Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 2.
...коном, Кант как бы советует: не надо отчаиваться;
в человеческом поведении для утверждения общечеловеческой
нравственности есть нечто обнадеживающее. Не ожидайте, что
Кант станет приводить в пример какие-нибудь высоконравственные,
героические, самоотверженные поступки. Ничего подобного.
Во всех таких случаях, рассуждает Кант, можно сомневаться в истинных
мотивах. Можно усомниться: является ли поступок, который
изображается добродетельным, действительно моральным?
Не был ли он всего лишь легальным? Не стал ли человек героем
добра и самоотверженности потому, что какие-то иные побуждения,
а не чистый долг, руководили им? "Выставление разуму", как выражается
Кант, нравственных примеров хотя и впечатляющее, но
оно не становится стопроцентно убедительным. И значит, нужно
идти другим путем, представляя повседневному действию силу и
убедительность добра. Вспомните знаменитые слова Канта о двух
вещах, которые наполняют его изумлением: "звездное небо надо
мной" и "моральный закон во мне".
Обратим теперь внимание на второй момент: Кант будто просит
всех нас раскопать в самих себе нечто такое, что как бы указывает
на присутствие в нас, в нашей душе высокой нравственной силы.
Он призывает, например, обратить внимание на "приговоры той
удивительной способности в нас, которая называется совестью".
Когда нам случается совершить нечто недостойное, сомнительное,
тем более пагубное с нравственной точки зрения, мы успокаиваем
совесть, говорим ей: я не виноват, мне пришлось так поступить...
А она делает свое дело, продолжая взывать к другому началу в нашей
душе, которое противится нравственному конформизму. "Приговоры",
муки совести, в сущности, знает каждый человек, если
только он не превратился в животное, лишенное самой способности
рассуждения и самоанализа, если он не погряз в преступлениях и
пороках. Но Кант настаивает на том, что даже людям, опустившимся
на дно жизни, притом людям с неизощренными интеллектуальными,
умственными способностями, знакомы муки и приговоры совести.
"Есть что-то необычное в безгранично высокой оценке чистого, свободного
от всякой выгоды морального закона в том виде, в каком
практический разум представляет его нам для соблюдения; голос
его заставляет даже самого смелого преступника трепетать и смущаться
перед его взором.."^.
КАТЕГОРИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТИВ: ИНДИВИДУАЛЬНОЕ И
ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
Категорический императив, по замыслу Канта, - формулирование
того, как должно поступать человеку, стремящемуся приобщиться
к подлинно нравственному. Он непосредственно обращен к
действующему человеку, к индивиду, совершающему определенные
поступки: "Поступай так, чтобы..." Он советует человеку строго и
настоятельно, внимательнейшим образом относиться к максимам
своего поведения, т. е. к субъективным правилам практического разума.
Что можно и нужно, согласно Канту, порекомендовать человеку,
поколению, народу, человечеству, когда они обращаются к
максимам? И можно ли вообще, отправляясь от этих всегда субъективных
правил, выйти на дорогу общечеловеческой, на все
времена действенной моральности, нравственности? Кант
как бы приглашает читателя к совместному рассуждению.
Ты, обычный и конкретный индивид, совершаешь какой-то
вполне определенный поступок. И ты должен четко и недвусмысленно
сформулировать правило, максиму, на основе которой поступок
совершен. Не увиливай, не лги самому себе, когда определяешь (до
поступка или после его совершения) свою максиму. А после четкого и
совершенно объективного определения правила задай себе вопрос:
что было бы, если бы на основании твоей максимы действовали в
подобных случаях другие люди? И если бы проводился некий конкурс
максим на роль нравственных правил для всего человечества,
притом значимых на все времена? Мог бы ты предложить правило
своего действия в качестве основы всеобщего нравственного законодательства?
Кант высказывает еще одну рекомендацию. Она основана
на библейской мудрости. Если ты совершаешь поступок по
отношению к другому человеку, задай себе вопрос: а хочешь ли
ты, чтобы на основании такого же правила подобный же поступок
был совершен по отношению к тебе?
Иначе говоря, если ты унижаешь какого-то человека, подумай:
хочешь ли ты, чтобы он (или кто-то другой) унижал тебя? Совершая
поступок и тем более формулируя нравственное правило, ты
как бы ставишь себя на место, которое занимает сейчас другой
человек, объект твоего поступка. И еще одно уточнение: Кант
полагает, что в конкретных нравственных делах человек должен
мыслью подниматься на самую высокую вершину, понимать, что
каждый поступок, в который вовлечены определенные люди, вещи,
обстоятельства, так или иначе отзовется на всем человечестве.
Нужно, стало быть, "выбирать" в конкретном поступке долю,
судьбу, достоинство человечества.
Все это, разумеется, разговор о нравственном идеале. В реальной
практике вряд ли возможно найти таких людей, которые бы во
всех случаях следовали кантовским рекомендациям. Да ведь и
Кант вовсе не утверждает, что категорический императив с сегодня
на завтра сделается действенным. Но он настаивает на том, что
ничто другое не может быть названо нравственным в высшем
смысле слова. Если ты не хочешь сознательно следовать высшему
закону нравственности, знай, что ты не только удаляешься от истинно
человеческой нравственности, но и наносишь ей ущерб.
Но если ты возводишь в закон своих поступков долг перед человечеством
- причем и как долг перед конкретным человеком,
который для тебя есть часть человечества, и перед человечеством
в целом, - вот тогда, и только тогда, ты поступаешь нравственно в
высшем смысле слова.
И еще одна расшифровка категорического императива:
нужно всячески избегать делать человека и человечество
только средствами для достижения собственных целей.
К сожалению, люди куда как часто делают это. Но там и тогда, где
и когда это происходит, утверждает Кант, кончается нравственность.
Поясняя суть категорического императива, Кант заключает:
подлинно нравственным является такое действие, в котором
человек и человечество выступают как абсолютные
цели.
Начало и конец кантовской "Критики практического разума" -
это принцип свободы, автономия нашей воли. Важно, кроме того,
что у Канта все строится на утверждении нравственной вменяемости
человека. Это значит: какими бы обстоятельствами, приведшими
к тому или другому поступку, человек себя ни оправдывал, он
свободен поступать так или иначе. Мы ниоткуда свободу не возьмем,
если не решимся быть свободными. А поскольку у Канта моральный
закон ссылается на свободу, а свобода - на моральный
закон, поскольку они индуцируют друг друга, то быть нравственным
- значит быть свободным. Без свободных нравственных
решений и поступков, наших собственных и других людей, в
мире не утвердятся и не сохранятся свобода и нравственность.
Как человеческие, разумные существа мы вменяемы
в отношении свободы и нравственности. Поэтому каждому из
нас и всем нам вместе может быть предъявлен строгий нравственный
иск. Да и сами мы не можем не вершить такой суд над собой.
Более поздняя этическая работа Канта - "Метафизика нравов
в двух частях" (1797). В этой работе, из которой при жизни Канту
удалось опубликовать лишь первую часть (столь жесткими были
цензурные строгости), - она называлась "Метафизические начала
учения о праве", - можно почерпнуть немало важного и полезного
для нашего времени. Прежде всего, Кант тесно связывает
право и нравы - проблема, которую нельзя не считать в высшей
степени актуальной. Вторая часть - "Метафизические начала
учения о добродетели" - содержит интересное, обращенное к
человеку развитие этической концепции Канта. В чем состоит долг
человека перед самим собой? Является ли долгом человека перед
самим собой "увеличение своего морального совершенства"? В чем
обязанность добродетели по отношению к другим людям? Каковы
противоположные человеколюбию пороки человеконенавистничества?
Эти и другие животрепещущие и сегодня вопросы поставлены,
решены ярко, глубоко, зрело, гуманно.
"КРИТИКА СПОСОБНОСТИ СУЖДЕНИЯ"
Кантовская ^Критика способности суждения^ помещает
в центр анализа понятие цели. Цель может быть субъективной,
и тогда способность суждения выступает как эстетическая
способность. Цель может быть и объективной, и тогда способность
суждения становится телеологической.
В третьей "Критике", в отличие от первой, способность суждения
выступает уже не просто как чистая познавательная способность.
Здесь она также увязывается не только с понятием воли и
свободы, как было во второй "Критике", но и с понятиями цели и
прекрасного, а также художественного вкуса. При этом исследование
телеологической способности суждения Кант мыслит как
продолжение и завершение "Критики чистого разума". Связующим
звеном служит понятие "идея разума" - в данном случае для анализа
берется идея целесообразности. Анализ эстетической способности
кроме того становится новой, третьей ступенью критической
философии, объединяющей в единое целое все три "Критики".
Предмет исследования в случае эстетической способности суждения
- прекрасное и возвышенное. Кант задается вопросом: "Что
13-35
такое прекрасное?" и для ответа на него анализирует суждение
вкуса "Это красиво (прекрасно)". Такое суждение Кант именует
эстетическим (уже не в смысле трансцендентальной эстетики, науки
о чувственности, а в более близком нашему времени понимании
эстетики как учения о прекрасном). Суждение вкуса Кант отличает
от такого созерцания, при котором человек, испытывая чувство
наслаждения от чего-либо приятного или одобряя что-либо нравственно
доброе, испытывает интерес к тому, чтобы предмет наслаждения
реально существовал. В случае же эстетического суждения и
соответственно наслаждения существование или несуществование
объекта не столь важно: мы можем испытывать художественное наслаждение
от предметов, которые существуют только в воображении.
Прекрасное, таким образом, отличается от приятного
тем, что речь в данном случае идет о чисто человеческой
способности высказывать суждение о предмете незаинтересованного
удовольствия.
Суждение вкуса (по своей количественной характеристике) является,
по Канту, всеобщим: прекрасное прекрасно для меня и для
других людей, ибо оно не связано ни с какой моей или других
личностей частной заинтересованностью. Здесь как бы умолкают
вожделение, стремление к обладанию предметом. Вместе с тем,
суждение вкуса нельзя отождествлять с понятием, с понятийным
познанием. Наслаждение красотой не предполагает ни определенного
понятия о предмете, ни какого-либо определенного
его познания. Прекрасное, таким образом, обладает всеобщим
качеством 'нравиться человеку, который может не опираться на
понятие.
Будучи субъективным, суждение вкуса обладает, однако, субъективной
необходимостью. Ибо, несмотря на отсутствие понятия и
каких-либо всеобщих правил, при всей свободной игре познавательных
способностей, в суждении вкуса есть всеобщий смысл, благодаря
которому суждение "это - прекрасно" с необходимостью
имеет место. Что касается возвышенного, то к сказанному о прекрасном
присоединяется еще удивление и почтение, своего рода
"негативное наслаждение". Иной раз возвышенное, в себе не
будучи ужасным, представляется как внушающее страх и ужас.
Кант разделяет возвышенное на математически- и динамически-возвышенное.
В "математическом" смысле возвышенное
есть нечто великое, грандиозное, аналогом чего служат большие величины
математики. "В случае, когда природа рассматривается как
власть, которая не учиняет над нами насилия, речь идет, согласно
Канту, о динамически-возвышенном. Но в обоих случаях возвышенное
заключается собственно не в вещах природы, но только в
наших идеях о природе, следовательно, в нашей духовной настроенности,
в которую мы повергаемся благодаря некоторым представлениям"^.
Просто великим является бесконечное, и оно-то становится
масштабом, как бы превосходящим все доступное чувствам.
И когда какие-либо созерцания природы пробуждают в нас идею
бесконечности, то природа предстает как нечто возвышенное. Так
же обстоит дело с величием разума, с грандиозностью человечества
и его истории, с высотой морального долга и моральной идеи.
"Искусство Кант определяет как создание какого-либо произведения
благодаря свободе, и это значит, что произведение лишь
тогда есть произведение искусства, когда оно придумано еще до
своего осуществления. Искусство, которое имеет целью удовольствие,
есть искусство эстетическое, а то, для которого удовольствие
есть только рефлексия и которое есть всеобщее опосредование на
пути к цели, есть искусство прекрасного"^. Искусство прекрасного
- создание гения; гений же - такое врожденное устройство
души художника, через которое природа дает правила искусству.
И эти правила невыводимы из понятий. Поэтому художник, как
правило, не в состоянии дать адекватное описание своего произведения
и творческого процесса. Научное их познание также вряд ли
возможно: процесс творчества необъяснимо спонтанен. Однако
описание post factum произведений прекрасного возможно, и оно
служит своего рода руководящей нитью для последователей и
почитателей гениев искусства.
В разделе "Диалектика эстетической силы суждения" Кант возвращается
к вопросу о роли понятия в сфере прекрасного и формулирует
антиномию как противостояние тезису: "Суждение вкуса не
основывается на понятиях". В пределах антиномии тезис и антитезис
равноправны.
Вторая часть обсуждаемой работы Канта называется "Критика
телеологической способности суждения". Исходным пунктом ее является
понятие органического, или живого, которому Кант дает
новое философское определение. Для Канта понятие "организм"
тождественно понятию "природная цель". Существенную
роль играет также понимание соотношения целого и части
в органических существах. В качестве примера Кант приводит
дерево: рост каждой его части зависит от роста других частей и
дерева в целом. Части организма можно понимать только из их
отношения к целому. Организм отличается от машины тем, что он
обладает внутренней силой, которая может воздействовать на материю,
"организуя" ее. Человеческий разум, замечает Кант в § 77
"Критики способности суждения", должен оставить всякую надежду
понять существование и развитие даже мельчайшей травинки исходя
только из механических причин. Ухватить связь и взаимодействие
частей целого можно только на основании понятия цели. Это,
во-первых, внутренняя цель всякого организма, а во-вторых, общая
цель всей природы как единства. Но, предположив целесообразность
природы, мы, по Канту, приходим к идее конечного целеполагающего
существа, т. е. Бога. Телеология (т. е. учение о "телосе",
цели) перерастает в теологию (т. е. учение о Боге) при условии,
что она дополняется "моральной теологией" практического разума,
объявляющей человека как моральное существо высшей целью творения.
В противном случае телеология, которая ограничилась бы
только толкованием природы, оказалась бы замкнутой областью, и
ее результатом могла бы стать разве что демонология (§ 86 "Критики
способности суждения").
Цель, целеполагание принадлежат, согласно Канту, к миру
идей - разумеется, в кантовском толковании. Это значит, что при
непосредственном созерцании или наблюдении природных организмов
мы вряд ли можем обнаружить цель или "план" их создания.
Мы видим только каузальную, т. е. причинную, детерминацию.
И только в человеческих действиях цели выступают на первый
план. Но, когда мы переходим на уровень рассмотрения природы
как целого, ее наиболее оощих взаимосвязей, нам не
обойтись без понятия цели как регулятивной идеи. Трудность,
однако, состоит в том, что мир и его организм чаще всего
предстают перед нами в ставшем, завершенном (уже "сотворенном")
виде. И мы не знаем, как и в соответствии с каким "планом"
они возникли. Но тут, по Канту, помогает обращение к идее Бога,
к некоему не дискурсивному, а интуитивному рассудку-разуму,
особенность которого в том, что он начинает с плана, цели, с
интуиции целого и уж затем "схватывает" части, подчиняя их
"плану" целого. Такой изначальный интуитивный интеллект не
имеет ничего общего с человеческим интеллектом. Самое большее,
до чего может доработаться человек, подражая божественному интеллекту,
- это анализ цели именно как регулятивной идеи разума,
которая учит рассматривать каждый организм и природу в целом,
"как если бы" они были подчинены целям, целесообразному
"плану" творения.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Сочинения Канта см.: Kants gesammelte Schriften / Hg. der
koniglich Preussischen Akademie der Wissenschaften. B., 1902-19...
Bd. 1-28; Кант И. Сочинения: В 6 т. М., 1963-1966; Кант И.
Трактаты и письма. М., 1980. О жизни и сочинениях Канта см.:
Cassirer Е. Kants Leben und Lehre. В., 1918 (Darmstadt, 1965);
Heimsoeth H. Studien zur Philosophic Kants. Koln, 1956; Wagner
H. Kritische Philosophic. Wurzburg, 1980; Vorlender K. Immanuel
Kant: Der Mann und das Werk. B., 1924 (Hamburg, 1977);
Kant-Lexikon / R. Eisler. B., 1930 (hildesheim, 1964); Асмус В. Ф.
Кант. М., 1973; Гулыга А. В. Кант. 3-е изд. М., 1994.
20 докритической философии Канта см.: ReichK. Rousseau
und Kant. Tubingen, 1936; Schmucker J. Die Ontotheologie des vorkritischen
Kant. B., N.Y., 1980; Schmucker J. Die Ursprunge der
Ethik Kants. Meisenheim, 1961; Ritter Ch. Der Rechtgedanke Kants
nach den fruhen Quellen. Frankfurt a. М., 1971.
^Кант И. Сочинения. М., 1963. Т. 1. С. 117. ^См.: Там же.
М., 1963. Т. 2. 5 См.: Там же. С. 127. "Там же. С. 138. 7 Там же.
С. 205. "Там же. С. 204. 9 Там же. С. 192.
100 "Критике чистого разума" см.: Daval R. La metaphysique
de Kant. P., 1951; Erdmann B. Kants Kriticismus in der ersten und
in der zweiten Auflage der Kritik der reinen Vernunft. Leipzig, 1878;
Heidegger M. Phanomenologische Interpretation von Kants Kritik
der reinen Vernunft. Frankfurt a. M., 1977; Riel A. Der philosophische
Kritizismus. Bd. 1. Leipzig, 1924; Smith N. K. A commentary to
Kant's "Kritique of pure Reason". N.Y., 1923; Vaihinger H. Commentar
zu Kants Kritik der reinen Vernunft: 2 Bd. 1881-1892.
^Кант И. Сочинения. M., 1964. Т. 3. С. 76. 12 Там же. 13 Там
же. С. 105. 14 Там же. С. 112. 15 Там же. С. 127. ie Там же. 17 Там
же. 18Там же. С. 101. 19См.: Там же. С. 130, 135. 20 См.: Там же.
С. 130, 135-136. 21 См.: Там же. С. 131, 136. 22Там же. С. 136.
23 Там же. С. 135. 24 См.: Там же. С. 149. 25 Там же. С. 136. 26 Там
же. С. 131. 27 Там же. С. 136; то же о пространстве: Там же.
С. 131. 28 Там же. С. 155. 29 Там же. С. 167. 30 Там же. С. 173.
31 Там же. С. 193. 32 Там же. С. 195. 33 Там же. С. 201. 34 Там же.
С. 223. 35 Там же. звТам же. 37 Там же. 38 Там же. 39 Там же.
С. 176. 40 Там же. 41 Там же. С. 174. 42 Там же. С. 211. 43 Там же.
44 Там же. С. 212. 45 Там же. С. 221. 46 Там же. С. 340. 47 Там же.
48 Там же. С. 341. 49 Там же. С. 358. 50 Там же. С. 351-352. 51 Там
же. С. 499. 52 Там же. 53 Там же. 54 Там же. С. 500. 55 Там же.
С. 95. 56 Там же. С. 661.
57 о "Критике практического разума" и других сочинениях
Канта по практической философии см.: Beck L. W. Kants "Kritik
der praktischen Vernunft". Ein Kommentar. Munchen, 1974; Buchenau
A. Kants Lehre vom kategorischen Imperativ: Eine Einfuhrung in
die Grundfragen der Kantischen Ethik. Leipzig, 1913; Messer A.
Kants Ethik. Leipzig, 1904; Weyand K. Kants Geschichtsphilosophie.
Кй1п, 1964.
58 Кант И. Сочинения. M., 1965. Т. 4, ч. 1. С. 224. 59 Там же.
С. 313. 60 Там же. С. 314. 61 Там же. С. 228. 62 Там же. 63 Там же.
С. 320. 64 Там же. С. 331. 65 Там же. С. 344. 66 Там же. С. 345.
67 Там же. С. 346. 68 Там же. С. 405-406.
690 "Критике способности суждения" см.: Basch V. Essai critique
sur l'esthetique de Kant. P., 1927; Cassirer H. W. A Commentary
on Kant's Critique of Judgement. L., 1936; Dusing K. Die Teleologie
in Kants Weitbegriff. Bonn, 1968; Kulekampf J. Materialien zu
Kants Kritik der Urteilskraft. Frankfurt a. M., 1974; Menzer P.
Kants Asthetik in ihrer Entwicklung. B., 1952.
70Zur Geschichte der Philosophic. Wurzburg, 1983. S. 36. 71 Ibid.
S. 37.
Глава 5. ИЗ ИСТОРИИ НЕМЕЦКОЙ
ФИЛОСОФИИ XVIII-XIX вв. (ГЕРДЕР, РЕЙНГОЛЬД,
МАЙМОН, БАРДИЛИ, ЯКОБИ). ПОЛЕМИКА ВОКРУГ
ФИЛОСОФИИ КАНТА
Восприятие, развитие и преодоление идей Канта великими мыслителями
немецкой философии Фихте, Шеллингом, Гегелем (процесс,
о котором впоследствии пойдет речь) - лищь один, хотя и
наиболее важный спектр тех споров, которые были порождены
кантовскими идеями. Еще раньше образовался круг сторонников,
почитателей Канта, а также и круг его противников. Философы,
выступавшие против Канта, - М. Мендельсон, Хр. Гарве,
И. Г. Гердер, К. Ф. Николаи, Эберхард, Платнер. На некоторые
их возражения отвечал сам Кант. Так, свою прекрасную работу
"Может, это верно в теории, но не годится для практики" (1793)
Кант написал в ответ на критику лейпцигского профессора
Хр. Гарве (1742-1798) - критику, выдержанную в духе английской
утилитаристской моральной философии. Статья Канта в свою
очередь вызвала новую волну полемики.
В статье "Что значит ориентироваться в мышлении?" (1786),
написанной в связи с дискуссией между М. Мендельсоном и
Ф. Г. Якоби о постижении Бога, Кант отмежевывался от позиций
обоих философов и отвечал на их критику в адрес своей философии.
Работа Канта "Предполагаемое начало человеческой истории"
(1786) связана с другой линией спора. Кант вступил в острую
полемику с И. Г. Гердером по поводу книги последнего "Идеи к
философии истории человечества" (четыре части которой вышли в
1784-1/91 гг.; пятая часть, задуманная Гердером, так и не была
написана).
Иоганн Готфрид Гердер (1744-1803)1 в 1762-1764 гг. изучал
теологию в Кенигсбергском университете, где, в частности, слушал
лекции Канта и Гамана. О лекциях и личности Канта он оставил
восторженные отзывы. 1764-1769 гг. прошли в Риге, где Гердер
был учителем и священником; затем после длительного путешествия
Гердер стал придворным пастором в Бюккенбурге. Кроме названной
работы по философии истории из-под пера Гердера вышел
ряд произведений, посвященных философии языка ("О происхождении
языка", 1772 г.; русский перевод - "Трактат о происхождении
языка", 1956 г.) и философии истории - ("Еще один опыт
философии истории для воспитания человечества", 1774 г.)2.
В упомянутой работе "Идеи к философии "истории человечества"
Гердер отстаивал мысль о том, что существует закон
исторического прогресса, соответствующий закону природного
прогресса. История, согласно Гердеру, есть восходящее
движение в сторону гуманизма, в чем проявляются сила и разум
Бога. Гердеру было свойственно стремление как можно конкретнее
прорисовать линии связи между природой и человеком. Восхваление
природы и усмотрение в ней некоего "телеологизма любви",
ведущего к человеку, к высшей гуманности, - центральная идея
гердеровской философии истории. В фундаментальной работе Гердера
приведено множество эмпирических данных, претендующих
на статус исторических фактов.
Кант в своей рецензии на первую часть труда Гердера обратил
внимание на засилье эмпирии и чисто гипотетический характер
теоретической конструкции автора^. Хотя рецензия появилась без
подписи, Гердер узнал "руку" Канта. С тех пор началась вражда,
приведшая к тому, что Гердер вознамерился "сокрушить" "Критику
чистого разума". (В полемику ввязался молодой К. Л. Рейнгольд,
выступивший со своей рецензией на стороне Гердера.
Впоследствии Рейнгольд станет одним из самых правоверных кантианцев.)
Кант продолжал полемику, написав рецензию и на вторую
часть гердеровских "Идей...". Но потом спор то и дело возобновлял
Гердер. В 1779 г. он написал работу "Рассудок и разум.
Разум и язык; метакритика к "Критике чистого разума" Канта".
Гердер отвергал основные принципы "Критики чистого разума" -
в частности, априоризм, настаивая на том, что понятия пространства
и времени выведены из опыта. Опираясь на естественные науки,
он пытался развить "физиологию человеческих способностей", а не
рассуждать о них абстрактно-метафизически, как это делал Кант.
Гердера не устраивала и кантовская концепция о путях достижения
мира на земле, а именно идея Канта о том, что лишь перед лицом
катаклизмов и катастроф, перед лицом вражды и кровопролитий
люди - скорее по необходимости, чем по доброй воле - придут к
идее мира на земле. Гердер же считал, что прочный мир возможен
только тогда, когда люди проникнутся идеями гуманизма и придут
к миру не из страха, а по доброй воле.
Затянувшийся спор с Кантом не способствовал популярности
Гердера: пасторские и философские проповеди человеколюбия противоречили
той ненависти к Канту, которая заполняла его душу.
Верные последователи Канта со своей стороны способствовали принижению
роли Гердера в немецкой философии. Между тем эта
роль была значительной. Гёте, откликнувшись в 1828 г. на появление
французского перевода "Идей... ", писал: "Это произведение,
возникшее пятьдесят лет тому назад в Германии, оказало большое
влияние на воспитание всей нации; исполнив свое назначение, оно
было почти вовсе забыто. Но теперь оно признано достойным того,
чтобы также воздействовать на другую, в известном смысле уже
высокообразованную нацию и осуществить самое человеческое
влияние на массу людей, стремящихся к высшему познанию"*.
Кроме грандиозного полотна философии истории, где была предпринята
так не понравившаяся Канту, но в принципе перспективная
попытка привлечь к филосо(рско-историческому анализу
огромный массив фактов, Героер внес существенный вклад в
эстетику, теорию познания. Так, еще в начале своей творческой
деятельности, поддерживая свободолюбивые идеи немецкой литературы,
ее демократизм, он написал "Фрагменты о новейшей немецкой
литературе" (1766-1768), "Критические леса" (1769), а в
1773 г. опубликовал сборник "О немецком характере в искусстве".
Гердер много занимался проблемами фольклора, составил обширный
сборник народных песен ("Голоса народа в песнях"), ему принадлежала
особая роль в приобщении широкой публики к южнославянской
литературе и фол
...Закладка в соц.сетях
