ВОСТОЧНОСИБИРСКИЙ регионализм (различные аспекты).

МОСКОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ФОНД
ВОСТОЧНОСИБИРСКИЙ
РЕГИОНАЛИЗМ:
социокультурный, экономический,
политический и международный аспекты
Материалы международной научной конференции
г. Иркутск, 10-12 апреля 2000 г.
Конференция организована при поддержке
Фонда им. Фридриха Эберта (Германия)
Под редакцией д.и.н., профессора Г.Н. Новикова
Москва

2001

УДК 323.174 (571.5) (082)
ББК 65.9 (253.5)
В 78
Мнения, высказанные в докладах серии, отражают исключительно личные взгляды авторов и не обязательно
совпадают с позициями Московского общественного научного фонда.
Книга распространяется бесплатно.
ISBN 5-89554-216-6
© Коллектив авторов, 2001.
© Московский общественный научный фонд, 2001.ЧАСТЬ I.
СИБИРЬ В РОССИИ И В МИРЕ
М.Я. Рожанский
Социокультурные основы сибирского регионализма 3
С.Ф. Шмидт
Сибирский регионализм в политической культуре дореволюционной
России 3
Т.Я. Янгель
Особенности религиозной жизни сибирского общества во второй половине XIX века (на примере Иркутской
губернии и Забайкальской области) 3
А.Д. Агеев
Сибирь и иностранное присутствие (Некоторые черты взаимного восприятия: конец XVIII - начало XX вв.) 3
Б.С. Шостакович
Международные аспекты истории поляков в Сибири как исследовательская проблема. (На примерах из эпохи до
рубежа XVIII-XIX вв.) 3
ЧАСТЬ II.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ВОСТОЧНОСИБИРСКОГО РЕГИОНАЛИЗМА
Б.М. Ишмуратов
Экономико-географические основы определения места Сибири в России и мире 3
В.П. Гуков, П.В. Давыденков, Н.В. Смирнов
Место и роль Иркутской области в экономике России и АТР 3
М.Н. Арбатская
Инвестиционный потенциал предприятий и коммерческих банков Иркутской области 3
В.В. Лавшук
О концепции Байкальского экономического форума 3
ЧАСТЬ III.
ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ДЕМОКРАТИИ
И ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЭЛИТ
С.Г. Комарицын
Опыт режима личной власти в регионе: поражение местных элит 3
Юрий Пронин
Избирательные кампании в России и Иркутской области 90-х годов: общее и особенное 3
О.Л. Воронин
Криминализация экономических отношений в России и ее последствия
(на материале сибирского региона) 3
Т.А. Дугаржапов
Некоторые вопросы изучения избирательных кампаний и их роли в демократизации российского общества в 90е
годы (на материалах Восточной Сибири) 3
ЧАСТЬ IV.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ
ОТНОШЕНИЯ В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ
ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
Ю.В. Кузьмин, В.В. Свинин
"Панмонголизм" как национальная идея консолидации народов Центральной Азии в ХХ веке 3
Б.В. Базаров
Социально-культурная и политическая трансформация национальных регионов Восточной Сибири в ХХ веке

3

В.Ц. Ганжуров
Бурятия в геополитическом пространстве России 3
В.И. Дятлов
Восточная Сибирь в системе внешних миграций 3
Предисловие
10-12 апреля 2000 г. в г. Иркутске Московский общественный научный фонд совместно с Иркутским
государственным университетом при поддержке Фонда имени Фридриха Эберта (Германия) провел международную
научно-практическую конференцию на тему: "Восточносибирский регионализм: политический, экономический,
международный и культурный аспекты", материалы которой и публикуются в настоящем сборнике.
В конференции приняли участие преподаватели вузов, ученые РАН, эксперты и журналисты из Москвы, Иркутска,
Красноярска, Улан-Удэ. Основную часть докладов представили иркутские авторы, в том числе специалисты
и руководящие работники Администрации Иркутской области.
Конференция в Иркутске продолжила серию подобных мероприятий, организованных Московским общественным
научным фондом в ряде региональных университетских центров России. Важность проведения
таких конференций, семинаров в российской провинции несомненна: они позволяют сопоставить весьма различные
точки зрения, поскольку одни и те же проблемы сегодняшней российской действительности воспринимаются
по-разному в столице и провинции. Это в полной мере касается региональной проблематики, которая в
последнее десятилетие заняла видное место в отечественной науке и образовании.
Понятия "регион", "регионализм", а теперь уже и "регионалистика", "регионоведение" утвердились в
исследованиях, учебных программах вузов и школ, вошли в политический лексикон и обрели, если можно так
сказать, общественную сверхпопулярность. Но, как нередко бывает, одни и те же термины применительно к
сложным процессам трудно соизмеримых масштабов недостаточно точны и определенны, а иногда вообще
весьма условны, хотя и общеприняты. Достаточно сопоставить понятие Азиатско-Тихоокеанского региона, охватывающего
страны трех континентов, и классическое понимание "региона" в Европе, откуда оно и пошло (от
лат. regionalis - местный).
Для послеперестроечной России теоретические и прикладные региональные исследования особенно актуальны.
Успех российских реформ и судьба России в сильной степени зависят от того, насколько удастся сгладить
межрегиональные диспропорции в социально-экономическом развитии, создать подлинно республиканскую
демократическую модель федеративного административно-политического устройства гигантской по территории
многонациональной и культурно разнородной страны. Масштабы сибирского пространства, сосредоточение
на территории Сибири преобладающей доли минерального сырья, энергетического потенциала, определяют
исключительное значение "сибирского" вопроса для будущего развития России, а в международном плане
и его мировое значение. Будет ли российское могущество "прирастать Сибирью"? Увы, реализация превращенного
в лозунг гигантских советских новостроек Ломоносовского пророчества обернулась к исходу двадцатого
столетия массой неразрешенных проблем заселения Сибири и, что гораздо печальнее, рядом губительных последствий
индустриального освоения территорий, нерациональной, экологически вредной эксплуатации природных
ресурсов. Негативные явления в социально-экономическом развитии Сибири в последние десятилетия
все ощутимее отражались в настроениях сибиряков, бурно выплеснувшихся в годы "перестройки". Немало местных
неформалов нажили политический капитал, утопичными, но вызвавшими сильный общественный резонанс
"программами" покончить с "колониализмом Центра" и перейти к "региональному хозрасчету".
Ушли в прошлое иллюзии быстрого превращения Сибири в "российскую Калифорнию" с помощью
иностранных инвестиций, а реальные проблемы регионального развития остались. Более того, в годы президентства
Б. Ельцина они доводили до жестких конфликтов региональных властей с федеральным центром.
Вспомним эпизод с указом президента об отставке губернатора иркутской области Ю. Ножикова и новосибирского
губернатора В. Мухи, завершившийся восстановлением обоих в должности.
Восточная Сибирь представляет весьма показательный пример остроты региональных проблем в России,
достаточно только напомнить о затянувшейся тяжбе между федеральным центром, Администрацией Иркутской
области и компанией "Иркутскэнерго" по поводу раздела пакета ее акций. К тому же стоит отметить,
что Восточная Сибирь занимает примерно 40% российской территории и закономерно, что работа иркутской
конференции не ограничивалась рассмотрением местной специфики. Ее участники вышли на обсуждение проблем
общероссийской значимости.
Тон дискуссиям задали доклады А.Д. Агеева и М.Я. Рожанского, изложивших два подхода к изучению
исторического опыта освоения Сибири, оценке его результатов и перспектив. Первый докладчик сделал анализ
социокультурных основ сибирского регионализма, своеобразия его цивилизационных качеств, включая обращение
к концепциям основателей евразийской историософии. Второй изложил взгляд на колонизацию Сибири как
продвижение на восток российского "рубежа" навстречу американскому "фронтиру", эстафету которого у азиатских
границ России ныне готов перехватить "фронтир" китайский. Выйдя за рамки заявленной темы конференции,
развернувшиеся дискуссии предопределили широкий и вместе с тем ее фундаментальный контекст, отразившийся
в названии первой части публикуемых материалов: "Сибирь в России и мире".

В этот контекст вписывается и вторая часть сборника ("Экономические аспекты восточносибирского
регионализма"). Особого внимания заслуживает работа Б.М. Ишмуратова, изложившего нестандартную, трезвую
оценку возможностей и перспектив "прирастания российского могущества Сибирью" путем выкачивания
ее ресурсов и предложившего свой подход к формированию новой стратегии развития восточных регионов
страны.
В третьей части ("Проблемы становления демократии и формирования политических элит") вскрываются
сложности и противоречия политических процессов в Иркутской области и Красноярском крае. Любопытно,
что все материалы этого раздела подготовлены журналистами, получившими историческое образование.
Вероятно, наибольший интерес читателей вызовет доклад С.Г. Комарицына, предпринявшего попытку анализа
"режима" личной власти генерала А.Лебедя в Красноярском крае, тем более что красноярский феномен ярко
отражает некоторые закономерности политических процессов в России, наблюдаемые во многих регионах.
Четвертая часть сборника ("Национальные процессы и межнациональные отношения в геополитическом
контексте Восточной Сибири"), как свидетельствует ее название, освещает едва ли не самые сложные, этнонациональные,
этнополитические аспекты регионализма в связи с особенностью географического расположения
региона на политической карте Азиатского континента. Не надо забывать, что Восточная Сибирь до российской
колонизации принадлежала монгольскому миру. Этнокультурное родство бурят, монголов питало идеи
панмонголизма, нацеленного на объединение народов Центральной Азии в рамках единого государства (см.
доклад Ю.В. Кузьмина и В.В.Свинина).
В наше время "панмонголизм" скорее интересен в плане его исторического изучения. Тем не менее сегодня
в Бурятии, являющейся частью Восточной Сибири, заметно ощущается усиление настроений в пользу
установления более тесных взаимосвязей и сотрудничества с Монголией, а также высказываются предложения
перейти к прямым партнерским отношениям республики с другими сопредельными странами АТР. Правда,
опыт последних лет показывает, что "открытие" Восточной Сибири, бурное развитие региональных торговых
связей, особенно с Китаем, порождает острую проблему внешних миграций. Как полагает В.И. Дятлов, внешние
миграции уже сегодня становятся фактором долговременного воздействия на сибирское общество, его политическую
жизнь и в будущем влияние этого фактора, вероятнее всего, будет нарастать. Обсуждение этнополитических
сюжетов и геополитических аспектов на конференции вызвало оживленную полемику по поводу оптимального
учета национальных и региональных интересов в реализации принципов федеративного устройства на таком
обширном и удаленном от европейского центра страны пространстве, каким является Сибирь.
Не все статьи сборника равноценны по научному уровню, новизне, некоторые из них, быть может, покажутся
читателям слишком отвлеченными от заявленной темы.
Тем не менее хотелось бы надеяться, что в целом материалы иркутской конференции, знакомящие читателя
с историей и реалиями современного развития огромного, "сердцевинного" по своему географическому
положению российского региона, внесут определенный вклад в отечественные региональные исследования.
Профессор Г.Н. Новиков
ЧАСТЬ I.
СИБИРЬ В РОССИИ И В МИРЕ
М.Я. Рожанский
Иркутский
Институт повышения квалификации
работников образования
Социокультурные основы
сибирского регионализма
Р
егионализм - это поиск и отстаивание решений, позволяющих сохранять социокультурное разнообразие и
опираться на него в организации жизни хозяйственной, политической, культурной и в образовании.
Исторический контекст регионализма в России - её имперский характер. Существует два глубоко
проработанных подхода, совпадающих в своем отношении к культурному многообразию как к главному потенциалу
России и человека в России, но противоположных в оценке природы империи и вообще в отношении к
империи.
Первый подход - подход основателей евразийской историософии, согласно которому пределы российской
империи в основном совпадают с естественными границами Евразии как особого континента с особыми
законами развития. В отличие от европейских и азиатских цивилизаций, народы на этом пространстве связаны
своей судьбой не с океанами, а с этим огромным сухопутным природным разнообразием и, значит, предназначены
для налаживания совместной жизни друг с другом. Империя и есть результат данной потребности в неизбежном
сожительстве (потенциально - необычайно плодотворном), а империя сложилась как российская благодаря
тому, что, во-первых, Московская Русь выступила наследником империи чингизидов, то есть самого
опыта единой государственности на евразийском пространстве, а во-вторых, потому, что Москва стала наследником
Византии, то есть государственности, скрепленной и ориентированной православием, христианством,
формировавшимся в восточном пространстве, в стремлении обратить к Христу восточные народы. Россия же -
вырабатываемое, искомое единство души и тела (православия и государственности ), и, обретя это единство,
Россия становится симфонической личностью, обнаруживая свой творящий потенциал. И такой же симфонической
личностью способен становиться человек, обретающий евразийское культурное многообразие и подлинную
христианскую этику. Историческое запаздывание России основатели евразийства объясняли трудностью
складывания единства столь огромного и разнообразного пространства.

Иначе видел природу Российской империи М.Я.Гефтер: империя стала наследником монгольской экспансии,
но это результат случайности, а не предрасположенности друг к другу тех народов, которые были
включены в орбиту влияния Чингисхана и его наследников. Случайность обернулась исторической судьбой.
Пространственное наследство стало самодетерминирующим фактором. Удержание пространства, которое невозможно
было удержать, предопределяло расширение. Российская империя - это "внеполитическая субстанция".
Условие существования империи - "сведение к общему знаменателю сугубо различных цивилизаций".
Другой же результат этой самодетерминации состоит в том, что неподвижная империя не исключила новоевропейский
прогресс, а одомашнила его "в самодержавный модернизм, плоды коего - превращение безликой бюрократии
в надсмотрщика над повседневностью /le quotidien по Ф.Броделю/ и беспрецедентное рабство развития...".
Два этих понимания природы империи позволяют увидеть двоякую роль евразийского пространства в
истории России-Евразии. Пространство сводит вместе разные культуры, разные уклады, разную соприродность.
И это же пространство позволяет и стимулирует их воздействие друг на друга, лишает их возможности разойтись
относительно независимыми историческими дорогами, несмотря на их принципиальную неунифицируемость.
Сам вопрос о возможности существования единого государства, совпадающего с границами нынешней
России, нельзя назвать решенным. Пока мы имеем лишь исторический опыт гиперцентрализации исполнительной
власти и распада режимов, осуществлявших эту гиперцентрализацию: маятник российской истории от деспотии
к смуте и обратно к учреждению деспотии. Последние пять столетий каждый из витков гиперцентрализации
осуществлялся за счет сибирских природных ресурсов. Модернизация России предполагает либо формирование
федеральной демократической власти, дающей возможность на экологически и этнически неоднородном
пространстве осуществиться разным моделям модернизации, либо пространственное расслоение на менее обширные
государственные образования с различными политическими режимами.
Третий вариант - нахождение гиперцентрализованным жестким режимом ресурсов для своего
восстановления на всем пространстве России представляется менее вероятным в силу того, что исчерпан
экономический и экологический ресурс экстенсивной эксплуатации сибирской природы, а интенсивная
экономика требует принципиально иного отношения к инфраструктуре, иначе говоря, обустройства Сибири.
Обустройство Сибири невозможно за счет практики централизованной модернизации, а предполагает
налаживание собственно сибирской хозяйственной и политической жизни.
Происходящее в последнее десятилетие перераспределение власти между общероссийским и
региональными центрами, и связанный с этим комплекс проблем (согласование национально-территориальной
организации власти с демократическими структурами и процедурами, усиление этнополитических факторов,
поиск новыми правовыми субъектами собственного места в международных отношениях и т.д.) превращает
Россию в реальную евразийскую державу, что создает новую геополитическую ситуацию как в отношениях
Север-Юг, так и в отношениях России с североатлантическими центрами силы, и в итоге продвигает к
формированию многополюсного мирового сообщества.
При этом нельзя закрывать глаза на те опасности, которые сопутствуют данному перелому. Прежде
всего остается значимой перспектива сибирского сепаратизма. Поскольку формируются региональные
хозяйственно-политические элиты, то возможна переориентация отдельных сибирских регионов на
экономические связи с зарубежьем как основные, неизбежны внутрисибирские объединения ради защиты
льготных условий, распоряжения экономическими ресурсами, тем более что отсутствует продуманная стратегия
самоограничения властных функций центра. Не рассматривая специально вопроса о политико-правовых
пределах самоопределения Сибири, отметим, что сепаратизм как идейно-политическое движение способен
усиливаться и подпитываться тактическими и популистскими маневрами региональных политиков и
хозяйственников.
Именно эта перспектива наиболее опасна для мирового сообщества и тем, что она предполагает резкое
изменение глобальной геополитической ситуации, и тем, что политические режимы, возможные в новых
государственных образованиях Сибири, совсем не обязательно будут иметь демократический характер,
стабилизирующий сложные межэтнические процессы. Опасность усиления региональных элит - один из
основных мотивов федеральной реформы. Проблема в том, станут ли эти реформы тем самым ключевым шагом
к учреждению реальной федерации, который назрел, или, напротив, еще туже затянут узел
гиперцентрализованности страны, противодействуя становлению гражданского общества, условием и стимулом
к существованию которого в огромной стране является её социокультурное многообразие.

Реформа системы власти, заявленная президентской администрацией Вл. Путина, способна стать
решающим шагом к учреждению реальной федеративности.
Во-первых, данный поиск модели административного деления осуществляется без передела
существующего - границы не уточняются.
Во-вторых, возобновляется поиск модели разделения властей и принимаемые сейчас решения признают
де-факто, что реальное разделение властей "на ветви" неотделимо от разделения власти "по уровням", то есть
баланса уровней государственной власти и уровней самоуправления.
В-третьих, организация федеральных округов открывает перспективу преодоления разности статусов
республик и областей. Проблема, однако, заключается в том, чтобы это преодоление было относительно
безболезненным и не обернулось унификацией региональных систем власти, что будет означать либо
отсутствие местного самоуправления, либо разрыв между государственной властью и обществом (что, впрочем,
также обернется уходом от самоуправления к протестным формам общественной жизни или межнациональным).
В-четвертых, если вместо губернаторов в Совет Федерации будут входить избранные (а не
делегированные губернаторами) депутаты, то есть возможность того, что в Совете Федерации будут
представлены регионы, а не их исполнительная власть.
В-пятых, один из основных мотивов реформирования - приведение в соответствие с Конституцией
законодательных актов всех уровней. Среди местных законов есть не только те, что приняты ради того, чтоб
самим залатать дыры федерального законодательства, но и те, за которыми стоят особенности регионов,
национально-культурные традиции и т.д.
Таким образом, предстоит выбор между тем, чтобы "ломать" волю региональных властей или искать
компромиссы при верховенстве федерального законодательства. Такое согласование неизбежно поставит
вопросы если не в отношении Конституции, то в отношении федеральных законов или их отсутствия. Решать
эти вопросы придется ориентируясь хоть в какой-то мере на многообразие страны, учитывая те найденные в
регионах правовые решения, в которых были воплощены потребности региона. И эта пластичность (вместо
бессистемности) крайне необходима, поскольку государство не реформируется, а только формируется.
Существенное значение при этом имеет классический вопрос о соотношении форм государства и
характера, масштабов пространства. Как известно, смута и деспотия производны от физического пространства.
Эффект "кругового подкрепления", который находится в центре концепции социального пространства П.
Бурдье, позволяет увидеть, как воспроизводит себя социум, ориентированный на одну географическую точку и
пренебрегающий повседневностью людей, живущих по всей территории огромной страны. Определяя
специфику развития России, часто цитируют Ключевского : "страна, которая всё время колонизуется". Этим
признают, что отечественная история - история пространственного расширения, но не обращают внимание на
возвратную форму глагола. Россия - страна, колонизующая себя самою. В этом, действительно, ключ к
особенностям нашей судьбы. И этот факт самоколонизации имеет прямое объяснение в отношениях между
страной и пространством.
Представим, что Урал был бы границей с неким государством - можно обсудить в сослагательном
наклонении возможность европейского пути формирования государства-общества-нации. Благодаря Сибири
даже простое обсуждение этого пути выглядит странным. Сибирское пространство не позволило бы ему
осуществиться. Путь, подобный американскому, не был бы допущен монопольной властью также из-за
пространства - формирование общества "снизу" в России вело бы неизбежно к отрицанию целостности -
зачем сопротивляться монстру власти, если от него можно просто укрыться. А власть в свою очередь не
дозволяла общественным силам посягать на участие в руководстве общественной жизнью, хорошо чувствуя эту
опасность. История государственно-правового устройства России с XVII века и вплоть до 1917 года - история
попыток дополнить абсолютизм монархии органами местного самоуправления - сословного, подконтрольного,
а по функциям, в основном, совещательного. Но каждая из этих попыток сворачивалась, ибо быстро
обнаруживала потенциал внегосударственной социальной энергии на этом пространстве. Потенциал так
значителен и усилий власти, направленных на предохранение от общественных инициатив, требовалось
столько, что на обустройство страны этих сил вообще не оставалось.
Сибирь в физико-географическом понимании - это Западно-Сибирская равнина (от восточных
склонов Урала до левого берега Енисея), Среднесибирское плоскогорье и примыкающие к ним с юга районы.
Объединять их одним понятием заставляет история - история возникновения России из Московской Руси.
Экономическая география СССР не принимала во внимание географию физическую, исключая при
районировании из Сибири изрядную часть Среднесибирского плоскогорья в 3 млн. кв. км - Якутию (за
исключением наиболее естественного для регионов совнархозовского периода). Контур федерального округа
следует этой традиции. В округ "Сибирь" не включены также административные образования, составляющие
Тюменскую область, то есть основная часть Западно-Сибирской равнины. Это невключение также имеет
прецедент в экономрайонировании, но всего на несколько лет. Зато такое сужение Сибири вполне совпадает с
самоидентификацией жителей Якутии и основного тюменского пространства, не употребляющих понятие
"сибиряк". И там, и там наиболее употребительно понятие "северяне", повсеместно употребляется понятие
"Большая земля" по отношению ко всей России, в том числе и к соседним сибирским регионам. Кроме того, на
нефтегазоносном тюменском севере нередко причисляют себя к Уралу.

Отнесение к Сибири Дальнего Востока - региона, которым в итоге ограничилась колонизация
Московией северной Азии, - сохранилось только в зарубежных энциклопедиях, поскольку его хозяйственное и
социально-антропологическое отличие от остального Зауралья в последнее столетие стало достаточно резким.
Именно различение Сибири и Дальнего Востока дает возможность выделить то общее, что объединяет
достаточно непохожие края, области, республики понятием Сибирь.
Основные проблемы, противоречия, перспективы Дальнего Востока определялись и определяются тем,
что это восточные пределы России (выход на Амур и Тихий океан, соседство зарубежной Восточной Азии).
Сибирь - субрегион внутренний для России, логика развития которого (и само сохранение в качестве
российского) определяется вторжением европейско-российского цивилизационного вектора в континентальный
ландшафт северной Азии. В двадцатом столетии это обернулось противоречием между экстенсивной
индустрией при неразвитой инфраструктуре и исчерпаемостью природных ресурсов. Тюменский север и Якутия
- ключевые зоны для разрешения этого общесибирского противоречия. Отнесение тюменских регионов к
Уралу акцентирует их развитие как сырьевых, а в перспективе как индустриально-урбанистических. Включение
Якутии в Дальневосточный округ связывает её развитие с внешнеэкономическими устремлениями России.
Собственно сибирские проблемы, налаживание внутрисибирской хозяйственной жизни во внимание вновь не
приняты. Несоответствие физико-географического и экономического районирования Северной Азии - мощная
инерция москвоцентристского взгляда на Зауралье, как на придаток России. С учреждением федеральных
округов это несоответствие закрепляется административно. Для Сибири более органичным было бы выделение
на её территории двух-трех округов, в которых на основе близости и разности проблем регионов налаживалось
бы внутрисибирское взаимодействие. Учреждение одного неорганичного округа с центром в Новосибирске -
гиперцентралистское решение, не опирающееся на запросы и опыт развития Сибири.
Состояние современной Сибири может быть выражено понятием "экокультурный кризис".
Экокультурный кризис - разрушение природной основы хозяйственной жизни и утрата опыта равновесного
существования в природе, аккумулированного в культуре этнических групп и народов, не выдержавших
столкновения с индустриальной цивилизацией и тотальной имперской властью. Если исключить губительную
для природы, людей и народного хозяйства экстенсивную эксплуатацию сырьевых ресурсов на основе
неотложной экономической выгоды в условиях рынка и если отбросить как уже нереальную для нашего края
алармистскую модель запрета на дальнейшее индустриальное вмешательство, то придется целенаправленно и
сдержанно искать способ взаимодействия разных жизненных укладов, несовпадающих культурных традиций,
антропологических типов и их не только сохранения, но и взаимовлияния при безусловном приоритете
"экофильных" ориентаций. Такой путь предполагает выработку принципов политического, хозяйственного
строительства, дающих возможность как традиционного природопользования этносов, обладающих опытом
равновесного существования в природной среде, так и освоение их опыта и их ценностей индустриальной
цивилизацией. Резюмируя, можно сказать,что самоопределение Сибири - практический и неотложный поиск
решения тех проблем, которые имеют глобальное мировое значение и которые называют "вызовом XXI века".
Определение исторического времени, в котором находится Сибирь (и Россия?), - это прежде всего
вопрос о том, совместимы ли ритмы индустриальной цивилизации с ритмами повседневной жизни человека,
согласованной с конкретными сибирскими ландшафтами. Или формулируя иначе - совместимы ли
устремленность в будущее с принципом неразрушения прошлого и с отношением к настоящему как к
подлинной жизни. Принцип "ненарушения древностей", актуализированный в середине девяностых горноалтайской
интеллигенцией во время столкновения мнений вокруг "принцессы Алтая" - формула реального и
необходимого опыта жизни в стране, где встретилось несоединимое: исторические амбиции, устремленность в
будущий преобразованный мир и хрупкость, уязвимость того места, той соприродной жизни, которые не
берутся в расчет этим вечно не состоявшимся будущим, но без которых настоящее всегда будет подменено
временным. И соединится ли это несоединимое не известно, очевидно лишь то, что важнее пока ужиться, чем
соединяться, раз уж рождены эти такие разные и несовпадающие миры на одном пространстве, стянутом не так
уж давно одним государством. Эта несогласованность укладов и цивилизационных ритмов позволяет
характеризовать Россию как молодую страну и нормально, что подобная эклектика оказывается естественной
для Сибири, обретя которую Русь и стала превращаться в Россию. Ненормально только, что времени на
уживание осталось очень мало и остается все меньше с каждой попыткой учредить универсально правильную
жизнь (европейскую или русско-заповедную - не так уж и важно). Пожалуй, именно эта естественность эклектики
Сибири, уже не желающей и неспособной унифицироваться - та характерность, которая задает основы
регионального самосознания и трудности его образования.

Становление гражданского общества в Сибири - это противоборство и совпадение двух набирающих
силу тенденций. Первая - независимая экономическая и интеллектуальная жизнь. Вторая - стремительное
усиление внутрирегиональных экономических кланов, обеспечивающих себе монопольное положение во
властных структурах. Подобные кланы находятся в сложных отношениях с центром, пытаясь в идеале добиться
паритетных взаимовыгодных гарантий, а именно, возможности эксплуатировать ресурсные преимущества
региона в обмен на политическую поддержку центральной власти. Процесс самоопределения Сибири
развивается именно таким образом, но в силу тесной взаимосвязи с "коридорами власти" публично почти не
отслеживается (исключение - серии материалов в "Сибирской газете" в начале 90-х по обсуждению сценария
бескровного отделения Сибири). Инициирован он не идейными дискуссиями, а поэтому недостаточно активно и
обращение к наследию предшествующего этапа самоопределения - к деятельности областников, к
исследованиям сибирологов двадцатых годов и их политическим инициативам.
Сибирь не объединена сознанием единства интересов и судьбы. Такого осознания нет в силу того, что
люди, выходящие по характеру деятельности за пределы своих регионов, находятся в отношениях прежде всего
с центром, а не с соседями - это касается экономической, политической и интеллектуальной элиты, а также в
целом городских сообществ сибирских "столиц" (общей интеллектуальной жизни или хотя бы
информационного обмена между ними не существует). Второй, не менее веский фактор сибирской
разобщенности, рожденный гиперцентрализмом, - вторичная по сравнению с сибирскими "столицами"
периферийность малых городов. И третий значимый фактор- безразличие к сибирской самоидентификации в
молодых городах, где патриотизм может существовать как городской, но практически не заметен патриотизм
региональный. Этот фактор также имеет прямое отношение к гиперцентрализации - молодые города во второй
половине столетия возникли благодаря переброске к крупным размещаемым производствам людей из самых
различных регионов страны.
К выделенным характеристикам социокультурной ситуации, сложившейся в регионе (встреча
индустриального, квазиурбанического уклада с хрупкой природой, экологически кризисная ситуация;
преобладание временного характера жизни - вечно временного - откладывание обустройства и стабилизации
жизни), прибавим:
- многонациональный характер региона, разнообразие его этнокультурных традиций;
- социальную и межкультурную маргинальность большинства жителей региона, нацеленность на
социальную мобильность и открытый характер человеческих связей, не зависящий от национальной
общности или социальной корпоративности.
Поликультурный характер сибирских городов и поселков (а зачастую, и деревень) служит не основой
некоего общесибирского самосознания, а, скорее, социокультурным основанием ориентации сибиряков на
целостность России. Эта ориентация стала решающим фактором признания большевистской власти как гаранта
целостности России на выходе из гражданской войны. В советское же время волны миграции (как
принудительной, так и вынужденной) привели к такой ситуации, что в любом из больших городов
"старожильческое население" составляло меньшинство и в трансляции культурного опыта региональное
самосознание не акцентировалось.
В постсоветское время российская миграция в Сибирь уже не играет столь значимой роли и в
ближайшие десятилетия можно ожидать кристаллизации городских сообществ и на этой основе развития
регионального самосознания. Если федеральные округа окажутся не временными управленческими
структурами, а будут развиваться как политические, социальные, интеллектуальные объединения, то
одновременно будет происходить оформление общесибирского самосознания. Что же касается миграции из-за
пределов России, особенно, временной, то она способна как стать стимулом для консолидации регионального
самосознания, так и инициировать кристаллизацию городских сообществ по национальному признаку, то есть в
условиях многонационального населения разрушать региональное самосознание. Другой значительный фактор,
который может противостоять регионализму, - замыкание политической жизни на общероссийские партийные
структуры и политизация интеллектуальной жизни.
Утверждение федерализма, разделение властей по "ветвям" и уровням предполагает развитие местного
самоуправления, что может стать решающей тенденцией для формирования городских и других территориальных
сообществ, для складывания гражданского общества. Региональное самосознание оформляется вместе с
гражданским обществом, будучи также условием его складывания. Направление и результаты этих процессов
будут во многом зависеть от того, кем в итоге конституционного реформирования окажутся главы
администраций - лидерами и представителями гражданского общества или представителями государственной
власти на местах, утверждаемыми избирателями. Скорее всего, искомая модель сочетания власти и
самоуправления будет складываться в поле между двумя названными и будет, в свою очередь, зависеть от
общественной ситуации в конкретных регионах, административных центрах, городах. В любом случае
регионализм подтвердит свою органичную связь с федерализмом и будет проявлять свой центростремительный
потенциал.

Уже отмечалось историками, что областники, становясь таковыми в студенческих землячествах Питера,
Москвы, Казани, где обсуждались горячо проблемы сибирской колонии и говорилось о неминуемом уходе
колонии из метрополии, возвращаясь в родную Сибирь, переставали быть сепаратистами, не отрекаясь от
областничества. Причины были, видимо, не в большей убедительности альтернативных концепций (их и сейчас
назвать трудно) и не во внезапном русско-патриотическом воодушевлении. Человека с демократическим
чувством (а именно такие составляли интеллигентское областничество, в отличие от купеческого пансибиризма)
гораздо больше должен был убеждать повседневный опыт столкновения с всевластностью, которую
демонстрировали обличенные властью высшие и низшие чины, привычные (даже в просвещенном варианте) к
тому, что "царь высоко", а "закон далеко". Антропологический тип руководителя, сформировавшийся в
советской Сибири, в хронически авральных ситуациях больших производств и великих строек (не случайно
именно такой тип "крутого, но своего" был активно востребован в постсоветскую правящую элиту с Урала и из
Сибири) сочетает с популистским демократизмом устойчивую привычку к всевластию и в этом плане
воспроизводит отношение к общественной жизни, присущее прежним властям, и несколько
откорректированное новыми "правилами игры". И если в 1917 году Григорий Потанин прямо аргументировал
жизненную необходимость областнического федерализма категорическим императивом Канта, то и в
сегодняшних сибирских центрах и регионах складывание гражданского общества невозможно без
взаимодействия не только с местными властями, но и не менее - с федеральным центром как
конституционным гарантом.
Молодые города находятся в разной стадии преодоления состояния "монопоселения". Они достаточно
масштабные, чтобы быть упраздненными, но и достаточно зависимые от градообразующего предприятия.
Нежелание населения смириться с "тупиковостью" развития таких городов свидетельствует о мощных
предпосылках возможностей изменения его социокультурной среды. Проблема - в формировании новых видов
деятельности для незанятого населения, которому некуда уехать, и тем более - для молодежи, приходящей на
рынок труда. Преобладающая часть учащихся - сибиряки во втором поколении, для которых актуальна
проблема самоидентификации по отношению к Сибири, а решение этой проблемы имеет ключевое значение и
для экономического и для социокультурного развития края.
Процесс кристаллизации культуры городского типа в молодых городах происходил через круг
неформального культурного общения. Повсеместно эстафету организатора неформального общения в молодых
городах от дворцов культуры приняли религиозные организации (часто непосредственно - с использованием
ресурсов ДК). В последнее же десятилетие наиболее важным, а иногда и единственным социальным
институтом, осуществляющим кристаллизацию городской культуры, становится школа. И среди
первостепенных запросов развития школы заявлена потребность ориентировать содержание (а иногда и формы)
образования не только на "единое образовательное пространство" и федеральный стандарт, но и на особенности
того конкретного места, в котором школа расположена. Это означает не только стремление ввести в учебный
процесс региональную тематику, ибо сама ориентация на опыт конкретной личности (учителя и ученика) делает
школу одним из ведущих институтов становящегося гражданского общества и субъектом регионального
самосознания.
Этой тенденции противостоит постоянно возобновляющийся бюрократический напор, направленный на
централизацию среднего образования, продолжающий традицию отрыва школы от жизни, от внешкольного
опыта человека. И в данном случае гиперцентрализация, создавая иллюзию единого образовательного
пространства, оказывается разрушительным фактором как для образования, так и - будучи
антифедералистской силой - для единства страны.
Что же касается городов, возникших в дореволюционное время и сохранившихся в качестве "малых" с
относительно устойчивым старожильческим населением и стремлением к консервации социальных устоев, то
общественная активность с целью воздействовать на неблагоприятную социокультурную ситуацию в них
традиционно невелика. Социально мобильные люди с культурным и образовательным опытом стремились, как
правило, покинуть эти города или сориентировать своих детей на отъезд в культурные центры после окончания
средней школы. В последние годы жизненная ситуация для них радикально изменилась и социальная энергия
ищет точки приложения в создании для своих детей благоприятной социокультурной микросреды, в которой
образование и другие духовные ценности составляли бы социальный капитал. В этом контексте основным
субъектом складывания гражданского общества (но не с теми темпами и энергией, как в городах молодых)
также оказывается образование: стали возникать гимназии и лицеи, качественно изменился состав той части
выпускников, которые выбирают педагогическое или иное среднее профессиональное образование и соотносят
жизненный выбор с перспективами своего города.

Принципиальное значение для разрешения экологического и культурного кризисов имеет проблема
возрождения села и не только в силу экономической потребности края в собственной сельскохозяйственной
базе, но и потому, что необратимое индустриальное вторжение сохраняет чужеродный характер для сибирской
природы и той культуры, которая для этой природы органична, а сибирская деревня воплощала опыт поисков
равновесного сосуществования местной природы и хозяйственного человека, пришедшего сюда из другой
географической среды. Деградация села имела, как и по всей стране, искусственно-принудительный характер и
связана не столько с раскулачиванием по стране в целом, сколько с укрупнением сел в начале 60-х годов и
прежде всего с закрытием школ, а также уничтожением сел в результате гидроэнергостроительства. Кроме того,
в связи со сложными социально-экономическими условиями село было покинуто грамотными, инициативными,
культурными людьми. Сейчас существуют возможности возрождения сибирского села в Прибайкальском
регионе.
Во-первых, повсеместно существуют малокомплектные школы, которые предупреждают одну из
главных причин отъезда; во-вторых, сокращение производства и числа занятых в моноградах делает возможным
возвращение или переезд деревенских уроженцев на "землю" и, в-третьих, через Сибирь проходят
миграционные потоки из "ближнего зарубежья". В семидесятые-восьмидесятые годы, благодаря деревенским
сюжетам в литературе известных писателей, судьба русской сибирской деревни стала темой, тесно связанной в
общественном сознании с разрушительной эксплуатацией Сибири и, в еще большей мере с разрушением основ
существования русского этноса. Возрождение села, если оно будет происходить, унаследует от прежней русской
деревни соприродный характер хозяйствования и человеческих отношений, и, вероятно, будет связано с
этнической и земляческой солидарностью, но далеко не всегда с русской, и в большой мере станет основой для
регионального самосознания, нежели для национального.
С.Ф. Шмидт
Иркутский Государственный
университет
Сибирский регионализм в политической культуре дореволюционной
России
П
режде всего, выделим четыре уточняющих посылки, необходимых, как представляется автору, для того, чтобы
точнее вписать проблему сибирского регионализма в исторический контекст российской политической
культуры.
1. На наш взгляд, понятие "политическая культура" является одним из наиболее эвристически полезных
(например, способствующих преодолению противостояния институционалистского и бихевиористских
подходов), но при этом крайне запутанных понятий современной политической науки. Под политической
культурой в широком смысле автор понимает своего рода "морфологию политических возможностей", в основе
которой - структура устойчивых коллективных представлений о сфере политического, а в узком смысле -
научный аналог того, что принято называть "господствующими нравами" или "стереотипами политического
мышления и поведения".
2. В качестве структурообразующих элементов российской политической культуры автор
рассматривает, во-первых, представление о том, что неограниченная, абсолютная власть является более
эффективной и более оправданной с точки зрения морали, нежели любые формы ее олигархического
ограничения (этот стереотип характеризует прежде всего политическое сознание управляемых). Во-вторых,
представление о том, что любой значимый кризис (социальный, экономический, политический, культурный) не
связан с причинами, внешними по отношению к самой власти, а является прямым результатом первичного
"кризиса управления". То есть выход из любого кризиса возможен прежде всего через преобразование системы
управления (стереотип сознания управляющих). Добавим к этому и высокую степень устойчивости российской
политической культуры, ее способность воспроизводить отмеченные черты внутри самых разных политических
режимов - монархического, советского, постсоветского со всеми их вариациями. Именно поэтому любые
прецеденты отклонения от заданной линии вдвойне интересны как для историка, так и для политолога.
3. Если воспользоваться терминологией А. Кара-Мурзы, "история знает три интегративные формы, в
которых возможно социальное сосуществование индивидов" - "этнократия", "империя", "нация" или
"гражданское общество." Социальная общность в Сибири складывалась не на основе этнократических
принципов (близость "по крови") - прибывавшие в Сибирь были вынуждены обустраивать свою жизнь, а самое
главное, свое "общежитие" (общество), не ориентируясь на этническую чистоту, так как оказывались среди
множества неславянских народов, на чужой земле.
Формирование сибирского общества было далеко и от имперской логики (надэтнический принцип
"подданства", "государевой службы"), оно не регулировалось административными структурами, происходило
помимо них - большинство верховных чиновников и священников присылали из метрополии, а не
рекрутировали из местного населения. Упомянем и слабость "государева ока", слабость администрирования.

Самое главное - государство не могло эффективно осуществлять функции защиты, помощи, опеки, то есть
именно то, чем обычно оправдывается неограниченность вмешательства власти в социальные и хозяйственные
отношения. Люди были просто вынуждены ориентироваться только на себя и таких как они. Сибирское
общество формировалось на основе взаимозависимости и взаимосвязи "каждого с каждым", то есть фактически
на основе тех принципов, что характерны для гражданского общества. Поэтому социальная история Сибири
понимается автором как история гражданского общества без государства в государстве без гражданского
общества.
4. Можно выделить два основных вектора сибирской истории: общество колонизует территорию как
географическое пространство, государство стремится колонизовать общество как социальное пространство.
Рассмотрим данную проблематику в контексте российской истории XIX в. Вышеозначенные
особенности возникновения сибирского общества не могли не породить целую совокупность проблем в
управлении Сибирью. Попытки их разрешения совершенно неожиданно вызвали к жизни "проекты", которые
можно рассматривать, с одной стороны, в качестве абсолютной альтернативы основам российской
политической культуры, но с другой стороны, как некое "обратное отражение" (с точностью до наоборот) европейской
идейно-политической традиции.
В 1813 г. в Российской империи был учрежден особый "Комитет по сибирским делам", состоящий из
членов Кабинета Министров с участием сибирского генерал-губернатора. Председателем его сначала был М.М.
Сперанский. Его быстро сменил А.А. Аракчеев. Пост правителя дел комитета до 1825 года занимал будущий
декабрист Г.С. Батеньков. О.П. Козодавлев, министр внутренних дел (с 1810 года), представил в Сибирский
комитет проект преобразования управления Сибирью. Козодавлев открыто написал об ошибочности
представления о том, что пресловутые "сибирские непорядки" обусловлены слабостью центральной власти и
что лечить их следует ужесточением последней. Диагноз и рецепт были достаточно обычны для российской
политической традиции.
Козодавлев рассуждал иначе: "В первое время открытия беспорядков в Сибири они были
приписываемы слишком ограниченной власти начальников, а потому как только она была усиливаема
постоянно и всегда, как новые и сильнейшие беспорядки открывались". Отметив необходимость учета
"особости" Сибири, он предложил ограничить, а не усилить власть местных начальников. Предлагалось создать
в губерниях Сибири советы, правительства или комиссии - частично из назначенных чиновников, частично из
выборных представителей всех сословий. Эти советы должны были ограничивать власть губернатора, который
имел бы перевес только в случае равенства голосов при голосованиях в этих комиссиях по тому или иному
вопросу. То есть опасной признавалась неограниченная власть губернатора, а не ее недостаточность, а также не
какие-либо недостатки самих управляемых.
Это было очень необычное предложение, учитывая, что исходило оно от абсолютно законопослушного
чиновника в период, когда либеральные "эксперименты" Александра I сошли на нет. Фактически предлагалось
реализовать в Сибири модель сословной демократии. Реализовать в провинции, в колонии, а не в "сердце"
русских земель и не на общероссийском уровне. Козодавлев писал: "При ограничении власти местного
начальника, не бесполезно будет усилить и власть магистратов, и городских собраний". При этом он ссылался
на положительный опыт магистратов городов Остзейских губерний, в которых подобная система
способствовала развитию промышленности, торговли и образованности населения. Отсталую Сибирь предлагалось
"устроить" по "образцу" передовой Прибалтики.
Итак, с одной стороны, "особость" управления гигантским периферийным регионом понималась как
допущение более высокой степени общественной свободы и общественного контроля за властью, а не как
"укрепление вертикали власти". С другой стороны, расширение общественной свободы и сужение компетенции
верховной власти превращалось в привилегию колониальной периферии, а не метрополии. Первое
противоречило всем российским традициям, второе - здравой логике как таковой. Фактически предлагалось
превратить Сибирь в некий "полигон российского либерализма", хотя, казалось бы, таковым в первую очередь
должен был оказаться исторический и административный центр государства. Отметим также, что предложения
Козодавлева были продиктованы соображениями "административного реализма" (как легче и эффективнее
управлять отдаленной провинцией), а не некой идейной увлеченностью европейскими моделями администрирования.
В 1817 году Комитет Министров по причине очередных слухов о злоупотреблениях генералгубернатора
Пестеля, пользовавшегося благосклонностью императорского фаворита Аракчеева, просил
императора Александра I назначить нового генерал-губернатора Сибири. В 1819 году на этот пост был назначен
"опальный" М.М. Сперанский. Многие сочли это назначение "почетной ссылкой". В этом же году, по просьбе
императора Сперанский отправился в Сибирь с целью всеобщей ревизии управления и выработки нового
общего законоположения о Сибири. До этого в июне 1801 года молодой Александр I отправлял тайного
советника Селифонтова с особой миссией обозрения системы управления Сибирью и составления предложений
по ее обновлению. Единственным результатом миссии Селифонтова стало создание в 1803 году единого
Сибирского генерал-губернаторства. Сибирские губернии подчинялись центру теперь не напрямую, а через
генерал-губернатора, наделенного самыми широкими полномочиями (например, право ссылать
проштрафившихся чиновников в отдаленные места).

Реформа 1803 года не столько решила, сколько создала новые проблемы в управлении Сибирью.
Впрочем, главной проблемой стала сама персона генерал-губернатора Пестеля. Он управлял Сибирью с 1806
года почти 14 лет, причем управлял в основном из Санкт-Петербурга. Выпроводить его оттуда Комитет
Министров не смог даже в серьезнейший для государства момент - в ноябре 1812 года, когда военная ситуация
требовала присутствия всех высших чиновников на своих местах. Пестель предоставил самые широкие
полномочия иркутскому губернатору Тряскину, который умудрился очень быстро испортить отношения с
местным купечеством и стать главным "отрицательным героем" настоящего классового конфликта между сибирской
буржуазией и чиновничеством. Поэтому Сперанскому кроме осуществления ревизии предписывалось:
"...сообразить на месте полезнейшее устройство и управление сего отдаленного края и сделать оному начертание".
За последующих 3 года ревизия выявила повальные злоупотребления сибирского чиновничества. Ревизия
отправила под суд 2 губернаторов, 48 чиновников. Всего по судебным делам фигурировали 681 человек, сумма
взысканий, наложенных на различные администрации, составила 3 миллиона рублей.
Козодавлев отправил Сперанскому свою записку об управлении Сибирью вместе с книгой Прадта на
французском языке о колониях. Он намеренно польстил Сперанскому, написав, что "историю Сибири будут
делить от Ермака до Сперанского и от Сперанского до X". Сибирь он назвал "колониями нашими" и просил
составить систематическое "обозрение" края, а также план-предложение к реформе системы управления в нем.
Козодавлев указывал на английскую практику учреждения общественных советов при губернаторах колоний.
Удивительно, но элементы западного либерализма проникали в политическое сознание российских чиновников
из знакомства с опытом работы колониальных администраций западных стран.
Символ российского "официального западничества" в XIX веке, Сперанский стал генерал-губернатором
"дикого" азиатского региона. Столкнувшись с тем, что, по его словам, "на исполнение законов в Сибири не
приходится рассчитывать по причине отсутствия самих исполнителей" , Сперанский быстро убедился в
необходимости некого законодательства, которое было бы единым для Сибири, но при этом отличалось от
общероссийского. "Сибирь не может быть управляема, как новгородская и тверская губерния, между тем
настоящий порядок и правила всюду одинаковы" , - писал Сперанский графу Кочубею (своему "коллеге" по
"негласному комитету") в 1821 году.
В разработке реформы управления принимал участие и Г.С. Батеньков. Между ним и Сперанским
быстро возникли серьезные разногласия, хотя поначалу Батеньков был настроен очень оптимистично. Он писал
в одном из писем: "Сибирь должна возродиться... у нас новый властелин, вельможа добрый, сильный и сильный
только для добра". План управления Сибирью, продуманный Сперанским, поначалу включал в себя, в
частности, преобразование личной власти в публичную посредством гласности и "охранения от самовластья и
злоупотребления законными средствами", упрощение бюрократических процедур ("простота и удобство
обрядов"), разделение административных функций, смешанных в разных учреждениях. Сперанский
задумывался о выборных органах при генерал-губернаторе и губернаторах, а также при окружных начальниках.
Фактически он следовал следующей логике - если обществом трудно управлять, то следует сократить
функции аппарата управления, а не расширять их, укрепляя последний. Интересно, что главной причиной необходимости
и возможности подобной либерализации Сперанский счел дикость и нецивилизованность
управляемых. Социальный пессимизм ("низкое качество управляемых") рассматривался им в качестве главного
аргумента в пользу либерализации управления. Он допускал элементы либерализма в "слабом звене"
российской государственности и российской общественной культуры. В частности, это связывалось им и с тем,
что дикий народ не способен подняться до высот антигосударственного вольнодумства, поэтому
контролировать его и управлять им можно менее жестко.
Такой подход полностью расходится с традиционной логикой западного либерализма, согласно
которой именно высокий уровень культуры в обществе позволяет "оставить общество в покое", поскольку оно
оказывается способно развиваться на основе "самоорганизации", а не целенаправленного управления извне. По
мнению же Сперанского, более жесткая власть допустима только в регионах, в которых культурное развитие
общества достигло такой ступени, что, во-первых, общество способно правильно воспринимать управление им
(исполнять приказы), а во-вторых, его цивилизованность чревата вольнодумством и угрожает основам
государственного порядка. В "кривом зеркале" российской политической культуры применение западных
либеральных принципов было обусловлено логикой, совершенно противоположной той, что была характерна
для оригинала.

Отмеченные черты остались, впрочем, сугубо виртуальными. Они исчезли из проекта, представленного
правительству. Деятельность Сперанского увенчалась рядом законодательных актов, изданных в 1822 году,
главным из которых стало "Учреждение для управления Сибирских губерний". Остальные - устав об
управлении Сибирскими народами и киргизами, устав о ссыльных и этапах, устав о сибирских городских
казаках, устав о казенных хлебозапасных магазинах и некоторые другие по существу дополнили его. Основным
итогом реформы стало разделение Сибири на 2 генерал-губернаторства - Западно-Сибирское с центром в
Тобольске (с 1839 года в Омске), состоящее из Тобольской, Томской и новой Омской губерний, и ВосточноСибирское
с центром в Иркутске, состоящее из Иркутской и впервые созданной Енисейской губерний, Якутской
области, а также Охотского, Камчатско-Приморского и Троицко-Савского (пограничного) особых управлений.
Результаты "Учреждения для управления", таким образом, оказались очень скромными, они фактически
исчерпывались новым административно-географическим делением.
При высших чиновниках (губернаторах и начальниках округов, на которые делились губернии) были
созданы совещательные советы, крайне неэффективные, поскольку состояли они только из чиновников,
непосредственно подчиненных данным начальникам. Сперанский не удержался от симптоматичного замечания:
"Правильнее было бы составить такой совет из лиц, местному управлению посторонних. Но, во-первых,
составить его из дворянства и купечества невозможно потому, что там, в Сибири, нет дворянства и весьма мало
купечества, во-вторых, составить совет из чиновников посторонних было бы противно экономии в людях". Он,
правда, выразил надежду, что таковое будет возможно, "когда Сибирь более будет иметь населения, когда
богатства ее придут в большее движение и доходы умножатся".
Сибирский комитет был закрыт 8 января 1838 года (восстановлен в 1852 году), все дела по Сибири
отошли к Государственному Совету и Комитету Министров, то есть включены в общий порядок
администрирования. Вопрос об особом управлении Сибирью, поставленный самой государственной властью
так и остался неразрешенным, как и общая проблема совещательно-аристократического правления, а также
элементов народного представительства в управлении государством и его регионами, которая поднималась в
самом начале царствования Александра I.
Главный парадокс этой ситуации - высшие государственные круги рассматривали Сибирь как
колонию, стремились в силу этого управлять ею особенным образом, понимая при этом "особость" как
большую либеральность, а не ужесточение контроля. Такое "особое" законодательство для Сибири, которая в
силу своей удаленности и малонаселенности должна была быть выведена из унитарного административного
порядка России (что в общем-то не противоречит политической схеме империи), рассматривалось как более
"удобное" для центра, а не для самой Сибири. В проектах Козодавлева и Сперанского мы не найдем и следа
желания облегчить жизнь населения Сибири, сделать ее более свободной или материально благополучной. В
них сквозит только стремление облегчить управленческое отношение Центра к периферии. Тем не менее
Сибирь практически могла получить, по выражению "свою маленькую конституцию" раньше самой России
только потому, что это позволило бы Центру более эффективно управлять ей.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что рассмотренные проекты либеральных реформ
замечательны и необычны во многих отношениях:
1. Они были продиктованы прагматическими соображениями облегчения управления в Сибири, а не идейнотеоретическими
увлечениями (что является редкостью для России, в которой либерализм - результат особой
социокультурной чувственности интеллигенции, идейной моды и т.п.).
2. Они были составлены не фрондерами-республиканцами, а чиновниками-монархистами.
3. Либерализация отношений власти и населения предлагалась для отсталой провинции, а не развитых
областей России.
4. Либерализм Козодавлева и Сперанского аргументирован социальным пессимизмом (нет смысла стремиться
к расширению власти над людьми, если люди дики и необразованны), а не социальным оптимизмом, как в
классической модели либерализма.
При этом позиция этих реформаторов полностью расходилась с типичным для России и восходящим к
временам Ивана Грозного и Петра I представлением о том, что именно "несовершенство подданных" делает
абсолютную власть в России необходимой. То есть в данном случае мы сталкиваемся с уникальным фактом
"периферийного либерализма по-русски".
Т.Я. Янгель
Иркутский Государственный
университет
Особенности религиозной жизни сибирского общества во второй половине
XIX века
(на примере Иркутской губернии
и Забайкальской области)
С
ибирское общество формировалось и утверждалось как переселенческое и имело разнообразные формы
проявления религиозного сознания. Восточно-Сибирский регион стал тем обширным географическим
пространством, где утверждались различные религиозные верования в скрытой борьбе духовенства за
сторонников и последователей конкретного культа. Особенности религиозной жизни определялись характером
имперской политики по отношению к присоединенным территориям, а также стремлением эффективно
управлять, опираясь и на христианскую идеологию.

Само по себе сосуществование различных религий оказало влияние на духовно-культурное развитие
региона.
Самой многочисленной и влиятельной, опирающейся на помощь государства, имеющей развитую
организационную структуру, являлась православная конфессия. Многочисленны ее усилия, направленные на
обращение местного населения, называемого "инородцами", в христианскую веру. В миссионерской
деятельности вместе с крещением "инородцев" ставилась задача приобщения аборигенов к русской культуре
через обучение грамоте детей, организацию быта "на новых христианских началах" и внедрение новых форм
труда и перехода части населения к оседлому образу жизни.
Представители русской православной церкви действовали среди местного населения, преодолевая
языческие настроения и оттесняя буддистских проповедников. Шаманизм имел глубокие корни у бурят,
тунгусов, ороченов (бродячие тунгусы). Отсталость, "неразвитость" кочевого народа ассоциировались с
язычеством. Христианские миссионеры прилагали немало усилий для того, чтобы отвратить от прежней веры
через доказательство преимуществ православной религии. Понять целесообразность перехода к иной вере
местные жители могли через конкретное сравнение условий жизни язычника и христианина. Брались во
внимание, прежде всего, материальные мотивы, а не сама по себе религия, желание ощущать себя в качестве
члена христианского сообщества более авторитетного, значимого, влиятельного.
В материалах Иркутской духовной консистории, относящихся к 1872 -1876 гг., сообщается о крещении
107 бурят Ленского инородческого ведомства по инициативе Верхоленского купца Михаила Андреевича Сапожникова,
который смог убедить местных жителей перейти из одной веры в другую. Постоянную
просветительскую работу по обращению в христианство проводили наряду с миссионерами и приходские
священники. На территории Иркутской губернии и Забайкалья действовали духовные миссии, в рамках которых
в соответствии с административным делением существовали станы. Забайкальская духовная миссия в 1867 г.
объединяла 11 станов, столько же насчитывалось в ее составе миссионеров, 1 сотрудник, 8 послушников и 3
причетника.
Достаточно важным моментом в практике прозелитизма было обретение нового имени и отречение от
прежней жизни. Искреннее и обдуманное решение о переходе в христианскую веру давалось людям с трудом.
Мотивация этого важного для каждого человека акта была разнообразной: от самой высокой - служение одному
Богу, до неблаговидной - уйти от ответственности за содеянное. Те из местных жителей, кто прагматично
рассчитывал на "прощение грехов", избегали наказаний и ответственности перед законом и усматривали в этом
большую выгоду для себя. Те же, кто поступал искренне, чувствовали себя отлученными от прежней,
привычной жизни, традиций, родственных связей, переживали переход к иной вере болезненно.
Так, князь Ухтомский, побывавший с инспекцией в Забайкалье в конце 80-х гг. ХIХ века, указывал на
конкретные негативные факты в миссионерской деятельности: " Тайша Дымпилов в 1842 г. ездил в Петербург и
удостоился чести стать крестным государя императора. Это не помешало ему через 6 лет поджечь свою
Хоринскую думу и похитить оттуда 12 тысяч рублей. Тайша Минеев крестился и был назначен на должность по
желанию миссии, а затем прославился беззакониями". Ухтомский указал на 21 факт преступной деятельности со
стороны новокрещенных, когда надзор родового управления не имел силы.
Между обращенными и оставшимися в язычестве возникали противоречия, большей частью связанные,
как писалось в отчетах, опубликованных на страницах "Иркутских епархиальных ведомостей", с родовым
управлением. Иноверцы не только прекращали подчиняться родовому управлению, но и разрушали привычный
уклад жизни бурятского народа. В 1865 году в отчете Забайкальской духовной миссии говорилось: "Сколько
первоначально трудно было обращение кочующих в окрестностях Посольского монастыря бурят, по причине
открытого противодействия со стороны языческой власти и непривычек самих инородцев к мысли о переходе к
христианству, для которого доселе не было проповедников".
Духовные отцы русской православной церкви отчетливо понимали, что миссионерское дело весьма
деликатная сфера. От результатов этого мероприятия зависела судьба православия на востоке империи и в
известной мере сила государственной власти. В специальной инструкции Священного Синода говорилось о том,
что проповедник может только учить, увещевать, напоминать, но ни в коем случае не прибегать к угрозе,
принуждению, злочестию. Ощущался недостаток в грамотных, опытных, благонравных проповедниках веры.
Со второй половины 60-х гг. ХIХ века христиане "инородцы" получили возможность представлять свои
интересы и участвовать в органах местной власти: от родовой управы до степной думы. Процесс вхождения
христиан в органы местной власти протекал небеспрепятственно со стороны языческого населения, так как это
расценивалось некоторыми представителями языческой власти как оскорбление их религиозных чувств и
выливалось в нежелание допускать новообращенных в местные представительные органы. Однако
официальных жалоб было больше со стороны христианской духовной власти, а не языческой. Когда жалобы
доходили до генерал - губернатора Восточной Сибири, как это было в 1864-1867 гг., то ситуация разрешалась,
как правило, в пользу христиан. Например, М.С.Корсаков настоял на вхождении представителя кударинских
христиан в степную думу.

Обращения к представителям государственной власти с жалобой на притеснение язычников не всегда
носили объективный характер. С другой стороны, Забайкальский военный губернатор генерал-майор Барабаш в
1866 г. в особом циркуляре категорически заявил, что не имеет никаких сведений о стеснении христиан
язычниками. При этом князь Ухтомский отмечал: "что любить своих одноплеменников, отрекающихся от
язычества, буряты, конечно, не имеют ни малейшего повода и желания; но приписывать им ненависть к
христианам, значит впадать в крайность".
В 1886 г. циркулярным распоряжением по Иркутской губернии начальнику Иркутской духовной
миссии предписывалось упорядочить процедуру представительства от христиан в органах управления. Вопервых,
избираемыми могут быть только "инородцы" - христиане; во-вторых, выдвижение должно проходить
на выборной основе; в-третьих, перед выборами в присутствии священника выдвигаемые кандидаты должны
принять присягу; в-четвертых, все участвующие и присутствующие должны поставить свои подписи в
документе, который представляется губернатору. Желательно, чтобы это был честный человек, способный
отстаивать нужды христиан от притеснений языческого начальства.
О количестве новообращенных сведения достаточно противоречивы, хотя статистика подобного рода
приводится в документах Иркутской духовной консистории, в опубликованных отчетах духовных миссий, конкретные
данные с указанием фамилий, имен, родов, пола и возраста имели место на страницах "Иркутских
епархиальных ведомостей" в рубрике "Присоединение к православной церкви". Объяснение кроется, прежде
всего, в том, что через обряд крещения проходили сотни ежегодно (300 - 400 человек), а становились
истинными "поборниками" И. Христа далеко не все. Православный крестик, символ веры, церковные свечи -
это внешние атрибуты православной веры, за которыми должны стоять каноны. Восточному человеку адекватно
воспринять христианское мировоззрение и ощущение неизмеримо сложно ввиду особого образа жизни,
мышления и психологии. Связи с духовенством там носили временный и эпизодический характер по причине
кочевого образа жизни.
Епископ Вениамин в 1868 году писал об опыте христианизации в Забайкалье: "Где крещенные
"инородцы" не составили отдельных от язычников селений, там, если сами они не совращались в язычество,
потомство их почти всегда терялось для православия...". Если местное население, обращаясь к православию,
переходило и к "оседлому подворью", то возникали так называемые селения ясачных "инородцев". К концу 60х
гг. таких крещеных "инородцев" за Байкалом насчитывалось более 12 тыс. чел.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что буряты и якуты весьма терпимо относились к
христианскому культу, святыням. Они не отказывались ходить в православный храм, ставить свечи,
поклоняться иконам, заказывать для них оклады, носить при крестных ходах хоругви, но при этом сохраняли
приверженность шаманизму или ламаизму. Миссионерские церкви строились как на пожертвования христиан,
так и язычников, и буддистов. Находились сподвижники из числа местного населения в деле распространения
христианской веры. По представлению миссионеров Мелетия и Платона были награждены грамотами главный
тайша кударинских бурят Яков Березовский, родовой глава 1-го Чернорудского рода Михаил Монцонов,
"инородцы" Николай Хамаганов и Николай Сонжонов. К всеобщему сведению об этом было опубликовано в
газете "Иркутские епархиальные ведомости".
Препятствием к установлению взаимопонимания в прямом смысле было незнание миссионерами
бурятского и монгольского языка, отсутствие просветительской религиозной литературы на языке местного
населения. В школах и пансионах, существовавших при миссионерских станах, учили грамоте бурятских
мальчиков, но их число было невелико, да и редко кто избирал духовную стезю в качестве постоянного занятия.
Однако в письмах епископа Вениамина из Посольского монастыря говорилось о переводах Библии
английскими миссионерами, которые жили за Байкалом с 1819 по 1848 годы. Англичанам не удалось
приобщить к христианству ни одного из местных жителей, которые воспринимали их только как учителей и
лекарей. По свидетельству знатоков монголо-бурятского языка, переводы английских миссионеров едва ли не
самые лучшие из известных, так как эти переводы представляли собой своеобразный средний вариант между
литературным (книжным) монгольским языком и разговорным (простым) бурятским. Во второй половине ХIХ
века Библия для распространения среди бурят и тунгусов не переиздавалась и миссионеры испытывали в ней
недостаток.
Большое распространение в Восточно-Сибирском регионе имел буддизм. Первые ламы прибыли в
Забайкалье из Китая. Буддистские проповедники действовали в Сибири на основании "Положения о ламском
духовенстве", которое гарантировало им определенные "права и вольности". Они освобождались от телесных
наказаний, от всех казенных и общественных повинностей, "от надзора гражданской власти", а подчинялись
хамбо-ламе. Еще в 1764 г. ширетуй (настоятель) Цонгольского дацана получил это высокое звание, которое
было утверждено императрицей. С начала ХIХ века (1808 г.) право быть центром восточной религии после
продолжительной борьбы обрел Гусиноозерский дацан. Ему принадлежало 1500 десятин земли, хамбо-ламе, в
частности, было отведено 600 десятин, каждому ламе по 60 десятин, ховаракам (ученикам) по 15 десятин.

Денежные доходы дацанов, состоявшие из добровольных приношений, от продажи бурханов, молитв, поясов и
других церковных предметов, составляли исключительную принадлежность восточных храмов.
Христианские миссионеры ревностно относились к ламству, считая, что восточному духовенству дано
много прав в рамках православного государства. Буддистским проповедникам приписывались самые
изощренные способы влияния на людей: от хитрости и нечестности до запугиваний. В действительности
распространение буддистами религии велось не прямолинейно и грубо, а с учетом характера, быта, психологии
местных жителей. Ламы лечили, раздавали лекарства, учили собирать полезные травы, оказывали помощь
людям, попавшим в затруднительное положение по разным причинам.
Обращение к буддизму, особенно в Забайкалье, шло более успешно, чем процесс христианизации.
Крестились, например, на территории Забайкальской духовной миссии в среднем ежегодно 50-70 человек на
200 тысяч населения. И как сообщал селенгинский миссионер Павел Казанцев, "неофиты растворялись среди
местного населения, были лишены влияния и нравственного значения", а буддисты же наоборот - были
устойчивы и непоколебимы в своей вере. Как показывает статистика, "на 80 переходящих шаманствующих
насчитывался лишь один меняющий веру ламаит".
Буряты склонны были симпатизировать буддизму, прежде всего потому, что он позволял им оставаться
бурятами, жить в прежнем сообществе, носить имя, данное от рождения, в отличие от православия не сливаться
и не отождествляться с русской народностью. Не было на пути распространения восточной веры языкового
барьера, дисгармонии с настроением кочевников. Ламы из среды бурятского населения могли совершенствовать
свои духовные знания в Китае, Индии, Тибете. К концу ХIХ века бурятских знатоков высшей буддистской
мудрости (цанита) насчитывалось около 400 чел.
Для сохранения религиозной веры были важны постоянные контакты с духовенством, служителями
культа в большей или меньшей степени. Если эти связи носили временный, эпизодический характер, то
рассчитывать на укрепление или даже сохранение веры тем более среди "инородцев" не приходилось. Когда
влияние со стороны духовных лиц ослабевало, становилось вполне возможным в такой ситуации "отпадание".
Так, по Шилковскому стану Иркутской духовной миссии, который включал в себя 16 улусов - 2260 человек
"инородцев" и 582 человека русской национальности,- крещенных было 1031 человек, но к началу ХХ века
большинство из них отпали. Причиной сокращения новокрещенных была активная деятельность лам,
уроженцев этого края.
Еврейская община на территории губернии существовала только в городе Иркутске. Разрешение на
постройку молельни было получено в 1878 году, а построили и осветили ее в 1881 году. Первоначально в состав
общины входило 93 человека. По социальному составу она разделялась на следующие категории:
иркутских мещан - 59
иркутских 2-ой гильдии купцов - 22
1-ой гильдии купцов - 1
крестьян из поселенцев - 2
цеховых - 2
иногородних 1-ой гильдии купцов - 4
иногородних мещан - 2
солдат - 1
Еврейская община существовала на условиях конфессионального образования за "чертой оседлости",
поскольку по отношению к евреям был применим "ценз оседлости". Общинники старались поддерживать
добрые отношения с христианским сообществом, а иркутская администрация не касалась ее внутренних дел.
Обращения к старосте направлялись лишь в том случае, когда нужна была статистика численности еврейского
населения или сведения о разыскиваемых. Следовательно, община была организационно самостоятельной и
действовала автономно, изолированно.
Большое влияние на жизнь общины оказал Я.С.Домбровский, который был образованным человеком,
знал все обряды иудейской религии, разбирался в Талмуде и трактовал Библию. По его инициативе стали вести
учетные книги новорожденных, бракосочетающихся и умирающих евреев. Я.С. Домбровский был сторонником
глубокого изучения духовных сочинений, в первую очередь, Торы и Талмуда, а не приверженцем веры через
молитвы и строгое соблюдение обрядности, чего придерживались хаосиды. Фанатичная приверженность к
обрядности приводила к бессмысленным жертвам. Например, еврейки во время омовения водой должны были
использовать только свежую воду и нагревать ее не позволялось. В итоге подобные ритуальные процедуры
приводили к болезням, а случалось - и к смерти. Вызывал критику у европейски настроенной части общины
обряд бритья головы у девушек, выходящих замуж.
Духовная консистория принимала жесткие решения по отношению к тем евреям, которые, отправляясь
в сибирскую ссылку, обращались в христианство, а на месте поселения исполняли иудейские обряды. Так,
ссыльно-поселенец Григорий Мальковский с семьей в 1890 г. был уличен в отступлении от православной веры в
иудейскую. До возвращения в христианство его и семью лишили всех прав состояния, а имение отдали в опеку,
после освобождения из-под стражи он был направлен на место причисления - в Верхоленскую волость
Верхоленского округа в селение Большедворское. Как показывает анализ архивных документов Иркутской
духовной консистории, зафиксировано лишь 8 случаев перехода иудеев в христианскую веру. Еврейское
сообщество отличалось консолидированностью, замкнутостью, с презрением относилось к тем, кто изменял своей
вере, предавал духовные идеалы.

Смешанные браки (разное вероисповедание) не были устойчивыми супружескими союзами, так как
духовный закон признавал заключение законного брака по условиям лишь одного религиозного обряда. Если
муж или жена являлись людьми православными, брак освящался церковью и дети должны были быть
крещенными. В процессе крещения замужних или женатых не имело особого значения их семейное состояние,
но, став людьми православными, они обязаны были узаконить брак по-христиански. Показательно в этом
смысле дело мещанина Лейбы Альперта, который обращался к архиепископу Иркутскому и Нерченскому о
"дозволении жить ему с прощенной женой, принявшей православную веру". Обращение иудея, который
ссылался на не расторгнутый иудейский брак, осталось без удовлетворения.
В 80-е г. в иркутской еврейской общине наблюдались противоречия между бедными и купеческомещанскими
группировками. "Восточное обозрение" отметило этот факт еврейской духовной жизни. Бурное
экономическое развитие оказало влияние на социально-культурную сторону жизни сибирского общества.
Исследователи отмечают возросший культурный уровень и среди еврейского населения. В 1889 г.
насчитывалось 3166 учащихся еврейской национальности во всех, существовавших тогда учебных заведениях.
Антисемитизм как целенаправленная политика проявился в период губернаторства Горемыкина.
Еврейское общество было растеряно перед требованием немедленного введения раввината, а следовательно, в
это время не было возможности совершать обряды от венчания до погребения. Исай Матвеевич Фенберг был
утвержден на должность "Ученого еврея" иркутским губернатором в 1890 г. и не имел законного права вести
обряды. На следующий год был избран первый общественный раввин иркутской общины Дон Хаимов
Медведников, который ранее работал учителем в еврейском казенном училище г. Симферополя и приехал в
Иркутск по собственной воле. Положение евреев осложнялось тем, что, ссылаясь на правительственные
указания, генерал-губернатор проводил выселение за "черту оседлости" и отправку ссыльных из городов в
волости, к которым они были приписаны. Евреи ходатайствовали о праве жительства в Восточной Сибири как
потомки колонистов и как ремесленники. Выселявшимся оказывалась материальная помощь, распределением
которой руководил староста. Только в течение двух месяцев со времени начала кампании по выселению в материальной
помощи нуждалось около 700 человек. Есть основания утверждать, что причинами массового
выселения евреев являлись не только правительственные указания, но и отношение к евреям губернского управления.
Таким образом, рассмотрев деятельность религиозных организаций в Иркутской губернии и
Забайкальской области, а также их влияние на духовную жизнь, можно с полным основанием утверждать о
поликонфессиональности сибирского общества. Наряду с большими конфессиями существовали и
немногочисленные религиозные общины, которые имели свое поле деятельности. Местное население, несмотря
на миссионерство русской православной церкви, продолжало сохранять свои духовные устои, обращаясь к
шаманизму и буддизму. Сибиряки отличались терпимостью к религиозному разнообразию и не были
фанатичными в вопросах веры. Как показывает история второй половины ХIХ в., в Иркутской губернии и
Забайкальской области не наблюдалось конфликтов, серьезных столкновений на религиозной почве.
А.Д. Агеев
Иркутский Государственный
университет
Сибирь и иностранное присутствие
(Некоторые черты взаимного восприятия:
конец XVIII - начало XX вв.)
Л
юбая деятельность иностранцев в России и в Сибири, в частности, становилась для властей фактором
политического значения. Здесь было все: история, религия, геополитика и многое другое. Так, в России церковь
не была отделена от государства и свобода совести и религиозная веротерпимость не смогли утвердиться.
Американцы не боялись иностранцев, потому что сами являлись переселенцами или их потомками и
принадлежали к разным вероисповеданиям.
Чтобы пребывать в пределах империи, иностранец должен был состоять на русской службе или иметь
разрешение высоких властей. Если этого не было, он рассматривался как человек, осуществляющий
враждебную для видов государства деятельность. Были правила принятия российского подданства, связанные с
обязательством служить государству, но ничего подобного по американским законам о натурализации не
существовало и не существует по сей день, хотя и Россия и США - великие колонизационные державы. То
обстоятельство, что иностранец, пожелавший стать подданным империи, обязан был служить государству или
нести в его пользу многочисленные повинности, само по себе объясняет, почему, в отличие от Америки, Сибирь
и другие колонизационные территории не стали местом массового наплыва иммигрантов из Европы.
Натурализованный американец по сравнению с иностранцем наделялся правами, а отнюдь не обязанностями.

"Коломб Росский" и "американский Марко Поло"
Русские и американцы мало знали друг о друге, но со временем стали понимать, что они соседи и
конкуренты. Понятие конкуренции для русских стало равнозначно подрывной деятельности. О таком
понимании свидетельствует паломничество американца Дж. Ледиарда в Сибирь. Путешествие было
предпринято с целью получить сведения о географии, природе и населении Северной Америки. Т. Джефферсон,
как и значительное число американцев его времени, считал, что распространение фермерского хозяйства на
необъятные просторы североамериканского континента станет гарантией сохранения утраченной в Европе
демократии, помышлял о заселении американскими гражданами всей Северной Америки 1. Не располагая
никакой другой возможностью для организации исследования, он поощрил намерение Ледиарда пересечь
континент со стороны Тихоокеанского побережья, достигнув его с помощью русских купцов, уже давно
освоивших тихоокеанский Север.
Капрал морской пехоты Ледиард плавал с Дж. Куком в его последней кругосветной экспедиции.
Совершил высадку на о-ве Уналашка, где посетил русское поселение. Побывал в Авачинской бухте. На о-ве,
который потом стал называться Ванкувер, участники экспедиции выменяли у индейцев 1500 бобровых шкурок.
К их удивлению за шкурку бобра, не стоившую покупателю и шести пенсов, в Кантоне предлагали 100 долл. Об
этом Ледиард поведал в опубликованной им в 1783 г. книге 2.
Ледиард надеялся заинтересовать американских купцов блистательными перспективами меховой
торговли у северо-западных берегов Америки, но у них не нашлось денег на столь крупное предприятие. Он
отправился в Европу, где его также постигла неудача. Однако же в Париже он встретился с американским
посланником Джефферсоном. Возник план совершить вояж сухопутным способом до Камчатки и далее на
русском судне переправиться на западное побережье Америки 3.
О намерениях Ледиарда сообщили Екатерине II. Американец предполагал взять с собой ученого и двух
помощников и рассчитывал, что странствие продлится не более двух лет. Он возвратится в Петербург "с
подробным описанием всех открытий, которые будут сделаны во время путешествия". 4 Императрица
отклонила американские предложения, "найдя их химерическими". 5 Ледиард отправился в Россию без
разрешения. По прибытии в 1787 г. в русскую столицу он сблизился с П.С. Палласом и офицером из окружения
наследника престола Павла Петровича, через которого получил сведения для поездки по стране. Не только
Екатерина не верила в успех дела. Американцы, поощрявшие Ледиарда, не связывали себя обязательствами,
называли его начинание "дерзкой и сумасбродной затеей" и полагали, что, скорее всего, он "бесследно
исчезнет" и "никто от этого не пострадает". 6
Ледиард, побывавший в Барнауле, Иркутске, Якутске и других местах, вел дневник и сообщал о своих
впечатлениях в письмах в Париж и Лондон американским дипломатам. Из Барнаула он писал Джефферсону: "Я
сам стал достопримечательностью в этой стране. Те, кто слышал об Америке, толпятся вокруг, чтобы
посмотреть на меня... Мне здесь оказывают радушное гостеприимство". Ледиард изумлялся тем, "насколько
татары своим общим видом и в отдельных деталях напоминают аборигенов Америки".
Находясь в Якутске, Ледиард опять сообщал о русском гостеприимстве: "В России вообще, а в
особенности в Сибири, гостеприимство считается непременным. Возможно, это естественная черта русских". 7
Сам же Ледиард не отвечал любезностью. Несмотря на наступление зимы, он грубо требовал от
коменданта Якутска дать возможность "отправиться немедленно в путешествие до Охотска". "У меня долг
перед людьми. И чтобы исполнить его, я приложу максимум усилий" 8. Чтобы утвердить свою славу
путешественника, он стремится собрать как можно больше сведений и проявляет столь явное любопытство, что
обескураживает собеседников, у которых возникли подозрения насчет его замыслов. В разговорах с купцом Гр.
Шелиховым, иркутским ген.-губ. Ив. Якобием и другими лицами Ледиард расспрашивал об открытиях на
тихоокеанском Севере.
Сохранился документ "Замечание из разговоров бывшего иркутского вояжира аглицкой нации Левдара
с купцом Григорием Шелиховым", являющийся, видимо, черновиком рапорта Шелихова Якобию. "С жарким
любопытством, - доносил купец, - спрашивал он у меня, где и в каких местах я был, далеко ли с российской
стороны промыслы и торги по Северо-Восточному океяну и по матерой американской земле распространены, в
каких местах и под которыми градусами северной широты есть наши заведения и поставлены знаки
государственные, и в каких годах и кем те наложены". 9
"Замечание" Шелихова легло в основу рапорта генерал-губернатора секретарю Екатерины II А.А.
Безбородко. И. Якобий сообщал, что Ледиард своим любопытством и неудовлетворительной подорожной и
паспортом вызвал сомнения в целях своего путешествия. "Не берусь я уверить в. с-во, - писал генералгубернатор,
- чтобы американец сей не был англичанин... Весьма не трудно статься может, что он послан
сюда для разведывания о положении здешних мест со стороны Аглицкой державы. В рассуждении известного в.

с-ву естественного положения людей, здесь пребывающих, от которых сведениями и без дальней трудности
получил бы сей путешествователь все ему желаемое, решился отправить его в Якутск отселе, где нет столько
удобств к произведению в действие его намерения, и туда же послал секретное повеление к коменданту
Маркловскому такое, чтобы он, оказав ему благоприятственный прием, не упускал из виду своего замечать и
самомалейших оборотливых его предприятий, между тем старался бы уговорить его к пребыванию в Якутске
трудностию зимнего оттоле в Охотск бываемого проезда, чем и удержать его там, однако ж неприметно, до тех
пор, покудова осведомлюсь я обстоятельнее о его состоянии, делая ему обнадеживания, что он с первым
удобным к проезду времени будет отправлен в Охотск" .10
В феврале 1788 года Якобий получил указание Екатерины отправить американца за пределы русских
границ, "не чиня никакого ему озлобления" .11 Губернатору Полоцкой и Могилевской губерний императрица
повелевала выпроводить Ледиарда за границу "с прещением, чтоб он впредь не осмеливался являться нигде в
пределах империи нашей". 12 "Так неудачно, - писал через много лет Джефферсон, - закончилась первая
попытка исследовать западную часть нашего северного континента" .13 Что же касается судьбы Ледиарда, то
"Американский Марко Поло" (как его называют американские историки) отправился в Африку исследовать Нил
и умер в Каире.
В оценке этого исторического факта следует принимать во внимание то, что установление
дипломатических отношений между Россией и США произошло только в 1809 г., и этому благоприятствовал,
как сказал выдающийся исследователь русско-американских отношений академик Н.Н. Болховитинов,
"настоящий расцвет русско-американской торговли", который "наступил после отмены эмбарго в 1807 г.". 14
"О подрыве, делаемом бостонцами"
Распространение русских промысловых операций на северо-западе Северной Америки было прямым
продолжением территориального расширения империи на восток. 15 В конце XVIII в. тихоокеанский Север
привлек внимание Англии, США, Франции, Испании - и всем, хотя и в разной мере, - давал колоссальную
прибыль. Это вызывало тревогу у обосновавшихся на Аляске русских промысловых компаний. Испания
пыталась расширить свои владения на Тихоокеанском побережье на север от Калифорнии, но под натиском
Англии быстро отступила. В 1785 г. отправилась в кругосветное плавание французская экспедиция Ж.- Ф.
Лаперуза, которая побывала у северо-западных берегов Америки. В 1792 г. американец Р. Грей открыл устье
реки, которой дал название Колумбия. Вскоре эти места посетила английская экспедиция Дж. Ванкувера. В
1787 г., когда Ледиард ехал через Сибирь, агенту (действующему участнику) канадской Северо-западной компании
англичанину А. Маккензи было предложено предпринять исследование в направлении, обратном тому,
которое избрал американец. Англичанину было предписано пройти континент, добраться до Уналашки, оттуда -
до Камчатки и через Россию проследовать в Англию 16. Маккензи нашел проход в Скалистых горах, вышел к
Тихому океану, но предпочел вернуться прежним путем. В 1805 г. пересекла континент и вышла к Тихому
океану, посланная Конгрессом и по настоянию президента Джефферсона, американская военная экспедиция М.
Льюиса и У. Кларка.
Действия англичан, и особенно американцев, крайне встревожили Российско-американскую компанию.
В 1808 г. в записке назначенному в США генеральным консулом А. Дашкову ее Главное правление указывало
на "некоторое соперничество компании с Соединенными Штатами в рассуждении открытий": "Правительство
Северо-Американских Штатов, могущее называться нам соседственным по причине оседлости своей на противолежащем
нашему берегу того же самого Американского материка, помышляет о присвоении мест, при
впадении реки Колумбии лежащих. Оно отрядило экспедицию через вершины реки Миссисипи испытать
сближение с ней реки Колумбии, найти близкое с ней на нашу сторону сообщение и учредить на Колумбии
колонию... А так как о занятии мест при устье той же реки Колумбии старается и Российско-американская
компания, имеющая нужду в благоприятном и умеренном климате и плодородных землях, то потому и желает
достоверно знать, какие успехи имело то правительство в открытии реки Колумбии и других близких к тому
мест". 17 Российско-американская компания имела крайнюю "нужду в благоприятном и умеренном климате и
плодородных землях" - без этого она была обречена.
Конкуренция американцев в русских владениях и их прямое противодействие русскому влиянию
побудили Главное правление российско-американской компании просить высочайшего покровительства.
Весной 1808 г. оно обратилось к министру коммерции Н.П. Румянцеву с запиской "О подрыве, делаемом
компании бостонцами", в которой указывалось на то, что "начавшие с 1792 года приходить в тот край на
мореходных торговых судах от 10 до 15 каждый год Северо-Американских Соединенных Штатов граждане
торгуют помимо Компании с дикими американцами, живущими в разных местах по островам и на матерой
земле, выменивая у них для продажи своей в Кантоне каждый год, кроме других пушных товаров, одних морских
до 15 000 и до 5 000 речных бобров на привозимые ими товары, а наипаче орудия, как-то: пушки,
фалконеты, ружья, пистолеты, сабли и другие пагубные вещи и порох, обучая диких даже к употреблению
оных". Далее перечислялся "вред от торговли сих граждан, наносимый Российской в том крае
промышленности" и испрашивалось "со стороны высшей власти милостивое пособие, чтоб иностранцам, а
наипаче Северо-Американским республиканцам, запрещено было... иметь торг с дикими, а с одною токмо
Компаниею..." 18. Румянцев поддержал просьбу и с разрешения государя императора в ноте генеральному
консулу США в Санкт-Петербурге Л. Гаррису протестовал против "подпольной торговли" с туземцами и
выражал пожелание русского правительства, чтобы меновая торговля осуществлялась исключительно на
Кадьяке и производилась через агентов компании. Это пожелание министр коммерции предлагал оформить
специальной конвенцией.

В 1811 г. американец Дж. Астор основал в устье Колумбии торговое укрепление форт - Асторию.
Используя заинтересованность русских купцов в содействии со стороны американских корабельщиков в
снабжении русских колоний и в сбыте мехов в Китай, Астор установил связи с Российско-американской
компанией. В 1812 г. между компанией Астора и Российско-американской компанией была заключена
конвенция, согласно которой договорились для общих польз и выгод "действовать единодушно" и "протягивать
руку помощи" для противодействия вторжению посторонних в сферу их деятельности, а также "во всех других
случаях, могущих нанести той или другой компании какой вред или пагубу". Компании обещали "взаимно и
непременно не продавать диким индейцам" никакого огнестрельного и холодного оружия. Компания Астора
обязывалась "привозить в колонии Российско-американской компании на своих судах по заказу
главноуправляющего в тех колониях всякие жизненные продовольствия и разные другие вещи, припасы и
материалы и отдавать оные по ценам, какие, когда по взаимному договору агентов оной Меховой компании с
тем главноуправляющим колониями, постановлены будут", а Российско-американская компания - "ни у кого
других, кроме той Меховой компании, тех продовольствий и всяких других вещей не покупать". Компания
Астора обязывалась не только снабжать русские колонии необходимым провиантом и снаряжением, но также
"отвозить на своих судах промысловые товары Российско-американской компании в Кантон всякий раз тогда,
когда главноуправляющий в российских колониях послать туда похочет и когда сама она не рассудит послать
оные на своих судах". Компании обязывались "не промышлять зверей, ни морских, ни земляных, также и
никакой торговли... не производить" в тех местах, где одна из них имеет оседлости и ведет промысел. 19
Англо-американская война 1812-1815 гг. разрушила и планы Астора и русско-американское
сотрудничество. Связи с американскими купцами не получили дальнейшего развития. Они подрывали
монопольное положение Российско-американской компании и усиливали конкуренцию иностранцев. Трудности
в снабжении колоний провиантом Российско-американская компания попыталась преодолеть самостоятельно
путем основания в Северной Калифорнии хлебородных поселений. Однако желание продвинуться на юг
вызвало протесты со стороны США. Российско-американская компания стала просить поддержки у
правительства. В 1821 г. Александр I подписал указ, по которому южная граница русских владений в Америке
устанавливалась по 51-й параллели (вместо 55-й), а иностранным судам запрещалось приближаться к владениям
России на расстояние менее 100 миль. По соглашению 1824 г. США при поддержке Англии сумели настоять на
ограничении русских владений 54040/ с. ш.
Сибирская граница совсем не была похожа на американский "фронтир". Фронтир - это постоянное
движение на новые территории гражданских вооруженных людей, формально никак не связанных с
государством. Русские южные и восточные границы - это рубеж, укрепленная линия, цель которой
воспрепятствовать вторжению в пределы империи представителей других народов. Движение американского
"фронтира" и русского "рубежа" привело к тому, что в северной части Тихого океана они столкнулись, и возникла
граница цивилизационного разлома. Это определило геополитическое положение России и США по
отношению друг к другу и к остальному миру, а затем - положение военное, политическое, идеологическое,
что, в свою очередь, сформировало бинарную иерархию отношений в глобальном масштабе .20
Сибирский сепаратизм
Понятие "сепаратизм" использовали областники в пору расцвета своего движения. Как говорилось в
материалах судебного следствия, областничество - это настроение умов, "клонящихся к отделению Сибири от
России", среди сибирской интеллигенции, совпавшее, а отчасти порожденное, общим подъемом
демократических и либеральных настроений первой половины 60-х гг. XIX в. Г.Н. Потанин подчеркивал, что их
движение -"умственное": "Переворот умов (в Сибири) и пополнение пустоты в (сибирских) головах - вот
роль, нам предстоящая" [здесь и далее выделено Г.Н.Потаниным]. Областники, а раньше некоторые из
ссыльных декабристов, пытались сопоставить и даже уподобить Сибирь Северной Америке. Потанин писал:
"Разрабатываю следствия зависимости нашей колонии от метрополии; зимой хочу изучить войну за
независимость в Сев. Америке". Он изучил войну и Декларацию независимости: "Теперь время
прокламаций, а вы мечтаете о каких-то романах, повестях". "Теперь нам нужны Франклины, а вы
мечтаете о сибирском Тургеневе, Гончарове".
А вот нечто вроде сибирской декларации независимости. Под местными интересами, говорит Потанин,
я разумею "автономию провинции, мы хотим жить и развиваться самостоятельно, иметь свои права и
законы, читать и писать, что нам хочется, а не что прикажут из России, воспитывать детей по своему
желанию, по-своему собирать налоги и тратить их только на себя же". Патриотическая риторика в
обращениях Потанина к "патриотам сибирским" в его ранних письмах звучит постоянно. "Наша Родина, -
пишет он, - Сибирь". Он призывает к "красному сепаратизму". Наставляя своего единомышленника,
имеющего связи с казаками, Потанин советует: "Надо объединять Сибирь... Рисуйтесь горячим патриотом
Сибири... Это возбудительно будет действовать на остальных сибиряков. Для возбуждения же своих
делайте намеки о значительной роли, которую придется играть Войску впоследствии в сибирской истории".

Через некоторое время Потанин опять рекомендует ему "подпускать казачье-сибирского
патриотизма, чтоб видно было, что Сибирь сплачивается воедино". Другого корреспондента Потанин
хвалит за то, что тот проявил себя "в духе сибирского патриота". К известному областнику, автору книги
"Сибирь как колония" Н.М. Ядринцеву Потанин обращается: "Вам, как Колумбу этой Америки" и делится
суждениями по поводу разницы между американской колонизацией и сибирской, отдавая предпочтение
последней. "Период, прожитый Сибирью до настоящего времени, есть период индивидуализма". Народ
колонизовал Сибирь на "доисторический" манер, как колонисты Новгородские земли. 21
Это была очень слабая даже в теоретическом плане попытка обосновать "сепаратизм", не говоря уже об
ее идейно-политической стороне. Декларация независимости развивала идеи английского конституционного
права и имела под собой реальную социальную и политическую основу. Русское население Сибири этнически
тяготело к России, было политически и экономически привязано к ней. При отсутствии серьезного
естественного препятствия любая практическая попытка отделения с первых шагов была бы обречена на
провал.
Английские североамериканские колонии смогли отделиться от метрополии и отстоять свою
независимость потому, что колонию и метрополию разделял океан. Когда же в самих Соединенных Штатах
возник сепаратизм, приведший к провозглашению рабовладельческой Конфедерации, он был подавлен. Сибирь
всегда нуждалась в связях с метрополией в силу колониального характера своей экономики. Самостоятельное
государственное существование Сибири и морфологически и функционально было невозможно. Высказывания
Достоевского и Бакунина о том, что Сибирь не имеет будущности, ибо все ее реки текут в Ледовитый океан,
вольно или невольно были направлены против распространенных в интеллигентской среде Сибири мнений
относительно того, что Сибири суждено стать второй Америкой.22 Г.Н. Потанин настойчиво распространял
среди областников мысль о том, что железная дорога не может не принести Сибири разорения. Мысль сама по
себе кажется невероятной, но она вполне объяснима. Он опасался, что железная дорога разрушит
старожильческий быт сибирской деревни, усилит влияние центра, приведет к увеличению "штрафной колонизации",
и ни о каком "сепаратизме" - даже "патриотизме" (понятие, несомненно, заимствовано из
американской войны за независимость) - мечтать не придется.
История Русской Америки доказывает, что без поддержки центра окраины существовать не могут. В
этом коренится большая угроза, которую не мы впервые ощутили. Сибирь самостоятельно существовать не
может, но при слабом влиянии центра она может стать сферой влияния других стран - и не только сферой
влияния, но и частью их территории, как это случилось с Аляской. Ключевский называл Россию страной,
которая колонизуется. Раз Сибирь - территория России, то и она должна колонизоваться русскими. Поселение
здесь иностранцев посчиталось бы захватом русской земли.
Соединенные Штаты не опасались наплыва иммигрантов - они стремились заселить континент, чтобы
не допустить захвата территорий европейскими державами. Граница с Канадой не являлась сколько-нибудь
существенным препятствием для аграрной миграции в обоих направлениях. Настороженное отношение России
к иностранному присутствию в Сибири вполне объяснимо. История, и тем более современность, дают
достаточно примеров того, как часть территории, где иностранное население становится преобладающим,
отделяется или аннексируется соседними государствами (как это произошло с Техасом). Политика русификации
и губернское административное деление обусловливались, в частности, боязнью сепаратизма со стороны
проживавших на окраинах империи народов.
Областничество и аналогичные ему современные явления могут иметь опасные последствия, если
государство ослабевает, как это случилось в России и, в частности, в Сибири во время гражданской войны (с
точки зрения общеисторического процесса она была также детерминирована, как и гражданская война в США).
Областничество пережило "ренессанс". В 1917 г. областники начали создавать "Сибирское государство".
Появился лозунг "Сибирь для сибиряков", создан "Временный Сибирский областной Совет" во главе с
Потаниным и даже - "Временное правительство автономной Сибири". Подобных "правительств" в Сибири и
на Дальнем Востоке возникло много, и все они были связаны с интервентами.
Неприязнь к иностранному капиталу
Передовой способ производства всегда эксплуатирует более отсталые. Более того, передовой способ
генерирует и расширяет для своих нужд архаичные уклады. Развитие капитализма вширь отнюдь не означает
трансплантацию передовых отношений и уровня производства на новые территории. Приложение капиталов
само по себе не является исходным условием модернизации. Когда почвы выпахиваются, а месторождения
истощаются, колония - если она не смогла преодолеть своего статусного положения - деградирует.

Эксплуатация переселенческих колоний обусловлена тем, что в сельском хозяйстве и производстве
сырья в силу односторонней специализации, низкого уровня разделения труда производительность всегда ниже,
чем в промышленности. Поэтому производимая в колониях продукция в индустриальных странах продается не
только ниже стоимости, но и ниже цены производства, которая определяется средней нормой прибыли в метрополиях.
В колониях уровень производительности всегда ниже, чем в метрополии. В России он и так был
невысоким. Это снижало экономическую сторону взаимодействия между колонией и метрополией - и здесь и
там преобладал аграрный уклад. Поэтому, если бы даже отсутствовали препятствия для колонизации Сибири
выходцами из европейских стран, они предпочли бы Америку. Динамика американского Запада объясняется
тем, что он был включен в систему международного разделения труда и его функциональная роль определяла
сам характер этого разделения. Сибирь входила в международную систему очень поздно и в несравнимо
меньшей степени.
Индустриальные страны всегда эксплуатируют аграрные и сырьевые. Высокая степень эксплуатации
колоний обусловливается не только эксплуатацией рабочей силы, но и тем, что в громадных масштабах
вводятся в хозяйственный оборот и хищнически эксплуатируются природные ресурсы. Россия в силу
преобладания в ней аграрного сектора эксплуатировалась индустриальной Европой (и Америкой). Сибирь же
сверх того эксплуатировалась центральной Россией. Правительство стремилось эксплуатировать Сибирь
монопольно, предельно ограничивая доступ иностранному присутствию. Правящие классы не желали, чтобы
прибыли уходили иностранцам. Ограничительные действия снижали стимул для приложения иностранных
капиталов в Сибири. Иностранцы были стеснены в свободе деятельности и извлечении прибыли. Известно, что
иностранный капитал поступал в Россию не в виде прямых инвестиций, а в форме государственных займов.
В конце XIX в. появилось много иностранных проектов сооружения Сибирской железной дороги.
Особую активность проявили американцы, но правительство заняло твердую линию - строить дорогу на свои
средства без прямого участия иностранного капитала. Транссибирская магистраль открыла Сибирь
иностранному капиталу. Его проникновение шло одновременно со строительством железной дороги с двух
сторон. Иностранный капитал в первую очередь утвердился в сфере торговли - ввозе своих товаров и вывозе
сибирского сырья.
На Дальнем Востоке до 1909 г. с небольшим перерывом существовало порто-франко, т.е.
беспошлинный ввоз иностранных товаров. В период действия порто-франко свыше 1/3 ввоза в Приамурье
составляли иностранные товары 23. В 1904 г. во Владивостоке действовали консульства и коммерческие агенты
10 государств - США, Великобритании, Германии, Бельгии, Франции, Италии и др. В канун войны с Японией
здесь пребывало до 300 японских коммерсантов.
В конце прошлого столетия на мировой рынок стал поступать сибирский лес. Экспорт находился в
руках иностранных фирм. В Западной Сибири датские фирмы и английская компания "Юнион"
монополизировали экспорт сливочного масла. На крайнем северо-востоке Сибири американские компании,
пользуясь слабостью администрации, по своему усмотрению вели торговлю с местным населением. В начале
XX в. иностранный капитал начал внедряться в горное дело. Преобладали английские компании. При этом
акции котировались не в Петербурге, а в Лондоне. Большинство компаний прогорели на лондонской бирже
раньше, чем смогли появиться в Сибири. Японцы, пытаясь расширить предпринимательскую деятельность, постоянно
жаловались на стеснительные условия. Активно действовали в Сибири немецкие коммивояжеры. В
Приморье и Приамурье грандиозные операции осуществлял влиятельный торговый дом "Кунст и Альберс",
главными пайщиками которого были германские подданные и немцы, принявшие русское подданство. Фирма
имела отделения в Одессе и Москве, а также за границей.
В 1902 г. правительство предоставило концессию на Чукотский полуостров одному отставному
полковнику, который передал свои права Северо-восточному сибирскому обществу, в действительности
являвшемуся дочерним предприятием американского синдиката "Subsidiery Company". "Северо-восточное
сибирское общество", - писал сибирский журнал, - "оперирующее ныне на Чукотском полуострове,
представляется в настоящей его организации делом исключительно американским и притом в самой нежелательной
для интересов России форме огромного торгово-промышленного синдиката, развивавшего за
последние годы бесконтрольно и беспошлинно... торговые операции, скупая за бесценок, часто с помощью
спирта, на сотни тысяч рублей у инородцев китовый ус, моржовые клыки, шкуры белых медведей, белых лисиц
и пр.". 24 На Чукотке вели промысел американские фирмы "Маккенна", "Райт и Браун"; на Камчатке и
Охотском побережье - "Френч", "Бордман и К". Американцы добивались концессий на Дальнем Востоке, но
русское правительство не пошло им навстречу.

"Приманить господ иностранных капиталистов"
В.И. Ленин предложил вполне развитую концепцию присутствия иностранцев в советской России. Он
конкретизировал ее при определении концессионной политики: задача концессий "удержать существование
одинокой социалистической республики". Лидер большевиков рассуждал следующим образом: "Пока мы не
завоевали всего мира", надо использовать противоречия между империалистами. Концессия - это способ
натравливания их друг на друга. "Если бы мы этого правила не держались, мы давно... висели бы все на разных
осинах";25 "от хорошей жизни концессии не будешь предлагать", "концессия - это убыток", "чтобы выиграть
время, надо отдать пространство". "Капитализм есть мертвечина... его нужно задушить". 26
Но "как можно ускорить развитие хозяйства? При помощи буржуазного капитала". Надо "приманить
господ иностранных капиталистов", "надо подкупить капитализм грубой прибылью", надо "заманить капиталистов
на концессии", "надо использовать противоположности и противоречия... между двумя группами
государств, натравливая их друг на друга".
Ленин постоянно подчеркивает, что вопрос о концессиях - прежде всего политический вопрос.
"Экономически этот вопрос совершенно второстепенный". Но тут же добавляет: "Экономически для нас от
концессий гигантская польза", "заманивание концессиями для нас выгодно".
Проницательный Ленин больше всего боялся, "что никто и не захочет этого вообще". Он готов был
отдать в концессию что угодно, на какой угодно срок и за любую выгоду, готов был даже продать территорию.
Замышлялась даже сдача в аренду иностранцам нескольких миллионов десятин плодородной земли по Дону и
Уралу, запустевших в результате того, что казачество было вырублено или ушло целыми станицами. Но при
этом присутствовал ярко выраженный пространственный акцент: "Мы даем преимущественно концессии на
окраинах". Наибольший энтузиазм у Ленина вызвал план горных концессий в Сибири: "Горные богатства
Сибири представляются совершенно необъятными", "в Сибири необъятные богатства меди, медь страшно
ценится в мировом хозяйстве". Особому отношению Ленина к Сибири способствовала его встреча с "акулой
капитализма" американским миллиардером В. Вандерлипом. Вандерлип, подчеркивал Ленин, "очень хорошо
знаком с Сибирью", "является особым знатоком Сибири". Американец восхищался русским вождем, сравнивал
его с Вашингтоном и говорил: "Я пять тысяч верст проехал по Сибири... Сибирь меня заинтересовала
чрезвычайно". И просил продать Камчатку под тем предлогом, что "Америка хочет иметь в Азии базу на случай
войны с Японией". "Около Камчатки, - писал он Ленину, - есть какая-то губа... где есть источники нефти".
Ленин рассуждал так: "Мы даем сейчас Америке Камчатку, которая по существу все равно не наша, ибо там
находятся японские войска". "Это особая концессия. Мы ее даем по особым политическим соображениям, -
охотно дарим то, что нам не надобно самим и от этой потери нам не будет накладно ни экономически, ни
политически". 27
Условия концессионных договоров Ленина мало беспокоили: "В случае столкновения решать вопрос
будут наши судьи. Это не будет реквизиция, а будет применение законных судебных прав наших судебных
учреждений". "У нас суд состоит из выборных Советами". Переговоры с Вандерлипом не имели последствий.
Ленин, однако же, считал: "Мы одними разговорами о концессиях уже выиграли".28
В концепции Ленина присутствует то, что можно обозначить как сырьевой фетишизм - убежденность в
том, что без русского сырья капиталистический мир не сможет восстановить разрушенное войной хозяйство.
Основанная на этом постулате политика проводилась все годы советской власти. Она увековечивала
колониально-сырьевое положение Сибири в мировом разделении труда. Нынешняя политика в отношении
Сибири зиждется на тех же основаниях: сами своими силами разрабатывать огромные сырьевые богатства
Сибири мы не можем. Очевидно при этом, что ленинская фраза: "мы хотели заманить иностранцев", - повисла
в воздухе. Сохранился и правовой нигилизм в отношении заключения и соблюдения договоров с иностранцами,
что, в свою очередь, обусловливает хищничество и необязательность другой стороны в случае, если соглашение
все же достигнуто. При всем том Сибирь являлась колоссальным ресурсом мировой системы социализма.
По Ленину, настоящая опасность в мелком хозяине, в торговле, "а не в крупном капитале, который
будет у нас обставлен специальным надзором со всех сторон". 29 В первые годы после упразднения Дальневосточной
республики значительная роль в торговле на бывшей ее территории принадлежала иностранному
капиталу. С ликвидацией ДВР здесь также была введена монополия внешней торговли. Введение
лицензирования очень быстро привело к значительному сокращению числа иностранных торговых фирм.
Монополия привела к росту нелегального ввоза иностранных товаров путем контрабанды. Контрабандисты
являлись агентами крупных иностранных фирм.

Из торговли частный капитал в связи с введением монополии был вытеснен быстро, но в
промышленности благодаря концессиям он сохранял свое значение. В иркутском округе удельный вес
концессионного капитала в валовой продукции промышленности в 1927/1928-е гг. составлял 35%, а в рыбной
промышленности Дальневосточного края до 68%. Самые крупные концессии в Сибири принадлежали
английским акционерным обществам "Лена-Голдфилдс-лимитед", "Тетюхе" и японским компаниям.
Переговоры с "Леной-Голдфилдс" были долгими и только в 1925 г. завершились подписанием договора.
Компании передавались в концессию золотопромышленный район Лено-Витимского горного округа, районы
полиметаллических руд Змеиногорского и Зыряновского горных округов на южном Алтае с действующими в
этих округах предприятиями. По зафиксированным в договоре условиям концессионеры должны были
реорганизовать производство на основе передовой техники, механизировать добычу золота. Компания брала
обязательство в течение первых семи лет вложить в организацию производства, закупку оборудования, разведку
месторождений не менее 22 млн. рублей золотом. Предусматривались конкретные объемы добычи, начиная с
первого года, - не менее 400 пудов золота. Ежегодное долевое отчисление правительству предусматривалось
натурой в размере 7% от всего добытого концессией золота и 5% от золота, которое будут добывать старатели
или которое будет скуплено компанией по месту добычи, т.е. в округе.
Естественно, что компания стремилась получить максимальную прибыль при минимальных затратах,
что неизбежно вело к нарушению условий договора. Из 562 отданных концессии отводов разрабатывалось только
10. Хищнически эксплуатировались наиболее богатые участки, разведка новых запасов почти не велась. Под
предлогом нерентабельности многие шахты затоплялись, разрушались гидротехнические сооружения.
Механизация осуществлялась слабо, широко применялся ручной труд. Многие прииски компания передала
старательским артелям. В первые три года существования концессии ежегодно добывалось более 500 пудов
золота. Затем добыча упала и в 1928/29 г. составила всего 203 пуда. 30 Компания нарушала обязательства по
отчислению налогов в местный бюджет и взносов на социальное страхование рабочих. Задолженность
компании достигла огромной суммы. Летом 1928 г. была назначена правительственная комиссия для обследования
деятельности концессии на Лене. Заключение комиссии было отрицательным, и в 1930 г.
просуществовавшая всего пять лет концессия была ликвидирована.
Другим крупным концессионным предприятием была английская компания по добыче свинцовых,
медных и цинковых руд в Приморье, в бассейне реки Тетюхе. Концессия построила первую в СССР
обогатительную фабрику и свинцово-плавильный завод. К осени 1929 г. на предприятиях концессии было
занято 2 208 рабочих .31 Но и эта концессия весной 1931 г. прекратила свое существование.
Японские концессии были менее крупными. В 1925 г. были образованы угольная и нефтяная японские
концессии, осуществлявшие добычу на севере Сахалина. Более 85% угля и нефти увозилось в Японию.
Существовали также японские рыболовные и лесные концессии. В Сибири доля иностранных концессий была
большей, нежели в целом по стране. Но с началом осуществления пятилетних планов деятельность концессий
была прекращена.
"Китайский фронтир"
Это обозначение - как и "сибирский фронтир" - уже входит в обиход. 32В наши дни оживленно
обсуждается вопрос о развитии производительных сил и разработке природных ресурсов Сибири и Дальнего
Востока с помощью китайской иммиграции. Очень последовательное мнение на этот счет высказывалось, в
частности, в газете "Известия". Упор делается на то, что Сибирь и Дальний Восток - главный ресурс России, но
ни одно из постановлений об ускорении развития Восточной Сибири и Дальнего Востока не было выполнено.
"Чтобы сохранить Россию на Дальнем Востоке, ее придется открыть Азии - не только капиталам, но и
трудовым ресурсам".33 Необходимость и неизбежность таких действий обосновывается тем, что Россия
безвозвратно утратила два качества, свойственных ей в предшествующие 500 лет: перестала быть
самодостаточной системой, способной существовать при минимуме контактов с внешним миром, и уже не
является жестко централизованной державой. "Мы должны выбрать вектор интеграции в глобальную систему...
Складывается Россия регионов, которая стремится к формированию местных моделей взаимодействия с
некоренным окружением... России предстоит стать страной иммигрантов". Надо готовиться. Надо внушать
людям, что они живут в Азии. Первоочередной мерой должна стать натурализация иммигрантов и легализация
всей их деятельности. Необходим федеральный закон, регулирующий иммиграционную политику. 34
Исследовательница истории Русской Америки Е.В. Алексеева считает, что начало заката Российской
империи положено утратой Аляски. При этом, основываясь на теории циклических цивилизаций, делается
вывод, что подобно тому, как от Римской и Британской империй все же остались метрополии, так сохранится и
ядро Российского государства.35 Сибирь сохраняет черты колонии, и обозначенная перспектива для нее
неутешительна.

Сепаратизм - как развивающийся феномен или факт отделения - почти всегда связан с интервенцией,
которую в зависимости от формы проявления различают на военную, экономическую, политическую, идеологическую.
В России все из указанных форм - налицо. Чечня в определенной мере - факт внешнего
вмешательства. При любом виде интервенции интересы части местного населения оказываются связанными с
внешним влиянием. Это влечет за собой территориальную дезинтеграцию государства.
Первоначальное любопытство и доброжелательность - архетипическая "туземная" черта. Но вскоре все
это проходит. Иностранец ведет себя очень активно и тем начинает вызывать раздражение. Он стремится всему
придать форму, организовать хаос, желает получить выгоду и прибыль. Его привычка к частной собственности
вызывает неприязнь, переходящую в ненависть. Местные авторитеты отодвигаются на второй план и становятся
как бы ненужными. И население чувствует себя очень неуютно в своей стране, потому что видит, в каком
довольстве на фоне всеобщей бедности живут иностранцы, к тому же ведущие себя или пренебрежительно или
надменно.
Иностранцев в Сибири не любили. Иностранец не только для сибиряка, но и для всякого русского
человека - это обязательно капиталист и эксплуататор. Но обходиться без участия иностранцев могли лишь в
ранний период хищнического промысла пушнины и мехов. Уже Российско-американская компания, чтобы
обеспечивать себя провиантом и снаряжением, вести промысел и торговлю в крупных масштабах, нуждалась в
сотрудничестве с иностранными компаниями. В дальнейшем иностранное участие в Сибири возрастало. При
этом правительство всегда стремилось в большей или меньшей степени держать деятельность иностранцев в
Сибири под контролем, не допуская их участия в важнейших проектах, имевших политическое и военностратегическое
значение, преследуя при этом и чисто экономическую выгоду.
На американском Западе укоренившееся ощущение частной собственности придавало форму всем
социальным отношениям. В Сибири ссылка, каторга, лагеря катализировали хаос, препятствовали становлению
отношений на основе собственности. Аморфность, энвайронментальная детерминированность элементарных
действий человека не перекрывалась морфологичностью. Грань между собственностью и присвоением была
размыта. Присвоить чужую собственность было так же легко, как воспользоваться дарами природы. На
американском Западе тотчас же после беззакония водворяется закон. В Сибири, и в России в целом, закон не
любят. В "законе" нет справедливости. Пренебрежение к закону обескураживает иностранцев, не позволяет
наладить предпринимательство на долговременной основе и просто-напросто отпугивает.
В восприятии иностранцами Сибири просматривается не только настороженно-прагматическое, но и
сочувственно-доброжелательное, "шпенглеровское" отношение. Шпенглер угадывал на северо-востоке Евразии
некую новую "русско-сибирскую" цивилизацию. Россия не принадлежит к западной, "фаустовской", культуре;
она еще - вне культуры, культура - только грозит ей. "Русско-сибирская" цивилизация сохранила стойкие
начала первобытности, когда человек не "омассовлен", не оторван от природы и является частью мироздания.
Социальные отношения в Сибири еще не обрели форму, они являются только приближением к форме. Форма не
может быть только готикой или римским солдатом, не покинувшим свой пост и засыпанным лавой в Помпее.
Форму рождает содержание. Иностранное участие не нарушает органичность процесса, а придает ему
современную динамику.
Б.С. Шостакович
Иркутский Государственный университет
Международные аспекты истории поляков в Сибири как
исследовательская проблема.
(На примерах из эпохи до рубежа XVIII-XIX вв.)
С
овременное глубокое знание истории Сибири, не только как региональной, но и как важной составной части
российской истории (в особенности в дореволюционный период), невозможно представить без истории
польского присутствия в этом обширном восточном регионе Российского государства. В свою очередь, история
поляков в Сибири параллельно составляет и органическую часть истории отечественной, и аналогичный раздел
зарубежной, в первую очередь, польской истории. Она также тесно смыкается с историей нескольких с
недавнего времени (после произошедшего распада Советского Союза) самостоятельных новых государств -
Беларуси, Литвы и Украины.
Весьма продолжительная во времени и обширная по территориальному охвату указанная история
включает значительный диапазон разнообразных проблемных вопросов из истории Польши и России, в
особенности же сибирского региона. В сущности, речь идет о проблематике, связующей сибирский регион с
геополитическим пространством, к которому относятся как собственно этнические польские земли, так и
регионы, соседствующие с ними на востоке. Эти последние, начиная с периода на рубеже XVII-XVIII столетий,
подвергались, наряду с прежним польским воздействием, и все более усиливавшемуся русскому влиянию.

Таким образом, в уже отмеченных обстоятельствах отчетливо обозначаются многосторонние и
многоаспектные взаимосвязи Сибири с областями, относящимися к различным международным сферам.
Политические перемены последнего десятилетия на постсоветском и постсоциалистическом
пространствах Европы побудили специалистов, занимающихся их изучением, к пересмотру многих, уже в
какой-то мере "устоявшихся" тематических разделов - как в рамках "собственной", внутренней национальногосударственной
истории, так и истории внешних взаимоотношений с соседними странами и регионами. Между
тем в привычных стереотипах восприятия названной темы историками международный ее ракурс пока еще
традиционно исключается. Если выразиться откровеннее, над большинством исследователей в области истории
Сибири по сию пору довлеет стереотип толкования данного вопроса на сугубо краеведческом уровне. Это
подкрепляется убеждением, что данная тема - есть сугубо прикладная, чисто "внутренняя деталь"
отечественной, местной региональной сибирской истории, у которой нет и быть не может сколько-нибудь
существенных взаимосвязей с историей зарубежной, а тем более - с проблематикой международного
характера.
В действительности же сама логика происхождения "сибирско-польской" истории уже придала ее
проблематике масштаб межнационального и международного характера. Данное обстоятельство существенно
дополняет и усиливает и прежде признававшуюся многостороннюю актуальность данной темы.
Таким образом, практическое значение данного доклада состоит в самом формулировании весьма
значимого, но не выдвигавшегося до сих пор исследовательского направления в достаточно уже давно
разрабатываемой специалистами области "сибирско-польской" исторической тематики. Ее научное изучение,
безусловно, должно существенно повлиять на корректировки многих аспектов прежних представлений,
касающихся Польши, истории отношений России с сопредельными странами и регионами, и отечественной, в
частности, сибирской истории. В контексте настоящей конференции вполне естественно заметить, что
результаты исследований в подобном научном направлении должны иметь самое непосредственное отношение
к характеристике особенностей восточносибирского регионализма и в их числе исторических истоков
формирования сибирской социокультурной среды.
Так выглядят в самом общем виде исходные теоретические положения рассматриваемой проблемы.
Что касается конкретно-фактического содержания темы, то оно представляет очевидный интерес и
нуждается в специальных целенаправленных исследованиях, которые до сих пор вообще нигде и никем не
проводились. Соответственно, на настоящий момент отсутствует даже сколько-нибудь систематизированная
сводка материала, относящегося к указанному тематическому направлению. Не ставя в данном случае своей
задачей представление подобных данных в исчерпывающем виде, попытаемся отметить ряд выявленных нами
характерных компонентов по рассматриваемой теме и наметим в связи с этим некоторые исследовательские
задачи на будущее.

---

Первоначальные примеры из области международной проблематики, в которые своеобразно вписалась
тема Польши и Сибири, польская традиция возводит еще к эпохе XIII столетия. Они связываются с известной
экспедицией Плано Карпини, осуществленной из Европы в Монголию в 1245-1247 гг. В составе экспедиции
находился монах-францисканец из Вроцлавского монастыря Бенедикт Поляк (Benedictus Polonus), оставивший о
ней свое сочинение под названием "История Тартарии" (1247). Маршрут данного путешествия, начавшегося из
Лиона (так, как воссоздают его современные польские исследования), пролегал через Польшу (именно там и
присоединился к экспедиции монах-францисканец Бенедикт из монастыря во Вроцлаве), южные русские
княжества, низовья Волги, Аральское море и побережье озер Балхаш и Алаколь (на территории современного
Казахстана). Далее путешественники из Европы совершили путь через так называемые Джунгарские ворота и
по монгольской территории - до окрестностей древнего монгольского государства Каракорума, а затем - в
обратном направлении.
Безусловно, территории, по которым проследовала экспедиция, в современном понимании Сибирью не
были, а тем самым и первая крупная европейская дипломатическая миссия в Монголию не имела
непосредственного отношения к сибирскому региону как к таковому. Однако же в ментальности польской
культуры именно от указанного момента ведется отсчет начала польских контактов с обширным азиатским
регионом. Данное историческое событие достаточно долго ассоциировалось в традиционном польском
восприятии непосредственно с Сибирью и с началом посреднической роли поляков в знакомстве Европы с этой
областью. В польской специальной литературе даже высказывалось мнение о том, будто бы на пути своего
следования группа Плано Карпини "столкнулась с каким-то малым морем, наверняка являвшимся озером
Байкал". Так писал в своем давно уже ставшим классическим капитальном труде межвоенной эпохи польский
исследователь "сибирско-польской" темы Михал Яник. Данная версия многократно варьируется в польских
работах по указанной тематике, начиная от наиболее ранней среди таковых монографии З.Либровича.

Конкретика польских взаимосвязей на сей раз уже с подлинным сибирским регионом начинает
выстраиваться значительно позднее, более трех столетий спустя. В XVII веке происходили многочисленные
русско-польские войны, сопровождавшиеся высылками в Сибирь военнопленных польских солдат и офицеров,
судьбы которых, подчас, оказывались весьма затейливыми и разнообразными. В научной литературе до сих пор
не вполне изучены и объяснены международно-правовые основания, по которым пленение подданных
суверенного государства (а Речь Посполитая в ту пору еще оставалась таковым), в результате военных с ним
действий, Россией практически приравнивалось к внутренним формам для наказаний собственных своих
подданных.
Можно наблюдать неоднократные свидетельства стремления русских властей привлечь польских
пленных на "службу Москве", что выражалось в принесении новоявленными подданными соответствующей
присяги и переходе их в православную конфессию. Известны случаи как принятия подобного предложения с
последующей адаптацией недавних иностранцев в новом для них статусе сибирских чиновников или
представителей военной администрации, так и обратные примеры, сопровождавшиеся либо продлением ссылки,
либо возвратом из плена.
Отдельные лица, попадавшие из Польши в сибирский плен, вообще резко выделяются из общего ряда и
могут служить своего рода олицетворением международных контактов сибирского и дальневосточного
регионов. Примером может служить сложная и противоречивая фигура Маурыцы-Аyгуста (Морица-Августа)
Бенёвского - венгра (долгое время его относили и к полякам, и к словакам), принявшего участие в войне с
Россией на стороне так называемой Барской конфедерации и после захвата раненным в плен сосланного в
Сибирь. Последующие перипетии новоявленного политического ссыльного привели его к высылке на Камчатку,
откуда он совершил побег на захваченном корабле. Одно лишь перечисление дальнейших вех в судьбе беглеца
из дальневосточной ссылки не может не поразить любое воображение: с Камчатки им было осуществлено
плавание вокруг Азии и Африки в Европу, при этом совершены приоритетные географические наблюдения и
открытия в еще неисследованных тогда частях Берингова моря и Тихого океана. Затем в качестве губернатора
на французской службе он управлял островом Мадагаскар; устанавливал контакты и вел переписку с Б. Франклином
и Д. Вашингтоном; участвовал в войне за Баварское наследство на стороне Австрии; заслужил звание
французского генерала и титул австрийского графа; составил и опубликовал описание собственной бурной
жизни в нескольких беллетризованных мемуарах. Наконец, последовала печальная развязка - гибель М.
Бенёвского в сражении с французской карательной экспедицией, где он выступал в качестве верховного
правителя туземного населения Мадагаскара и отстаивал его интересы.
Все перечисленное невольно наводит на мысль, что перед нами далеко не просто фигура расхожего
авантюриста, искателя приключений как нередко в исследовательской литературе трактовалась личность и
деятельность Бенёвского. Не случайно в последний период международная общественность стала по-новому
осмысливать наследие этого человека, связавшее собою четыре континента и около десятка стран и областей,
среди которых - Восточная Сибирь и Камчатка.
Наряду с отмеченным необходимо также принять во внимание и то обстоятельство, что собственно имя
М. Бенёвского может служить характерным ярким примером и иных ему подобных, связующих историю сибирского
региона с зарубежными историческими событиями и процессами. Во многом оторвавшееся уже от своего
оригинала и воплощенное в ряде крупных литературных произведений, имя это вошло в польскую культурную
традицию (программная поэма Ю.Словацкого, повесть В.Серошевского), а отчасти и в европейскую (повести
А.Коцебу, М.Йокаи и др.). Подобным образом фигурировало и интерпретировалось в художественном осмыслении
авторов и само понятие Сибири как "поля действия" соответствующего героя.
В контексте центрально-европейских связей с Сибирью совершенно особое место принадлежит
уникальному документу, сравнительно недавно обнаруженному докладчиком в Отделе редкого хранения
старопечатных изданий одной из библиотек Республики Польши. Речь идет об издании Указа короля Пруссии
(Берлин, 7 июля 1802 г.).
Документ этот (оригинал - на немецком языке) гласит буквально следующее:
"Дабы всячески защитить собственность преданнейших верноподданных от дерзких посягательств
воров, разбойников, поджигателей и подобных им, виновных в тяжких преступлениях, Его Королевское
Величество Король Пруссии, наш Всемилостивейший Государь, повелел схватить и ощутимо наказать таких
злодеев. Однако же опыт показал, что, несмотря на предпринятые решительные меры, задуманные цели не
были полностью достигнуты, ибо, несмотря на величайшую предусмотрительность, все же нельзя было
воспрепятствовать тому, чтобы время от времени некоторые из этих преступников не убегали бы из
исправительных тюрем и снова не наводили бы ужас на благонамеренных граждан; и именно благодаря этой
надежде на возможность вновь обрести свободу, осуждение на вечное заключение теряет в глазах этих
злодеев свое устрашающее воздействие.

По этим причинам высшие власти постановили находящихся в исправительных тюрьмах
неисправимых воров, разбойников, поджигателей и им подобных преступников ссылать в отдаленные части
света, чтобы там использовать их на тяжелейших работах, не оставляя ни малейшей надежды когда-либо
снова обрести свободу. Согласно этому с Московско-Императорским Двором состоялось соглашение о том,
что подобные злодеи будут использоваться в отдаленных местах Сибири на горных работах за тысячи миль
от границ страны Его Королевского Величества.
И уже в эту пору 58-мь самых худших преступников 17 июня сего же года переданы русскому
коменданту в Нарве, чтобы оттуда транспортировать их на эти рудники, находящиеся в горах в Сибири.
Его Королевское Величество будет защищать права собственности всех жителей своего государства
от посягательств таких злодеев [подобной же] отправкой этих преступников время от времени, и повелевает
публично известить об этом для успокоения своих благонамеренных верноподданных и для
предостережения каждого преступника.
Подписано в Берлине 7-го июля 1802 г.
По Его Королевского Величества всемилостивейшему специальному повелению Граф фон дер
Шуленбург, фон Гольдбек".
Процитированный этот удивительный документ до сих пор не привлек особого внимания специалистов.
А между тем он вызывает массу исследовательских вопросов.
К примеру, что означает упомянутое в нем "соглашение с Московско-Императорским Двором"? Из
каких мотивов могло пойти на него русское правительство? Беспрецедентен сам факт высылки опасных
преступников из собственной страны в зарубежную при полном согласии последней и при том (как можно
предположить из контекста приводимого документа) без каких-либо дополнительных условий, последнею же
выдвигаемых.
Исходя из контекста указа, вполне обоснованно можно заключить, что Сибирь уже в начале XIX в.
официально, по международному соглашению становилась местом ссылки опасных в социальном отношении
зарубежных лиц. (Невольно напрашивается аналогия с современностью: предпринимаемыми попытками
использования обширных восточных и северных пространств России для захоронения опасных в экологическом
отношении промышленных отходов как собственных, так и зарубежных.)
Что касается польской ссылки, то, хотя в Указе прямо ничего не говорится об этнической
принадлежности высылаемых в Сибирь преступников, допустимо предположение, что в их числе, наряду с
вероятными немцами, подразумевались и поляки. Косвенно на это указывает обнаруженная докладчиком,
наряду с берлинской публикацией текста указа на немецком языке, идентичная его же версия, напечатанная в
Данциге (Гданьске) по-польски.
Все отмеченные здесь вопросы, равно как и иные, которые в данном случае специально не оговорены,
но вполне закономерно могут быть поставлены в связь с обозначенной проблематикой, остаются на данный
момент открытыми. Безусловно, это убеждает в необходимости всестороннего изучения истории
международных связей Сибири. Приведенными здесь примерами из ранней эпохи "сибирско-польской" истории
международные ее проявления, разумеется, не исчерпываются. Они могут быть продолжены и отмечены и в
иные хронологические периоды этого продолжительного и во всех отношениях уникального, многообразного
исторического феномена в обширном сибирском регионе. Однако эта задача могла бы стать темой уже иной
исследовательской разработки.
ЧАСТЬ II.
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
ВОСТОЧНОСИБИРСКОГО РЕГИОНАЛИЗМА
Б.М. Ишмуратов
Институт географии СО РАН
г.Иркутск
Экономико-географические основы определения места Сибири в России и
мире
П
редставление о Сибири многозначно: одни понимают под Сибирью всю азиатскую часть России, другие
выделяют Дальний Восток как особый район страны, тогда оставшаяся часть Сибири разделяется на Западную,
совпадающую с бассейном Оби и ее притоков, и Восточную, большая часть которой принадлежит бассейнам
Енисея и Лены.
Экономико-географический "портрет" Восточной Сибири довольно прост. Площадь ее территории
составляет 7,23 млн. км 2, проживает здесь существенно менее 9 млн. чел. Таким образом, в целом по региону
на 1 км 2 территории приходится чуть более 1 человека. Если же учесть, что 90% населения проживает в южной
("прижелезнодорожной", по терминологии В.А. Кротова) части района, составляющей лишь около 1/10 его
общей площади, то окажется, что на просторах 6-6,5 млн. км 2 живет всего несколько сотен тысяч человек, то
есть один человек приходится на многие сотни и даже тысячи км 2. В сравнении с общими показателями
Российской Федерации (РФ) картина выглядит так: на Восточную Сибирь (ВС) приходится около 6% населения
Федерации и более 42% ее площади. Наконец, несколько эконометрических параметров: на 1000 км 2
территории РФ, по нашим данным, приходится 0,017 условных единиц (у. е.) массы производительных сил в
среднем, в ВС этот показатель снижается до 0,006 у. е. (хотя в Иркутской области он достигает 0,007, а в
Хакасии - даже 0,026). В то же время по Республике Саха (Якутия) и Магаданской области на единицу
территории приходится лишь по 0,001 у. е. массы производительных сил. Укажу для сравнения, что во многих
европейских субъектах РФ обеспеченность производительными силами превышает эти минимальные
показатели в 100 и более раз, а в Московской области (вместе с Москвой) - даже в 411 раз! Таковы реальные
уровни хозяйственной освоенности территории ВС. Метрический анализ показал, что "слухи" о крупных
успехах в индустриализации сибирских регионов "сильно преувеличены": освоение Сибири все еще не вышло
за пределы относительно небольшого числа наиболее благоприятных пунктов и узлов вдоль трассы
железнодорожной магистрали.

Нельзя не сказать о том, что вся Восточная Сибирь "сидит" или держится бассейнами двух
расходящихся друг от друга в своих верховьях рек - Ангары (и Енисея) и Лены, роль которых в
первоначальном заселении края русскими была огромной, да и теперь еще остается ничем не заменимой.
Во второй половине XIX в. во Франции появилась концепция "цивилизации и великих исторических
рек" (выдвинутая географом Элизе Реклю (1830-1905) и географом - социологом Львом Мечниковым (18381888)).
Те исторические реки, на берегах которых возникли великие цивилизации древности, намного меньше
великих сибирских рек, но даже сейчас они остаются далекими от цивилизованности их берегов. Основной
"рекой цивилизации" продолжает оставаться великая Евро-Азиатская железнодорожная магистраль (Транссиб),
стягивающая к себе до 90% населения и производительных сил Восточной Сибири.
Громадная часть Восточной Сибири остается крайне мало заселенной. Ежегодный прирост биомассы в
тайге (и тем более в тундре) настолько незначителен, что он исключает возможность всякой концентрации
населения на одном месте. Поэтому в дикой тайге не было ни крупных стационарных поселений, ни тем более
государств. Возникшие в последние две сотни лет города и большие поселки могут существовать лишь при
постоянном притоке продовольствия и поддержке инфраструктуры цивилизации извне, из дальних южных
районов. Если пространство в других странах соединяет людей, то здесь, в Восточной Сибири, оно до сих пор
надежно препятствует контактам с людьми дальних стран (и даже различных районов внутри региона).
Расположение между европейскими странами (в лице Русского государства, первоначально -
Московии) и "вечной" китайской цивилизацией превратило Сибирь в целом и Восточную Сибирь, в частности, а
также районы Средней (или Центральной) Азии в колонию особого типа. Рискну предложить вниманию коллег
специальный термин для обозначения этого феномена истории - континентальный колониализм.
Необходимость в этом термине обусловлена желанием преодоления распространенного предрассудка -
ограничения явлений колониализма лишь заморскими его формами. Так вот, кроме него есть - и достаточно
широко распространен - континентальный колониализм. В качестве ярких примеров континентальной колониальной
экспансии можно назвать политику древней Персии и Ирана (XVI-XVIII вв.), Турции (XV-XVIII вв.),
Речи Посполитой (по крайней мере XVI-XVII вв.), Германии (IX-XIII вв.), Арабского Халифата (VIII-ХII вв.),
США (XVIII-ХIХ вв.) и т.д. В Центральной и Восточной Азии объектами колониальной экспансии оказались
народы степного, таежного и тундрового адаптивного, часто кочевого образа жизни, опиравшиеся на
доиндустриальные виды природопользования. Именно такое ("традиционное" или "этническое")
природопользование является средством и условием воспроизводства малых народностей в тайге, тундре, сухих
степях и лесостепях центральной и северной Азии, в том числе и в Сибири.
Китай уже заканчивает ассимиляцию народов Манчжурии, Внутренней Монголии, СиньцзянУйгурского
региона, ведет активное проникновение в Тибет. Определение же Сибири в качестве русской
колонии уже более 100 лет известно российской общественности. Колониальное продвижение России в Средней
Азии (и даже с прицелом в сторону Индии) также является научно признанным фактом.
Соотношение демографических масс колонизирующей страны и колонии весьма важно для достижения
успеха, это ярко видно при знакомстве с английскими успехами в освоении Новой Зеландии, Австралии, десятков
островов в различных уголках Мирового океана. Сложнее оказалась ситуация в Канаде - здесь общий
перевес Англии не смог устранить французского участия, Канада до сих пор испытывает противоречия и
конфликты в этой области. По другому пути пошло развитие Соединенных Штатов Америки, первоначальная
колонизация территории которых осуществлялась сразу несколькими европейскими державами (Испанией,
Францией, Голландией и Англией). Однако в силу обширности размеров территории и удаленности первых
колоний друг от друга доминирование Англии не стало явным и не исключило участия в колонизации других
стран, в конечном счете, именно объединенные усилия почти всех европейских стран обеспечили успех новой
державе.
Сибирь уже с 80-х г. XIX в. перестала получать сколь-либо значительный приток переселенцев из
европейской части страны, в 90-е гг. началось даже сокращение общей численности населения в целом,
особенно заметное в северных, арктических районах. Между тем демографический потенциал всей Азиатской
России может быть признан весьма незначительным, особенно в сравнении с быстро прибывающим населением
соседних стран.
Осваивать и заселять в первую очередь юг Сибири - зону контактов с зарубежными традициями
природопользования, носителями иных культурно-мировоззренческих традиций, сохраняющих давние и не
всегда лишь легендарные воспоминания о принадлежности Сибири другим народам и государствам, -
объективно становится средством укрепления геополитических позиций России в регионе.

С непониманием значения географического положения Сибири связано и курьезное определение его
как благоприятного даже в специальной литературе. Но "центральное" еще не значит благоприятное. Да,
Восточная Сибирь занимает центральное положение в России, на ее территории находится географический
центр страны, и Иркутск не зря называют "серединой" земли. Но разве можно признать благоприятным
расположение в 5-7 тысячах километров от западных, наиболее развитых районов страны и от стран зарубежной
Европы? От нас и до Владивостока и Сахалина по 4 тысячи верст, а до Камчатки и Чукотки будет и 5-6 тысяч!
Какая же цена должна быть у продукции, вывозимой с нашей территории или привозимой к нам, чтобы
выдержать гигантские транспортные расходы по их перевозке?! Такие расстояния становятся весьма
ощутимыми даже в транспортировке самой дешевой в стране ангарской гидроэлектроэнергии.
Учет реальной роли расстояний в "открытой" экономике рыночного типа требует коренного
пересмотра концепций экономического развития Восточной Сибири и районообразования в Сибири в целом.
Современное (да и царского периода последних этапов) административно-политическое деление
Сибири препятствует формированию общерегиональной ментальности, стимулируя скорее соперничество
субъектов Федерации, общей "крышей" для которых является только Москва. Так называемые
"горизонтальные" связи и кооперация ни при советском этапе, ни теперь - при дроблении собственности и
перекладывании большей части социальных расходов на плечи областных и краевых органов, при противоречиях
"раздела" полномочий между Федерацией и отдельными ее субъектами - не только замыкаются
границами субъектов, но и разрушаются всей системой транспортных и энергетических тарифов,
стимулирующих "точечные" интересы и локальные предпочтения. Надо прямо признать, что консервация всей
системы административно-территориального (и неявно - соответствующего ему национально-политического)
устройства сильно тормозит весь процесс так называемой "перестройки" и ликвидации остатков имперского
прошлого в стране.
Резкая неравномерность развития, соседство гигантских городов и необжитых территорий -
несомненная и общая черта колониального типа освоения Сибири. Беспрестанное "освоение новых
территорий", продолжая дореволюционную практику колонизации нерусских земель царизмом, вошло и в
экономический механизм социалистического хозяйствования в качестве одного из главных условий его
существования: без этой регулярной подпитки выкачиванием уникальных ресурсов отдаленных регионов социализм
как политико-экономическая система, по-видимому, просто не мог бы долго сохраняться.
Во множестве "прожектов" освоения Сибири и отдельных регионов непомерно абсолютизируется ее
ресурсный потенциал и якобы неограниченная способность обеспечения всего мира (не говоря уже о России)
поставками своих ресурсов. При этом забывают о "мелочах" - удаленности даже от отечественных
потребителей в европейской части России, а тем более от Японии, о слабой освоенности территории, особенно
транспортом, малой населенности, совершенно недостаточной для обслуживания даже транзитных функций,
суровости природных условий, наличии крупных естественных препятствий (болота, крупные реки, обилие гор
- особенно в южной, наиболее заселенной части) и т.д.
Фетиш "выгодности" освоения Сибири в значительной степени держится на нещадной, и экологически,
и экономически нерациональной добыче нефти и газа на севере Тюменской области. Стоит лишь перестать
прикрывать положение дел в Сибири показателями этой области (условно говоря, отнести ее, скажем, в
Уральский экономический район) - и эффективность того хозяйства, которое сложилось в собственно Сибири,
"испарится" и обнаружится его отсталость. Так, доля Тюменской области в промышленном производстве
России, составлявшая в 1990-91 гг. 3,5-3,6%, в ценах 1992 г. составила 7,74%, т.е. превысила половину доли
всех остальных областей и краев Западной Сибири и долю всей Восточной Сибири (7,6%). Доля Тюменской
области в общем объеме основных фондов Западной Сибири уже к 1987 г. превысила 67%. Восхваляя и
превознося природно-ресурсный потенциал Сибири, следует учитывать "отрицательный потенциал" его
освоения, оценка которого должна начаться с климата. Именно с ним связаны повышенные расходы на
отопление жилищ, одежду, теплопроводы, дома и здания улучшенной защищенности, морозобойность техники,
невозможность работы на открытом воздухе при сильных морозах с ветрами, низкая производительность труда,
техники, заносы, наледи и т.д. и т.п. Сибирь у нас лишь с сельскохозяйственной точки зрения рассматривается
"зоной рискованного земледелия". Но, по сути дела, она является зоной рискованного хозяйства и для всех
других отраслей производства, особенно для всех видов работ на открытом воздухе, а те производства, которые
в других странах могут существовать под открытым небом, здесь требуют своеобразных "теплиц и парников",
т.е. повышенной фондообеспеченности.

Исключительно низка транспортная освоенность территории края, хотя она неуклонно нарастает. Очень
мало дорог круглогодичного действия, да и они "жмутся" к имеющимся линиям железных дорог. Внутренние
водные пути сообщения большей частью проходят вдали от основных сгустков населения, действуют не более
4-5 месяцев в году, к тому же они подвержены резким колебаниям навигационного режима в связи с
изменением водности. Неразвитость и неоправданная дифференциация транспортно-экономических условий по
территории препятствуют формированию единого "рыночного пространства", сдерживают структурную
перестройку производительных сил региона.
Подходы к формированию новой стратегии развития региона
Первым и главным условием повышения эффективности освоения территории Восточной Сибири и ее
ресурсов, благосостояния сибиряков и подъема качества всей их жизни может быть только ускорение и
углубление идущей перестройки хозяйственно-экономического механизма, обеспечение полной свободы
хозяйствующих субъектов, справедливое и ничем не ограниченное вознаграждение лучшего труда, развитие
системы полного самоудовлетворения коллективных или общинных и личных социальных потребностей.
Конечно, переосмысление и переориентация социального содержания и возможностей общественного
производства, достижение органического слияния и неразрывности его универсального исторического смысла с
полным удовлетворением потребностей занятых в производстве, всего местного населения, живущего в очень
трудных природно-экологических, социально-бытовых, материальных и культурных условиях, - абсолютно
необходимое условие осуществления каких-либо планов и надежд на подъем хозяйства края. Работать "на
дядю" и жить хуже, чем в большинстве районов европейской части России, охотников будет все меньше и
меньше.
Неэффективность, неприемлемость так называемого "остаточного" принципа развития различных сфер
и отраслей народного хозяйства, когда внимание и силы идут лишь на решение узкого круга задач (ухватиться
за главное звено "цепи", как говорили лидеры большевизма), теперь широко признается: десятилетиями в силу
действия этого принципа отодвигалось решение многих социальных, культурных, экологических задач, грубо
попирались принципы планомерного пропорционального развития хозяйства, формирование социально и
экономически выгодных комплексов и циклов, принцип экономического районирования. Настала пора, наконец,
отказаться от остаточного подхода в его пространственном или районном выражении. "Замыканье"
народнохозяйственного комплекса лишь на уровне всей страны, превращение ее в один громадный район
оказалось слишком расточительным, затратным, вело к длительному существованию множества нехваток,
дефицитов и диспропорций во всех углах государства.
Избавление от "соцзамашек" в территориальной организации производительных сил должно
преследовать в первую очередь достижение следующих целей:
* не покрывать дефицит одних районов транспортом сырья и энергии их других, вместо этого необходимо
привести структуру и направление народного хозяйства в соответствии с наличными в районе ресурсами сырья
и даже энергии, т.е. подчинить его принципу рrоrenata - естественному соответствию обстоятельствам
природы и данного сообщества людей;
* поменьше перегружать транспорт, и без того напряженный в стране больших расстояний, стремиться
ограничить межрайонные перевозки обменом продукцией конечного потребления;
* считать народнохозяйственный комплекс целым (замкнутым) не в масштабе страны, а в каждом из районов
основного таксономического ранга, главные проблемы страны решать в районах, порайонно, а не через обслуживание
немногих главных центров производства конечных изделий;
* не обслуживать европейскую часть страны незавершенной продукцией без крайней нужды, лучше
модернизировать здесь устаревшие производства с ориентацией на преимущественное использование
обширных резервов рабочих рук, концентрацию в этом регионе основных научных, конструкторских и других
технических сил;
* отказаться от уподобления России в рамках "старой" системы хозяйствования и управления "модели 4-5
станков", когда вся страна обслуживала немногие центры (Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Самара,
Нижний Новгород), а остальные районы оказывались в положении иждивенцев "Центра", ждущих для себя
самого необходимого "сверху".
Речь идет, таким образом, о коренном пересмотре отношения к Сибири в российской экономической
политике, об отказе от отношения к ней как к колонии, эксплуатация ресурсов которой не подчиняется
правилам рынка. Рыночные нормы формирования затрат - выпуска не позволяют гнать на многие тысячи
километров сырую нефть, лес, руды, уголь только для того, чтобы искусственно сохранить жизнеспособность
устаревших предприятий европейской части России. Европейская Россия должна получать с Востока не сырье
- это "легкий" путь консервации устаревших форм организации производства, - а все то, что из этого сырья
можно получить, т.е. конечные изделия. Только тогда в Сибирь придет население, появится множество новых
рабочих мест, рынок для инвестиций, экономическое развитие Сибири продолжится в современных
промышленно-технических и организационных формах, обновится процесс формирования соответствующих
вертикально интегрированных энергопроизводственных циклов.

Одновременность попыток выхода к подъему, отчаянно предпринимаемых областями Сибири,
неизбежно заставит их, во-первых, использовать все свои особенности и уникальности, во-вторых, действовать
согласованно и, складывая свои силы, и умело разделяя их. В своих ожиданиях инвестиционных инъекций все
они равны друг другу, в невозможности рывка без этого - тоже, значит, и порядок их действий должен быть во
многом одинаков: полная свобода экономической деятельности, гарантии неприкосновенности прав
собственников - субъектов производства, прав лучших работников и т.п., а это предполагает необходимость
создания экономико-правового климата, устойчиво ведущего к достижению наивысшей производительности
интегрального капитала, что и "возвращает" перспективы их развития на "землю", т.е. к особенностям и
потенциалам их ресурсов, их положений, их территорий.
Представляется сомнительным безальтернативное рассмотрение развития Сибири лишь в рамках так
называемых "плановых" народнохозяйственных комплексов, т.е. в рамках спускаемой сверху и реализуемой
Центром концепции специализации Сибири (в целом или по отдельным краям - областям - республикам) на
выполнении так называемых "общесоюзных (или общероссийских)" функций в их официальном понимании.
Спору нет, в условиях тотального господства "общенародной" собственности и монополии капиталовложений в
руках Центра этот метод обеспечивал более или менее регулярный приток инвестиций хотя бы в основные
отрасли "разрешенной" специализации. Однако длительная реализация этой концепции сопровождалась
формированием неизбежных структурных и отраслевых диспропорций, отставанием развития социальной
сферы и, по сути, жестким нормированием заселения Сибири. Применение более гибких стратегий развития
Сибири с одновременным использованием выгод и централизованного инвестирования, и свободного заселения,
и региональной самостоятельности более отвечало бы интересам экономического и социального процветания
Сибири, а с нею и России. Мерой этой свободы могло бы быть их соответствие возможностям своих ресурсов, в
том числе и людских, и потребностям свободного развития человека в условиях достатка и современного
качества жизни.
Никогда не было, да и до сих пор еще нет понимания необходимости своевременного решения
социальных проблем местного населения как ответа на геополитический вызов времени целостности России.
Даже "теоретически" не рассматривалась необходимость формирования притока трудовых ресурсов извне
высшей оплатой труда, лучшим комфортом жилья и услуг, льготами в обеспечении автомобилями, дачами и
зимовьями для охотников и другими средствами привлечения населения. Вообще демографическое обеспечение
освоения территории было отдано на самотек, шло вяло, "как везде", без активного использования "градиента"
высшей оплаты и комфорта, престижа, без реальной заинтересованности в людях. Другими словами,
длительный опыт освоения Сибири не изучался, не осмысливался социально, национально-политически, как
часть "ответа" на "вызов" времени целостности и будущему России. Вообще, сам подход к так называемому
привлечению и закреплению "кадров", не говоря уж о его явной поверхностности, никогда не связывался с
необходимостью обеспечения высокого уровня и качества жизни, сколь-либо серьезным превышением
показателей некоего "среднесоюзного" уровня. Напротив, выдерживание этого мифического среднего уровня и
считалось условием, достаточным для выживания какого-то минимума "кадров" в Сибири. Подразумевалось,
что население сюда добровольно не пойдет. Это - ошибочная, явно устаревшая концепция "вынужденного" (не
от хорошей, де, жизни) заселения Сибири. В XXI век с ней идти просто опасно. Ясно, по крайней мере, что
дифференциация плотности населения при слабой транспортно-технической оснащенности территории требует
разработки ряда специфических систем природопользования, ориентированных на относительно автономное,
самоокупаемое существование. Основой разработки такого рода схем могут стать разнообразные типы
этнического природопользования коренных народов (эвенков, долган, якутов и других), а также традиционное
хозяйство русских крестьян-старожилов, освоивших рациональные приемы традиционного таежного
природопользования.
Гуков В.П., Давыденков П.В., Смирнов Н.В.
Администрация Иркутской области
Место и роль Иркутской области
в экономике России и АТР
И
ркутская область образована 27 сентября 1937 г. Она расположена на юге Восточной Сибири в центре Евразии
и удалена от её морских портов на 4-5 тыс. км. Площадь области составляет 767,9 тыс. кв. км, численность
населения на 1999г. - 2,75 млн. чел. или соответственно 4,5% территории и 1,9% населения России.
Ресурсный потенциал
На территории области сосредоточены значительные запасы топливно-энергетических ресурсов
(углеводородного сырья, каменного и бурого угля- см. таблицу 1), рудного золота, редких металлов (ниобий,
тантал, литий, рубидий), драгоценных и поделочных камней (лазурит, чароит и др.), поваренной и калийных
солей, железа, марганца, титана, минеральных строительных материалов (магнезит, доломит и др.).

Таблица 1
Ресурсы для развития топливно-энергетического комплекса Иркутской области
Прогнозные
геологические
Разведанные
извлекаемые
Нефть и газовый конденсат, млн. т

7650

294

Газ, млрд. куб. м

7500

1178

Уголь, млрд. т

26

14

Большую хозяйственную ценность имеют водные ресурсы области. Они представлены уникальным по
запасам и качеству вод озером Байкал, называемым мировым колодцем пресных вод, реками Ангара, Лена,
Нижняя Тунгуска и их притоками. Потенциальные учтенные гидроэнергетические ресурсы оцениваются в 200
млрд. квт-ч. В настоящее время эксплуатируются Иркутская, Братская и Усть-Илимская ГЭС на р. Ангаре и
Мамаканская - на притоке Витима, которые обеспечили производство в 1999 г. около 70 % электроэнергии
области. Гидроэнергетические ресурсы р. Ангары, которая сочетает в себе полноводность равнинных рек,
скорость течения горных и высокую естественную зарегулированность стока благодаря озеру Байкал,
обеспечивают низкую себестоимость производства электроэнергии и высокий уровень загрузки основного
технологического оборудования.
Область располагает второй в России по величине запасов древесины лесосырьевой базой. Ежегодный,
возможный отпуск древесины - расчетная лесосека - составляет 56 млн. куб. м. Древесину отличают высокие
качественные потребительские параметры: прямоствольность, большая плотность. Значительные запасы на
гектар, преобладание хвойных пород и относительная близость к магистральным путям сообщения делают их
освоение достаточно эффективным. Среди пород деревьев наибольшую хозяйственную ценность имеют
ангарская сосна и лиственница.
Ресурсный потенциал области уникален тем, что существуют редкостные территориальные сочетания
различных видов ресурсов на ограниченной территории, что значительно повышает эффективность их совместного
использования:
- уголь, каменная соль, магнезит, гидроэнергетические и лесные ресурсы в верхнем течении р.
Ангары;
- гидроэнергетические и лесные ресурсы, уголь и железная руда в среднем течении р. Ангары;
- лесные ресурсы и углеводородное сырье в верхнем и среднем течении р. Лены;
- рудное золото, слюда-мусковит и гидроэнергетические ресурсы в среднем течении р. Витима и её
притоков.
Развитие экономики Иркутской области во второй половине ХХ в. определялось интенсивным
вовлечением в эксплуатацию уникальных природных ресурсов, расположенных на её территории. Началу
процесса интенсивного хозяйственного освоения предшествовал период научно-проектной подготовки, который
начался еще во время разработки "Плана ГОЭЛРО". Созданное в 30-х годах при Госплане СССР Ангарское
бюро в 1940г. завершило подготовку предложений по хозяйственному освоению природных ресурсов области -
Проекта "Ангарстрой". В 1947 г. на Всесоюзной конференции по развитию производительных сил Иркутской
области были еще раз подтверждены основные положения этого проекта и сделаны рекомендации по его
осуществлению. На первом этапе основное внимание было сосредоточено на реализации "Малого Ангарстоя", -
т.е. Иркутско-Черемховского территориального производственного комплекса. Его формирование началось в
конце сороковых годов и включало строительство Иркутской ГЭС и алюминиевого завода, ангарского
нефтехимического комплекса, Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, карьеров по добыче каменного
угля и ряда других предприятий.
В середине 50-х годов с вводом в эксплуатацию железной дороги Тайшет-Лена стало возможным
приступить к хозяйственной эксплуатации природных ресурсов среднего течения р. Ангары - "Большого
Ангарстроя". В начале 60-х годов начался ввод в эксплуатацию предприятий: в г. Братске - ГЭС, алюминиевого
завода и лесопромышленного комплекса, в г. Железногорске-Илимском - горно-обогатительного комбината. В
80-е годы были сданы в эксплуатацию Усть-Илимская ГЭС и Усть-Илимский лесопромышленный комплекс.
Небольшая численность населения, большая удаленность от индустриальных центров России и мира,
дешевая электроэнергия, низкие транспортные тарифы предопределили специализацию промышленности
области на добыче и первичной переработке сырья и производстве крупнотоннажных полуфабрикатов,
получаемых на первичных стадиях переработки. Основу специализации экономики Иркутской области сегодня
составляют:
* цветная металлургия, представленная добычей золота и электролизом алюминия;
* нефтехимия и химия, основанные на первичной переработке нефти, получаемой по нефтепроводу из
Западной Сибири, и поваренной соли, добываемой в г. Усолье-Сибирское;
* лесной комплекс, в котором до недавнего времени преобладали мощности по заготовке древесины.
Созданные в 60-70-х годах предприятия по глубокой механической и химической переработке древесины в
состоянии были перерабатывать менее половины достигнутого в конце 80-х годов объема лесозаготовок;
* топливно-энергетический комплекс, базирующийся на гидроэнергетических ресурсах и угле.

Организация производств, ориентированных на потребительский рынок, получила очень слабое
развитие. Использование устаревших технологий и оборудования, стремление к получению экономии за счет
концентрации производств на ограниченной территории, а также недостаточное внимание вопросам
энергоресурсосбережения породили сложную экологическую ситуацию во всех крупных индустриальных
центрах области: городах Иркутск, Братск, Ангарск, Усолье-Сибирское, Шелехов, Саянск, Байкальск,
Черемхово, Свирск, Усть-Кут, Усть-Илимск, Слюдянка, Тулун.
Вхождение Иркутской области после распада СССР вместе со всей Россией в единую мировую
товарно-рыночную систему хозяйства в условиях изменения геополитической ситуации в АзиатскоТихоокеанском
регионе существенно трансформировали место и роль области во внутреннем и международном
территориальном разделении труда.
Иркутская область является форпостом России на её юго-восточных сибирских рубежах. Реализация
этой функции необходима по той причине, что азиатская часть России уже в течение ряда десятилетий является
объектом претензий со стороны определенных политических кругов сопредельных стран.
Исполнение этой функции, с одной стороны, облегчается тем, что область является восточной
оконечностью зоны комплексного экономического развития и обладает богатым и разнообразным природным,
экономически высокоэффективным ресурсным, высококвалифицированным людским и весомым научноинформационным
потенциалом.
Реформирование экономики России после распада СССР существенным образом отразилось на
экономике области, на трансформации её внешних связей. Снижение потребления ее промышленной продукции
отраслей специализации внутри страны (алюминий, целлюлоза, минеральные удобрения и нефтепродукты),
сокращение платежеспособного спроса на традиционных рынках сбыта лесопродукции (Средняя Азия и
Казахстан) при низкой себестоимости производства продукции отраслями специализации позволили
переориентировать реализацию её значительной части на рынки дальнего зарубежья.
Наличие современных коммуникаций (Транссибирская и Байкало-Амурская железнодорожные
магистрали, автомобильная дорога Красноярск-Владивосток, эксплуатируемые авиатрассы и современные
аэропорты, нефтепровод Западная Сибирь - Ангарск, сеть высоковольтных линий электропередачи,
современные средства связи) в определенной мере, особенно в случае действия льготных тарифов, снижает
действие факторов удаленности от основных потребителей производимой в области крупнотоннажной
продукции. Однако еще большее значение для сокращения транспортной составляющей в цене продукции у
потребителя имеет увеличение стоимости поставляемой продукции в расчете на единицу веса, т. е. повышение
уровня ее переработки.
Геополитическое положение области на восточной окраине ареала интенсивного промышленного
освоения России и близость её к рынкам АТР предопределили большое значение этого направления
внешнеэкономической деятельности в использовании созданного экономического потенциала. В
пореформенный период резко возросли объемы продажи продукции нефтехимического и лесопромышленного
комплексов, цветной металлургии в страны АТР (таблица 2).
Это позволило иметь в области до 1997 г. меньший уровень спада промышленного производства, чем в
целом в России (таблица 3).
Таблица 2
Экспорт из Иркутской области
продукции отраслей специализации в 1992-1999 гг.
(в % к объему производства)

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

Диз. топливо
20,0
17,9
14,8
28,6
34,0
35,4
25,3
30,0
Мазут
2,7
12,4
37,1
25,7
26,4
30,3
7,1
19,1
Бензин
1,4
6,3
21,4
20,9
26,3
30,1
5,4
7,2
Лесоматериалы
необработанные

1,0
1,5
4,3
2,9
3,7
10,6
17,1
32,7
Целлюлоза
23,7
18,1
56,4
52,3
48,0
83,9
94,1
Смола ПХВ
16,2
27,6
56,1
88,4
67,6
61,6
67,8

102

Алюминий
59,1
66,5
88,2
87,5
87,3
91,4
94,5
94,0
Таблица 3
Темпы роста/снижения
объемов промышленного производства в Иркутской области
и Российской Федерации в 1990-1999 гг. (%)
1995/1990
1996/1995
1997/1996
1998/1997
1999/1998
Иркутская область
63,8
88,1
87,9
100,3
110,9
в т.ч. крупные и средние
предприятия
65,8
86,7
88,1
100,4
111,0
Российская
Федерация
49,7
96,0
101,9
91,9
108,1
Как видно из таблиц 4 и 5, темпы спада физического объема производства в отраслях специализации
оказались существенно меньшими, чем в целом по промышленности области. Наибольший спад производства
наблюдался в отраслях, специализирующихся на производстве конечной продукции: в машиностроении и
металлообработке, легкой промышленности, промышленности строительных материалов.

Таблица 4
Индексы физического объема продукции по
отраслям промышленности Иркутской области (в % к 1990 г.)

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

Промышленность в целом

85

74

63

54

55

47

47

52

Электроэнергетика

93

91

82

83

78

67

68

73

Угольная

81

73

64

60

57

50

57

55

Нефтеперерабатывающая

87

73

69

68

55

40

28

32

Черная металлургия

75

72

63

60

58

52

39

47

Цветная металлургия

95

92

89

88

90

92

95

98

Лесная, деревообрабатывающая
и целлюлозно-бумажная

88

71

56

71

56

41

48

59

Таблица 5
Индексы физического объема продукции
по отраслям промышленности (по крупным и средним предприятиям) Иркутской области (в % к 1990
г.)

1991

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

Вся промышленность
97,9
87,2
75,0
64,1
65,8
57,1
50,3
50,5
56,0
Электроэнергетика
99,0
96,4
94,3
83,7
85,0
80,2
70,0
71,4
74,7
Топливная
94,6
86,0
72,3
67,6
66,1
56,8
44,1
37,0
40,0
Черная металлургия
94,9
75,2
71,9
62,8
60,8
58,7
52,7
36,6
44,3
Цветная металлургия
91,1
94,8
92,3
88,6
88,0
92,1
96,6
99,5
102,6
Химическая
84,2
61,8
39,9
38,8
41,6
32,9
19,5
17,4
24,0
Машиностроение
100,9
89,6
75,9
59,3
43,4
27,7
22,9
18,5
24,8
Лесная, деревообрабатывающая
и целлюлознобумажная

105,7
90,3
69,7
54,4
71,5
56,0
42,8
50,0
62,4
Строительных
материалов
98,0
72,2
53,6
33,4
23,3
13,2
10,9
6,5
6,9
Легкая
106,4
84,0
76,4
33,2
22,2
12,9
9,6
5,9
6,6
Пищевая
89,8
69,4
64,3
52,0
50,4
40,8
38.2
39,0
42,3
Современное состояние промышленности области
Область входит в число наиболее мощных в индустриальном плане регионов Российской Федерации.
Специализация и размещение по её территории промышленного потенциала предопределены большими
запасами и уникальностью сочетаний природных ресурсов.
Ведущими отраслями промышленности в настоящее время являются: топливно-энергетический
комплекс ( гидро- и теплоэнергетика, добыча угля, производство светлых нефтепродуктов), цветная
металлургия (выплавка первичного алюминия и добыча россыпного золота), черная металлургия(производство
железорудного концентрата и огнеупоров), нефтехимическая и химическая (базируются на переработке
поваренной соли и нефти), лесопромышленный комплекс.
Наибольший удельный вес в промышленности области занимает энергоемкая продукция, что
обусловлено наличием высокоэффективной тепло- и электроэнергетической базы, позволяющей иметь низкие
тарифы на тепловую и электрическую энергию. Значительный удельный вес имеют отрасли по добыче и
первичной переработке сырьевых ресурсов (древесины, поваренной соли, железной руды, россыпного золота,
нерудного сырья) для производства продукции первых стадий передела. Последующая её переработка за
пределами региона до недавнего времени была оправданной в связи с низкими расходами на транспортировку.
Наличие удорожающих коэффициентов по оплате труда по сравнению с районами, расположенными в более
благоприятных климатических условиях, и малая емкость собственного рынка конечной продукции при
дешевом магистральном транспорте делали неэффективным с позиций существовавшей хозяйственной системы
развитие в области производств по выпуску конечных видов продукции.
В период существования СССР внешнеэкономические связи не играли важной роли в
функционировании и развитии экономики области. Доля экспорта в выпускаемой промышленной продукции
составляла 6-8%. Основная часть экспорта и импорта товаров и услуг была ориентирована на страны членыСЭВ.
При их активном участии был построен Усть-Илимский лесопромышленный комплекс, ориентированный
на поставки туда целлюлозы.

Вследствие четко выраженного ресурсного характера промышленности и слабого развития аграрнопромышленного
комплекса, в силу суровых природно-климатических условий, для области характерным было
наличие тесных межрегиональных связей внутри СССР. Область испытывала большую потребность в завозе
продовольствия, товаров народного потребления, машин и оборудования. Изменения, происходившие в
российской экономике с начала 90-х годов, привели к потере или снижению роли ранее существовавших
хозяйственных связей внутри России и с бывшими республиками СССР, вызвали резкое увеличение значения
внешнеэкономических факторов как для России в целом, так и для отдельных регионов. Например, в 1999 г.
поставки первичного алюминия на внутренний рынок составили менее 6% общего объема производства.
Переориентация промышленности на рынок стран дальнего зарубежья (таблица 6) в условиях резкого сокращения
внутреннего потребления, разрыва хозяйственных связей с республиками бывшего СССР (таблица 7),
кризиса неплатежей, охватившего всю Россию, позволила экономике области снизить темпы спада
промышленного производства и оказала стабилизирующее влияние на деятельность предприятий отраслей
специализации.
Таблица 6
Внешняя торговля Иркутской области со странами
дальнего зарубежья в 1992-1999гг. (раз к уровню 1992 г)

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

Внешнеторговый оборот
1,0
6,6
11,7
17,7
17,9
17,0
15,9
16,0
Экспорт
1,0
17,8
30,3
48,7
50,2
50,0
45,0
47,5
Импорт
1,0
2,0
3,8
4,2
4,2
3,0
3,6
2,9
Таблица 7
Внешняя торговля Иркутской области
со странами ближнего зарубежья (в %к уровню 1994 г.)

1994

1995

1996

1997

1998

1999

Внешнеторговый оборот

100

78,8
68,3
57,1
36,5
27,9
Экспорт

100

103,0
79,7
49,6
32,5
34,1
Импорт

100

72,5
65,4
52,3
37,5
25,8
В результате в 1995 г. даже наблюдался некоторый рост производства. Последовавший после этого
спад прекратился в конце 1998 г., после августовского кризиса, вследствие которого существенно повысилась
эффективность экспорта промышленной продукции.
Рост объемов экспорта сказался и на уровне жизни населения. Валютные поступления от экспорта
позволили в условиях неплатежей внутри России использовать их для выплаты заработной платы и
обслуживания международных обязательств.
Периодическое насыщение зарубежных рынков российскими сырьевыми ресурсами и
крупнотоннажной продукцией начальных стадий переработки вызывает падение цен на них, что приводит к
снижению эффективности экспорта и уменьшению размеров валютной выручки даже при увеличении объемов
экспорта.
Структура экспорта продукции из области меняется в зависимости как от спроса на внешних рынках,
так и от положения в промышленности. Так, удельный вес экспорта лесоматериалов увеличился с 6% в 1996 г.
до 11,7% в 1999 г. в связи с ростом спроса на него, особенно со стороны Китая. Рост физического объема
экспорта лесоматериалов за 1992-1999 гг. составил 5,5 раз. А сокращение доли продукции нефтепереработки с
13,6% в до 4,9% за 1996-1999 гг. обусловлено кризисными явлениями в работе АНХК (таблица 8).
Таблица 8
Структура экспорта из Иркутской области в 1995-1999 гг. (%)

1995

1996

1997

1998

1999

Дизельное топливо
6,5
7,4
5,1
3,1
2,6
Мазут
3,6
3,2
3,0
0,5
1,7
Бензин
3,0
2,8
0,5
0,6
Лесоматериалы необработанные
1,5
1,4
2,9
3,3
6,1
Лесоматериалы обработанные
4,9
4,6
5,4
4,6
5,6
Целлюлоза
15,5
8,6
5,9
8,1
8,1
Смола ПХВ
3,0
1,0
1,6
1,5
3,7
Алюминий
46,2
47,0
49,0
61,5
50,6
Всего
100,0
100,0
100,0
100,0
100,0

В структуре импорта в Иркутскую область традиционно ведущее место занимает сырье для
алюминиевой промышленности. Удельный вес продуктов питания постепенно сокращается (с 11,4% в 1995 г. до
5,7% в 1999 г.), что связано с повышением конкурентоспособности продукции отечественного
агропромышленного комплекса, особенно после кризиса августа 1998 г. (см. табл. 9).
Таблица 9
Структура импорта в Иркутскую область за 1993-1999 гг.(%)

1995

1996

1997

1998

1999

Мясо
3,2
3,5
2,8
4,6
2,3
Зерно
0,7
0,7
1,0
0,5
0,3
Мука
0,9
0,9
0,6
0,4
0,3
Масло сливочное
0,4
-
-
-
0,2
Масло растительное
0,3
0.4
0,2
0,1
0,3
Сахар
0,8
0,8
0,2
-
-
Другие продукты питания
5,1
3,7
5,4
2,7
2,3
Одежда, обувь, ткани
0,4
0,4
0,7
0,6
0,4
Сырье для алюминиевой
промышленности
42,8
56,5
53,0
61,5
66,9
Машины и оборудование
13,1
14,4
11,1
6,5
9,3
Химические продукты
4,0
2,3
2,5
2,3
13,3
Прочие товары
28,7
15,4
31,2
20,5
4,6

Перспективы изменения места и роли Иркутской области как в экономике страны, так и на мировом
рынке зависят прежде всего от современных тенденций промышленного развития. Начавшийся в 1999 г. подъем
отечественной промышленности позволяет прогнозировать, в случае преодоления кризиса неплатежей, рост
внутреннего потребления продукции отраслей специализации области. Это наиболее вероятно приведет к сокращению
экспорта сырья и полуфабрикатов по причине снижения транспортных издержек. Однако снижение
объемов экспорта может быть не очень существенным, поскольку рост спроса повлечет увеличение
производства за счет использования ранее не загруженных мощностей.
Так или иначе, присутствие Иркутской области на рынках дальнего зарубежья, прежде всего стран АТР,
в обозримой перспективе сохранится. Однако и здесь вполне вероятны некоторые изменения.
Одним из наиболее важных путей повышения эффективности экспорта является углубление
переработки сырья, прежде всего в лесном комплексе. В 1999 г. на экспорт было поставлено необработанных
лесоматериалов в физическом выражении в 3,2 раза больше, чем обработанных, а денег выручено за них всего
на 9% больше. Очевидно, что экспорт продукции лесопереработки позволит существенно снизить
транспортную составляющую в ее стоимости.
Перспективы освоения Ковыктинского газоконденсатного месторождения позволяют говорить о новой
роли Иркутской области как экспортера углеводородного сырья на рынки стран АТР. Конкретное соотношение
объемов газового конденсата, намечаемых к поставке на внутренний и внешний рынки, еще не определено, тем
не менее, значительная роль "экспортного проекта" в освоении Ковыктинского ГКМ не подлежит сомнению.
Иркутская область за годы реформ из поставщика сырьевой продукции на внутренний рынок
превратилась в регион преимущественно экспортной направленности промышленности. В перспективе, при
сохранении этой новой роли, ее будущее видится в более сбалансированной ориентации на внешний и
внутренний рынок при росте в объеме вывоза за пределы области удельного веса продукции более высоких
стадий переработки.
М.Н.Арбатская
Администрация Иркутской области
Информационно-аналитический комитет
Инвестиционный потенциал
предприятий и коммерческих банков
Иркутской области
У
ровень инвестиций в основной капитал является важнейшим признаком развивающейся или стагнирующей
экономики. В Иркутской области этот показатель в течение 1990-1998 годов постоянно снижался. Наконец, в
1999 году начался рост накопления основного капитала: крупными и средними предприятиями области было
вложено в обновление основных фондов 7660,3 млн. руб., что в сопоставимой оценке (фактор инфляции и
соответствие круга предприятий) на 10 процентов больше, чем за 1998 год.
В плане рассмотрения инвестиционного потенциала и привлекательности для инорегиональных
инвесторов Иркутская область является удовлетворительным примером субъекта Федерации в силу нескольких,
вкупе достаточных причин:
- область не имеет бюджетных преференций, как, например, национально-государственные образования в
составе РФ;
- область, в силу сложившейся политической атмосферы, не принимала и не будет принимать
законодательные акты, идущие в разрез с Конституцией страны и федеральным законодательством, как это
практикуется некоторыми субъектами Федерации для привлечения инвестиций;
- развитый промышленный потенциал территории, богатая минерально-сырьевая база сочетаются с
неразвитой группой отраслей, которые производят товары, удовлетворяющие потребности населения в
жилье, предметах длительного пользования и в целом работающих на повышение качества жизни.
За годы экономических реформ претерпели значительные изменения источники финансирования
инвестиций в основной капитал. Ниже анализируется их современная структура, а также появившиеся в
последние годы в российской статистике показатели, отражающие долгосрочные и краткосрочные финансовые
инвестиции предприятий, осуществленные для получения доходов или дивидендов, приобретения процентных
облигаций различных займов. К данным категориям относятся средства, вложенные в ценные бумаги и
уставные капиталы других юридических лиц, зарегистрированных как на территории страны, так и за рубежом;
займы, предоставленные друг другу, и некоторые другие вложения.
В данном докладе рассматриваются направления вышеперечисленных финансовых вложений крупных
и средних предприятий Иркутской области, а также источники их финансирования в соответствии с различными
формами собственности, по которым официально классифицируются предприятия, и анализируется взаимосвязь
этих процессов с объемами инвестиций в основной капитал в последние годы.
В связи с вышеизложенным рассматриваются возможности коммерческих банков по кредитованию
реального сектора экономики как одного из концептуальных источников финансирования инвестиций в
основной капитал.

Инвестиции в основной капитал крупных и средних предприятий
В настоящее время в нашей стране форма собственности предприятия является определяющим
фактором его поведения не только во внутренней, но и во внешней рыночной среде, во многом влияет на
инвестиционные возможности хозяйствующего субъекта. В этой связи вполне закономерно анализ динамики
инвестиционного процесса начать со структуры инвестиций в основной капитал предприятий в соответствии с
их регистрационно-оформленными формами собственности:
Таблица № 1.
Структура инвестиций в основной капитал
по формам собственности предприятий.
1998 год
1999 год
Всего, млн. руб., в том числе
в процентах к итогу
4551,6
7660,3
федеральная

19

28

областная

6

5

муниципальная

13

14

частная

10

14

смешанная российская

45

36

смешанная с иностранным участием

7

3

Как следует из таблицы № 1, в структуре инвестиций за указанный период произошли существенные
изменения. Предприятия обоих видов смешанной формы собственности, представлявшие в 1998 г. 52 %
структуры, сдали свои позиции на 13 %. В текущих ценах капиталовложения-99 "смешанных" предприятий
выражаются суммой 2938,8 млн. руб. (в 1998 году - 2335,8 млн. руб.), но с учетом коэффициента инфляции,
принятого для этих расчетов, - 1,530, т.е. реально произошло снижение на 16,5 %.
Значительно активизировались за прошедший год федеральные предприятия, их удельный вес в
структуре инвестиций увеличился на 9 %, что номинально (без учета инфляции) выражается ростом на 1,3 млрд.
руб., а с учетом инфляции инвестиции "федералов" в собственные основные фонды выросли в 1,7 раза. На
предприятиях частной формы собственности, также наблюдается активизация капиталовложений: их удельный
вес в структуре увеличился на 4 %, рост вложений с учетом инфляции составил 1,5 раза. По областной и
муниципальной формам собственности, которые в совокупности составляют 19 % удельного веса инвестиций,
можно констатировать неинфляционный рост только на 4,5 %.
В 1999 г. произошло общее улучшение ситуации в экономике, поэтому прежде чем рассматривать
структуру источников финансирования капиталовложений, целесообразно оценить некоторые общие итоги
финансовой деятельности хозяйствующих субъектов в 1998-1999 гг:
Таблица № 2.
Общие финансовые итоги деятельности предприятий
1998 год
1999 год
Сальдированный финансовый результат, млн. руб.
-2151,5
+8604,2
Убытки, млн. руб.
-6855,6
-3086,2
Количество убыточных предприятий, ед.

1023

792

Удельный вес убыточных предприятий, %
64,7
51,9
Прибыль, млн. руб.
+4778,4
+11690,4
Количество прибыльных предприятий, ед.

559

735

Удельный вес прибыльных предприятий, %
35,3
48,1
Кредиторская задолженность, млн. руб.,
49892,0
62712,1
в т.ч. просроченная
30029,0
31891,4
Дебиторская задолженность, млн. руб.,
26567,2
37141,7
в т.ч. просроченная
15613,6
17187,6
В прошедшем году при сокращении общего числа убыточных предприятий на 231 единицу, их
удельного веса на 12,8 % общая сумма убытков сократилась в 2,2 раза. Число прибыльных предприятий
увеличилось на 176, величина прибыли в текущих ценах возросла в 2,4 раза. Кроме того, очень важно, что при
общем росте кредиторской и дебиторской задолженности (и тот, и другой вид задолженности являются
составной частью нормальной схемы работы экономики) на 25,7 и 39,8 %, их просроченная часть увеличилась
только на 6,2 и 10,1 % соответственно, т.е. также наблюдается улучшение ситуации.
В связи с вышеизложенным определенные изменения в структуре источников финансирования
инвестиций, которые представлены в таблице № 3, выглядят закономерными:
Таблица № 3.
Структура инвестиций в основной капитал по источникам
финансирования в % к общему объему инвестиций
1998 год
1999 год
Собственные средства, в т.ч.
58,0
63,4
прибыль (фонд накопления)
18,8
29,5
Привлеченные средства, в т.ч. :
42,0
36,6
кредиты банков
3,2
-
заемные средства других организаций
9,4
5,6
бюджетные средства, из них:
21,0
24,5
из федерального бюджета
10,2
9,9
из областного бюджета
10,8
14,6
средства внебюджетных фондов
4,6
0,1
прочие
3,8
6,4
Прежде всего увеличение объема прибыли сказалось на росте удельного веса капитализируемой
прибыли с 18,8 % в 1998 г. до 29,5 % в прошедшем году. Абсолютный размер данной суммы с поправкой на
инфляцию увеличился в 1,7 раза. В среднем на предприятиях всех форм собственности доля прибыли в
собственных средствах по сравнению с 1998 г. увеличилась на 14 п.п. и составила в 1999 г. 46,5 %. У
предприятий федеральной собственности этот показатель стабильно имеет самый высокий уровень: 78 - 80
процентов. В два раза возросла доля капитализируемой прибыли у частников, достигнув в 1999 г. 53 %.
Значительно скромнее, по сравнению с "федералами" и частниками, выглядят предприятия, принадлежащие
акционерному капиталу смешанных форм собственности. Но они также увеличили процент капитализируемой
прибыли в собственных средствах с 20,4 до 28,6 %. Предприятия областной и муниципальной собственности
практически не капитализируют прибыль (1,8 % в собственных средствах); более того, соотношение
собственных и привлеченных финансов у них таково, что капиталовложения осуществляются ими в основном за
счет бюджета, в большей степени регионального.

Важным регулятором инвестиционной активности является амортизационная система. В нашей стране
амортизационные отчисления имеют немаловажное значение в финансировании предприятиями производственных
капиталовложений. Здесь необходимо отметить, что при доминирующей роли собственных средств и
увеличении их удельного веса в инвестициях, падения прибыли предприятий в 1996-98 г., доля амортизации в
валовых инвестициях возрастала. В Иркутской области в 1997 г. удельный вес амортизации в общем объеме
инвестиций составил 54 % при удельном весе убыточных предприятий 63 %. Причем амортизация, начисляемая
на переоцененные основные фонды, составляет весьма значительные суммы. Так, только в 1998 г. сумма
амортизационных отчислений в целом по стране составила 620 млрд. руб., что почти в 1,5 раза больше
инвестиций в основной капитал; в Иркутской области при суммарных инвестициях предприятий всех форм
собственности, равных 4989 млн. руб., амортизация крупных, средних, малых, а также коммерческих и
некоммерческих предприятий и организаций составила 6872 млн. руб. (соотношение второго к первому - 1,37
раза).
Таким образом, данные цифры позволяют сделать вывод о том, что далеко не вся амортизация
используется по назначению, особенно на убыточных и малорентабельных предприятиях. Как правило, эти
отчисления, в условиях обесцененного оборотного капитала и недогрузки производственных мощностей,
используются как источник восполнения оборотных средств для выполнения текущих обязательств
хозяйствующих субъектов. Уровень использования среднегодовой мощности по выпуску отдельных видов
промышленной продукции в Иркутской области показывает, что наибольшая загрузка мощностей в последние
несколько лет наблюдается только в цветной (алюминий) металлургии и угольной промышленности. По другим
отраслям и видам продукции загрузка колеблется, начиная от нуля (аммиак синтетический, прокат черных
металлов и др.) и до половины мощностей. В настоящее время в целом по стране сложилась ситуация, при
которой балансовая стоимость основных фондов более чем в пять раз превышает размеры ВВП; в Иркутской
области соотношение стоимости основных фондов и произведенного ВРП в 1997 - 98 гг. составило 5,8 - 6,8
раза соответственно, в то время как оптимальная структура затрат и доходов на действующих предприятиях, по
оценкам экспертов, достигается при соотношении 2,5-3 раза.
Подобная ситуация возникла в результате того, что за годы проведения регулярных переоценок
основных фондов их стоимость настолько возросла, что это привело к сильным перекосам между объемами
производства, налогообложения и финансирования инвестиционной деятельности. О соотношении величины
амортизации и размеров инвестиций в основной капитал уже сказано выше. Чрезвычайно велика также
диспропорция между стоимостью основных фондов и объемами производимой продукции, в Иркутской области
это соотношение в 1997 - 98 гг. составило 10 - 12 раз. Все это является следствием сокращения объемов
производства и сохранения на балансах работающих предприятий огромного количества неработающих и
переоцененных основных фондов, что негативно сказывается на эффективности использования собственных
источников финансирования инвестиционной деятельности, доминирующих в структуре инвестиций в основной
капитал. По экспертной оценке, только четвертая часть начисляемой амортизации используется на инвестиции,
еще четверть - на другие, текущие нужды предприятий, а половина переходит на последующие годы из-за того,
что не обеспечена денежным покрытием.
В связи с уменьшением в 1999 г. доли привлеченных средств, представляются интересными изменения
в их структуре, как в целом, так и по формам собственности. Динамика соотношения своих и привлеченных
извне средств за последние два года показывает, что предприятия, принадлежащие частному и акционерному
капиталу смешанных форм собственности, инвестиции которых в совокупности составляют более половины
объема, обновляют основные фонды, все больше опираясь на собственные силы (табл. 4):
Несколько особняком в этом списке находятся федеральные предприятия, которых "подкармливает"
бюджет, они занимают деньги у других организаций, в 1998 г. пользовались средствами внебюджетных фондов,
не обходятся они и без прочих ресурсов.
Таблица № 4.
Распределение объема инвестиций в основной капитал на собственные и привлеченные средства,
в % к общему объему инвестиций
Собственные
средства
Привлеченные
средства

1998

1999

1998

1999

Областная

3

4

97

96

Муниципальная

9

4

91

96

Федеральная

61

60

39

40

Частная

74

94

26

6

Смешанная российская

70

83

30

17

Смешанная с иностранным участием

86

96

14

4

Самое существенное изменение в структуре привлеченных средств (см. приложения №1 и №2),
имеющее принципиальное значение, заключается в полном уходе коммерческих банков из системы
кредитования инвестиционных потребностей реальной экономики Иркутской области, хотя формирование
кредитного портфеля нефинансового сектора является одним из важнейших направлений функционирования
банков.
В нашей стране вполне определенная обособленность банковской деятельности от реальной экономики
(по активам - ориентированность на развитие операций на финансовых рынках, прежде всего государственного
долга - 7-10 %; по пассивам - на привлечение вкладов населения и ресурсов с международного рынка
капиталов - 13 %) явилась одной из предпосылок финансового кризиса 17 августа 1998 г., после которого
Центральный Банк России продекларировал финансирование инвестиционных потребностей реального сектора
экономики как одну из основных функций банковской системы страны. Однако, и спустя 1,5 года после
кризиса, предприятия Иркутской области, обновляя производство, обходятся без долгосрочных банковских
кредитов. В этой связи представляется актуальным и целесообразным оценить существующие возможности
банковской системы Иркутской области по аккумулированию ресурсов, пригодных для использования в
инвестиционных целях, и инвестиционную активность банков как таковую. Необходимо оценить и ту роль,
которую могут сыграть кредитные организации, действующие на территории Иркутской области, в поддержке
начавшегося роста инвестиций в основной капитал.
Инвестиционный потенциал коммерческих банков
Иркутской области
Структура инвестиционных ресурсов кредитных организаций, действующих на территории Иркутской
области за последние 3 года, выглядит следующим образом:
Таблица № 5.
Структура инвестиционных ресурсов банков, расположенных
на территории Иркутской области,
млн. руб., %
Региональные банки
1.01.98.
1.01.99.
1.01.00.
Всего инвестиционных ресурсов
(млн. руб.)
1709,9
1441,1
1805,9
Собственные средства (%)
43,9
37,8
26,8
Депозиты (%)
25,1
24,1
22,1
Средства на счетах (%)
23,4
25,7
36,4
Выпущено ценных бумаг (%)
7,6
12,4
14,6
Филиалы инорегиональных банков
1.01.98.
1.01.99.
1.01.00.
Всего инвестиционных ресурсов
(млн. руб.)
3011,8
4135,7
6626,2
Собственные средства (%)
9,6
8,9
8,9
Депозиты (%)
71,1
63,8
57,9
Средства на счетах (%)
15,0
22,0
25,3
Выпущено ценных бумаг (%)
4,3
5,3
7,9
Различия в структуре между региональным и филиальным сегментами банковской системы области
обусловлены функциональным различием между небольшими местными банками и филиалами в основном
столичных финансовых структур, выполняющими на региональном уровне задачи, поставленные головными
организациями.

Общей тенденцией деятельности тех и других банков является повышение удельного веса и объема
выпущенных кредитными учреждениями ценных бумаг, предпринятого для привлечения ресурсов, а также
средств клиентов на счетах.
Разница между результатами деятельности местных и филиалами инорегиональных банков наглядно
видна в соотношении общего объема банковских ресурсов и их инвестиционной составляющей, которое
отражено в следующей таблице:
Таблица № 6.
Соотношение общего и инвестиционного объемов ресурсов банков, расположенных на территории
Иркутской области, млн. руб.
Региональные банки
1.01.98.
1.01.99.
1.01.00.
1. Всего ресурсов.
1819,4
1537,7
1970,6
2. Объем инвестиционных ресурсов.
1709,9
1441,1
1805,9
3. Удельный вес инвестиционных ресурсов
в общем объеме ресурсов (в %).
94,0
93,7
91,6
4. Индикатор инвестиционной активности
банков (кредиты, лизинг, вложения в акции,
участие в капитале юридических лиц).
803,2
510,4
610,5
5.Удельный вес долгосрочных (более года)
кредитов в общем объеме размещенных
ресурсов (в %).

11

12

6

6. Удельный вес инвестактивов в объеме
инвестиционных ресурсов (4/2), (в %).
44,1
33,2
33,8
Филиалы инорегиональных банков
1.01.98.
1.01.99.
1.01.00.
1. Всего ресурсов.
2929,9
2334,3
11017,4
2. Объем инвестиционных ресурсов.
3011,8
4135,7
6626,2
3. Удельный вес инвестиционных ресурсов
в общем объеме ресурсов (в %).
102,8

177,2
60,1
4. Индикатор инвестиционной активности
банков (кредиты, лизинг, вложения в акции,
участие в капитале юридических лиц).
708,7
851,5
1483,7
5.Удельный вес долгосрочных (более года)
кредитов в общем объеме размещенных
ресурсов (в %).

4

9

1

6. Удельный вес инвестактивов в объеме
инвестиционных ресурсов (4/2), (в %).
23,5
20,6
22,4
Превышение объема инвестиционных ресурсов над их общим объемом у филиалов инорегиональных
банков (в основном за счет ресурсов "Сбербанка") в 1998 г. свидетельствует об оттоке финансовых ресурсов из
региона, отразившемся в разделе "Прочие ресурсы" по такому счету, как "Расчеты между подразделениями
одной кредитной организации по переданным ресурсам" и по некоторым другим счетам.
В 1999 г. Центробанком России была изменена методика подсчета ресурсов, которая не повлияла на
статистику региональных банков, однако вызвала резкое увеличение показателя общего объема ресурсов у
филиалов, сначала за счет роста "прочих ресурсов", а затем межбанковских расчетов. Достаточно отметить, что
размещение ресурсов филиалов по состоянию на 1 января 2000 г. на 69 % состоит из операций по
межбанковским расчетам по состоянию на 1.10.99. данный показатель составил 78 %, т.е. заявленной в таблице
№ 6 денежной суммы - 11,0 млрд. руб. - в регионе фактически нет. В структуре ресурсов межбанковские
расчеты составили на 1 января 2000 г. 4,466 млн. руб., а в структуре вложений - 7,681 млн. руб., таким образом,
превалирует прямой отток ресурсов из области - 3,215 млн. руб. Такое положение сложилось в большинстве
регионов страны. В связи с этим на межрегиональном банковском совете при председателе Совета Федерации
Федерального Собрания, состоявшемся 4 октября 1999 г., было внесено предложение о введении обязательного
норматива для филиалов инорегиональных банков отношения средств, вложенных в экономику региона, к
средствам, привлеченным в данном регионе.
По филиалам и региональным банкам четко прослеживается тенденция уменьшения их инвестиционной
активности, особенно филиалов. Следует заметить, что индикатор инвестиционной активности банков Иркутской
области почти полностью определяется объемом выданных кредитов, т.к. размер вложений в акции и
участие банков в капитале юридических лиц невелико (см. Приложение № 3), а региональные банки,
занимавшиеся в очень небольшом объеме лизингом, в 1999 г. делать это перестали.
Здесь необходимо отметить, что общая низкая кредитная активность банковской системы и
направленность ссуд, выданных банками Иркутской области, обусловлена не только и не столько банковскими,
сколько общеэкономическими причинами, которые после кризиса до сих пор не устранены. Среди этих причин
- высокая рефинансовая ставка, неподъемная для многих, даже среднерентабельных ссудозаемщиков (в феврале
2000 г. она была равна 38 %) и высокий для банков риск невозврата выданных ссуд в силу существующей
очередности платежей, когда погашение ссуд осуществляется в последнюю (шестую) очередь. Никак не
поощряет работу банков с реальным сектором и существующая система налогообложения, а также
непрозрачность для банка бизнеса ссудозаемщика. В результате действия перечисленных выше факторов,
направляющих движение ресурсов на финансовые рынки, капитальные вложения предприятий Иркутской
области по итогам 1999 г. кредитоваться банками полностью перестали. И это в условиях, когда с 1 октября
1998 г. у банков появились свободные кредитные ресурсы, которые накапливаются на корсчетах или депозитах
в Центральном банке, "давят" на валютный рынок.
Кардинальным средством изменения ситуации называется отмена установленной очередности платежей
со счетов предприятий. Необходимо создать такую схему, при которой предприятия в первую очередь
рассчитывались бы с поставщиками и банками, предоставив право их руководителям самим определять такую
очередность. Кроме того, необходима корректировка политики ЦБ России, жестко регулирующей создание
резервов под выданные кредиты, при которой в настоящее время банки вынуждены относить к "безнадежным"
вполне платежеспособные предприятия. Это также крайне негативно сказывается на объемах кредитования
реального сектора экономики.
Финансовые вложения предприятий
Наряду с инвестициями в основной капитал, предприятия активно занимаются финансовыми
вложениями в аффилированные структуры, а также осуществляют эти операции по категории "иных"
направлений. Статистика этих вложений появилась в 1998 г., связав в одном отчетном документе долгосрочные
инвестиции в собственный основной капитал институциональных резидентов и различные по сроку финансовые
вложения в дочерние, зависимые общества и другие организации (см. Приложения № 4 и № 5).

Долгосрочные (более года) финансовые вложения предприятий 1998 г. в 2,1 раза превысили
краткосрочные; в целом сумма долгосрочных вложений на конец 1998 г. в 4,5 раза больше отпущенной на
краткосрочные. По формам собственности основными участниками этого процесса являются предприятия
смешанной (регистрационно без иностранного участия) формы собственности и частники - 98 % суммы всех
накопленных долгосрочных вложений. Частные предприятия к концу 1998 г. приостанавливали эти вложения
(0,7 %).
Почти весь объем инвестиций (1998г.-95 %, 1999г.-92,4 %) осуществляется в дочерние и зависимые
общества (1998г.-74,5 %, 1999г.-59,0 %) или инвестируется в другие организации (1998г.-20,5 %, 1999г.-33,4 %).
Основными инвесторами являются акционерные общества, появившиеся на базе крупных промышленных
предприятий области (см. Приложение № 6).
Предприятия чисто государственные - федеральной и, особенно, областной форм собственности -
фактически не осуществляют долгосрочных вложений капитала, а если и делают это, как Ангарский электролизно-химический
комбинат, Аэропорт "Иркутск", дистанция пути "Иркутск - Сортировочный", то в иные
долгосрочные вложения.
В прошедшем году объем долгосрочных вложений увеличился в 1,4 раза; следовательно, с учетом
инфляции, можно говорить об уменьшении объема "длинных денег" на 5,5 % по сравнению с 1998 г. По
формам собственности предприятий этот процесс коррелируется с динамикой инвестиций в основной капитал:
неинфляционный рост объема долгосрочных вложений зафиксирован по тем же группам предприятий, т.е.
частным в 49,2 раза и федеральным в 2,5 раза. Хозяйствующие субъекты, относящиеся к данным формам
собственности - БрАЗ, Саянскхимпром (оба предприятия находятся в частном владении), Ангарский
электролизно-химический комбинат (федеральная собственность), в сумме дали 36 % вложений 1999 г.
Долгосрочные вложения крупнейших представителей акционерного капитала смешанной формы собственности,
Иркутскэнерго и Усть-Илимского концерна составили 63 % "длинных денег" 1999 г.
Значительные накопления долгосрочных вложений, а также их рост объясняется передачей части
основных фондов дочерним и зависимым предприятиям, их переоценкой, а также переоценкой стоимости
приобретенных пакетов акций.
Источниками долгосрочных вложений почти всех предприятий (84 % годовой суммы) в 1998 г.
являлись их собственные средства, в том числе у Восточно-Сибирского завода огнеупоров и дистанции пути
"Иркутск-Сортировочный" - прибыль (фонд накопления). Привлеченные средства для долгосрочных вложений
использовали из списка, приведенного в приложении № 6, два предприятия: АНХК (заемные средства других
организаций) и ОАО "ЦКК". У последнего долгосрочные вложения профинансированы в равной мере из
собственных и привлеченных средств, относящихся к категории прочих. В 1999 г. долгосрочные вложения были
уже на 95,8 % профинансированы из собственных средств, из которых примерно треть - прибыль и (или) фонд
накопления.
Вывоз крупных сумм капитала за рубеж из перечисленных выше промышленных гигантов Иркутской
области в 1999 г. осуществлял только БрАЗ: 278 млн. руб. и 55 млн.долл.
Собственные средства крупных и средних предприятий, инвестированные в 1998 - 99 гг. в основной
капитал, составили 7,5 млрд. руб., одновременно с этим в дочерние и зависимые структуры на долгосрочной
основе было передано порядка 4 млрд. руб. собственных средств предприятий. Таким образом, наблюдается
процесс, когда наряду с расходами собственных средств на обновление производства предприятия формируют
из этого же источника еще примерно половину годовой суммы, инвестированной в основные фонды, вкладывая
эти ресурсы в дочерние и зависимые общества и инвестируя в другие организации. Этот процесс можно
охарактеризовать двояко: как переплетение связей акционерного капитала в реальной экономике и как вид
долговременного кредитования предприятиями друг друга в условиях отсутствия банковских услуг подобного
профиля.
Направленность краткосрочных вложений другая: почти все деньги идут не в дочерние и прочие
аффилированные структуры, а на осуществление иных, не перечисленных выше видов краткосрочных
вложений. Пропорциональность данного финансового потока в 1998 г. по формам собственности
институциональных резидентов следующая: 61,7 процента - частные предприятия и 36,6 % - хозяйствующие
субъекты смешанной формы собственности. Если в 1998 г. долгосрочные вложения в 2,1 раза превышали
краткосрочные, то в прошлом году ситуация изменилась в противоположную сторону почти в той же
пропорции: короткие вложения превысили длинные в 1,9 раза. В 1999 г. у предприятий появились свободные
деньги и произошел резкий рост краткосрочных финансовых вложений: только за 1 полугодие 1999 г. на эти
цели было выделено в 2 раза больше средств, чем за весь 1998 г. Преуспели в этих операциях предприятия
смешанной формы собственности (увеличение составило 2,8 раза), а также федеральное предприятие военнопромышленного
комплекса - Ангарский электролизно-химический комбинат, который вложил 533,8 млн. руб.

в краткосрочные финансовые операции. Эта сумма более чем в 50 раз превышает аналогичную по комбинату за
1998 г. В результате и в целом по группе федеральных предприятий произошел гигантский рост суммы
краткосрочных вложений, их удельный вес за полугодие 1999 г. по этому виду операций был 37,0 против 1,2 %
в 1998 г.
К концу 1999 г. наблюдается возврат трех четвертей инвестированных сумм. Дифференциация возврата
по формам собственности следующая: "федералы" (в основном это упоминавшийся выше АЭХК и в меньшей
степени ИАПО) вернули примерно 10 процентов, частники (например, БрАЗ и холдинговая компания "УстьИлимский
ЛПК", которая с июля 1999 г. находится в частном владении) - 98 %, акционерный капитал
смешанной формы собственности (например, Усть-Илимский концерн, Усольехимпром) - 68 % суммы.
Источниками краткосрочных вложений в 1998 г. также были в основном (89 % годовой суммы)
собственные средства. Из крупных предприятий, отмеченных в таблице, исключение составили Усольехимпром
(90 % - собственные средства, 10 % - кредиты банков) и РУСИА Петролеум (100 % - привлеченные
средства из "прочих"). В первом полугодии 1999 г. акционерный капитал смешанной формы собственности
использовал для краткосрочных вложений как собственные (48 %), так и привлеченные средства (%); доля
прибыли в собственных средствах составила 37 %, а привлеченные финансы на 98 % состояли из банковских
кредитов. Предприятия частной формы собственности - лидеры 1998 г. по этому виду операций (62 %) -
резко уменьшили объем краткосрочных вложений и их доля в накоплении данного вида ресурсов сократилась
на 1 июля 1999 г. до 9,7 %.
В целом по кругу крупных и средних предприятий Иркутской области краткосрочные вложения
первого полугодия 1999 г. на 73,1 % были профинансированы из собственных средств, в т.ч. 9,5 % - из
прибыли (95,6 % этой суммы - по смешанной форме собственности); 26,7 % - кредиты банков, также взятые
предприятиями смешанной формы собственности. В конце 1999 г. источники финансирования краткосрочных
вложений распределились следующим образом: 99,3 % - собственные средства предприятий, оставшаяся часть
суммы на 63% прокредитована банками, 17 % составляют заемные средства других организаций, 20 % -
поступления из федерального бюджета.
Резюмируя вышеизложенное, следует отметить:
Общее улучшение финансовой ситуации, наступившее после кризиса, повлекло за собой рост
инвестиций в основной капитал и увеличение объема капитализируемой прибыли.
Диспропорции, существующие между стоимостью основных производственных фондов и объемами
производства и инвестиций в основной капитал, привели к начислению огромных, в значительной мере не
покрываемых денежным содержанием сумм амортизации и, соответственно, нецелевому использованию
реально имеющихся средств. В связи с этим на федеральном уровне необходимо принять меры по
предоставлению предприятиям права вывода из хозяйственного оборота неработающих основных фондов путем
постановки их на консервацию или в резерв с освобождением от обложения налогом на имущество и
начисления "формальной" амортизации, включаемой в объем ВРП.
Основным внешним инвестором остается государственный бюджет, в большей степени региональный,
средства внебюджетных фондов в Иркутской области в 1999 г. на эти цели почти не выделялись.
При наличии свободных финансовых ресурсов банки перестали кредитовать капитальные вложения на
территории Иркутской области в силу непрозрачности деятельности заемщиков и высокого риска невозврата
ссуд. Инвестиционная активность банков, функционирующих в Иркутской области, определяется небольшим
объемом кредитов, выданных коммерческим структурам и, в незначительной степени, гражданам на
потребительские цели.
Стратегии инорегиональных банков, филиалы которых расположены в Иркутской области и выполняют
инструкции головных организаций, как правило, не связаны со стратегией регионального развития, поэтому в
первую очередь именно региональным банкам необходимо разрабатывать и внедрять новые технологии
кредитования, которые позволили бы им анализировать состояние бизнеса потенциального заемщика
независимо от вида его деятельности, расширяя таким образом и свою клиентскую базу.
В связи с ожидаемым в текущем году уменьшением объема прибыли крупных предприятий Иркутской
области, сохранение роста инвестиций в основной капитал на уровне 1999 г. не прогнозируется, продолжится
также процесс направления свободных финансовых ресурсов предприятий и банков в краткосрочные операции
на финансовом рынке.
Инвестиционный потенциал Иркутской области в значительной мере определяется инвестиционными
возможностями хозяйствующих на ее территории институциональных резидентов, которые в настоящее время
ограничены размерами их собственных ресурсов. Кредитные учреждения, действующие в Иркутской области,
не осуществляют кредитования ее реальной экономики и не участвуют в инвестиционном процессе.

Приложение № 1.
Источники финансирования инвестиций в основной капитал
в Иркутской области (крупные и средние предприятия) за 1998 г.,
млн. руб.
Собственные
средства
Привлеченные средства
Всего
В т.ч.
Прибыль
(фонд
накопления)
Всего
В том числе
Кредиты
банков
Заемные
средства
других организаций
Бюджетные
средства
Из них
Средства
внебюд
жетных
фондов
Прочие
федераль-
ный
областной
Всего
2638,2
857,2
1913,5
144,2
430,0
956,5
465,3
491,1
210,2
172,5
Федеральная собственность
512,6
408,6
332,2
3,8
276,3
261,7
14,7
23,0
29,0
Собственность субъектов
Федерации
8,4
0,7
278,1

110,9
100,0
10,9
167,2
Муниципальная собственность
55,5
4,4
557,4
6,4
525,1
89,3
435,8
16,1
9,8
Частная собственность
348,0
93,1
124,0
7,1
62,5
25,3
25,3
3,4
25,7
Смешанная (российская без
иностранного участия)
1418,3
274,4
609,2
122,3
361,1
18,8
14,3
4,5
0,5
106,4
Смешанная (с иностранным
участием)
295,4
76,0
12,6
10,9
1,7
Приложение № 2.
Источники финансирования инвестиций в основной капитал
в Иркутской области (крупные и средние предприятия) за 1999 г.,
млн. руб.
Собственные
средства
Привлеченные средства
Всего
В т.ч.
Прибыль
(фонд
накопления)
Всего
В том числе

Кредиты
банков
Заемные
средства
других организаций
Бюджетные
средства
Из них
Средства
внебюд
жетных
фондов
Прочие
федеральный
областной
Всего
4860,3
2260,1
2800,0
428,9
1876,2
757,2
1118,9
7,7
487,3
Федеральная собственность
1290,7
1006,6
860,8
5,4
805,7
543,3
262,4
1,7
48,0
Собственность субъектов Федерации
14,3
0,4
342,6
342,6
142,4
200,2
Муниципальная собственность
41,5
0,6
1039,9
9,7
721,5
70,4
651,1
5,7
303,0
Частная собственность
1018,7
539,5
68,1

32,1
5,3
5,3
30,7
Смешанная (российская без
иностранного участия)
2279,6
551,7
453,6
381,7
1,1
1,1
0,3
70,6
Смешанная (с иностранным
участием)
215,5
161,3
35,1
35,1
Приложение № 3.
Ресурсы кредитных организаций, расположенных в Иркутской области.
Региональные банки, млн. руб., %
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99.
1.10.99.
1.01.00.
Всего ресурсов
1819,4
1648,4
1559,0
1594,7
1537,7
1718,7
1722,5
2027,7
1970,6
В том числе в % к итогу:
Собственные средства

41

44

41

34

35

22

22

21

25

Привлеченные средства

59

56

59

66

65

78

78

78

74

Депозиты,

24

29

27

24

23

18

28

36

20

в т.ч. депозиты населения

21

26

26

19

21

17

19

17

18

Средства на счетах

22

16

14

24

24

32

30

25

33

Межбанковские расчеты

2

3

3

Выпущено ценных бумаг

7

6

10

6

12

25

10

11

13

Прочие*

3

4

5

3

1

2

-0

1

1

Филиалы инорегиональных банков.
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99
1.10.99.
1.01.00.
Всего ресурсов
2929,9
3151,6
3135,0
2545,7
2334,4
7294,8
9495,9
10933,2
11017,4
В том числе в % к итогу:
Собственные средства

10

10

5

9

16

8

5

4

5

Привлеченные средства

90

90

95

91

84

92

96

97

96

Депозиты,

73

75

78

88

113

39

36

32

35

в т.ч. депозиты населения

71

73

76

87

103

38

34

31

34

Средства на счетах

15

11

11

19

39

15

15

17

15

Межбанковские расчеты

34

37

40

Выпущено ценных бумаг

4

4

5

5

9

2

5

7

5

Прочие*
-4
-2
-4
-30
-81

32

-1
-1
-1
*) - расчеты между подразделениями одной кредитной организации по переданным ресурсам, расчеты с Минфином по ценным бумагам и др.
Размещение ресурсов кредитных организаций,
расположенных в Иркутской области.

Региональные банки,
млн. руб., %
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99
1.10.99.
1.01.00.
Всего ресурсов
1819,4
1648,4
1559,0
1594,7
1537,7
1718.7
1722,5
2027,7
1970,6
В том числе в % к итогу:
Обязательные резервы

6

5

6

3

3

4

8

7

6

Межбанковские операции, в т.ч.:

14

11

11

- межбанковские депозиты

11

5

4

- межбанковские расчеты (активные операции)

2

5

4

Кредитные вложения и прочие размещенные активы

42

44

40

31

31

17

20

22

30

Вложения в ценные бумаги, в т.ч.

16

18

22

16

15

12

11

8

7

- в долговые обязательства

4

5

9

7

7

8

6

4

4

- в учтенные векселя

10

11

12

8

7

4

5

4

3

Прочие активы**

20

20

18

15

14

10

7

7

9

Свободные кредитные ресурсы

12

8

9

28

25

47

34

40

31

Филиалы инорегиональных банков,
млн. руб., %
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99
1.10.99.
1.01.00.
Всего ресурсов
2929,9
3151,6
3135,0
2545,7
2334,4
7294.8
9495.9
10933,2
11017,4
В том числе в % к итогу:
Обязательные резервы

6

7

7

1

0

0

0

0

0

Межбанковские операции,

73

78

69

в т.ч. межбанковск. расчеты (активные операции)

73

78

69

Кредитные вложения и прочие размещенные активы

24

29

34

44

36

13

10

7

13

Вложения в ценные бумаги.

47

47

42

30

32

14

9

8

8

в т.ч. в долговые обязательства

46

46

41

29

30

13

9

8

8

в учтенные векселя

1

1

1

1

1

0

0

0

0

Прочие активы**

10

10

10

18

18

69

4

3

3

Свободные кредитные ресурсы

10

3

2

4

9

1

2

1

3

**) - например, расчеты между подразделениями одной кредитной организации по переданным ресурсам, драгметаллы, накопительные счета при выпуске акций и др.
Соотношение общего и инвестиционного объемов ресурсов коммерческих банков,
расположенных на территории Иркутской области
Региональные банки
млн. руб., %
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99
1.10.99.
1.01.00.

Всего ресурсов
1819,4
1648,4
1559,0
1594,7
1537,7
1718.7
1722,5
2027,7
1970,6
Объем инвестиционных ресурсов,
в т.ч. в % к итогу:
1709,9
1558,5
1450,2
1415,9
1441,1
1666,1
1573,5
1930,2
1805,9
Собственные средства
43,9
46,3
44,5
38,5
37,8
22,8
24,2
22,4
26,8
Депозиты
25,1
30,3
29,4
27,3
24,1
18,8
30,6
37,7
22,1
Средства на счетах
23,4
17,2
15,3
27,2
25,7
32,7
42,0
27,1
36,4
Выпущено ценных бумаг
7,6
6,2
10,8
7,0
12,4
25,7
11,2
12,8
14,6
Индикатор инвестиционной активности банков,
в т. ч.:
811,0
757,1
666,9
525,1
518,4
302,5

361,8
446,8
610,5
Кредиты
762,8
718,4
627,5
488,2
482,1
295,4
351,4
436,5
596,9
Лизинг
1,5
1,4
2,7
6,2
5,9

0

0

0

0

Вложения в акции
38,8
27,6
27,0
21,5
22,4
3,8
7,0
7,0
7,0
Участие в капитале юридических лиц
7,8
10,0
9,6
9,2
8,0
3,3
3,4
3,4
3,3
Удельный вес кредитов в общем объеме
ресурсов

42

44

40

31

31

17

20

22

30

Удельный вес долгосрочных (более года)
кредитов в общем объеме ресурсов

11

14

14

12

12

2

1

5

6

Филиалы инорегиональных банков
млн. руб., %
1.01.98
1.04.98
1.07.98
1.10.98
1.01.99
1.04.99.
1.07.99
1.10.99.
1.01.00.
Всего ресурсов
2929,9
3151,6
3135,0
2545,7
2334,4
7294.8
9495.9
10933,2
11017,4
Объем инвестиционных ресурсов, в т.ч. в
% к итогу:
3011,8
3162,8
3135,1
3084,5
4135,7
4631,9
5912,0
6535,5
6626,2
Собственные средства
9,6
10,3
5,1
7,4
8,9
11,8
8,7
7,1
8,9
Депозиты
71,1
75,0
78,4
72,8
63,8
62,1
57,4
53,2
57,9
Средства на счетах.
15,0
11,1
11,2
15,7
22,0
23,3
25,6
28,1
25,3
Выпущено ценных бумаг
4,3
3,6
5,3
4,1
5,3
2,8
8,3
11,6
7,9
Индикатор инвестиционной активности
банков, в т. ч.:

713,4
915,6
1059,9
1115,1
855,4
973,0
932,6
774,7
1483,9
Кредиты
708,3
910,4
1054,6
1109,2
851,2
968,7
929,8
773,8
1483,7
Лизинг

0

0

0

0

0

0

0

0

0

Вложения в акции
0,4
0,5
0,5
0,4
0,3
0,3
0,3
0,2
0,2
Участие в капитале юридических лиц
4,7
4,7
4,7
5,6
3,9
3,9
2,4
0,7
0,04
Удельный вес кредитов в общем объеме
ресурсов

24

29

34

44

36

13

10

7

13

Удельный вес долгосрочных (более года)
кредитов в общем объеме ресурсов

4

5

6

8

9

2

1

1

1

Приложение № 4.
Направления инвестиционной деятельности
крупных и средних предприятий Иркутской области в 1998 г.
Инвестиции в основной
капитал
Долгосрочные финансовые
вложения
Краткосрочные финансовые
вложения
Собственные
средства
Привлеченные
средства
За период
с начала отчетного
года
Накоплено на
конец отчетного
периода
За период
с начала отчетного
года
Накоплено на
конец отчетного
периода
Всего, млн. руб.
2638,2
1913,5
1877,2
4968,6
898,7
1113,8
Федеральная собственность
512,6
332,2
38,6
57,5
10,5
53,4
Областная
собственность
8,4
278,1
0,005
0,07
2,0
2,2
Муниципальная
собственность

55,5
557,4
0,7
0,7
0,7
0,3
Частная
собственность
348,0
124,0
12,4
1443,4
554,4
747,8
Смешанная российская
без иностранного
участия
1418,3
609,2
1758,1
3446,3
328,5
309,9
Смешанная с иностранным
участием
295,4
12,6
67,4
20,6
2,6
0,03
Приложение № 5.
Направления инвестиционной деятельности
крупных и средних предприятий Иркутской области в 1999 г.
Инвестиции в основной
капитал
Долгосрочные финансовые
вложения
Краткосрочные финансовые
вложения
Собственные
средства
Привлеченные
средства
За период с начала
отчетного
года
Накоплено на
конец отчетного
периода
За период с начала
отчетного
года
Накоплено на
конец отчетного
периода
Всего, млн. руб.

4860,3
2800,0
2713,3
7470,7
5141,6
1301,1
Федеральная собственность
1290,7
860,8
150,3
191,5
400,2
366,2
Областная
собственность
14,3
342,6
0,015
0,1
0,6
1,1
Муниципальная
собственность
41,5
1039,9
0,024
8,4
0,2
0,1
Частная
собственность
1018,7
68,1
934,7
2349,8
1944,0
43,9
Смешанная российская
без иностранного
участия
2279,6
453,6
1628,3
4899,2
2796,7
889,0
Смешанная с иностранным
участием
215,5
35,1
_
21,8
_
_
Приложение № 6.
Инвестиции в основной капитал, долгосрочные и краткосрочные
финансовые вложения по отдельным предприятиям Иркутской области.
Инвестиции
в основной капитал
Долгосрочные финансовые
вложения
Краткосрочные финансовые
вложения
За 1997 г.
За 1998 г.
За 1999 г.
За 1998 г.
За 1999 г.
Накоплено
всего
За 1998 г.

За 1999 г.
Накоплено
всего
Всего, млн. руб.
4640,4
4551,6
7660,3
1877,2
2713,3
7470,8
898,7
5141,6
1301,1
Ангарская нефтехимическая
компания
173,7
417,6
201,9
261,2
102,1
1671,3
-
-
-
Братсккомплексхолдинг
77,0
47,3
31,8
1115,7
-
1117,3
-
1,4
15,2
Усть-Илимский концерн
82,0
863,4
659,6
1108,0
223,8
Холдинговая компания
"Усть-Илимский ЛПК"
278,4
34,6
34,6
1550,7
5,7
Саянскхимпром
8,6
23,5
20,1
0,15
150,1
1004,1
26,6
-
13,7
Усольехимпром
-
-
43,7
0,02
-
-
65,3
151,4
3,7
Братский алюминиевый завод
150,1
114,5
405,6
0,15
714,3
1257,0
486,5
322,0
5,1
Иркутский алюминиевый завод
51,4
58,6
161,3
-
-
-
-
-
-
Иркутское авиационное
производственное объединение
112,2
78,7
46,7
268,7
46,7
315,7
79,6
117,6
164,8
Иркутскэнерго
452,4
433,8
775,9
4,4
847,0
1085,9
5,0
60,4
60,4
РУСИА ПЕТРОЛЕУМ
-
-
226,6
-
-
2,3
67,5
-
0,2
Востсибуголь
20,4
19,6
443,1
-
0,4
4,4
-
-
-
Коршуновский ГОК
82,2
56,8
157,1
6,1
-
6,1
5,8
-
13,8

Продолжение таблицы
Инвестиции
в основной капитал
Долгосрочные финансовые
вложения
Краткосрочные финансовые
вложения
За 1997 г.
За 1998 г.
За 1999 г.
За 1998 г.
За 1999 г.
Накоплено
всего
За 1998 г.
За 1999 г.
Накоплено
всего
ОАО "Целлюлознокартонный
комбинат"
-
26,6
197,1
89,7
65,8
155,5
-
-
-
Электросвязь
46,0
44,3
197,8
2,0
4,6
22,5
-
6,9
9,1
Востсибэлемент
-
-
-
1,1
-
111,1
0,3
0,0
0,0
Восточно-Сибирский
завод огнеупоров
17,8
18,1
12,8
4,0
-
-
-
-
-
Дистанция пути
"Иркутск-Сортировочный"
372,7
137,5
465,8
5,4
1,3
15,0
-
-
-
Нижнеудинская дистанция
пути
102,5
141,6
262,6
-
-
-
-
-
-
Ангарский электролизнохимический
комбинат
100,7
61,0
342,7
30,0
119,7
154,1
9,4
388,2
365,3
Азейское погрузочнотранспортное
управление
122,2
159,8
-
-
В.В. Лавшук
Советник Председателя
Законодательного собрания
Иркутской области

О концепции
Байкальского экономического форума
Р
азвитие цивилизации происходит на фоне борьбы между странами за ресурсы, территории и сферы влияния. По
мере того, как материально-вещественные и энергетические ресурсы, доступные для потребления, становятся
все более ограниченными, возрастает активность конфликтного поведения субъектов мировой цивилизации.
Возникают новые технологии взаимодействия, происходит глобализация экономических отношений и
формирование информационных, виртуальных, в том числе переплетенных с экономикой пространств.
В этих условиях происходит перегруппировка сложившейся мировой системы, в том числе в
геополитическом и геоэкономическом аспектах.
Необходимо подчеркнуть, что этот процесс происходит на фоне развивающегося системного и
глобального противоречия между потребностями социума и возможностями окружающей среды. Именно эта
подсознательно ощущаемая угроза экологического кризиса создает предпосылки по формированию
коллективного поведения по выходу из развивающихся и грядущих экологических катастроф и социальноэкономических
бифуркаций.
Россия, будучи в эпицентре всех мировых событий и являясь одним из определяющих компонентов
миропорядка, не может не участвовать в этих процессах. Следовательно, ситуация в России (кризис, стагнация,
подъем) не только национальная проблема. Ход исторического развития предопределен: России необходимо
участвовать во встречном движении к мировому равновесному состоянию. В качестве обслуживающего данную
задачу координационного инструмента все активнее используются различные формы коллективных
взаимодействий, коллективного анализа ключевых противоречий и базовых проблем развития в виде
различного рода международных проектов, программ, конференций, форумов, у каждого из которых существует
достаточно определенная функциональная нагрузка.
Например, Конференция ООН по окружающей среде и развитию, прошедшая в Рио-де-Жанейро в июне
1992 г. с участием представителей 180 стран мира, дала глубокий анализ современных техногенных и
экологических угроз социуму, а в своей декларации ввела систему принципов, которая подчеркивает
неразрывность всех аспектов будущего развития - социального, экономического, экологического, духовного.
Значение этого форума трудно переоценить.
Основными направлениями деятельности Северного форума (как неправительственной организации)
являются рациональное природопользование, осуществление мер, способствующих обеспечению достойных
материальных и духовных условий жизни населения, охрана окружающей среды и т.д.
Известен Давосский форум, функциональной нагрузкой которого является выработка и координация
позиций европейской политической и финансовой элиты по тем или иным проблемам развития.
Как российский аналог Давоса, и как ответ на потребности в координации усилий по разрешению
комплекса проблем формирования постсоветского пространства и взаимодействия стран СНГ уже несколько
лет по инициативе Совета Федерации проводится Петербургский экономический форум, который в ходе своей
работы начал действовать в направлении выработки новой экономической политики России, в направлении
поиска путей и механизмов примирения национальных ценностей и международных требований в первую
очередь на европейском направлении. Проблемы же восточных территорий России и оценка их состояния
остались как бы на втором плане Санкт-Петербургского форума.
Для России же сегодня (а еще в большей степени завтра) практическая значимость сотрудничества со
странами Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) неоценима. Освоение богатств Сибири и Дальнего Востока
это мощный резерв, на базе которого только и возможно динамичное обновление России. В определенной
степени Сибирь и Дальний Восток - это то звено, где возможен прорыв, причем освоение этого региона
возможно только при наличии сильной политической воли, способной преодолеть застойную инерцию в
крупномасштабном сотрудничестве со странами АТР. Только поворот политики России к партнерству с
ведущими государствами АТР создаст благоприятные условия для интеграции нашей экономики в систему
хозяйственных связей региона. Если при Петре Россия "прорубала окно" в Европу, то в XXI она вынуждена
прорубать окно в АТР.
В значительной мере угроза изоляции России в АТР создается в результате кризисного состояния
экономики Сибири и Дальнего Востока, нарастающих проблем транспортных связей между европейской и
азиатской частями Российской Федерации, оттока населения, сокращения военно-морского присутствия в
бассейнах Тихого, Индийского океанов, ослабления позиций страны в судоходстве и рыболовстве на Тихом
океане. Отсюда новая угроза национальной безопасности - рост изоляционистских и даже сепаратистских
настроений в этих регионах.
В свете вышеизложенного является понятным то внимание, которое Совет Федерации оказал
проблемам развития Сибири и Дальнего Востока, организовав работу постоянно действующего парламентского
семинара "Россия и АТР" и проведение в Иркутске в 1997 году Парламентских слушаний Федерального
Собрания на тему "Проблемы комплексного развития регионов Восточной Сибири и Дальнего Востока в
процессе интеграции со странами Азиатско-Тихоокеанского региона".

Логичным шагом стала поддержка идеи подготовки и проведения Байкальского экономического
форума как идейного продолжения Санкт-Петербургского. Работа по продвижению Байкальского форума в
сентябре 2000г. нашла поддержку и со стороны Председателя Совета Федерации Строева Е.С., исполняющего
обязанности Президента и Председателя Правительства России Путина В.В.
Генеральная задача Байкальского экономического форума, на наш взгляд, заключается в формировании
взвешенного взгляда на роль и место Сибири и Дальнего Востока как крупнейших частей России в межрегиональной
и мировой экономической интеграции XXI века.
В этой связи представляют значительный интерес идеи, заложенные в послании Президента России по
национальной безопасности Федеральному Собранию от 13 июня 1996 года, в особенности касающиеся
"принятия новой национальной внешнеэкономической доктрины и стратегического арсенала ее реализации,
перехода на геоэкономическую (производственно-инвестиционную) модель внешнеэкономических отношений.
По мнению одного из авторов российского геоэкономического подхода Э. Кочетова, российская
деловая элита должна освоить высокую производственно-инвестиционную технологию оперирования
интеграционными и дезинтеграционными процессами, их глубиной и наполнением. Совершенно очевидно, что
без осознания этих реалий истеблишментом России и без разработки подобных фундаментальных основ
функционирования в XXI веке Россия не сможет соответствовать понятию великой державы, а проводимые
экономическая, политическая, военная и социальная реформы будут лишены основополагающего базиса, а
следовательно, и успеха.
Краткий анализ программы экономического конгресса Байкальского экономического форума
подтверждает, что предметом обсуждений его участников станут проблемы формирования стратегий в сфере
развития экономического потенциала и взаимодействия России со странами АТР; создания нормативноправовых
основ развития экономической интеграции; социально-демографическая, инвестиционная, ресурсная
политика, выступающие как факторы структурной перестройки национальной экономики.
Посильное участие деловых и научных кругов в разработке этих задач может помочь наполнить
Байкальский форум содержанием и сделать его действительно нужным как региональным элитам, так и
федеральному центру.
ЧАСТЬ III.
ПРОБЛЕМЫ СТАНОВЛЕНИЯ ДЕМОКРАТИИ
И ФОРМИРОВАНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЭЛИТ
С.Г. Комарицын
Газета "Вечерний Красноярск"
(г. Красноярск)
Опыт режима личной власти в регионе:
поражение местных элит
С
огласно традиции оценки политического режима часто имеют символический смысл, а сам режим
персонифицируется ("сталинский режим", "режим Ельцина", "режим Лукашенко" и т.п.). Поскольку под
режимом обычно понимают средства и методы осуществления власти, а на разных территориях современной
России эти средства и методы заметно отличаются, то в определенном смысле можно говорить о "политическом
режиме" в рамках одного региона. И бесспорно - одним из самых ярких проявлений этого феномена является
"режим" генерала Лебедя в Красноярском крае.
В 70-80-е годы Красноярский край был самым динамично развивающимся регионом Советского
Союза; единственной территорией, за исключением города Москвы, по которой принимались специальные
общесоюзные программы развития производительных сил ("красноярская десятилетка"). Сейчас - это 90 %
цветной металлургии России, космическая и атомная промышленность, самый мощный в мире энергетический
комплекс. Красноярский край - один из десяти регионов России, который может не только существовать за
счет местных налогов, но и формирует федеральный бюджет (территория - "донор"). И в этом смысле краевая
власть относительно независима от федерального центра, у которого нет достаточно сильных финансовых
рычагов давления - ей не нужны трансферты. К 1998 г. в крае установилась достаточно стабильная социальная
обстановка. Это был один из шести регионов России, где всегда вовремя выплачивалась пенсия; была совсем
небольшая задолженность по выплатам бюджетникам, не происходило никаких серьезных акций протеста и
социальных потрясений (недалекую Кемеровскую область, где практически такие же угольные разрезы, -
потрясали "рельсовые войны" и многомесячные забастовки шахтеров). И именно в таком - богатом и
стабильном регионе - решил избираться губернатором Александр Лебедь, которому до этого предлагали баллотироваться
в других субъектах Федерации (в частности, в Тульской области, от которой Лебедь был избран
депутатом Госдумы).
Лебедь принимал решение идти на выборы в Красноярске с учетом ситуации, которая к тому времени
сложилась в регионе. Бывший губернатор Валерий Зубов - первый некоммунистический руководитель края,
избранный в 1993 году, не имел серьезной политической оппозиции и пользовался популярностью среди
населения. У него не было ни одного сильного соперника. Однако при этом Зубов серьезно испортил отношения
как с московскими, так и местными олигархами. В свое время он активно выступал против акционирования и
приватизации одного из крупнейших в мире предприятий - Норильского горно-металлургического комбината.

Однако проиграл - комбинат перешел в руки группы "Интеррос". Новые хозяева "Норникеля" не могли
договориться с Зубовым по очень важным для них вопросам - о передаче социальной сферы города Норильска
и перевода денежных потоков на Таймыр. Группе "Интеррос" нужен был другой губернатор.
Еще хуже складывались отношения Зубова с очень влиятельной местной "алюминиевой группой".
Лидер группы Анатолий Быков - бывший учитель начальной военной подготовки в провинциальной школе,
ставший к тому времени одним из богатейших людей в России (его состояние экспертно оценивалось в 2 млрд.
долл.), к тому времени контролировал значительную часть местной экономики и имел в качестве партнеров
весьма серьезных людей, включая Бориса Березовского. Несмотря на довольно неоднозначную репутацию,
Быков имел определенную поддержку части населения, стремительно легализовался и претендовал на роль
полновластного хозяина края. В планах Быкова было объединение в его руках всего энергометаллургического
комплекса (угольные разрезы - Красноярская ГЭС - глиноземный комбинат - алюминиевый завод и т.п.).
Для достижения этой цели Быков избрал тактику преднамеренного банкротства предприятий, заводя на них
своих арбитражных управляющих. Если бы Быкову удалось добиться цели, то власть на Енисейских берегах
лишилась бы всех серьезных экономических рычагов. Зубов был единственным серьезным препятствием на
пути Быкова. При этом позиции Быкова были очень сильны - во время "алюминиевой войны" 1994 г., когда по
заданию всесильных тогда Олега Сосковца и Александра Коржакова в Красноярск прилетело два самолета
сотрудников службы безопасности Президента России, чтобы обеспечить проход на КрАЗ представителей
"Trans World Group"; охрана Анатолия Быкова не пустила посланцев Коржакова на завод, а TWG была
вычеркнута из реестра акционеров.
Именно Быков предложил Александру Лебедю баллотироваться на губернаторских выборах в
Красноярском крае, обещав всемерную организационную и финансовую поддержку. Еще в конце 1996 года
группа близких к Быкову предпринимателей предложила крайне слабой в организационном и финансовом
отношении местной организации лебедевского движения "Честь и Родина" свою помощь. Вскоре отцовоснователей
красноярского "ЧиРа" потеснили, а на выборах в городской Совет Красноярска по спискам этой
организации были избраны четыре депутата. За полгода до губернаторских выборов, сторонники Быкова,
ставшие, кстати, руководителями общероссийского движения "Честь и Родина. Александр Лебедь", получили
семь депутатских мандатов в Законодательном собрании края. Это был самый высокий показатель среди
партийных списков (сам Быков был избран по одномандатному округу как независимый кандидат). Почва для
приезда Лебедя в Красноярский край была подготовлена.
Вместе с тем приезд Лебедя на берега Енисея нужно рассматривать в контексте общероссийского
политического процесса. К этому времени самым важным и обсуждаемым вопросом в России стал вопрос о
президентской власти. Правящие лица, в первую очередь группа, которую стали называть "семья", были всерьез
обеспокоены перспективой окончания "эпохи Ельцина" и предлагали Кремлю различные варианты обеспечения
"преемственности". В тех условиях победа на предстоящих президентских выборах представителя центральной
власти казалась маловероятной. В то же время имелся опыт непубличного сотрудничества Администрации
Президента с генералом Лебедем в 1996 г., когда одни и те же политтехнологи занимались выборной кампанией
Ельцина и Лебедя. Именно Администрация "раскручивала" Лебедя, предоставляя ему телевизионный эфир и
другие ресурсы. Союз Ельцина и Лебедя после выборов оказался недолговечным. Новый секретарь Совета
Безопасности сделал ошибку - переоценив возможные последствия серии инфарктов Ельцина, он
преждевременно начал новую президентскую предвыборную кампанию. За что и поплатился. Однако к весне
1998 г. Лебедь, несмотря на падение рейтинга, по-прежнему считался реальным кандидатом в президенты. В
течение всего 1997 г., и первой половины 1998 г., Лебедь во всех опросах общественного мнения прочно
удерживал вторую позицию, уступая только Геннадию Зюганову. В этих условиях выборы губернатора
Красноярского края можно рассматривать как своеобразные "праймериз" по-российски.
Между окружением Ельцина и Александром Лебедем вероятно существовали какие-то договоренности.
Во всяком случае Администрация Президента, обладая колоссальным ресурсом, имела возможность политически
"похоронить" Лебедя, почему-то считавшегося в общественном мнении оппозиционным на берегах Енисея.
Этого не произошло. Более того - Кремль и правительство РФ сделали все возможное для победы генерала в
Красноярском крае. Борис Ельцин за всю избирательную кампанию ни разу не встретился с Валерием Зубовым;
вертикаль правительственного блока, который курировал Борис Немцов (энергетики, железнодорожники), была
мобилизована на стороне Лебедя; Анатолий Быков получил доступ в Администрацию Президента;
экономическую программу для Лебедя писал Александр Волошин, ставший вскоре главой президентской
администрации; ОРТ выпустило на экраны "политического киллера" Сергея Доренко, который каждую неделю
"разоблачал" Валерия Зубова и т.п. Одновременно отрабатывались новые выборные технологии. На тот момент
это были самые дорогие и самые грязные выборы в России. На деньги олигархов, которые сам Лебедь публично
назвал "серыми", то есть скрытыми от налогов; был создан гигантский избирательный "концерн" - более 35
тысяч человек. Миллионными тиражами издавались подметные газеты, в ход шли провокации, ложь и
запугивание. Валерия Зубова обвиняли во всех грехах - от коррупции до гомосексуализма.

Тем не менее победа Лебедя на выборах не была оглушительной - в самом Красноярске и крупных
городах края (за исключением Норильска). Лебедь проиграл Зубову и в первом туре и во втором.
То, что Лебедь имел очень сильную поддержку в Москве, подтверждают и многие события после его
победы. С необыкновенной легкостью генерал стал решать кадровые вопросы. Практически все краевые
начальники федерального подчинения были заменены на людей, предложенных Лебедем. Даже полномочным
представителем Президента РФ в крае стал его бывший помощник в Совете Безопасности. (Небывалый случай
- в других регионах все представители -местного происхождения.)
Двухлетнее правление Лебедя в Красноярском крае можно условно разделить на два этапа. Первые
месяцы губернатор отдавал долги спонсорам своей избирательной кампании. В первую очередь Анатолию
Быкову и финансовой группе "Российский кредит". Именно люди Быкова и Иванишвили формировали тогда
губернаторскую администрацию. Должности вице-губернаторов заняли 20-летние менеджеры банка
"Российский кредит" и быковской ФПГ "Танако". В окружении Лебедя оказались также его старые соратники
по Приднестровью и неизвестно откуда взявшиеся активисты "Чести и Родины", приехавшие из разных
регионов - от Хабаровска до Волгодонска. Быков вплотную подошел к своей цели - начала создаваться
энергометаллургическая корпорация (создание которой и было условием поддержки Быковым Лебедя).
Быковский банк "Металэкс" начал процедуру банкротства красноярских угольных разрезов. На этом дружба
Александра Лебедя и Анатолия Быкова закончилась. Губернатор не выполнил своих обещаний Быкову, и более
того - постепенно конфликт между ними превратился в настоящую войну.
"Война" эта на сегодняшний день еще не закончена, но группа Быкова потерпела ряд стратегических
поражений. Рухнула "империя Быкова". Быков потерял контроль над крупнейшими в мире угольными
разрезами, над Красноярской ГЭС, над десятками краевых предприятий, была разрушена контролируемая им
энергометаллургическая цепочка: угольные разрезы, Красноярская ГЭС - Ачинский глиноземный комбинат -
Красноярский алюминиевый завод. Практически обанкротился один из крупнейших региональных банков в
России - быковский банк "Металэкс". По признанию самого Лебедя, войну с Быковым он вел с применением
"военных хитростей". В качестве главного ее инструмента выступили силовые структуры. В край по
приглашению Лебедя приехала межведомственная бригада во главе с первым заместителем министра
внутренних дел генерал-полковником Колесниковым. Такого рода бригады за последние десять лет
формировались всего три раза (АвтоВАЗ, Николаевский порт, Санкт-Петербург), но ни по численности, ни по
полномочиям они не могут сравниться с "комиссией Колесникова". Нечто похожее было только в середине 80-х
годов (следственно-оперативная группа Катусева-Гдляна в Узбекистане). Каких-то серьезных правовых
результатов комиссия Колесникова не добилась. Несколько дел развалилось в судах (заместитель Колесникова в
печати всерьез посетовал на то, что в составе комиссии отсутствуют судьи). Работа бригады сопровождалась
мощнейшей кампанией в средствах массовой информации, в первую очередь федеральных. Красноярский край
получил имидж бандитского криминального региона. На самом деле, в отличие от других регионов России,
здесь не было ни одного "вора в законе", не было общероссийского "общака", не было ни одной значимой
этнической преступной группировки; был относительно низкий уровень уличной преступности, а по
статистическим показателям - ситуация в крае была лучше, чем в среднем по Российской Федерации. С
"падением" Быкова комиссия Колесникова практически прекратила свою работу.
Группа Быкова (в самом широком смысле) является хоть и специфической, но частью местной
региональной элиты. Причем частью достаточно консолидированной - предприниматели, спортсмены,
работники культуры и образования и т.п. Президент федерации бокса России Быков много сделал для развития
спорта, был самым крупным красноярским меценатом (например, к 200-летию А.С. Пушкина издал лучшее на
сегодняшний день собрание сочинений поэта), занимался масштабной благотворительностью (содержит один из
лучших детских домов в России), построил самый современный и технически оснащенный офтальмологический
центр и т.п. Быков реально влиял на ситуацию в здравоохранении, образовании и т.п. не только финансово - он
"продвигал" своих людей на административные должности - в аппараты государственного и муниципального
управления, на должности главных врачей медицинских учреждений и ректоров вузов и т.п. Многие из этих
достаточно авторитетных людей никак не были связаны со сферой основной деятельности алюминиевого
магната. Но сторонники Быкова заняли вполне определенную позицию. В этом смысле можно говорить об
открытом противостоянии части красноярских элит губернатору и стоящим за ним силам. Однако сам конфликт
Лебедь - Быков в значительной степени имеет иную природу. Анатолий Быков - олигарх красноярского
происхождения, имеющий серьезный бизнес не только в Сибири, но и далеко за ее пределами - в США,
Латинской Америке, на Украине и т.д. Многие партнеры Быкова по бизнесу никак не связаны с интересами края
и его элит.

В конце 90-х гг. начался очередной передел собственности между крупными финансовопромышленными
группами. В первую очередь это коснулось цветной металлургии, единственной отрасли в
России, имеющей показатели лучше, чем в советские времена, к тому же экспортно ориентированной. С
приходом Лебедя в Красноярский край началась война олигархов за алюминиевую промышленность. В этой
войне на разных этапах приняли участие "красноярская алюминиевая группа" Быкова, "Trans world group",
(точнее "Trans world commodities LTD"), "Группа "Альфа", "Сибнефть", группа "Сибирский алюминий", группа
"Русский алюминий", группа "Трансконсалт" Василия Анисимова, а также в разной степени некоторые другие
олигархи. Эта война вовсе не ограничивалась территорией Красноярского края. Однако в крае на сегодняшний
день Быков, Анисимов, TWG потерпели поражение (двум последним группам на определенных этапах
удавалось даже усиливать контроль над КрАЗом и Ачинским ГК). Война велась без правил, в том числе с
применением ОМОНа (например, в Ачинске). На сегодняшний день красноярскую алюминиевую
промышленность (17 % российского экспорта алюминия) контролируют Роман Абрамович и в меньшей степени
"Альфа", то есть группы, теснейшим образом связанные с Администрацией Президента РФ.
В контексте олигархических войн за передел собственности позиция местных элит имеет лишь
относительное значение. (Быков, кстати, блокировался и с TWG и с Анисимовым на определенных этапах.)
Краевая власть, губернатор Лебедь реально выступали проводниками интересов ряда крупных
финансово-промышленных групп. Кстати, делегированный группами "Интеррос" и "Альфа" в краевую
администрацию и.о. первого заместителя губернатора Шалва Бреус в этом откровенно признался, заявив, что
одной из его задач было изгнание с АГК и КрАЗа группы "Trans world".
В то же время жесткий конфликт с Быковым позволил Лебедю провести весьма эффективную пиаркомпанию.
Российские масс-медиа (вполне вероятно при участии имиджмейкеров Лебедя) всю политическую
ситуацию в этой связи свели к простой и даже примитивной схеме противостояния (Лебедь - Быков; власть -
криминал; закон - деньги и т.п.). Конфликт Лебедя и Быкова реально имеет место. В том числе личный. Оба
персонажа крайне амбициозны. (В политической психологии давно известны характеристики людям, которые
говорят о себе в третьем лице или допускают выражения "мой народ", как это делает Быков.) Быков
действительно богатый человек. И репутация у него весьма неоднозначная (в то же время он является
мифологизированной фигурой, и как человека несудимого с точки зрения закона называть его "бандитом",
"крестным отцом" и т.п. неправильно).
Однако "фактор Быкова" лишь один из элементов, хотя и достаточно серьезный, политического
процесса в Красноярском крае. Важным показателем состояния местных элит является местное
Законодательное собрание края. Оно было избрано в декабре 1997 г, еще до приезда сюда Лебедя и отражало
существовавшую на тот момент расстановку политических сил. Часть депутатов была избрана в результате
электоральных предпочтений политико-идеологического характера - в первую очередь это касается партийных
списков "Яблока" (2 человека), блока КПРФ и аграриев и блока "Честь и Родина. Александр Лебедь". В целом
краевых парламентариев можно рассматривать как представителей различных групп местных элит. "Союз дела
и порядка" (что-то вроде местного НДР) был сформирован крупными хозяйственными руководителями, на
которых опиралась предыдущая краевая администрация. СДП имеет самую многочисленную фракцию в ЗС (за
счет депутатов от одномандатных округов, поскольку по партийным спискам СДП занял лишь третье место).
"Алюминиевая группа" Быкова формировала блок "Честь и Родина. Александр Лебедь". В эту фракцию в
основном вошли предприниматели, имеющие общий бизнес с Быковым. Фракция КПРФ и аграриев не является
единой. Аграрии представляют интересы нынешних руководителей сельскохозяйственных предприятий, а "чистые"
коммунисты (руководители крайкома КПРФ) - это старая партийная номенклатура, уже практически
вытесненная с производства, но еще активно участвующая в общественной жизни.
Законодательное собрание края заняло позицию вялого сопротивления политике приезжей
администрации. В оппозицию губернатору перешла даже фракция, названная его именем. По всем
принципиальным вопросам ЗС практически единогласно (!) голосует против предложений Лебедя. Однако
позиция местных законодателей мало отражена в прессе, общественное сознание не воспринимает депутатов
как оппозицию губернатору. Более того, Лебедь находит пути решения необходимых ему задач минуя
Законодательное собрание. Такая же ситуация с органами местного самоуправления. У местных элит нет
достаточного ресурса для открытого конфликта с Лебедем.
Несколько иная ситуация с масс-медиа, правда, она касается только города Красноярска. В краевом
центре практически все негосударственные СМИ (за исключением созданных окружением Лебедя) выступают с
острокритических позиций в отношении губернатора и его политики. Но это нельзя назвать оппозицией в
строгом понимании слова. Если таковой считать не противопоставление взглядов (хотя и в этом смысле
ситуация в СМИ имеет немало специфических характеристик), а позицию организованных сил, то СМИ,
конечно, не являются в крае оппозиционной силой. СМИ в определенной степени выражают общественные
настроения, не более того. Критика же отдельных проявлений политики Лебедя (далеко не всегда профессиональная)
определяется личной точкой зрения журналистов. В то же время критическая позиция СМИ
обусловлена корпоративными интересами, это реакция на действия властей. Администрация Лебедя не раз
пыталась ввести цензуру, ограничить доступ к информации, оказать давление на журналистов (в том числе в
форме уголовного преследования).

Таким образом, можно сделать вывод, что местные элиты не смогли отстоять ни одной
принципиальной позиции - их вытеснили из сферы принятия реальных решений, а за два года произошло
гигантское перераспределение собственности. Практически все крупные работающие предприятия перешли под
контроль либо московских олигархических групп, либо предпринимателей, приехавших с Лебедем. На
предприятиях с долей в краевой собственности, в составах советов директоров оказались приезжие люди. На
некоторых из них введено внешнее управление. Практически разрушена местная банковская система.
Финансовые ресурсы находятся в филиалах московских банков, а в некоторых случаях напрямую в Москве
(например, счета КрАЗа в МДМ-банке). Осталось всего три очень слабых местных банка.
В разные периоды администрация края за эти два года выступала проводником интересов различных
финансовых групп. Видимо, с этим в значительной степени связана частая смена кадров в самой
администрации. За два года поменялось около четырех десятков заместителей губернатора, десятки
начальников управлений и комитетов. В подавляющем большинстве это были приехавшие в Красноярск на
несколько месяцев люди. С деятельностью многих из них в общественном мнении напрямую связывается перераспределение
собственности. Так усилиями вице-губернатора Святослава Петрушко была приватизирована
крупнейшая в России Красноярская угольная компания, фактическим владельцем которой стала фирма бывшего
министра ТЭК РФ Сергея Генералова. За два года сменилось десять руководителей главного финансового
управления краевой администрации, десять начальников главного управления экономики и т.п. (ни разу в этом
качестве не был красноярец); на сегодняшний день из 16 заместителей Лебедя всего четверо местного
происхождения, и ни один из них не имеет реального влияния на экономику и финансы. Приезжие управленцы
широко представлены не только в экономике, но и в сфере культуры, СМИ. В главном управлении по
телерадиовещанию, печати и информации (по штатному расписанию 94 человека, целая армия бойцов
идеологического фронта) всего пятеро красноярцев; директором государственной телерадиокомпании назначен
ставленник губернатора, приехавший из Волгодонска; завозятся даже журналисты, например, известная
московская телеведущая Арина Шарапова.
Необходимо отметить, что администрация края не имеет определенной социально-экономической,
бюджетной политики. В федеральном бюджете нет ни одной крупной краевой программы (такой как КАТЭК в
советские времена или "Нижнее Приангарье" в середине 90-х годов); практически приостановлена программа
строительства метро в Красноярске и т.п. В этом смысле политику Лебедя можно назвать не эффективной и
даже провальной. Но если эффективность власти понимать как способность влиять и решать поставленные
задачи, то результат его деятельности выглядят весьма внушительно.
В первые месяцы 2000 г. значительно усилился потенциал краевой исполнительной власти, в смысле ее
способности оказывать влияние на местную и производственную периферию с целью обеспечения с помощью
властных механизмов единства политического и экономического пространства края. Практически все процессы
в производственной и территориальной периферии, ранее существовавшие латентно, приняли ярко выраженную
тенденцию. Она заключается в том, что администрация губернатора во всех упомянутых сферах добилась
реализации собственных целей - все ключевые кадровые вопросы были решены в ее пользу, все вопросы
собственности также - в интересах губернатора или его окружения.
Поэтому можно утверждать, что с точки зрения эффективности к весне 2000 г. в Красноярском крае
сформирована самая эффектиная исполнительная власть за последнее десятилетие.
В связи с непрозрачностью работы губернаторской администрации и тем обстоятельством, что вопросы
перераспределения собственности и влияния в экономике решаются практически абсолютно конспиративно,
трудно определить, какая именно из олигархических групп российского финансового капитала имеет
наибольшее влияние на Енисейских берегах. Хотя очевидно, что в последнее время уменьшилось влияние
"Сибирского алюминия" и "Альфы" и, напротив, возросла роль группы "Интеррос" и теневого капитала. Это
видно из решения кадровых вопросов и появления финансовых фантомов в экономике края, таких как банк
"Авангард" (по некоторым данным зарегистрирован в штабе Делавер (США), в индейской резервации). В этом
отношении любопытно также согласие краевой администрации на ранее неприемлемые варианты вроде
создания "Норильской горной кампании".
Таким образом, в настоящий момент лебедевская администрация края воплощает собой конгломерат
интересов разных финансовых групп. Эти интересы далеко не всегда совпадают, более того, они противоречат
друг другу, что не может не сказаться на расстановке сил внутри самой краевой исполнительной власти.

Например, уже сейчас существует конфликт между вице-губернаторами С. Петрушко и Ш. Бреусом. Такое
положение не может существовать долго, поэтому в ближайшее время, особенно в контексте изменения
политической ситуации в стране, вызванного завершением "эпохи Ельцина", можно прогнозировать очередную
смену ориентации краевой исполнительной власти, как это уже было два или три раза (от "Роскредита",
например, к "Сибалюминию"). Соответственно будут происходить и кадровые перестановки. Однако, поскольку
речь идет о ярко выраженной борьбе различных интересов олигархии, перераспределение власти будет
происходить за счет олигархических групп.
С точки зрения легитимности (не в юридическом, а в политологическом смысле) краевой
администрации удалось сохранить путем достаточно развитой системы пропаганды и мелких компромиссов с
частью местной (в основном старой, коммунистической) элиты, очень высокий уровень общественной
поддержки (в основном за пределами Красноярска).
В красноярских СМИ достаточно много говорится о "режиме личной власти Лебедя". Однако такое
определение весьма условно. Это вовсе не диктатура одного человека. Речь скорее идет о властных
возможностях Лебедя, о его (быть может, кажущемся) влиянии на процессы, о харизме, о методах правления
(опора на силовые структуры). В то же время двухлетний период губернаторства Лебедя не позволяет сделать
однозначный вывод о его политической самостоятельности (или несамостоятельности). Во всяком случае
известные слова Анатолия Чубайса: "Березовского нам надо беречь, он один знает, что дальше делать с
Лебедем" потеряли актуальность. Во многом пути Березовского и Лебедя разошлись. К тому же президентская
перспектива Лебедя с каждым днем становится все призрачнее, фамилия Лебедя постепенно ушла из всех
рейтингов федеральных политиков. Тем не менее у определенной части населения имидж Лебедя как
самостоятельного, сильного, волевого политика сохраняется и это его главный политический капитал.
Местные элиты, имевшие прочные позиции в экономике и поддержку в федеральных структурах (на
момент приезда Лебедя в Красноярск около сорока человек красноярского происхождения занимали в
правительстве РФ ключевые посты министров и их первых заместителей, например, МЧС - вообще
"красноярское" министерство), на сегодняшний день потерпели поражение. Красноярский опыт последних двух
лет свидетельствует о том, что сила, влияние и значение местных элит в определенном смысле - миф. Если в
могучем Красноярском крае без особого труда удалось их нейтрализовать, то что говорить о других регионах. В
этом смысле реформа управления Президента Путина, задуманная как перераспределение власти в пользу
центра, имеет перспективу.
Юрий Пронин
Газета "Честное слово"
(Иркутск)
Избирательные кампании в России и Иркутской области 90-х годов: общее
и особенное
В
минувшее десятилетие на территории Иркутской области проводились выборы трех уровней. Во-первых,
президентские и парламентские, то есть в федеральные органы государственной власти. Во-вторых, выборы
губернатора и депутатов Законодательного собрания или в региональные органы государственной власти. Втретьих,
избирались органы местного самоуправления (мэры городов и районов, депутаты районных, городских
Дум). При этом местные и региональные выборы были сходны по большинству политических характеристик.
Кампании по выборам президента РФ и депутатов Государственной Думы Федерального Собрания
проходили, как и по всей стране, в рамках федерального избирательного законодательства, а формирование
государственных органов власти субъекта Федерации, а также органов местного самоуправления - в
соответствии с федеральным Законом "Об основных гарантиях избирательных прав граждан РФ" и
региональным законодательством.
Общим для Иркутской области и России в целом является слабое влияние политических партий и
движений на избирательный процесс. Основной причиной такого положения вещей является неразвитость
среднего класса, и, как следствие, гражданского общества. Как и в большинстве российских провинций,
основное противостояние в ходе избирательных кампаний, особенно федерального уровня, наблюдалось между
"партией власти" и левой оппозицией (коммунистами).
Еще одним фактором схожести стала значительная степень влияния региональной элиты на ход
кампании и результаты голосования, причем руководство региона добивалось поставленных целей в первую
очередь через подконтрольные средства массовой информации и корпоративные структуры (союзы работодателей,
женщин, пенсионеров, ветеранов и т.д.).
Вместе с тем характерной особенностью избирательных кампаний в Иркутской области и ряде других
регионов была и остается нерасчлененность, монолитность местной "партии власти". В этом отношении
ситуация разительно отличается от федеральных структур, где в 1999 году произошел отчетливый раскол на
"Отечество" и "Единство" с перетеканием многих активистов среднего и низшего звеньев из первого
объединения во второе, но, одновременно, с вытеснением лидеров "московской" группировки и заменой их на
"кремлевцев". В Иркутской области во второй половине 90-х годов одни и те же персонажи (за редким
исключением) перешли из НДР в ОВР, а затем в "Единство". Сплоченностью "партии власти" был обусловлен и
рисунок губернаторских выборов 1997 года.

В то же время передел собственности в Приангарье обострил внутренние противоречия, усилил
центробежные силы в региональной "партии власти". Таким образом, монолитность, о которой выше шла речь,
подвергается сейчас серьезным испытаниям.
По широко распространенной, но несколько упрощенной классификации нынешнее руководство
Иркутской области можно отнести к проправительственной ("реформаторской") части политического спектра.
Однако здесь необходимо сделать существенное уточнение. Дело в том, что в России сформировался
"антидемократический (или авторитарный) пояс" региональных режимов, в географическом и персональном
отношениях не обязательно совпадающий с "красным". Регионам "авторитарного пояса" присуща высокая
степень консолидации власти в одних руках, причем достигается она зачастую методом подавления
конкурентов, а не согласования интересов. Иначе говоря, мы имеем дело с режимом конфронтационного, а не
консенсусного типа. В таких условиях противоречия внутри местной элиты лишь загоняются вглубь, а
губернатор фактически является не лидером региона, а выразителем интересов сильнейшей из финансовопромышленных
группировок. Этого статуса достаточно для удержания власти, но не хватает для выполнения
функций общепризнанного арбитра.
Многие из региональных руководителей "авторитарного пояса" предпочитают сугубо утилитарные
подходы к общению с избирателями, когда отсутствует стремление развивать политический кругозор
населения, а преобладает желание добиться ближайших целей путем консервации или даже деградации
общественной мысли. На примере Иркутской области видно, как практика реализации лозунга "усиление роли
государства" дает скорее негативный, чем позитивный результат. В условиях авторитарных режимов и
неотделенности чиновников от бизнеса она означает прежде всего дальнейшее усиление влияния региональных
руководителей на правоохранительные органы, административного давления на средства массовой информации
и т.п. Указанные факторы ставят под сомнение концепцию усиления (восстановления) государственных
институтов и в федеральном масштабе. На наш взгляд, правомернее вести речь о реформировании всей системы
и отдельных структур государственной власти, как обязательном условии ее усиления.
Во второй половине 90-х годов произошли изменения в соотношении голосов, полученных на
территории Иркутской области "партией власти" и коммунистами. Это произошло потому, что противостояние
"белых" и "красных" как фактор массового сознания ослабло, но, с другой стороны, трудности в проведении
экономических реформ сопровождались попытками КПРФ расширить идеологическую нишу, предстать
главным носителем "консервативного протеста". Если в декабре 1995 года на выборах депутатов
Государственной Думы список кандидатов от КПРФ получил примерно на семь процентов меньше, чем в целом
по стране, то в первом туре президентских выборов 1996 года уровень поддержки Геннадия Зюганова был ниже
общероссийского на три процента, а во втором туре - всего на один процент. На один процент ниже
всероссийского был и показатель КПРФ в Иркутской области на выборах в Государственную Думу в декабре
1999 года, зато в марте 2000 года кандидатура Зюганова получила почти на четыре процента больше, чем по
стране, и настолько же больше, чем в первом туре президентских выборов 1996 года.
Как уже говорилось, сформировалась электоральная дихотомия "партия власти - левая оппозиция".
Особенностью Приангарья в этом отношении было и то, что долгое время в эту дуэль вмешивалась ЛДПР. Наибольшее
количество голосов на думских выборах на территории Иркутской области получили следующие
списки кандидатов (в порядке убывания): 1993 год - ЛДПР, "Женщины России", "Выбор России", КПРФ; 1995
год - КПРФ, ЛДПР, НДР; 1999 год - "Единство", КПРФ, Блок Жириновского, причем "медведи" и коммунисты
финишировали с большим отрывом от остальных конкурентов.
Характерной чертой избирательного процесса в Иркутской области стала высокая степень
персональной преемственности депутатского корпуса Государственной Думы, избранного по одномандатным
округам. Все пятеро депутатов, избранных в 1993 году, подтвердили свои полномочия в 1995-м и, более того,
баллотировались минувшей зимой в третий раз. Правда, теперь произошла частичная ротация (свой статус
сохранили только двое - Виталий Шуба и Юрий Тен). Одной из причин избрания новых депутатов стало активное
участие администрации области в избирательной кампании.
Следует отметить некоторые особенности избирательного законодательства Иркутской области.
Например, мэры городов и районов могут параллельно быть депутатами регионального парламента; выборы
депутатов Законодательного собрания проводятся исключительно по одномандатным округам. без
использования партийных списков; условия определения победителя губернаторских выборов отмечены явным
недемократизмом, хотя формально вписываются в федеральное законодательство (для того, чтобы стать
губернатором, может хватить голосов всего лишь семи процентов избирателей области). Указанные
особенности юридического плана можно рассматривать в качестве признаков относительной политической
отсталости Приангарья. С другой стороны, в отличие от большинства регионов, органы местного
самоуправления Иркутской области избираются уже с 1994 года. Тогда же состоялись первые выборы
губернатора Приангарья, по времени отставшие только от Москвы и Санкт-Петербурга.

Особое место в избирательных процессах на территории области занимает антифедеральная риторика,
подкрепленная таким существенным фактором, как юридическая независимость АОЭиЭ "Иркутскэнерго" от
РАО "ЕЭС России". Борьба против "плохого Центра" давно стала и пока остается ходовым политическим
товаром, эффективной легендой для подкрепления практических шагов местной элиты.
Важным событием обещают стать выборы депутатов Законодательного собрания Иркутской области,
назначенные на 25 июня 2000 года. Впервые они не совмещены по времени с другими, более актуальными для
многих избирателей, избирательными кампаниями (в 1994 году - с губернаторским выборами, в 1996 году - с
президентскими), что создает проблему явки избирателей. От результатов июньских выборов во многом зависит
конфигурация следующей избирательной кампании, губернаторской, которая пройдет летом 2001 года.
Очевидно, что их участниками будут нынешний глава региона Борис Говорин и лидер иркутских коммунистов
Сергей Левченко. Предстоит ответить на вопрос: появится ли третий реальный претендент, то есть
альтернатива, знаменующая раскол "партии власти". Представляется, что только такая фигура, наряду с
действующим губернатором, способна одержать победу.
О.Л. Воронин
Инвестиционный фонд "Азия-ин"
Иркутский Государственный
университет
Криминализация экономических отношений
в России и ее последствия
(на материале сибирского региона)
П
роблемы т.н. "серого" сектора экономики в последние годы привлекли внимание достаточно широкого круга
исследователей - экономистов, правоведов, социологов. В наиболее значительных работах ( здесь необходимо
упомянуть проректора Высшей школы экономики Вадима Радаева, доктора экономических наук Розалию
Рывкину, профессора Упсальского университета Андреаса Ослунда и др.) наконец-то появляется классификация
тех видов экономической деятельности, которые по разным причинам оказываются вне контроля
государственных структур. В. Радаев приводит следующую иерархию в данном секторе:
- наиболее широкий круг отношений хозяйствующих субъектов, совершающих экономические трансакции,
не нарушающие никаких законов - т.н. "неформальная экономика";
- отношения между юридическими и физическими лицами, сознательно уходящие из-под контроля
налоговых, статистических, лицензирующих/сертифицирующих органов (так же и органов контроля
качества) - собственно "теневая экономика";
- наконец, поставка запрещенных законом товаров и услуг - "криминальная экономика".
Соотношение между этими иерархическими дефинициями (заметим, что часто они перетекают друг в
друга) и есть собственно показатель "здоровья" экономических отношений, силы и слабости государственного
"дирижизма". И если о проблемах "неформальной" и "теневой" экономики уже написаны научные труды,
выходят сборники статей и проводятся конференции, то в силу естественной закрытости криминального сектора
до сих пор нет ясного понимания его объемов, соотношения с другими секторами и, главное, каково же его
влияние в российской экономической жизни.
Профессор Андерс Аслунд, считает, что роль криминального сектора в экономике России очень
невелика. По его подсчетам, только 3% теневого сектора связано с деятельностью организованных преступных
группировок (правда, не очень понятно, в каких величинах исчислены эти 3 %).
Противоположная точка зрения утверждается в постоянных кампаниях западных СМИ о русской
преступности (причем русскими называются все выходцы из стран постсоветского пространства), которые
позволяют поддерживать в массовом сознании населения стран "золотого миллиарда" миф о главном враге -
теперь он выступает в образе всемогущей "русской мафии".
Что же реально представляет собой "криминальный" сектор экономики? По данным специалистов НИИ
МВД, годовой оборот наркотиков в России составляет приблизительно 40 млрд. долл., а производство и продажа
алкогольных суррогатов дают более 10 млрд. долл. По данным Государственного таможенного комитета за
1998-99 гг., нелегальная заготовка и контрабанда цветных и черных металлов находилась на уровне 4
млрд.долл., а нелегальный отлов и контрабанда морепродуктов давали более 2,5 млрд.долл. И хотя эта
статистика вызывает ряд вопросов, а цифры кажутся чересчур усредненными, порядок величин говорит о трех
годовых бюджетах Российской Федерации! Притом другие высококриминализованные сегменты экономики,
например вторичный рынок жилья и т.н. "финансово-строительные пирамиды", рынок охранных услуг и
контроль мелкорозничной торговли ("оптовые рынки"), пока вообще на дают возможности посчитать их
обороты. По данным аналитиков Восточно-Сибирского РУБОП (Иркутск), более 1/3 агентств по продаже
недвижимости Иркутска, Братска, Ангарска и несколько десятков нотариальных контор находятся под контролем
местных организованных преступных группировок (ОПГ), как и все оптовые рынки Улан-Удэ - столицы
Республики Бурятия. Преступные группировки контролируют всю нелегальную торговлю мясом и шкурами
крупного рогатого скота в Туве, а в Красноярске около половины сотрудников охранных фирм ранее состояли
или сейчас состоят в ОПГ.

Принято скептически относиться к стереотипам западных СМИ по поводу "русской мафии", но только
на Кипре, где сейчас постоянно проживает 18 тыс. выходцев из России, в 1999 г. в т.н. "стоп-лист" вписано 2,5
тыс. человек (т.е. эти люди будут фактически высланы из страны). По данным чешской прессы примерно 4 тыс.
"русских" преступников постоянно находятся на территории Чехии (полиция, по утверждениям журналистов,
располагает полными списками этих людей). Словения вообще не дает российским гражданам даже временного
вида на жительство без справки МВД об отсутствии не только судимости, но и заведенных уголовных дел. Что
здесь действительность, а что мифы, подогреваемые прессой, еще предстоит разбираться, но выдача властями
Венгрии Анатолия Быкова - бывшего председателя Совета директоров КрАЗа, высылка "авторитетного"
бизнесмена Сергея Михайлова из Швейцарии, дело Юрия Есина (он же "Самосвал") в Италии свидетельствуют
о том, что проблема реально существует.
Впрочем, мифы о "всемогущей преступности" пересказываются не только за рубежом. В 1997 г.
тогдашний министр внутренних дел А.Куликов с думской трибуны заявил, что весь экспорт алюминия с
Братского завода, кстати крупнейшего в России, контролирует "вор в законе" "Тюрик" (он же Владимир
Тюрин). "Дело Быкова" в Красноярске, "Дело Ларионовых" в Приморском крае, "Дело тюменской десятки" и
др., растиражированные прессой, как бы закрепляют в массовом сознании образ Сибири, как некой вотчины
организованных преступных группировок. Впрочем, здесь дело не в специальном стремлении кого-то
опорочить. Подобным образом сейчас с политическими целями конструируется образ Санкт-Петербурга как
"криминальной столицы", образ мэра Москвы, как "русского Ричарда Дейли" - криминального мэра Чикаго в
60-х гг. и т.п. В этом и состоит главная трудность исследования криминальной экономики, где очень трудно, а
подчас и невозможно отделить реальные факты от расхожих стереотипов. Даже опора на аналитические отделы
спецслужб не гарантирует от ошибок, т.к. оперативные разработки вполне естественно остаются за грифами
секретности, а аналитические справки и организованные утечки информации в прессу преследуют нередко
эгоистически ведомственные интересы.
Но все-таки, по нашему мнению, реальная динамика криминализации экономических отношений в
России в десятилетие реформ такова, что можно сделать вывод о попытке экспансии ОПГ в промышленность, в
Сибирском регионе прежде всего в нефтедобычу и нефтепереработку и производство цветных металлов.
Особенно быстро этот процесс происходил в 1993-95 гг. в связи с начальным этапом тотальной
приватизации. В 1995-98 гг. внедрение ОПГ в промышленность региона шло более медленно, а после 17 августа
и до настоящего времени наблюдается значительный спад влияния криминалитета. ОПГ, конечно, не смогли на
равных бороться с мощными финансово-олигархическими группировками на таких ключевых промышленных
комплексах, как "Норильский никель", добывающие предприятия "ЮКОСА" и "Сибнефти", черная металлургия
Кузбасса, да и в алюминиевой промышленности они полностью проиграли, чем бы не закончилось, например,
"Дело Быкова". В ряде наиболее продвинутых регионов Сибири процесс перераспределения собственности
принял в последние два года совершенно новые черты. Было найдено взаимопонимание части олигархов с
местными, прежде всего властными элитами. Эпоха вертикально интегрированных корпораций постепенно
переходит в эпоху создания региональных, финансово-промышленных княжеств. В подобных закрытых
акционерных обществах теперь недостаточно долевого взноса в виде собственности и денег, здесь важен
административный ресурс - влияние на всех этажах власти. Неформальный арбитраж "авторитетов" сменяется
арбитражем губернаторским. Александр Лебедь, Аман Тулеев и Борис Говорин по существу делают одно и то
же. Только у первых двух это происходит с громкими скандалами, с вызовом ОМОНа и следственных бригад,
второй предпочитает "тихую" борьбу с директорскими и чиновничьими перестановками (впрочем, следственная
бригада в Ангарске уже объявила о возбуждении нескольких уголовных дел по нефтехимическому комбинату).
Но стремление контролировать основные финансовые потоки и управлять через свои рычаги абсолютно
одинаково. В этой борьбе уже есть свои карманные олигархи в Иркутской области, например, это "Истлэнд"
братьев Ерощенко или вдруг появившееся "РИНКО" Виталия Мощицкого. Есть "стратегические" партнеры -
так называет Лебедь группу "Альфа". Но следует ли из этого, что процесс передела собственности замкнется на
региональных "баронах"? Нам кажется, что это далеко не очевидно.
Российские олигархи никогда не были самостоятельными фигурами, та же "Альфа" смогла избежать в
98-м краха, только потому, что австро-немецкому капиталу ( "Рафайзен", "Дойче" и "Дрезднер" банки ) еще
нужны российские приказчики. "Инком" же, точнее его высшие менеджеры, начал "крысятничать" -
откусывать не по чину куски из перебрасываемых на российский рынок спекулятивных капиталов ( в хорошем
обществе это называется портфельными инвестициями), за что и поплатился. Алюминиевый, точнее бывший
алюминиевый, магнат Лев Черный не ради красного словца обмолвился о стоящей за спиной "Сибирского
алюминия" и его президента Олега Дерипаски всемогущей "Алюминиум компани оф Америка". "АЛКОА" не
новичок в России, подробнее об этом могли бы сказать, если б захотели, высшие менеджеры компании
"Ренова", контролирующие "Сибирско-уральскую алюминиевую компанию", и в частности Иркутский алюминиевый
завод. Примеры можно множить, здесь и "ВР", и "АМОКО" и многие другие. В реальном секторе
российской экономики появляются новые субъекты и их ресурсы неизмеримо значительнее, чем
административно-бюрократические, о криминальных структурах и говорить не приходится.

Впрочем, некоторые регионы, где слияние части административной элиты, промышленного
менеджмента и криминалитета было особенно тесным (для Сибири это, прежде всего, Тувинская Республика и
Приморский край), в этих процессах явно запаздывают, если вообще участвуют. И характерно, что именно они
все больше идут по пути депрессивного развития.
Таким образом, масштабы игры требуют уже не убогого "авторитета" и даже не высокопоставленного
регионального лидера - здесь необходим "большой разводящий", опирающийся не столько на административный,
сколько на собранный в единый кулак силовой ресурс.
Дугаржапов Т.А.
Политический вестник "Телеинформ"; Газета "Восточно-Сибирская правда"
Некоторые вопросы изучения избирательных кампаний и их роли в
демократизации российского общества в 90-е годы
(на материалах Восточной Сибири)
Н
ачало политических преобразований в СССР можно отнести к 1989 г., когда состоялась XIX партконференция,
ставшая точкой отсчета всего произошедшего с Россией в последующие годы. К августу 1991 г. стало ясно, что
надвигается острейший экономический кризис. И тогда произошел распад прежнего устройства государства,
что обусловило возможность принятия достаточно радикальных политических и экономических решений.
Распад Советского Союза породил "парад суверенитетов" бывших автономных государственных
образований. Развитие российской государственности определялось в тот момент противостоянием
республиканских и региональных властей с федеральной властью. В этом отношении интересно развитие
Восточной Сибири, к которой относятся Красноярский край, Иркутская область, Республика Бурятия и УстьОрдынский
Бурятский автономный округ - разновеликие в административном отношении субъекты Федерации.
На пути сохранения единства Российской Федерации первым значительным шагом стало подписание
Федеративного договора, включившего три договора о разграничении полномочий между федеральными
органами власти и органами субъектов Федерации. В основу компромиссного договора был заложен принцип
учета интересов всех народов России.
Глубокий политический кризис к осени 1993 г. привел к острому противостоянию законодательной и
исполнительной ветвей власти. Основная борьба развернулась при разработке новой Конституции, где камнем
преткновения стал вопрос о формировании политической системы - либо президентской, либо парламентской
республики. Одновременно решился вопрос о федеративном устройстве страны. В результате ситуация вышла
из-под контроля и привела к трагическим событиям 3-4 октября 1993 г.
Конституционная реформа и перевыборы Президента разрядили этот политический кризис и позволили
вновь приступить к экономическим реформам. Но за отвлечение внимания на политические баталии страна заплатила
высокую цену - достижение макроэкономической стабилизации в 1995 г. не состоялось и практически
было заморожено до 1997 г. Упущенное время и недостаток последовательности в проведении реформ привели
к неудачам в восстановлении экономики. И в 1998 г. экономический кризис настолько обострился, что вновь
перерос в политический. Одновременно стали очевидными экономические и политические различия между
субъектами Федерации в Восточной Сибири.
Фундаментальную основу для изучения практики избирательных кампаний и их роли в демократизации
российского общества в 90-е г. составляет исследование конституционной реформы в 1993-94 г., а также
формирование нового избирательного законодательства и соответственно избирательной системы. Важным
также является исследование социально-политических процессов в ходе избирательных кампаний по выборам
Президента РФ в 1991, 1995 и 2000 гг., а также депутатов Государственной Думы Федерального Собрания РФ в
1994, 1996 и 1999 гг. Наибольший интерес вызывает функционирование избирательной системы, которая была
создана в 1994 г., и практика проведения избирательных кампаний в регионах, в данном случае в Восточной
Сибири.
Одной из насущных проблем изучения истории демократизации российского общества является вопрос
о периодизации процесса становления новой российской государственности, а также субъектов Российской
Федерации. На наш взгляд, в этом смысле возможно выделить четыре периода.
Первый период - март 1990г. - 12 июня 1991г. - начинается с момента созыва внеочередного съезда
народных депутатов СССР, который отменил шестую статью Конституции СССР о закреплении монополии
КПСС на власть в стране. На этом съезде М.С. Горбачев был избран первым Президентом СССР. Завершается
12 июня 1991г., когда в первом туре президентских выборов в РСФСР победил Б.Н. Ельцин. Это был начальный
период демократизации России, отмеченный также принятием 12 июня 1990 г. на съезде народных депутатов
РСФСР Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации.
Второй период - 12 июня 1991 г.- 8 декабря 1991 г. - завершился датой подписания 8 декабря 1991
г. Беловежского соглашения об образовании Содружества Независимых государств. Этому соглашению
предшествовал неудавшийся путч 19-21 августа 1991 г.

Третий период - декабрь 1991 г. - середина 1994 г. В течение этого периода прошли такие
исторические события, как политический кризис октября 1993 г., образование Федерального Собрания, была
принята Конституция Российской Федерации.
Четвертый период - середина 1994 г. - середина 1998 г. - завершается выборами Президента
Республики Бурятии. Этому событию предшествовали выборы депутатов Государственной Думы Федерального
Собрания Российской Федерации в 1995 г., выборы Президента Российской Федерации в 1996 г., а также
выборы глав субъектов Федерации в Красноярском крае, в Иркутской области, Усть-Ордынском и Бурятском
автономном округе.
В исследовании социально-политических процессов, отражающихся в ходе проведения избирательных
кампаний, необходимо отметить решающую роль организации всенародного волеизъявления в формировании
высших и региональных органов власти как важнейшего элемента в процессе демократизации страны.
Первостепенное значение при этом приобретают вопросы политической культуры проведения выборов в
середине 90-х гг., выявление политических структур, так или иначе влиявших на их проведение, а также оценку
результатов.
Источниковую базу изучения проблем демократизации составляет обширный комплекс документов,
материалов и исследований, которые по своему происхождению можно разделить на несколько групп.
К первой из них нужно отнести Основные Законы Российской Федерации и Республики Бурятии, а
также Федеральные Законы "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме
граждан Российской Федерации", "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания", "О
выборах Президента РФ" и другие законы, а также постановления Конституционного Суда Российской
Федерации. Данные документы конституционно закрепили порядок проведения выборов и референдумов на
территории РФ.
Вторую группу составили опубликованные Указы и Постановления Президента Российской Федерации
и Президента Республики Бурятия, Постановления Законодательных Собраний субъектов Федерации,
Народного Хурала РБ, Окружной Думы Усть-Ордынского Бурятского автономного округа, в которых
прослеживается развитие законотворческой деятельности, связанной с проведением выборов, в соотношении
исполнительной и законодательной ветвей власти в этом процессе.
Третья группа - документы Центральной избирательной комиссии и избирательных комиссий
субъектов Федерации, опубликованные в периодической печати и в Вестниках ЦИК и комиссий субъектов
Федерации, а также протоколы, отчеты и иная документация.
Четвертая группа - программы кандидатов в депутаты Государственной Думы на выборах 1995 г.,
кандидатов в Президенты РФ в 1996 г., кандидатов на посты Президента РБ и глав администраций изучаемых
субъектов Федерации. А также программные документы политических партий и общественно-политических
движений, общественных организаций и предвыборных объединений, зарегистрированных в установленном
законодательством порядке. Эти документы позволяют судить о степени политизации масс на разных этапах
становления российской государственной системы, наличии оппозиционных сил и конкретной специфике
рассматриваемых территорий.
Пятая группа - материалы СМИ. Эти источники носят массовый характер и отражают методы
политической борьбы в ходе проведения выборов. Эта группа представляется в особенности важной, так как
именно на базе данных источников формируется основное электоральное поле.
Шестая группа - статистические сборники, характеризующие социально-экономическое развитие
регионов в изучаемый период.
Седьмую группу составляют монографии, диссертации и другие исследования по проблематике
проведения выборов.
ЧАСТЬ IV.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ
И МЕЖНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
В ГЕОПОЛИТИЧЕСКОМ КОНТЕКСТЕ
ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ
Ю.В. Кузьмин, В.В. Свинин
Иркутский Государственный университет
"Панмонголизм" как национальная идея консолидации народов
Центральной Азии
в ХХ веке
В
настоящее время в мире вновь определенно заявляет о себе национальная идея, стремление многих народов
выразить себя в новой государственности путем перекраивания устоявшихся государственных границ соседних
стран, нарушением прошлых международных договоров и соглашений. Этносы, входящие в состав различных
государств, стремятся к воссоединению и созданию собственного однородного национального образования, на
единой территории, за счет других этносов, проживающих на данной территории. Тенденция национального
самоопределения, а также стремление к регионализации грозят мировому сообществу неопределенными и
малопредсказуемыми последствиями.
Монгольский кочевой мир имел в своей истории взлеты и падения, экономическое благополучие и
глубокие кризисы. На территории Центральной Азии, Северного Китая и Южной Сибири в разное время
создавались мощные государства Хунну, Тюркский каганат, Уйгурское и Киданьское государства, единое
централизованное Монгольское государство, которые каждый раз распадались на мелкие территориальные
образования, враждующие между собой. Различные территории входили в состав этих государств, разнообразен
был и этнический состав кочевых империй, но очень сходным был финал этих образований.

К началу ХХ века монгольский этнос оказался в составе ряда государств: южная его часть (Внутренняя
Монголия) - в составе Китая, буряты и калмыки - в составе России; ограниченную национальную
независимость обрели Внешняя Монголия (1911 г.) и Тува (1921 г.).
Общность языка, религии и материальной культуры монголов, бурят, калмыков, историческая память о
былом величии единого монгольского государства позволяли поддерживать и сохранять идею о единстве
монгольского мира. Роль своеобразного ядра и центра притяжения монгольских народов играла Внешняя
Монголия и ее столица Урга - один из центров ламаизма кочевых народов Центральной Азии.
Панмонгольское движение основывалось на идее возрождения Великой Монголии XIII-XIV веков и
начало формироваться в условиях захвата маньчжурами Халхи. С XVI-XVII вв. консолидирующим элементом и
своеобразным знаменем панмонгольского движения становится ламаистская религия.
По мнению Ш.Б.Чимитдоржиева, панмонгольское движение "в сущности было национальноосвободительным
движением монгольских народов. С его точки зрения, под панмонголизмом следует понимать
движение за национальное самоопределение, возрождение монгольских народов (и политическое и культурноэтническое)
и за создание самостоятельного государственного образования". Оно охватывает интересы
населения всего монгольского мира, способствует сохранению и укреплению общенациональных этнических,
исторических и языковых связей.
Понятие "панмонголизм" и в научной и общественно-политической литературе весьма многозначно.
Длительное время (особенно в 20-30-е гг.) его употребляли только в негативном значении, связывая с
деятельностью либо врагов Советской России (атаман Семенов, японцы, барон Унгерн), либо с партийными
уклонистами (т.н. "правый уклон" в МНРП). Марксистская доктрина резко отрицательно относилась к
"панмонголизму", считая его националистическим течением. Поэтому только в 90-х гг. началось его научное
изучение (Ш.Б.Чимитдоржиев, Б.В.Базаров, Л.В.Курас, Л.А.Юзефович, А.С.Железняков и др.).
Поскольку исследование этого явления только начато, понимание термина "панмонголизм" у различных
авторов неоднозначно. Различны его содержательная часть и хронологические рамки. Для большинства авторов
он ассоциируется с национальным движением 1920-1921 гг., с идеей создания этнически единой Монголии.
Многие исключают из панмонгольского движения начало ХХ века, начиная его с 1917 г. (революции в России).
Другие (Ш.Б.Чимитдоржиев) его истоки уводят в далекий XVII век.
По нашему мнению, в ХХ веке идеи панмонголизма становились актуальными в монгольском мире
несколько раз: в начале ХХ в.; в 1911-1915 гг.; в 1918-1921 гг.; 1925-1928 гг.; 1989-1993 гг.
Представляется, что оживление панмонгольских идей происходило в условиях ослабления и
децентрализации (поражение в войне, революция или гражданская война, глубокие реформы, экономические и
политические кризисы) в России или Китае. Это создавало условия для обсуждения и попытки реализации идеи
создания единого монгольского государства. Каждый раз панмонгольское движение имело собственные
конкретно-исторические причины, собственную природу, характер, цели и последствия. Панмонгольское
движение использовали в своих целях различные политические и военные силы: атаман Семенов, барон Унгерн,
японцы, большевики, монгольские революционеры и др.
Историки А.С.Железняков и Л.А.Юзефович связывают появление панмонголизма с крахом
Маньчжурской и Российской империй, определяя точками отсчета 1914- 1917 гг.
Мы полагаем, что эта датировка является неточной. Она отражает одну из волн, одно из проявлений
национального самосознания монгольских народов.
В связи с расширением национально-освободительного движения в начале ХХ в. на окраинах России
среди бурятских демократов-просветителей Ц.Жамцарано, Э.Ринчино, М.Богданова, Б.Барадина, Г.Цыбикова
идеи возрождения монгольского единства, общемонгольской государственности получают широкое
распространение. Популярность этих идей была связана с целым комплексом причин: подготовкой
значительной группы образованных бурят, поражением России в русско-японской войне, ослаблением
центральной российской власти и расширением борьбы коренных народов Сибири за автономию.
Панмонгольскую идею в 1925-1928 гг. пытались реализовать политические лидеры МНР
(Ц.Дамбадорж, Н.Жамба, Ц.Жамцарано). Формирование этого движения было связано с реформами в стране и
поисками путей дальнейшего развития страны. Панмонгольское движение существенно отличалось от
предыдущих этапов движения: подконтрольность, зависимость Монголии и его руководства от СССР и
Коминтерна, дозированность самостоятельных решений политического руководства Монголии (правда, иногда
выходящих из-под контроля).
Коминтерн до определенного момента был заинтересован в использовании "монгольской карты" как
варианта развития мировой революции в Азии. Коминтерн использовал знания монгольских реалий и
практический опыт бурят-большевиков для победы монгольской революции и проведения демократических
реформ в стране, их "панмонголизм" был растворен в них. Однако на определенном этапе он снова дал о себе
знать, что не отвечало интересам Коминтерна, заинтересованного в союзничестве с революционным движением
Китая и СССР, не заинтересованного в потере Бурятии и Тувы.

Это движение не имело массовой поддержки, в нем не была заинтересована ни одна из планируемых
составных частей. В объединении не были заинтересованы формирующие политические и культурные элиты
Монголии, Бурятии, Тувы, которые при создании нового государства могли утратить свои позиции. Их будущее
становилось неопределенным, могло привести к соперничеству и конфликтам. Поэтому концепция "Великой
Монголии" во многом носила умозрительный характер, дальше дискуссии и печатных выступлений дело не
пошло. Разумеется, в таком объединении не были заинтересованы Китай и Россия, от позиции которых тогда
зависела судьба панмонгольского движения.
Современный панмонголизм представляет сложное и неоднородное общественно-политическое течение.
Для одних оно является способом остановить процесс денационализации монгольского этноса (возрождение
старомонгольской письменности, расширение преподавания бурятского языка, восстановление утраченных
национальных обычаев и традиций). Для других - это активизация процесса культурного взаимодействия
народов монгольского этноса, заимствование культурных и научных достижений. Для третьих - наиболее
радикальных - предполагается создание в перспективе единого государства всех монгольских народов. В
качестве своеобразного образца такого государственного образования преподносится империя Чингис-хана. Его
образ (часто идеализированный) становится символом национального возрождения монголов, бурят, калмыков,
тувинцев. Создается своеобразный культ Чингис-хана, обосновывается идея о его небесном происхождении и
сакральном характере деятельности. Происходят противоречивые процессы одновременного возрождения и
восстановления шаманизма и ламаизма.
Создание единого монгольского государства сегодня практически едва ли возможно. Даже если
абстрагироваться от внешних трудностей (главных при создании подобного государства), достаточно
обширными оказываются внутренние проблемы, которые возникнут при объединении народов с различным
уровнем экономики и культуры. Создание единого государства естественным образом приведет к
доминированию одной этнической группы и одной культуры, правлению одной элиты или клана. Наиболее
вероятным может стать доминирование халха-монголов как наиболее сохранивших национальные традиции и
государственность. Тогда насколько благоприятно или неблагоприятно может измениться статус в новом объединении
бурят и калмыков, по сравнению с тем, что они имеют сейчас? Какое место в этом объединении займут
тюркоязычные тувинцы, имеющие сейчас свою автономию, независимую от Монголии, и казахи, проживающие
в западных районах самой Монголии, а также другие малочисленные народности и этнические группы,
традиционно проживающие на территории Центральной Азии в течение многих веков совместно с монгольским
этносом?
На самом деле, широкое объединение разъединенного сейчас монгольского этноса в единое
государственное образование не снимет этнических проблем, а, наоборот, может их только обострить, в силу
исторической незавершенности консолидации различных групп монголоязычных народов в единую нацию.
Эти трудности не являются специфически монгольскими. Точно также можно говорить о таких
подобных течениях, как пантюркизм, панэллинизм, панславянизм. Раскол единого древнерусского этноса в
раннем средневековье на великорусский, белорусский и украинский этносы не привел в последующее время,
как это видим сегодня, к их языковому, культурному и этническому слиянию, несмотря на политическое
объединение этих составных частей в течение последних столетий. Наоборот, сегодня мы являемся свидетелями
весьма острых политических, экономических и этнических противоречий между этими братскими народами.
Из этого следует, что необходимо искать какие-то новые пути интеграции народов на этнической почве,
минуя опасное поле перекраивания исторически данных государственных границ.
Б. В. Базаров
Институт буддологии, тибетологии и монголоведения СО РАН
г. Улан-Удэ
Социально-культурная и политическая трансформация национальных
регионов Восточной Сибири в ХХ веке
С
воеобразие геополитического пространства Центральной Азии, богатая палитра исторической картины народов,
а также глубина залегания культурных пластов привлекают к этому интереснейшему региону мира большое
количество исследователей самых разных направлений. В конце второго тысячелетия историческая картина
мира претерпела значительные изменения. В геометрии мировых сил исключительную динамику приобрела
Восточная Азия. Этот регион земного шара располагает мощным финансовым, технологическим и
производственным потенциалом, кадрами, необходимым опытом и навыками в области маркетинга и сферы
услуг, разветвленной сетью коммуникаций, а также громадными земельными, природными и трудовыми
ресурсами. Подъем Восточной Азии резко изменил центры мировой экономической мощи, выровнял
соотношение Восток-Запад и усилил цивилизационный и культурный обмен.

Монгольские народы прилегают к области толчка азиатского развития, но их удаленность от основных
центров восточного и западного развития накладывает известное своеобразие, связанное с расположением в
различных странах. При этом прослеживается общность исторического пути, многих типологических
характеристик, таких как этнокультурная близость, основа традиционного хозяйства, логика цивилизационного
развития и многое другое. Ввиду этого проблема культурно-исторической и социально-политической
трансформации монгольских народов в ХХ в. представляет несомненный интерес. Не претендуя на
всесторонность и исчерпывающую глубину поставленной проблемы, автор полагает возможным углубиться
лишь в некоторые аспекты культурно-исторической трансформации монгольских народов России, провести
аналогии, в ряде мест имеющих дискуссионный характер, с тем, чтобы попытаться дать некоторые оценки
подобного процесса в Монголии и Китае и прилегающих к ним Восточно-Сибирских регионах России.
Представляется, что выявление и определение общих вопросов и проблем в социально-экономическом,
политическом и культурном развитии народов Центральной Азии будет иметь не только научное, но и
общегражданское значение.
ХХ в. застал мировое сообщество в состоянии исключительной подвижности различных социальных
слоев населения, "тектонических" подвижек в общепланетарном устройстве, вызванных необходимостью преобразовательных
процессов цивилизационного развития в новых параметрах мирового развития. В
завершающий век второго тысячелетия человечество вошло с грузом противоречий социально-классового
устройства, сопровождалось неравномерностью цивилизационного и экономического развития,
характеризующегося исключительным разнообразием форм. История всего ХХ века представляет собой
гигантский эксперимент человечества в поисках разумного опыта общежития, приемлемых способов
взаимодействия, пусть даже некоторые его периоды характеризовались исключительным перенапряжением,
неоправданным ожесточением и логикой насильственного детерминизма.
Монгольские народы в начале ХХ в. также определялись в логике нового социально-политического
устройства. Национальное движение приобрело в первые десятилетия устойчивые характеристики
освободительного и диктовалось необходимостью эмансипации этого центрально-азиатского сообщества на
политической карте мирового устройства между Россией и Китаем. Этот процесс не только совпадал, но и был
вызван социально-историческими коллизиями внутреннего развития этих великих держав, объективно
оказавшихся в условиях необходимой смены или обновления политико-экономических параметров дальнейшего
существования. Однако эти страны не смогли найти устойчивой парадигмы обновления, исчерпали основные
источники саморазвития в рамках существовавших систем государственного устройства, оказались обременены
непосильной ношей внутренних противоречий и в результате определили логику революционных преобразований
и переворотов на огромной евразийской территории.
В этом историческом контексте подъем монгольских народов характеризовался их исключительной
неопытностью в вопросах перспектив социально- государственного и цивилизационного устройства. Ввиду
этого на вооружение принимался, кроме ранее существовавшего и критично пересмотренного, новый
нарождавшийся опыт революционного переустройства мира. Попытка основных руководящих кругов
освободительного движения монгольских народов продиктовать принципы государственно-политического
объединения не смогла преодолеть инерцию раздробления и самоидентификации племен в различных
государствах и на различных планетарных широтах. Идея панмонголизма, несмотря на ее патриотическую
привлекательность и попытку применения в разные периоды и в разных субъектах центрально-азиатского
сообщества, обнаружила слабость, излишнюю мифологизацию в политических мотивах, утопизм в определении
перспектив государственного устройства, встретила динамичное противодействие России и Китая, которые за
короткое время восстановили свои мировые позиции. Тем не менее социально-политические процессы и идеи
первой четверти ХХ в. позволили поднять на новый уровень цивилизационный диалог народов Центральной
Азии, в основе которого лежит этнокультурная общность, выразившаяся в общности языковых групп, традиций
ведения хозяйства и своеобразии межплеменного и международного взаимодействия и оборота,
сформировавших общее историко-культурное пространство.
Логика центрально- азиатских событий в ХХ в. привела к объективному появлению независимого
монгольского государства и сопредельных автономий монгольских народов в России и в Китае, которые стали
подлинным буфером между гигантским взаимодействием Запада и Востока. Вместе с тем в этом
взаимодействии монгольские народы заняли провинциальное положение, и их подъем во многом диктовался
лишь геополитическими основами в стратегии России и Китая. Попытки развитых стран взломать это
исторически сложившееся пространство не увенчались успехом. Необходимым признаком подобного развития
сообщества монгольских народов стало их исключительная разобщенность, культивирование этнического
трайболизма и политической индифферентности составляющих групп. Не случайно руководящие структуры
религиозного буддийского движения, заметив опасность утраты завоеванных позиций, были вынуждены
отказаться от претензий на всеобщность, отказаться от всяких объединительных подвижек и формировать
ургинское правительство независимо от остальных групп прилегающего пространства.

Вместе с тем диалог России и Китая не мог определять логику территориального господства
прямолинейно. Автономное положение и наличие независимого монгольского государства вынуждало великие
страны вырабатывать взаимосвязанную логику в их национальной политике, гарантировавшей определенные
преимущества монгольской национально-культурной парадигме и ее развитие. Усиление ассимилирующих
факторов национальной политики России и Китая постоянно встречало взаимную критику. Более того, любое
усиление одного из этих государств в Центральной Азии могло иметь непредсказуемые политические
последствия. Таким образом, на наш взгляд, скрытой причиной и основой возможного культурно-исторического
диалога монгольских народов явилось своеобразие их географического положения и геополитические и
геостратегические противоречия ведущих мировых сил.
Близость социально-политических основ государственного устройства, несмотря на неоднократно
заявляемые их руководством разногласия, стала лейтмотивом относительной одномерности социальнокультурной
доминанты исторического развития народов Центральной Азии.
Как известно, первая половина ХХ века явилась периодом политического самоопределения всей
Центральной и Восточной Азии, характеризовалась ожесточенным противостоянием, в том числе и
глобальными военными столкновениями и конфликтами. Однако послевоенный союз Китая и России, а также
ранее имевший место военно-политический союз с Чан Кайши закрепил и государственную принадлежность
территорий этого обширного региона, и направление развития населяющих их народов.
В этом сложном геополитическом котле весьма своеобразна роль монгольских народов на
сопредельных территориях, которую можно рассматривать при оценке культурно-исторической трансформации
с разных сторон:
- В сложных исторических условиях 1920-х годов Монголия определила выбор самостоятельного развития
по советскому политико-экономическому образцу. Учитывая доминирующую роль Советского Союза в
регионе, а также его расширявшееся влияние на страны Восточной Азии, можно смело предположить, что,
несмотря на определенное противодействие консервативных сил, логика исторических событий подсказала
монгольским народам новую модель культурно-исторического развития.
- Социалистическая культура, создаваемая на длительном историческом пути, явилась исключительно
многогранной, но и стала весьма противоречивым явлением.
С одной стороны, она принесла монгольским народам бесценные дары образования и новых форм
медицины, западной культуры, продекларировала господство демократических тенденций подлинно народного
искусства, создала науку и высшую школу. Народы совершили громадный цивилизационный скачок, который
при других условиях можно было преодолеть в более длительный период. При этом всегда сохранялась бы
опасность отставания в культурном развитии, которое губительно сказалось бы в конкурентной среде развития
мировых сил. Без гигантских усилий в преобразовании культуры и образе жизни было бы трудно продолжить и
самостоятельное политическое развитие. Иначе существовал риск превратить отсталые формы хозяйствования в
общую отсталость страны с последствиями внешнеполитического дробления.
С другой стороны, насаждение новой модели шло в ущерб традиционной культуре, имеющей
многовековые устои. Грубый натиск культурной революции, словно нивелирующим рубанком
красногвардейской атаки, уничтожил религию как основу духовного развития народов, обеднял богатство
культурного наследия прошлого, втискивая его в "прокрустово ложе" умозрительных схем классового подхода.
Наконец, беспрерывная череда ожесточенных преследований целых слоев населения обескровила нацию. В
отличие от богатых западных культур, имевших значительный опыт идейной борьбы, младописьменные народы
только создавали новый тип интеллигенции.
Монгольские народы России ввиду их административно-политического расположения в сильной
степени оказались под воздействием этого сложного и мощного культурно-исторического процесса, здесь моделировались
и проводились в жизнь многие универсальные формулы развития Центральной Азии. Вместе с
тем именно эти народы оказали значительное амортизирующее влияние на сохранение самобытности монгольской
культуры в Монголии.
- В постсоветском и постсоциалистическом пространстве не возникает проблемы этнокультурной
дисинхронии. Однако государственный статус Монголии, особенности подготовки кадров, обобщающей
большой международный опыт, а также перспектива многовекторной ориентации государства во внешней
политике и в экономике создают принципиально новую схему развития, при которой во имя сохранения
культурной целостности и самоидентификации потребуется особый подход к углублению основ
традиционной культуры в самом широком спектре - от фундаментальных основ до стилизации и рекламы,
появления собственной государственной идеологии и новой политической культуры. В этом и будет
состоять принципиальное различие в развитии народов на громадных просторах Центральной Азии. В силу
этого необходимо найти общие формулы дальнейшего развития, покопавшись в глубине веков и выявив
полезный опыт диалога культур.

Центральная Азия в ХХ веке, находясь на стыке глобального взаимодействия Запада и Востока,
безусловно, была вынуждена выравнивать уровни цивилизационного развития. Это не только объективноисторическое
явление, но и необходимость выживания, даже этнонационального. В условиях советского
социалистического строя бурятский народ испытал и принял для собственного развития многообразный опыт
культурного развития, вышел на передовые уровни современного мышления, он подготовлен для восприятия
новых моделей развития и при том сохранил самобытность и уважение к традиционным основам своего образа
жизни и существования. Мы можем смело утверждать, что опыт культурной политики ХХ века для бурятского
народа был во многом плодотворен. Однако новые уровни развития потребуют и дополнительных усилий при
реализации государственной национальной политики, возникает необходимость постоянного культурного
диалога с другими, особенно с родственными народами.
Подробное изучение геополитических факторов современного мирового развития, в том числе
восточно-азиатского, приводит к мысли о том, что Центральная Азия в скором времени должна выходить из
тупиковых формул на выравнивание экономических и социально-культурных параметров. Традиционное
развитие Японии, азиатских "драконов", огромный подъем Китая и Юго-Восточной Азии, где сосредоточено
подавляющее большинство азиатского населения, заставят окружающие страны считаться с возможными
путями выхода и сотрудничества в освоении экономических богатств. Мы уверены и в том, что Россия выйдет
из удушающей петли сложнейших кризисов, пусть даже ценой тяжелейших издержек. Это, безусловно, будет
продиктовано интересами государственной безопасности и требованиями широчайших слоев населения. При
этом весьма характерно, что на высших этажах российского истеблишмента все чаще раздаются голоса и
предпринимаются меры к более решительному повороту страны к Востоку. Ввиду этого должна значительно
повыситься роль ареалов монгольских народов, которыми представлена Сибирь.
Среди всех геополитических факторов евразийского сближения, особенно в зоне Центральной Азии,
едва ли не решающую роль будут играть факторы социального и межкультурного взаимодействия. Ввиду этого
весь ХХ век с его гигантским опытом культурно-исторической трансформации и коренного преобразования
образа жизни, выравнивание общих параметров цивилизационного развития сыграет важнейшую роль в
следующем тысячелетии.
В.Ц. Ганжуров
Институт буддологии, тибетологии и
монголоведения СО РАН
г. Улан-Удэ
Бурятия
в геополитическом пространстве России
Г
лобальные изменения, произошедшие в мире на рубеже 1980 - 1990-х гг., коренным образом изменили
геополитическую картину мира. Распад СССР привел к исчезновению с мировой карты одной из двух
крупнейших держав, которые определяли биполярное строение мирового сообщества. В результате на мировой
арене вместо СССР появились новые государства, которые занялись поиском собственного места в изменившейся
геополитической структуре.
Значительные перемены в этой связи произошли и в Центральной Азии, куда исторически входит
Бурятия. Возросла активность держав мира в данном регионе, которые стремятся усилить свое влияние, а
зачастую и добиться полного контроля и господства в ряде государств Центральной Азии. Особую активность
проявляют традиционно имеющие здесь заинтересованность США, Япония, Китай, молодые, развивающиеся в
высоком темпе, азиатские "драконы", а также страны Западной Европы и исламские государства, в частности
Турция. Эти страны оказывают значительную помощь и вкладывают средства в Монголию, Вьетнам, бывшие
советские республики Средней Азии.
Нужно отметить, что в связи со сложным экономическим и внутриполитическим положением России
наша страна во многом потеряла главенствующие позиции в регионе, уступая их вышеназванным странам,
которые стремительно заполняют образовавшийся геополитический вакуум. Так, например, в Монголии,
которая на протяжении более чем семи десятилетий шла в фарватере политики СССР и находилась под
непосредственным экономическим и политическим контролем советского государства, в результате разрыва
политических, экономических, культурных связей с Россией стремительно возросло влияние Японии, Китая,
США. То же самое происходит и в бывших республиках СССР, расположенных в Центральной Азии.
В свою очередь, государства, вышедшие из-под опеки Советского Союза, озабочены поиском своего
нового места в реально складывающемся новом миропорядке. Так, далеко не случайно, что лидеры Казахстана
явно перехватывают инициативу в деле реинтеграции бывшего СССР на основе евразийской общности, то же
самое пытаются сделать лидеры других среднеазиатских республик, особенно Узбекистан. Особую роль в этом
играет и исламский фактор, традиционно имеющий мощные позиции в большинстве стран Центральной Азии.

Приведем один, но весьма характерный пример, свидетельствующий о далеко идущих планах исламских
государств. Так, в Бурятии, Монголии, Якутии (мы не будем говорить о Татарстане и Башкортостане) на
протяжении нескольких лет довольно успешно функционируют турецкие лицеи, финансируемые Турцией и
пользующиеся большой популярностью у населения. Если смотреть реально, то Турция проводит очень умную
политику по подготовке кадрового потенциала, воспитанного на примере исламских традиционных знаний и
готового в будущем пропагандировать преимущества турецкого воспитания и обучения.
Таким образом, в новой геополитической ситуации Центрально-Азиатский регион, куда входит и
Бурятия, стал объектом пристального внимания многих государств, которые определяют этот регион сферой
своих жизненно важных интересов. В свою очередь все государства данного региона, включая и Россию,
которая заинтересована в сохранении и упрочении своих позиций, заняты поиском своего места в реально
сложившейся геополитической ситуации.
На сегодняшний день Россия заинтересована в усилении своего влияния в Азии, в определении своего
места и своей роли в Азиатско-Тихоокеанском регионе, где в XXI в. будет решаться судьба человечества, куда
перемещается центр экономической активности мира. Исходя из этого положения, в обобщенном виде алгоритм
политики России здесь выстраивается так, что она в целях своего будущего процветания и сохранения державного
статуса должна сделать все, чтобы интегрироваться в экономические структуры АТР. Естественный
путь этой интеграции связан с развитием восточных районов страны - Сибири и Дальнего Востока.
Важнейшее средство интеграции - эксплуатация местных природно-ресурсного потенциала и транспортной
инфраструктуры. Главным препятствием на этом пути является неразвитость рыночной экономики,
политическая неопределенность и правовая нестабильность в России.
Вместе с тем нужно отметить, что мероприятия России по интеграции со странами АТР на
сегодняшний день находятся в подготовительном состоянии и для их реализации потребуются огромные
усилия. Однако уже сейчас в планах по развитию связей со странами Азии, на наш взгляд, просматриваются три
существенные проблемы, от решения которых зависит их поддержка на региональном уровне.
Во-первых, во всех имеющихся проектах сибирские регионы предстают исключительно как источники
сырья.
Во-вторых, они выступают лишь как объект, но не субъект реализации этих планов. Интересы
территории и ее населения в расчет практически не принимаются и не учитываются.
В-третьих, нет выработанной хотя бы в общих чертах тактики согласованных действий центра и
территорий, нет ясного понимания в определении промежуточных задач, механизма действий, выбора
приоритетов и принципов взаимодействия стран и территорий и др.
В условиях будущего развития связей с зарубежной Азией для России возрастает роль и значение
Сибири, которая "с 16 в. занимала и занимает не только благодаря природно-ресурсному потенциалу, но и
глобальному географическому положению особое место в геополитическом положении России, Российской
Федерации".
В то же время, хотя в условиях глобального изменения мирового порядка, переноса акцентов с
политики на экономику роль богатейших сырьевых районов Сибири возрастает, в центре России, в том числе и
правительственных кругах, продолжает действовать стереотип геополитически заданного и доныне исторически
подтвержденного представления о периферийности Сибири. Эти качества периферийного района Сибирь несет
в себе на всем протяжении ее истории, являясь слабо освоенной и плохо пригодной для заселения частью
ойкумены, зоной перманентной политической нестабильности, постоянных миграций населения, отсутствия
прочных политических образований. Таким образом, для Москвы и большей части населения центральной
России, прежде всего в силу историко-культурных традиций и в определенной степени законсервированного
менталитета населения, Сибирь остается и еще долго будет оставаться далекой провинцией.
Сегодня нет никаких оснований говорить о смене парадигмы внешней и внутренней политики России.
Безусловно, в центре присутствует понимание того, что для интеграции и в мировую экономическую систему, в
частности в экономическую систему АТР, необходимо развивать собственные сибирские территории. Пора
отказаться от прежней и уже значительно утратившей для России значимости европоцентричности, осуществить
перенос части стратегических задач экономического развития в восточные районы страны, отказаться от
откровенно утилитарного отношения к Сибири, нацеленного на решение экономических проблем России за счет
природно-ресурсного потенциала азиатского региона. Для решения этих задач назрела настоятельная
необходимость превращения региона в субъект внешнеэкономической деятельности с определенными правами.
Центру пора отказаться от жесткого диктата во внешнеэкономической деятельности, в значительной степени
либерализировать эту сферу, что позволило бы регионам во внешнеэкономических связях самим
ориентироваться на разные страны мира.

Бурятия является частью Сибири и занимает особое геополитическое место в России, так как находится
как бы на острие внешнеполитической и внешнеэкономической стратегии России в Центральной и СевероВосточной
Азии. Бурятия, как и вся Россия, стремится вырваться из тисков жестокого системного кризиса,
используя для этих целей все возможные варианты развития, включая геополитические факторы и
геоэкономические реалии сегодняшней экономики республики.
Бурятия, являясь частью Забайкалья, имеет непосредственные и близкие границы с Китаем и
Монголией. В условиях конфронтации с Китаем, существовавшей угрозой военных конфликтов, Забайкалье
было превращено в мощный оборонительный рубеж с развитой военной инфраструктурой, чрезвычайно
плотным размещением на его территории обычных и ядерных вооружений. В соответствии со стратегией
экономического развития региона в советские времена экономический потенциал Бурятии основывался на
развитии военно-промышленного комплекса.
В силу этих обстоятельств Бурятия имеет существенное стратегическое значение для Китая, а также для
США и Японии, заинтересованных в стабильности ситуации в Забайкалье и постепенной конверсии экономики
региона.
Таким образом, геополитические интересы государств АТР, прежде всего находящегося в
непосредственной близости Китая, могут служить побудительным стимулом втягивания Бурятии и в целом
Забайкалья и Восточной Сибири в интеграционные процессы в АТР. Хотя, конечно, данный стимул не
реализуется, если в нем не будет заинтересован центр, ибо всем понятно, что даже при своем выгодном
положении в системе мировых геополитических координат и огромном ресурсно-сырьевом потенциале Россия
сохранит мощь и значимость в мире до тех пор, пока будет обладать ядерным оружием и передовой военной
техникой.
Бурятия обладает богатыми природными ресурсами, на ее территории находится большая часть
Байкала, она имеет высококвалифицированные кадры (так, по научному потенциалу Бурятия в Сибири уступает
лишь Новосибирску и Томску), но, однако, не отличается приоритетностью территории для российских и
иностранных инвестиций. Поэтому главной проблемой является проблема создания благоприятного
инвестиционного климата в республике, что связано напрямую с политикой центральных властей.
Ежегодные внешние инвестиции в Китай в 200 раз и более превосходят инвестиции в Россию. Причем
в Китае инвестируют в экспортное производство, дающее рабочие места, способствующее массовому подъему
квалификации работников. Сегодня Китай является главным мировым производителем ширпотреба и для Китая
основным рынком сбыта качественных товаров является США и Европа, а Россия в связи с низкой покупательной
способностью населения становится рынком сбыта дешевой продукции. Сейчас китайские товары следуют
через Суэцкий канал в Средиземное море и, огибая Африку, в Западную Европу. Причинами того, что не
используется более короткий и выгодный путь через Россию, являются следующие: высокая криминальная
опасность на торговых путях в России, малая пропускная способность Транссибирской железнодорожной
магистрали, отсутствие системы перевозок Китай - Сибирь - Москва - Западная Европа.
В этих условиях повышается значимость трансграничных связей России и Китая, а в качестве
начального звена может выступить Читинская область и Республика Бурятия.
На наш взгляд, рациональным является наибольшее использование железнодорожной ветви Улан-Удэ
- Наушки - Улан-Батор - Пекин, что позволит соединить Транссибирскую железнодорожную магистраль,
даст возможность превратить пограничную ст. Наушки в крупный центр международных перевозок с
разветвленной системой таможенных и консигнационных складов. Второй проект мы связываем с развитием
автомобильных перевозок между Китаем и Россией через Монголию. Наши соседи монголы уже активно
взялись за создание автобана, связывающего китайский порт Тяньцзинь - ж/станцию Эрлянь - Улан-Батор -
Алтан-Булаг - Кяхта. Это будет один из самых коротких и рациональных автомобильных путей из Китая в
Россию, а в перспективе в Европу. Таким образом, Бурятия может стать у российского основания "великого
кроссовочного пути", который явится осуществлением той идеи, которую в той или иной форме высказывают
академик Н.Н. Моисеев и проф. Н.С.Розов.
Третий проект мы связываем с освоением зоны Байкало-Амурской магистрали, которая в перспективе
должна стать частью транспортно-хозяйственного комплекса, смыкающейся с хозяйственной инфраструктурой
Северного морского пути.
Данные проекты требуют внимательного к ним отношения, а самое главное, для их поэтапного
воплощения требуется вложение средств из центра.
Как известно, Бурятия непосредственно граничит с Монголией. Монголия, вступив на путь рыночных
реформ и демократических преобразований, в последние годы добилась значительных изменений в определении
своей геополитической стратегии.

Коренным образом отказавшись от прежнего курса, ориентированного только на одну страну - СССР,
сегодня Монголия имеет тесные контакты со многими международными организациями и с различными странами.
Бурятия сохранила добрососедские связи с соседней Монголией, но наступило время взаимовыгодных
отношений, основанных на рыночных принципах. Сегодня стоит вопрос о том, что при благоприятных условиях
Бурятия и Монголия могут стать для России воротами в Азиатский мир. Для этого существуют следующие
основания: во-первых, выгодное географическое положение с возможностью прямого выхода на Китай и
страны Северо-Восточной Азии, во-вторых, тот фактор, что Монголия и Бурятия могут выполнять функцию
транзитных стран по переброске газа и электроэнергии из Сибири в Китай, далее Корею и Японию, в-третьих,
имеющаяся общность народов Бурятии и Монголии с народами азиатских стран в духовно-культурной сфере
(этнические, конфессиональные, историко-культурные, цивилизационные параметры позволяют говорить о
странах "буддийско-конфуцианской цивилизации").
В то же время Монголия целиком зависит от России в вопросах снабжения электроэнергией, поставок
горюче-смазочных материалов, запасных частей для оборудования и машин. Поэтому исключительно важное
значение во взаимоотношениях двух стран имеет проблема долга Монголии России, как правопреемнице СССР.
Бурятия могла бы взять на себя определенную часть решения вопроса по погашению долговых обязательств
Монголии, в частности, в счет погашения долга получать мясо для мясокомбинатов республики, а также
изделия ширпотреба. Говоря о поставках мяса из Монголии, нужно отметить, что в свое время существовала
мощная организация "Скотимпорт", которая производила закупки и транспортировку как мяса, так и живого
скота из Монголии в Россию. В условиях, когда качество мясной продукции с Запада оставляет желать лучшего
(достаточно вспомнить скандальную историю с английской говядиной), для России, да и для ряда других стран
Монголия способна превратиться в один из главных поставщиков экологически чистого мяса. Видимо, стоит
вернуться к старым путям экспорта мяса из Монголии.
После ухода России из Монголии там оставлена значительная собственность, принадлежавшая
российским строительным организациям, предприятиям, учреждениям, Министерству обороны, которая в
короткие сроки была разворована и продана в частные руки, причем в этом процессе принимали участие как
российские, так и монгольские граждане. Сейчас стоит вопрос о том, чтобы ту часть российской собственности,
которая еще сохранилась в Монголии, передать для использования республике, которая могла бы ее
использовать или хотя бы умело сдавать в аренду.
Важное значение для формирования геополитической стратегии России в Северо-Восточной Азии
играет духовно-культурные, этнические и исторические связи монгольских народов, проживающих на
территории Китая (Автономный район Внутренняя Монголия), Монголии, России (Республика Бурятия, УстьОрдынский
и Агинский округа, Республика Тыва, Калмыкия). В России нужно воспитывать необходимость
добросовестного изучения и глубокого уважения национальных культур и традиций азиатских народов,
уважение к чужому достоинству. К сожалению, история взаимоотношений СССР и Монголии имеет много
примеров проявления монголофобии со стороны советских специалистов и военных, пренебрежения к обычаям
и даже святыням монгольского народа, чванливо-высокомерное отношение к самому народу, что, естественно,
сыграло весьма отрицательную роль.
Несмотря на то, что в целом у монгольского народа сохранились теплые отношения к русскому народу,
есть определенная группа лиц, причем занимающих довольно высокие посты в государстве, которые пытаются
подчеркивать высокомерно-глупое поведение многих советских и российских граждан по отношению к
монголам, используют некоторые исторические факты для того, чтобы представить Россию (СССР) как
оккупанта.
Таким образом, для определения места и роли Бурятии в геополитической стратегии России
необходимо еще раз повторить истину, что только сильные территории с развитой социально-экономической
инфраструктурой, опирающиеся на свои природно-сырьевые ресурсы, могут перейти к реально - партнерским
отношениям с такими государствами, как Китай, Корея, Япония, Монголия и др. В ином случае Бурятии
предстоит быть в числе депрессивных регионов, не обладающих собственной геоэкономической стратегией, не
вырабатывающих собственную политику и вымаливающих финансовые подаяния у центра.
В.И. Дятлов
Иркутский Государственный университет
Восточная Сибирь
в системе внешних миграций
Е
ще лет десять назад подобная постановка вопроса была бы невозможной, даже немыслимой. В доперестроечном
Советском Союзе внешние миграционные потоки жестко и эффективно контролировались, а по большей части
просто направлялись государством. Масштаб их был невелик, влияние на состояние межнациональных
отношений ничтожно. Как о более или менее серьезном факторе можно было говорить только об эмиграции. В
той мере, в которой эти проблемы существовали, они касались столицы и, может быть, крайне незначительного
числа регионов.

Кардинальные перемены в социально-экономическом строе и политическом режиме страны, распад
СССР, качественно новый уровень открытости внешнему миру - все это привело к созданию совершенно новой
миграционной ситуации. Только распад СССР породил массу новых проблем и придал новое качеству ряду
старых.
Наиболее болезненная и острая из них - это, конечно, беженцы и вынужденные переселенцы. Часть
старых миграционных потоков, носивших ранее внутрисоюзный характер, перешла в категорию внешних
миграций. Прежние соотечественники по СССР превратились в "граждан ближнего зарубежья" с
принципиально новыми проблемами статуса и гражданства. Прекращение "холодной войны", качественно
новая открытость миру, вкупе с ослаблением государства, необустроенностью новых границ и их "прозрачностью"
- все это стимулировало формирование миграционных потоков из "дальнего зарубежья" - потоков
как транзитных, так и ориентированных на оседание или длительное пребывание в России. Произошло событие
глобального и долговременного характера - Россия из страны-донора стала реципиентом.
Новая миграционная ситуация выявила непригодность старых правовых и институциональных
механизмов, бывших в свое время относительно эффективными. Крайне остро встала проблема формирования
новой законодательной базы, перестройки деятельности старых и формирования новых государственных
структур, призванных осуществлять миграционную политику. Все это, в свою очередь, невозможно без
концептуальной основы, без выработки долговременной и стабильной государственной стратегии.
В качественно новое состояние пришли и межнациональные отношения, в формирование которых
внешние миграции стали вносить ощутимый вклад. С одной стороны, проблема перестала быть табуированной,
ушли в прошлое внешние запреты и внутренняя неловкость при ее обсуждении. С другой стороны, повсеместно
и бурно идут процессы национального возрождения, растет значение этничности, национальный фактор мощно
врывается в политику как инструмент политической мобилизации и борьбы за власть. Многие социальные
конфликты приобретают этническую окраску. Существовавшие всегда национальные предубеждения,
предрассудки, реальные и мнимые обиды и недовольства открыто проговариваются и становятся фактором
общественных отношений. Мощное "поле напряженности" складывается, в частности, вокруг некоторых иммигрантских
групп.
Поэтому проблема внешних миграций приобретает важное значение как фактор общественнополитической
стабильности и безопасности личности, общества и государства. Их изучение представляет не
только огромный научный интерес, но и является общественно значимым делом. Реальное представление о
положении вещей является обязательной предпосылкой для адекватной реакции общества и властей на новые и
потому особенно сложные вызовы.
Проблема эта комплексная и потому может быть адекватно понята и оценена только при рассмотрении
ее с точки зрения миграционной (численность, направление, структура миграционных потоков), правовой, экономической,
политической, этнопсихологической, внешнеполитической и т.д. Ситуация в этой сфере постоянно
меняется, поэтому необходимы постоянное отслеживание, мониторинг событий и анализ их динамики.
Свое видение проблемы, свой специфический опыт, собственные источники информации, методики их
использования, часто особые интересы, имеют ученые различных специальностей - историки, этнологи, этнопсихологи,
демографы, специалисты по миграциям, экономисты, политики, чиновники различных
государственных служб. Не секрет, что они зачастую плохо понимают друг друга, не очень стремятся к
сотрудничеству, обмену информацией и идеями. Нет нужды говорить о том, насколько это мешает пониманию
этой сложнейшей проблемы и попыткам эффективно управлять процессом.
В отличие от недавнего прошлого, проблема внешних миграций становится важной и актуальной для
российской провинции. Регионы, превратившиеся в субъекты Федерации, становятся объектом внешних миграций
и вынуждены сами принимать решения по чрезвычайно сложным и деликатным проблемам. Выработка
реальной и эффективной миграционной политики на уровне страны невозможна теперь без учета этого опыта,
без понимания того, что у регионов, их политических, властных, экономических, культурных элит имеются свои
интересы.
Восточная Сибирь - важнейший регион в контексте рассматриваемой проблемы. В прошлом,
настоящем и обозримом будущем - это переселенческий край и переселенческое общество, сформировавшееся
в сложнейших миграционных процессах. Это место длительного контакта мигрантов и коренных жителей. Здесь
издавна привыкли к многообразию национальностей, рас, культур и религий, поэтому, в частности, уровень
ксенофобии меньше, чем во многих регионах Европейской России. С другой стороны, здесь традиционно
существует отчужденность коренных и приезжих, новичков. Не зря последних еще до революции стали
называть "навозными". Игра ударениями недвусмысленно свидетельствует о характере взаимоотношений.

Иркутская область - последний на востоке России регион комплексного промышленного освоения, он
обладает мощным промышленным и учебно-научным потенциалом, развитой инфраструктурой, большими запасами
полезных ископаемых. Все это делает область притягательной для экономических мигрантов, ищущих
возможности приложения рабочей силы, энергии, предприимчивости, капиталов. Здесь сходятся почти все наземные
и воздушные коммуникации между западом и востоком России, что также важно с точки зрения
миграционных процессов.
Однако долговременные и мощные миграционные потоки, вызванные этими факторами и
сформировавшие наше переселенческое общество, исторически носили внутригосударственный характер.
Бывали, конечно, примеры и иного рода. Сюда докатывалась волна китайской миграции в начале ХХ века,
особенно накануне и в годы первой мировой войны. В 1960-80-е годы в Иркутске обучалось много иностранных
студентов, прежде всего, из соседней Монголии. Накануне перестройки ввозили рабочую силу из Вьетнама - и
иркутяне с жалостливым любопытством наблюдали за стайками маленьких, одетых в одинаковые желтые
шубки из искусственного меха вьетнамочек, бегущих по сорокаградусному морозу.
Но только в последние годы трансграничные потоки стали реальным фактором экономической,
социальной и политической жизни региона. Они создали новые элементы этнокультурной структуры
сибирского общества, новые проблемы и конфликты. Эти потоки различны по своему характеру, динамике,
масштабам и значению для принимающего социума.
Огромную роль сыграл распад СССР. Это вызвало мощную волну беженцев и вынужденных
переселенцев в Россию. Основные аспекты и параметры проблемы широко обсуждались в прессе, научных
исследованиях, что позволяет избежать ее подробного анализа здесь. Стоит только остановиться на одном
аспекте проблемы. Уже в начале 90-х гг. в политических, научных и административных кругах стала
обсуждаться идея заселения Сибири и Дальнего Востока (особенно их приграничных районов) за счет привлечения
переселенцев. В 1994 г. администрация Иркутской области, в частности, направляла соответствующее
обращение в правительство. Опыт прошедшего десятилетия заставляет отнестись к таким проектам скептически.
Для "вольного переселения", как говорили до революции, восточные регионы оказались недостаточно
привлекательными, т.к. редко где имеется необходимое сочетание возможности получения жилья и работы,
соответствующих уровню запросов потенциальных мигрантов. Для государственно-спонсируемых программ
нет соответствующих ресурсов и политической воли.
Распад СССР стал причиной и того, что часть существовавших внутригосударственных миграционных
потоков приобрели характер трансграничных. Жители бывших союзных советских республик в одночасье оказались
"гражданами ближнего зарубежья". В основном, это украинцы, молдаване, выходцы из Средней Азии,
Закавказья.
В советские времена жители западных республик СССР становились в массовых масштабах
экономическими переселенцами или в частном порядке, или в рамках государственных программ оргнабора,
"комсомольских призывов", "комсомольских строек" и т.д. Многие, попав в Сибирь недобровольно (при всех
режимах наши края были "местом каторги и ссылки"), оставались здесь навсегда. В целом они довольно быстро
интегрировались в принимающее общество, как говорили до революции, "осибирячивались". Величина
культурной дистанции была не слишком велика.
Жители Северного Кавказа и Закавказья приезжали в Сибирь по тем же экономическим мотивам.
Однако в послевоенные годы сформировалась большая специфика их экономической специализации здесь.
Многие из них торговали на рынках овощами, цветами, были "шабашниками" - строителями-отходниками. Еще
при советской власти они создали фактически полулегальный уклад мелкокапиталистического
предпринимательства. Рыночные реформы позволили им в полной мере и уже легально реализовать накопленные
финансовые ресурсы, связи, деловую энергию и опыт. Их участие в частнопредпринимательском
секторе экономики сейчас явно выше доли в численности населения региона. Причем это участие постепенно
распространяется на крупный и даже корпоративный бизнес.
Открывшиеся возможности вкупе с экономическим кризисом и политическими катаклизмами на
родине радикально увеличили масштабы миграционного потока. Точных цифр по Иркутской области нет, но
более или менее достоверные оценки говорят о том, что после последней переписи населения 1989 г. число
выходцев с Кавказа здесь выросло на порядок.
Присутствие коренных жителей Средней Азии в регионе всегда было менее заметным, хотя их
численность была до перестройки сопоставимой с численностью кавказцев. Однако гражданская война в
Таджикистане, экономический коллапс этой новой независимой республики стали причиной сначала мощной
волны беженцев, а затем трудовых мигрантов. По некоторым оценкам число таджиков в области также выросло
на порядок.

Их миграция происходит в других условиях, чем у кавказцев. Нет первоначальных капиталов,
десятилетиями отлаженной инфраструктуры связей, привычек, навыков, профессиональной специализации.
Поэтому и место тех же таджиков в социально-профессиональной структуре принимающего общества иное. В
массе своей, это грузчики, чернорабочие и мелкие торговцы на мелкооптовых рынках, строители-отходники не
очень высокой квалификации. Пока уровень их доходов в основном невелик и дает возможность только
содержать семьи.
Но темпы и масштабы их проникновения и адаптации, представление о том, что в обозримом будущем
экономика центральноазиатских республик не сможет принять быстро растущее население, дает основание прогнозировать,
что нынешние таджикские отходники - это только первопроходцы новой и значительной по
масштабам миграционной волны представителей титульных народов этого региона.
Качественно иную миграционную ситуацию на востоке России, да и в стране в целом, создает начавшийся с
конца 80-х гг. бурный приток граждан КНР. Китай уже стал миграционным донором мирового значения, вряд
ли этот фактор изменится в обозримом будущем. И близкое соседство с Поднебесной, вне зависимости от
уровня и характера межгосударственных взаимоотношений, не может не создавать сложнейших проблем. Это
усиливается совпадением по времени радикальных трансформаций китайского и российского обществ,
установлением совершенно нового уровня их открытости миру, формированием добрососедских
межгосударственных взаимоотношений.
Иркутская область непосредственно с Китаем не граничит, но давние исторические связи,
экономические возможности региона, его ключевое положение на коммуникациях делают его важным объектом
транзита, временного пребывания и оседания китайских граждан. Они стали неотъемлемой и весьма значимой
частью экономической структуры принимающего общества, завоевав и освоив в нем собственную
экономическую нишу. И здесь можно без особой боязни ошибиться прогнозировать сохранение и увеличение
этого потока, который может принять катастрофически возросшие масштабы в случае каких-либо потрясений в
КНР.
Имеются в Иркутске и другие, менее заметные и многочисленные, но стабильные мигрантские группы
и потоки из "дальнего зарубежья" - из Монголии, Вьетнама, КНДР. Изменился их характер по сравнению с
советскими временами. Теперь люди приезжают сами, а не в рамках межгосударственных соглашений и
программ, цель их приезда - экономическая.
Существование этих потоков и групп делает облик Иркутска более многообразным, придает ему
восточный колорит, помогает решать многие экономические вопросы, в какой-то степени обогащает
культурную и социальную жизнь. Одновременно, их присутствие вносит элементы напряженности и даже
конфликта, создает немало проблем для властей и всего принимающего общества.
Уже отмечалось, что в силу своего переселенческого характера, сибирское общество привычно к
этнокультурному и расовому многообразию, но довольно остро ощущает границу между коренными жителями,
сибиряками и пришлыми. Поэтому естественно и неизбежно настороженное, а иногда и недоброжелательное
отношение к новым мигрантским группам. Оно тем сильнее и прочнее, чем больше культурная дистанция. Это
постепенно изживается по мере адаптации новичков, их укоренения, принятия ими местных обычаев, норм
поведения и ценностей.
Характерно в связи с этим отличающееся отношение к выходцам из Центральной Азии и с Кавказа.
Если первое можно охарактеризовать как снисходительно-равнодушное, то во втором преобладают элементы
активного отторжения и, зачастую, враждебности. С другой стороны, по мере укоренения представители этих
групп начинают рассматриваться в личном качестве, "приниматься в круг". Национальность не становится для
них препятствием в деловой, общественной, политической карьере, перестает быть сегрегирующим фактором.
Своеобразно отношение к китайцам в этом контексте. Оно менее враждебно, но более отчужденно, чем
по отношению, например, к кавказцам. Представители этой древней, и в общем то самодовлеющей цивилизации,
сумели в считанные годы своего пребывания в принимающем обществе освоить русский язык, обзавестись
деловыми связями. Однако почти не предпринимается попыток социокультурной интеграции или хотя бы сближения.
Это может оказать серьезное негативное влияние на взаимоотношения в дальнейшем.
Однако наиболее конфликтогенный момент во взаимоотношениях принимающего общества и
китайских мигрантов - это то, что их воспринимают не в личном качестве, а как неотъемлемую интегральную
часть миллиардного китайского социума и государства, которые многими подозреваются в экспансионизме,
"ползучей экспансии" и т.д. Возрождается и становится постоянной частью общественных настроений
распространенный на рубеже XIX-XX вв. синдром "желтой опасности".
Кавказцы, китайцы, в гораздо меньшей степени среднеазиаты, устремляются в рыночный сектор
экономики, в предпринимательство. Частью процесса рыночной трансформации российского общества стало
формирование так называемых "торговых меньшинств" - феномена, широко распространенного в мире. Такая
специализация также становится причиной формирования конфликтной атмосферы вокруг рассматриваемых
групп. В обществе, долгие десятилетия воспитывавшемся на антирыночных ценностях, убежденном в
необходимости, справедливости и возможности материального равенства, специализации в бизнесе,
предпринимательстве - до сих пор плохая рекомендация.

Под воздействием этих (и не только этих) факторов в принимающем обществе сформировались и
довольно широко распространились анти-иммигрантские настроения. Они формулируются как составные части
некоторых идеологических доктрин и становятся заметной частью политической жизни региона. Появились и
пользуются заметным влиянием движения, организации и отдельные политики, использующие
антииммигрантские настроения в качестве инструмента политической мобилизации и борьбы за власть. Это
фактор долговременный и имеющий тенденцию к росту.
Региональные власти, неожиданно для себя столкнувшиеся с новой и чрезвычайно сложной проблемой,
причем в условиях формирования элементов реального федерализма, были вынуждены, что называется, "на
ходу" вырабатывать соответствующую политику, принимать конкретные управленческие решения. О том, какой
путь они прошли за это короткое время, свидетельствует история разработки, принятия и изменения местного
законодательства об иностранцах и лицах без гражданства.
В целом можно констатировать, что сибирское общество вступает в новый этап своего развития в
качестве переселенческого социума, сталкивается с новыми и чрезвычайно сложными проблемами, ищет на них
ответ в условиях радикальных перемен в общественном строе и политической системе России.
Гефтер М.Я. Сталинизм - в "50/50. Опыт словаря нового мышления". М. - Париж: Прогресс-Payot, 1989. С.387.
Там же. С. 387-388.
Кара-Мурза А. Россия в треугольнике "этнократия-империя-нация" // Иное. Россия как субъект.- М., 1995.- С. 43.
Сватиков С.Г. Россия и Сибирь.- Прага, 1930.- С.9.
Сватиков С.Г. Россия и Сибирь.- Прага, 1930.-с.10.
Ядринцев Н.М. Сперанский и его реформа в Сибири // Вестник Европы, 1876, № 5.- С. 94.
Ядринцев Н.М. Сибирь.- Томск, 1882.- С. 340.
Обозрение главных оснований местного управления Сибири.- СПб., 1841.- С. 8.
Сперанский М.М. Проекты и записки.- М.-Л., 1961.- С. 112.
Батеньков Г.С. Данные. Повесть собственной жизни // Воспоминания и рассказы деятелей тайных обществ.
Ядринцев Н.М. Сперанский и его реформа в Сибири // Вестник Европы, 1876, № 6.- С. 489.
ГАИО, ф.50, оп.6, д.103, л.37-40, 42-43.
Забайкальская духовная миссия в 1867 году. - М., 1868,с.2.
О состоянии миссионерского вопроса в Забайкалье. С.-Петербург, 1892, с.21-23.
Иркутские епархиальные ведомости. - 1865, 17 апреля, № 15,16.
Забайкальская духовная миссия в 1867 году. С.32.
О состоянии миссионерского вопроса в Забайкалье. - С.19.
ГАИО, ф.50, оп.1, д.11496, л.8.
Забайкальская духовная миссия в 1867 году. - С.24.
Иркутские епархиальные ведомости. Прибавление. -1865, 6 марта, № 10.
Забайкальская духовная миссия. Письма из Посольского монастыря. -Иркутск, 1882, с.11.
Там же, с.18-19.
О состоянии миссионерского вопроса в Забайкалье. - С.21.
ГАИО, ф.50, оп.6, д.263, л.3.
В.С.Войтинский и А.Я.Горштейн. Евреи в Иркутске. - Иркутск, 1915, с.221.
ГАИО, ф.50, оп.7, д.347, л.1,3.
ГАИО, ф.50, оп.8, д.519, л.2-7.
Восточное обозрение. -1900, № 24.
В.С.Войтинский и А.Я.Горштейн. Евреи в Иркутске. - С.250.
1 США: политическая мысль и история. М. 1976. С. 58-66.
2 John Ledyard's Journal of Captain Cook's Last Voyage. Ed. by J.K. Manford. Cornvallis (Oreg.). 1963.
3 John Ledyard's Journey Through Russia and Sibiria. 1787-1788.- The Journal and selected Letters. Ed. with an introd. by Stephen
Watrous. Madison (Wisc.). 1966. P. 50.
4 Россия и США: становление отношений. 1765-1815. М. 1980. С. 148.
5 The Papers of Thomas Jefferson. Ed. by J.P. Boyd. Princeton. Vol. 10. P. 258.
6 Россия и США... С. 150.
7 Там же. С. 154, 155, 160.
8 Там же. С.161.
9 Там же. С.156.
10 Там же. С. 163.
11 Болховитинов Н.Н. Россия и война США за независимость. 1775-1783. М. 1976. С. 189.
12 Россия и США... С. 164.
13 Letters of the Lewis and Clark Expedition with related Documents, 1783-1854. Ed. by D.Jackson. Urbana. 1962. P. 592. В конце
жизни, в "Автобиографии", Джефферсон, по его собственному выражению, решил исправить существенную свою ошибку,
допущенную "в ущерб императрице". "Справедливости ради я должен оправдать императрицу в том, что она когда - либо,
хотя бы на минуту, хотя бы снисходительностью к невинному проезду через ее территорию, поощряла это интересное
предприятие". Выразив таким образом свое уважение к русской царствующей династии, Джефферсон, тем не менее,
подтвердил то, чем закончилось путешествие Ледиарда: "В двухстах милях от Камчатки его по приказу императрицы
арестовали, привезли обратно в Польшу и там отпустили" (Томас Джефферсон. Автобиография. Заметки о штате Виргиния.
Ленинград. 1990. С. 69).
14 Болховитинов Н.Н. Россия открывает Америку. 1732-1799. М. 1991. С. 173. Об американском эмбарго см.. в кн.: Яровой
В.В. Происхождение англо-американской войны (1812 - 1815). Иркутск. Изд-во ИГУ, 1987. Гл. II.
15 Агеев А.Д. Продвижение России в Северную Америку как продолжение "покорения" Сибири. - Диалог культур народов
России, Сибири и стран Востока. Доклады научно-теоретической конференции 13-15 октября 1998 г. Книга первая.

Иркутск. 1998.С. 91-94.
16 Wagner H.R. Peter Pond, Fur Trader and Explorer. N.Y. 1955. P. 96.
17 Болховитинов Н.Н. Становление русско-американских отношений. 1775-1815. М. 1966. С. 355.
18 Россия и США... С.324.
19 Там же. С.519.
20 Агеев А.Д. Американский "фронтир" и сибирский "рубеж" как факторы цивилизационного разлома. - Американский и
сибирский фронтир. Американские исследования в Сибири. Вып. 2. Томск. 1997. С.30-36.
21 Потанин Г.Н. Письма. Т.I. Иркутск. 1977. С. 19-60.
22 А.Е.Врангель вспоминал, как Достоевский "горячо доказывал", "что у Сибири нет будущности, так как все ее реки
впадают в Ледовитый океан и другого выхода в море нет". И Бакунин, добавляет Врангель, "развивал мне эту мысль". -
Ф.М. Достоевский в воспоминаниях современников. В 2-х тт. Т. I. М. 1990. С. 352. Понятно, что после присоединения
Приамурья этот довод несколько терял в своем значении.
23 Сибирские вопросы. СПб. 1906. № 4. С. 96.
24Там же. 1906. № 2. С. 162-163.
25 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.42. С. 56, 58.
26 Там же. С.83.
27 Там же. С. 82, 93-98.
28 Там же. С.80, 108.
29 Там же. С. 127.
30 История Сибири. В 5-ти томах. Ленинград. 1968. Т. IV. С. 202-203.
31 Брин И.Д. Государственный капитализм в СССР в переходный период от капитализма к социализму. Иркутск. 1959. С.
103.
32 Виноградов А., Шушарин Д. Потомки дракона.- Новый мир. 1999. № 10. С. 172.
33 Известия. 26.01.2000.
34 Там же.
35 Алексеева Е.В. Русская Америка. Американская Россия? Екатеринбург. 1998. С. 224-228.
Benedykt Polak // Slabczynscy W. i T. Slownik podroznikow polskich. Warszawa, 1992. S. 26 -29.
Dzieje Polakow na Syberji. Krakow, 1928. S. 32-33). [Издание данной работы возобновлено репринтом во Вроцлаве в 1991
г.].
Cм.: Librowicz Z. Polacy w Syberji. Krakow, 1884. S. 6-7; 8-14. [Репринт этой работы осуществлен во Вроцлаве в 1993 г.]
См., в частности, по данному поводу: Полевой Б.П. Адам Каменский- Длужик в Восточной Сибири и источники его
этнографических cooбщений (итоги дальнейших архивных разысканий) // Historia kontaktow polsko-rosyjskich w dziedzinie
etnografii. Wroclaw i in., 1976. S. 143 - 145.
В сущности, впервые в историографии этот вопрос подробно рассмотрен польским исследователем Э.Кайданьским в
сравнительно недавно опубликованной его обширной и основательно разработанной монографии (Kajdanski E. Tajemnica
Beniowskiego. Odkrycia, intrygi, falszerstwa. Warszawa, 1994).
В конце 1980-х гг. в венгерской прессе сообщалось о проведенной в ту пору в Будапеште Международной конференции по
наследию М.-А.Бенёвского, собравшей участников из Польши, Венгрии, Германии, Франции, Великобритании, США и др.
стран.
Publicandum wegen Deportation incorrigibler berbrecher in die Siberischen Bergwerte. De Dato Berlin, den 7ten Julius 1802.
Берлинская версия указа была отпечатана по-немецки королевским придворным печатником Георгом Дектером, а польская
- в Данциге (Гданьске) королевским печатником Людвигом Даниэлем Веделем.
Волошина Н.Н. Налоговые и финансовые методы стимулирования процесса внутреннего накопления. - М., "Финансы",
№1 - 2000 г., стр. 42-44.
Костецкий Н.Ф., Малыгин А.А. Восстановление собственных источников инвестиций предприятий. - М., "Финансы",
№12 - 1999 г., стр. 21-23.
Проблемы реструктуризации банковской системы России. - М., Аналитический вестник Совета Федерации, №20(87) -
декабрь 1998 г., 33 страницы.
Роль региональных банков в обеспечении экономического роста. - М., Совет Федерации, 2000 год, № 1, 70 страниц.
Доклад был написан до произошедших затем событий (арест Быкова и т.п.), которые, тем более, резко изменили
соотношение сил и всю ситуацию. - Прим. редактора.
Чимитдоржиев Ш.Б. Кто мы - бурят-монголы? - Улан-Удэ, 1991. - С. 60.
Железняков А.С. К вопросу об отношении Коминтерна к панмонголизму // Гуманитарная наука в России: соросовские
лауреаты. - М., 1996. - С.66-69.
Кузьмин Ю. В. "Монгольский и Урянхайский вопросы" в общественно-политической мысли России: (конец XIX - 30-е
гг. ХХ вв): Автореф. дис... д-ра ист. наук. - Иркутск, 1998. - С.29-33.
Железняков А.С. К вопросу об отношении Коминтерна к панмонголизму // Гуманитарная наука в России: соросовские
лауреаты. - М., 1996. - С.66-69.
Кузьмин Ю. В., Свинин В. В. "Панмонголизм" как национальная идея консолидации народов Центральной Азии в ХХ веке:
Материалы к докладу на парламентских слушаниях "Проблемы комплексного развития регионов Восточной Сибири и
Дальнего Востока в процессе интеграции России со странами Азиатско-Тихоокеанского региона", проводимых Советом
Федерации и Гос. Думой Федерального Собрания Российской Федерации, Законодательным собранием и администрацией
Иркутской области 6-9 окт. 1997 г. - Иркутск, 1997. - С. 9.
Бойко В.И. Сибирь в глобальном и региональном измерении 21 в. (Сибирь - 21 век).- Новосибирск, 1997.
Сибирь - это три четверти территории России 12765,9 тыс. кв. км, здесь, по переписи 1989г., проживало 32,1 млн. чел.

Розов Н.С. Россия и Сибирь в геопространстве 21 века: путь в пропасть или расцвет? // Сибирь в геополитическом
пространстве 21 века. - Новосибирск, 1998. С.155.
Там же, с. 158.
Следует согласиться с настойчивым предложением президента Республики Саха-Якутия М. Николаева о включении
проблемы международного использования Северного морского пути в перечень общенациональных задач.
Моисеев Н.Н. Сумерки России (Рассвет или закат? Россия на перепутье)// Полис, 1993, №1. ; Розов Н.С. Указ. соч.

Закладка в соц.сетях