
немногих главных центров производства конечных изделий;
* не обслуживать европейскую часть страны незавершенной продукцией без крайней нужды, лучше
модернизировать здесь устаревшие производства с ориентацией на преимущественное использование
обширных резервов рабочих рук, концентрацию в этом регионе основных научных, конструкторских и других
технических сил;
* отказаться от уподобления России в рамках "старой" системы хозяйствования и управления "модели 4-5
станков", когда вся страна обслуживала немногие центры (Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Самара,
Нижний Новгород), а остальные районы оказывались в положении иждивенцев "Центра", ждущих для себя
самого необходимого "сверху".
Речь идет, таким образом, о коренном пересмотре отношения к Сибири в российской экономической
политике, об отказе от отношения к ней как к колонии, эксплуатация ресурсов которой не подчиняется
правилам рынка. Рыночные нормы формирования затрат - выпуска не позволяют гнать на многие тысячи
километров сырую нефть, лес, руды, уголь только для того, чтобы искусственно сохранить жизнеспособность
устаревших предприятий европейской части России. Европейская Россия должна получать с Востока не сырье
- это "легкий" путь консервации устаревших форм организации производства, - а все то, что из этого сырья
можно получить, т.е. конечные изделия. Только тогда в Сибирь придет население, появится множество новых
рабочих мест, рынок для инвестиций, экономическое развитие Сибири продолжится в современных
промышленно-технических и организационных формах, обновится процесс формирования соответствующих
вертикально интегрированных энергопроизводственных циклов.
Одновременность попыток выхода к подъему, отчаянно предпринимаемых областями Сибири,
неизбежно заставит их, во-первых, использовать все свои особенности и уникальности, во-вторых, действовать
согласованно и, складывая свои силы, и умело разделяя их. В своих ожиданиях инвестиционных инъекций все
они равны друг другу, в невозможности рывка без этого - тоже, значит, и порядок их действий должен быть во
многом одинаков: полная свобода экономической деятельности, гарантии неприкосновенности прав
собственников - субъектов производства, прав лучших работников и т.п., а это предполагает необходимость
создания экономико-правового климата, устойчиво ведущего к достижению наивысшей производительности
интегрального капитала, что и "возвращает" перспективы их развития на "землю", т.е. к особенностям и
потенциалам их ресурсов, их положений, их территорий.
Представляется сомнительным безальтернативное рассмотрение развития Сибири лишь в рамках так
называем
...Закладка в соц.сетях
