Россия между Западом и Востоком.

сторінка №13

...й рассчитывали коммунисты. Европейские массы, прежде
всего в Италии и Германии, оказались втянутыми в движения противоположного
характера, рассматривавшие идеал равенства как
знак декаданса и утверждвшие непреодолимость неравенства рас
и наций. Восхваление неравенства и иерархического принципа
правыми экстремистами было связано, прежде всего у националсоциалистов,
с разрушительным стремлением к порабощению или
уничтожению тех людей и наций, которые находились на более
низких ступенях выстроенной ими иерархии. Вытекавшая отсюда
политика уничтожения, проводившаяся правыми экстремистами,
и в первую очердь национал-социалистами, довела до абсурда как
идею национального эгоизма, так и иерархический принцип. По
крайней мере в Средней и Западной Европе эти идеалы были дискредитированы.


9* 131

Большинство теоретиков Коминтерна считали отказ от идеала
равенства и от идеи пролетарской революции со стороны низших
слоев европейского общества-в период между двумя мировыми
войнами-проявлением "ложного сознания". Специфический
характер исторического развития Западной Европы, лежавший в
основе такого поведения масс, не учитывался в достаточной мере
идеологами Коминтерна. Однако, как уже неоднократно указывалось
в этом исследовании, в коминтерновской теории фашизма
удивительным образом сочетались ошибочные интерпретации феномена
фашизма с самыми точными наблюдениями и научными
выводами. Как эксперты революционной техники и идеологического
влияния на массы большевики оказались в числе первых,
кто осознал, сколь многому правые экстремисты научились на
опыте их собственной революции. После установления однопартийной
фашистской диктатуры в Италии теоретики Коминтерна
выступили с самыми глубокими аналитическими статьями о существенных
особенностях фашистского режима. Их глубокое проникновение
в суть дела наверняка объяснялось тем, что большевики
из опыта 20-х годов знали возможности и пределы однопартийной
диктатуры.

Период между 1929 и 1933 гг. можно назвать самой непродуктивной
фазой в развитии дискуссии о фашизме внутри Коминтерна.
В эти годы сталинистский образ мысли утвердился как в
большевистской партии, так и внутри Коминтерна. Его символом
были презрение и недоверие по отношению к любой спонтанности
в мышлении и в поведении, стремление к тотальному контролю
над политическими и духовными процессами и создание фиктивного
"монолитного" мирового коммунистического движения, в котором
был недопустим какой бы то ни было тактический или идеологический
плюрализм. Эти сталинистские принципы явились причиной
роковых ошибок в политике Коминтерна по отношению к
национал-социализму в 1929-1933 гг. Пожалуй, наиболее чреватым
последствиями было схематическое обобщение понятия "фашизм"
и распространение его на всех противников коммунистов.
Этим необдуманным употреблением понятия "фашизм" коммунисты
нанесли урон прежде всего самим себе, ибо тем самым придали
безобидность своему наиболее опасному врагу, по отношению к
которому использовалось первоначально это понятие.

С точки зрения коммунистической теории, "капиталистическая
система" являлась своего рода "ретортой" фашизма. С помощью
этого тезиса коммунистические идеологи попытались освободить
себя от всякой ответственности за возникновение фашистских
движений и режимов. Любую попытку истолковать большеi32


вистскую революцию (наряду с мировой войной) как первое звено
в неразрывной цепи насилия, которая наряду с другими причинами
способствовала появлению фашизма, большевики с возмущением
отвергали. Для них фашизм был исключительно внутренним
проявлением капиталистической системы. Подобная односторонность
характерна и для некоторых консервативных и либеральных
мыслителей, которые со своей стороны отрицают ответственность
демократических и консервативных группировок за подъем
фашизма. Они характеризуют коммунизм и фашизм как восстание
масс против традиционного европейского порядка и культуры. Но
этот тезис проходит мимо того факта, что именно представители
культурной элиты в Европе, а не массы, первыми поставили под
сомнение фундаментальные ценности европейской культуры. Не
восстание масс, а мятеж интеллектуальной элиты нанес самые тяжелые
удары по европейскому гуманизму, писал в 1939 г. Георгий
Федотов.

На самом деле ответственность за успехи правого экстремизма
в межвоенный период несут все важнейшие политические силы
тогдашнего европейского общества, хотя и в разной степени.
Ответственность высших слоев за захват власти фашистами и национал-социалистами
гораздо выше, чем ответственность рабочих
партий, у которых не было возможности решать-отдавать власть
или нет в руки правых экстремистов.

Коммунисты, объявившие войну "старому буржуазному миру",
в период между двумя войнами, как правило, разделяли судьбу
этого "старого" мира. Сначала в Италии, а потом в Германии
они оказались разбитыми и преследуемыми, в одном лагере со
всеми остальными политическими партиями. Эти поражения помогли
коммунистам осознать, что пропасть между ними и "буржуазными"
демократиями или социал-демократическими партиями
была отнюдь не столь непроходимой, как они воображали.
Одним из последствий этого процесса была готовность коммунистов
войти в Народные фронты в разных европейских странах и
заключить союзы с демократическими странами Запада.

Эта гибкая, открытая, готовая к компромиссам во внешней
политике, концепция была разработана к середине 1934 г. и проводилась
советским руководством с 1936 по 1938 г., т. е. одновременно
с так называемыми "большими чистками", которые были
организованы террористическим сталинским аппаратом и принадлежат
к одной из самых кровавых глав в истории России. В отличие
от периода 1929-1933 гг. ко времени больших чисток Сталин
уже умел резко отделять свою внешнеполитическую тактику от
внутриполитической. Это разделение вводило в заблуждение за133


ладных наблюдателей, которые отрицали террористический характер
сталинской диктатуры и даже тогда, когда чистки достигли
своего апогея, все еще считали Сталина умеренным прагматиком.
Сталин отошел от своего прозападного курса отнюдь не добровольно.
Он сделал это только после мюнхенского соглашения, когда
для него стало ясно, каких масштабов достигли на Западе пораженческие
настроения по отношению к третьему рейху. Это разочарование
побудило его к тому, чтобы вступить в конкуренцию
с Западом в политике уступок Гитлеру. Западная политика умиротворения
получила свой эквивалент на Востоке. С 1934 по
1938 г. на Западе верили, что на основе антикоммунизма можно
установить определенную общность с третьим рейхом. В период
с 1939 по 1941 г. Сталин в свою очередь видел общность с третьим
рейхом в борьбе последнего против парламентаризма и "плутократии".
На самом деле третий рейх находился в полном противоречии
со всеми европейскими государствами и системами того
времени и был запрограммирован на их тотальное подчинение и
уничтожение. Это намерение национал-социализма было настолько
невероятным, что неоднократные заявления его вождей относительно
собственных целей, как правило, воспринимались как
пропагандистское преувеличение. И лишь со временем как в России,
так и на Западе поняли, что одной из самых существенных
черт национал-социализма было как раз единство слова и дела.

В 1936 г. Троцкий придерживался мнения, что коалиция Советского
Союза с западными державами против третьего рейха
невозможна. Он говорил о солидарности "империалистических"
стран против Советского Союза и был убежден, что в случае нападения
Гитлера на Советский Союз надежда на западную помощь
будет напрасной. Но оказалось, что с 1941 по 1945 г. западные
державы вовсе не вели себя в соответствии с предсказанной
Троцким закономерностью. Тем самым был существенно поколеблен
один из основных тезисов ортодоксального марксизма о конфликте
между "буржуазным" и "пролетарско-марксистским" лагерем
как главном конфликте современного мира. Правый экстремизм,
и прежде всего национал-социализм, выступал носителем
третьего принципа, находившегося в непримиримом противоречии
не только со всеми течениями марксизма, но и с определенными
силами внутри "буржуазного" лагеря. Понимание этого обстоятельства
с трудом давалось коммунистическим исследователям
фашизма.
9. РЕВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ-ДО РЕСТАВРАЦИИ.

Новая экономическая политика, начатая в марте 1921 года,-одна
из немногочисленных попыток основательно реформировать
советскую систему. Поэтому неудивительно, что советские
сторонники реформ с самого начала перестройки уделяют этому
периоду повышенное внимание. Из начала 20-х годов пытаются
заимствовать стимулы для обновления сегодняшнего режима.

В первой фазе перестройки-примерно до мирных революций
1989 года в Восточной Европе, которые привели к отстранению
коммунистов от власти,-вопросу о коммунистической альтернативе
сталинской командно-административной системе уделялось
особенно много внимания. "Прорабы перестройки" мечтали
о "коммунизме с человеческим лицом". В связи с этим чрезвычайную
популярность в перестроечной публицистике приобрела
программа одного из главных сторонников нэпа-Николая Бухарина.


Этот соратник Ленина для многих воплощал светлую и
"мягкую" сторону большевизма, в отличие от Сталина, воплощавщего
докринерство и террозим. Командная система, созданная
Сталиным на развалинах Нэпа в 30-х годах, воспринималась
советскими сторонниками реформ как новое издание
системы "военного коммунизма", сложившейся во время
гражданской войны на базе так называемого "красного террора".

Для некоторых авторов борьба между "военным коммунизмом"
и нэпом представляет собой красную нить в советской истории.
"Военный коммунизм" --это попытка насильственно приспособить
общественную реальность к большевистской доктрине.
Нэп, напротив, - приспособление доктрины к реальности.

Принципы и власть

На самом же деле большевики постоянно метались между
этими двумя полюсами, причем нередко они выживали благодаря
своей способности к резким переменам курса, когда обстоятельства
того требовали. Образцом такой перемены является и Провоз135


глашенне в марте 1921 года новой экономической политики, которая
должна была сменить политику "военного коммунизма".

В годы военного коммунизма (1918-1921) большевики воображали,
что очень близки к достижению своей социалистической
цели. Промышленность и банки были национализированы, частная
торговля отменена, вся организация и управление экономикой
централизованы. Крестьяне оказались во власти "продовольственной
диктатуры", принуждавшей их к сдаче "излишков" (иногда
речь шла практически обо всем собранном урожае). Только
государство могло производить, распределять блага и распоряжаться
рабочей силой. Деньги утратили какую бы то ни было ценность.
Казалось, капиталистическую систему можно было считать
окончательно преодоленной.

На этом фоне большая часть большевиков восприняла переход
от военного коммунизма к новой экономической политике, основные
линии которой Ленин провозгласил на Х съезде большевиков,
как весьма болезненное поражение. В партии неп сравнивали
с унизительным брест-литовским миром, заключенным в марте
1918 года. Тогда Ленин отказался от территории, чтобы выиграть
время для спасения режима. Теперь критики упрекали Ленина в
том, что он, дабы получить передышку, жертвует социалистическими
принципами.

Отказ от "социалистических завоеваний", якобы достигнутых
в ходе гражданской войны, нелегко дался Ленину, одному из авторов
политики "военного коммунизма". В его политическом поведении
было очевидно то же противоречие, что и в курсе созданной
им партии: догматик, чуждый реальности, постоянно боролся
в нем с трезвомыслящим политиком, стремящимся к власти.

И именно как защищающий власть политик Ленин понял в
1921 году, что путем уступок большевики смогут достичь гораздо
большего, чем догматическим упорством. Ибо продолжение террористической
политики "военного коммунизма" после победы
большевиков в гражданской войне (конец 1920 года) в глазах подавляющего
большинства населения было лишено какого бы то
ни было оправдания. Сопротивление крестьянства этой политике
повсеместно нарастало, в нескольких губерниях крестьянские волнения
уже достигли размаха новой гражданской войны.

Но последним предупреждением, которое получили большевики,
было вспыхнувшее 1 марта 1921 года восстание кронштадтских
матросов. С 1917 года Кронштадт был самым надежным бастионом
революции. Четыре года подряд кронштадтские матросы
воевали на всех фронтах гражданской войны. И вот теперь, после
победы, "самый надежный бастион революции" восстал против

136

большевистской диктатуры во имя советской демократии. Восставшие
обратились к населению с воззванием: "Совершая Октябрьскую
революцию, трудящиеся массы надеялись достичь своего
раскрепощения. В результате же создалось еще большее порабощение
личности человека... стало очевидным, что РКП не является
защитницей трудящихся, каковой она себя выставляла, ей
чужды интересы трудового народа, и, добравшись до власти, она
боится лишь потерять ее... Здесь, в Кронштадте, заложен первый
камень третьей революции".

Уже в дни восстания Ленин провозгласил, что диктаторские
меры в экономике были оправданы только на период гражданской
войны. Теперь гражданская война окончилась, и поэтому продолжение
прежней политики невозможно. Ее отвергает большинство
русского населения, прежде всего крестьяне. Поэтому большевистское
правительство должно пойти на максимальные уступки недовольным
массам, с тем чтобы вновь завоевать их поддержку.

Одновременно в речи провозглашались основные принципы
новой экономической политики, ядро которой составляло освобождение
крестьян от принудительной государственной системы. Обязательства
крестьян по отношению к государству ограничивались
сдачей "натурального продналога". Излишки своей продукции они
вновь могли продавать на свободном рынке. Нэп устранял ограничения
и для частной экономической инициативы в некоторых
других секторах. Были вновь приватизированы многие предприяятия,
национализированные в период "военного коммунизма".
Единственным исключением была тяжелая промышленность..
В этой области все предприятия оставались в руках государства.

Одним из результатов новой экономической политики было
весьма быстрое восстановление русского сельского хозяйства.
Если в 1920 году Россия достигла только 25 процентов от сельскохозяйственного
производства 1913 года, то в 1925 году она уже
вновь была на довоенном уровне. Крестьянские восстания, которые
в 1921 году были повсеместным явлением, в 1922-м практически
прекратились.

В оппозицию к себе

На ранней фазе перестройки, когда борьба против сталинизма
велась еще с помощью ленинизма, перемене курса в ленинской
политике в 1921 году придавалось чрезвычайно важное значение.
Многие авторы указывали на то, что в противоположность Сталину
Ленин был наделен способностью открыто признавать собственные
ошибки. Катастрофическое положение, в котором находи137'


ласъ страна в 1921 году, он не приукрашивал. Сталин в таких же
ситуациях вел себя иначе.

И в самом деле, создание ложного пропагандистского мифа,
в котором действительность буквально была перевернута с ног на
голову, можно вполне считать "вкладом" Сталина в развитие
большевизма. Апологеты Ленина, однако, упускали из виду одно
обстоятельство. Хотя основоположник Советского государства и
в самом деле был временами способен на самокритику, он был
одновременно убежден, что только большевики имеют право исправлять
собственные ошибки. Отсюда и перемены курса, которые
так часто случались в истории советского режима и которые
представляли собой эквивалент смены правительства. Выживание
однопартийных диктатур зависит от того, в состоянии ли они в
кризисных ситуациях как бы встать в оппозицию к самим себе.

Ленин обладал этой способностью и поэтому тем более не считал
нужным идти на уступки настоящей, подлинной оппозиции.

Сразу же после введения нэпа последовал запрет партий меньшевиков
и социалистов-революционеров-последних легальных политических
группировок в России, сохранившихся наряду с большевиками.
Любая политическая деятельность вне большевистской
партии была строго запрещена. И лишь за большевиками как
"авангардом рабочего класса" сохранялась "ведущая роль" во
всех важнейших политических организациях страны: в Советах,
профсоюзах и так далее.

Усилия отдельных коммунистов - например, так называемой
"рабочей оппозиции"-вывести эти органы из-под контроля партии
или даже контролировать с их помощью партию извне Ленин
категорически отвергал. Он клеймил такого рода попытки как
пережитки анархосиндикалистского мышления в большевизме.
В итоге партия, которая в 1924 году (в год смерти Ленина) насчитывала
в своих рядах около 470000 человек, представляла собой
единственный политический субъект в огромной империи.

Именно поэтому идеологические дискуссии, сотрясавшие партию
в 20-х годах, имеют непреходящее политическое и судьбоносное
значение для страны. А в центре этих дискуссий стояла новая
экономическая политика. К ее наиболее непримиримым критикам
относились левые коммунисты во главе со Львом Троцким, считавшие,
что создание социалистической экономики, индустриализация
возможны лишь за счет усиленной эксплуатации крестьян.

Особенно четко эти идеи были сформулированы единомышленником
Троцкого-Евгением Преображенским в 1924 году:
только за счет снижения жизненного уровня всего русского сельского
населения можно найти средства для индустриализации Со138


ветского Союза. Крестьяне, считал Преображенский, должны
стать своего рода внутренней колонией Советского правительства.

Такого рода тезисы решительно отвергались сторонниками
иэпа, прежде всего Николаем Бухариным. Он неизменно подчер
кивал, что в условиях России промышленность можно создать
только на базе процветающего сельского хозяйства. В 1925 году
он обратился к русскому крестьянству с призывом: "Обогащайтесь!",
вызвав возмущение левых. Для них бухаринская программа
означала реставрацию капитализма в России.

Сталин, занимавший с апреля 1922 года пост генерального
секретаря РКП (б), сначала поддержал линию Бухарина. Большинство
членов партии считали так называемую "левую опасопасность"
главной угрозой режиму. В декабре 1927 года, на
XV съезде большевистской партии, левые окончательно были лишены
власти, и сразу же вслед за этим Сталин вместе со всей
своей фракцией круто изменил курс. В июле 1928 года он взял
на вооружение тезисы Преображенского и провозгласил, что финансировать
индустриализацию России возможно только за счет
снижения жизненного уровня сельского населения. На крестьян
должна быть возложена своего рода дань. Это наверняка вызовет
сопротивление крестьян, в первую очеред богатых, но умирающие
классы, как учил Сталин, никогда не сдаются без борьбы.

История повторяется?

Стало ясно, что за "мягкие" годы нэпа большевизм ни в коей
мере не отказался от своей воинственности времен "военного
коммунизма". Его волюнтаристско-утопическая энергия не угасла.
Именно к этой энергии апеллировал Сталин. Он знал, что прокрестьянский
курс Бухарина был абсолютно непопулярен у большинства
большевиков. Этот курс как бы приговаривал партию к
бездеятельности, к приспособлению к самым примитивным силам
русского общества, что противоречило разработанной Лениным
концепции партии как авангарда, который должен передавать и
даже навязывать свою волю массам.

Бухарин настоятельно предостерегал партию от разрушительных
последствий, которые мог повлечь за собой отход от новой
экономической политики. Сталин намеревается возобновить
военно-феодальную эксплуатацию русских крестьян, говорил он
на пленуме ЦК в январе 1929 года. Для своей безопасности, продолжал
Бухарин, Советский Союз гораздо больше нуждается в
доверии крестьян, чем в создании тяжелой промышленности, ибо
в случае войны пассивность, а тем более враждебность масс мо139

У1

жет быть крайне опасной для режима. 12 лет спустя, когда Красная
Армия отступала под ударами немецких войск, это предостережение
приобрело особую актуальность.

Однако до общественности драматические призывы Бухарина
не дошли. Дискуссия по поводу новой генеральной линии партии
и тем самым-о судьбе страны протекала почти исключительно
внутри высших партийных инстанций. О наличии раскола внутри
руководства общественность узнала только после официального
осуждения фракции Бухарина на 16-й партийной конферен
ции большевиков в апреле 1929 года. Так русские крестьяне потеряли
последних защитников внутри властвующей элиты. Путь к
экспроприации ста миллионов крестьян был открыт.

Та легкость, с которой противникам новой экономической
политики удалось ее ликвидировать, воспринимается сейчас многими
сторонниками перестройки как предостережение. Перед лицом
усиливающихся рествраторских тенденций в стране внимание
аналитиков все больше привлекают причины краха нэпа и гораздо
меньше - истоки. Все отчетливее видны недостатки этой политики,
прежде всего то, что ей не удалось обеспечить вновь введенные
механизмы рыночной экономики нормами правого государства
сверху и общественной автономией снизу. Произволу государства
не были поставлены формальные пределы и после 1921 года.
Поэтому властвующая, элита смогла в 1929 году безнаказанно
вернуться к доктринальному курсу.

Судьбы страны и народа - под угрозой, если они настолько
зависят от расстановки сил в верхнем эшелоне. Сама эта расстановка
неустойчива и изменчива, пока не работают демократические
механизмы. Это наблюдение относится к печальному концу
реформаторского курса Никиты Хрущева, но его можно без колебаний
перенести и на нэп, и на перестройку Горбачева. Эти повторяющиеся
сценарии свидетельствуют, что процессы реформ, проводимые
как "революции сверху", обладают внутренней логикой.
Они очень быстро переходят в реставрацию прежних порядков,
если перемены начинают создавать мало-мальскую угрозу интересам
правящего слоя.

^ _ц

14

'3^
^Ssin10.
"БРАТЬЯ И СЕСТРЫ" или "ВИ"НТИКИ"-
СТАЛИН И НАРОД ЛЕТОМ 41-го.

3-го июля 1941 года обратившись впервые после нападения
Третьего Рейха на СССР к народу, Сталин обвинил Гитлера в вероломстве.
Говорил это человек, сам вероломно уничтоживший
тысячи своих ближайших соратников, сломавший хребет крестьянству
страны и офицерскому корпусу Красной Армии сделав тем
самым подвластное ему государство в сущности беззащитным.
А удивлялся Сталин вероломству политика, который в течение
всей своей карьеры доказал, что нарушение договоров являлось
чуть ли не сутью его политики. "Только безумец может заключать
договоры с Гитлером", писал в 1936 году немецкий историк социал-демократ
Конрад Хайден. "Остановить Гитлера в его стремлении
уничтожить всех и вся можно только силой", добавляет
историк.

Нельзя не отметить того факта, что преступная энергия Гитлера
явно импонировала Сталину. Генерал НКВД, невозвращенец
Кривицкий вспоминает, с каким восхищением кремлевский диктатор
отнесся к так называемому делу Рема -т. е. к ликвидации
ближайшего соратника, а также соперника Гитлера. Полгода спустя
был убит Киров.

Но и Гитлеру импонировали злодеяния Сталина... В застольных
беседах он не раз сетовал на то, что ему не удается держать
своих генералов в таких ежевых рукавицах, в каких держал своих
Сталин. И лишь после неудавшегося заговора 20-го июля 1944 года

глава Третьего Рейха смог наконец осуществить свою давнюю

мечту, зверски казнив множество заговорщиков-офицеров.

Правда, нападение на Россию было осуществлением долголетней
мечты Гитлера. Поэтому довольно праздны ведущиеся уже
годами на Западе, а теперь и в России споры о том, было или не
было нападение Гитлера на Советский Союз своего рода превентивной
войной с целью якобы предупредить нападение Сталина
на Третий Рейх. Возникший уже в декабре 1940-го года "план
Барбаросса" о нападении на СССР вовсе не был в первую очередь
реакцией на советскую угрозу. Завоевание жизненного про141


странства на Востоке для якобы задыхающейся от перенаселения
Германии было одним из стержней нового мирового порядка, к
которому стремился глава нацистской партии. И осуществить его
Гитлер хотел во чтобы то ни стало сам: "Лучше, чтобы такую
трудную задачу я сам взял на себя, а не оставлял ее своим преемникам",
заявил Гитлер в разговоре с генерал-фельдмаршалом
Кейтелем. К построению нового мирового порядка стремились,
конечно, и коммунисты. Но когда это "светлое будущее" наступит
они не знали. Срок же осуществления гилеровской утопии был в
отличие от этого точно вымерен: ее намечалось воплотить в действительность
еще при жизни германского фюрера. Мне уже
50 лет, а Муссолини 56, подчеркнул Гитлер за несколько месяцев
до начала Второй Мировой Войны в разговоре с итальянским министром
иностранных дел графом Чиано. Мы должны ударить или
сейчас или никогда. И именно из-за нехватки времени Гитлер,
не дожидаясь падения одиноко сражающейся Англии, набросился
на Россию.

Что нападение вскоре произойдет, не могло быть неожиданностью
для Сталина. Сплошным потоком текла со всех сторон в
Москву информация насчет готовящегося германского наступления.
Правда, Сталин до последней минуты надеялся, что Гитлер
не повторит ошибки последнего германского кайзера и не начнет
войну на два фронта. Выступая 6-го мая 1941 года перед выпускниками
военных академий, Сталин сказал: "Немцы потерпели поражение
в 1916-17 году. Почему? Потому что они дрались на два
фронта". В то время в Берлине однако уже окончательно была
установлена дата вторжения в Россию, и Сталин о ней вскоре узнал.
Но, несмотря на это, в своей речи 3-го июля Сталин объяснял
сокрушительный разгром Красной Армии в первые дни войны
тем, что "Германия неожиданно нарушила пакт о ненападении^.
Он нашел и другие объяснения для катастрофы: "170 дивизий
брошенных Германией против СССР находились в состоянии полной
готовности... Тогда как советским войскам нужно было отмобили...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• 14

Поділитися у соцмережах