Жанр: Электронное издание
Армяне. История и этнокультурные традиции.
... в рот новобрачным по кусочку
сахара для "сладкой жизни" ^.
Невестка переступала порог дома, получив подарок от свекра или свекрови.
На пороге дома ставили две глиняные миски, позднее тарелки, которые
новобрачные должны были разбить одним ударом. Только после этого
они могли войти в дом. В доме молодые прежде всего подходили к тониру,
целовали его края, бросали в него золу, принесенную из дома молодой, что
символически означало ее вступление в дом (к очагу) мужа. Молодую вели
за занавес, где она стояла до тех пор, пока не получала подарка от свекрови.
Потом она садилась, и на колени ей сажали маленького мальчика в знак
пожелания первенца - сына. Молодая одаривала мальчика парой носков.
И в наше время при встрече новобрачных свекровь перекидывает через
плечо каждого из них по лавашу, сыплет на их головы изюм, орехи, конфеты,
зерно, иногда дает им по ложке меда либо по кусочку шоколада, а на пороге
дома ставит под ноги две тарелки, принесенные из дома невестки, причем,
согласно обычаю, первым в большинстве селений должен разбить тарелку
муж. У ног молодых отец, дядя молодого или кавор режет барана; при входе
в дом молодая не садится до тех пор, пока свекровь не поднесет ей подарок,
например кольцо; на предназначенное для молодой место или ей на колени
сажают маленького мальчика, которого она по традиции одаривает.
В старину свадебное застолье отличалось обильным угощением, множеством
тостов, перемежавшихся песнями, танцами, обрядовыми играми. Молодым
образно желали "состариться на одной подушке". По окончании танцев
в пользу музыкантов собирали шабаш. К концу пиршества дНолчи (бараб
анщик) просил священника благословить дНол и начинался канч - сбор
денег. На этот раз деньги собирали в пользу тагавора. Гости, в зависимости
от материального достатка, давали от 20 коп. до 20 руб. В результате набир
алась значительная по тем временам сумма, иногда даже превышающая
свадебные расходы, -от 100 до 500 руб. 191.
В современной свадьбе, как правило, шабаш не только сохранился, но и
увеличился, хотя в ряде селений, например Джавахка, & конце 80-х годов
намечалась тенденция к его упразднению: отец жениха заранее договарив
ался с музыкантами об оплате^. Прямой сбор денег в пользу жениха -
183
a - сторона жениха с подарками направляется
к дому невесты
б - за свадебным столом в доме жениха
в - жених надевает на руку невесты подаренное
его родственниками кольцо
Рис. 65
Свадьба в сел. Цовагюх. Гехаркуник. 1985 г.
канч исчез. Однако начиная
с 60-х годов приглашенные на
свадьбу (за исключением ближ
айших родственников, которые
по-прежнему обязаны преподносить
ценные подарки, в основном
золотые украшения) все чаще
дарят деньги, учет которых
ведет специально выделенный
для этой цели человек. Обычно
собирается значительная сумма,
которая, как и прежде, покрыв
ает все свадебные расходы.
Вечером, после ухода гостей,
священник снимал нарот с новобр
ачных, развязывал узел нитки,
окровавленной при закапыв
ании "свадебного быка", отпир
ал замок, вынимал нож или меч
из ножен. Во время этой процедуры
кавор держал над головами
новобрачных обнаженный меч,
скрещенный с ножнами.
Постель молодым стелила
Нарснакуйр. У постели ставили
вино, фрукты, мед, сладости.
У карабахских армян в эту ночь
в доме молодого не должен был
оставаться никто из домашних.
Все уходили ночевать к родственник
ам или соседям, а рано
утром молодой муж, "стыдясь
показаться кому-нибудь на глаз
а", убегал к одному из родственников.
И только под вечер
близкие родственники приводили
его домой, где он, смущаясь,
подходил к родителям и целовал
им руки. И в 80-е годы у караб
ахских армян было принято в
первую брачную ночь оставлять
молодоженов одних в доме'^.
У армян большое значение
придавалось и придается целомудрию
невесты. С целью удостовериться в нем утром в дом приходили
близкие родственницы. Поздравив молодую, они дарили ей яблоко, в которое
были вставлены на ребро серебряные монеты, а ее матери с поздравлениями
посылали зарезанную курицу и простыню с брачной постели. Позднее,
после Великой Отечественной войны, обычай посылать простыню в
селах почти повсеместно исчез. Вместо этого матери новобрачной в знак
девственности ее дочери стали посылать красные яблоки и бутылку красного
вина или коньяка, перевязанную красной лентой. Исключение составили
армяне Абхазии, а также жители тех сел Ахалкалакского района, в которых
супружеские отношения между женихом и невестой допускались до
свадьбы, после обручения^.
На третий день свадьбы устраивайтесь пиршество для холостых товарищей
молодого. В этот день обычно готовили хаш. Эта традиция во многих
районах сохраняется и до сих пор, причем и сам третий день свадьбы назыв
ается хаши ор - "день хаша". Однако, например, в сел. Гюмбурдо Ахалкал
акского района существовала иная традиция. Там в этот день один из родственников
новобрачной на пороге дома резал перед молодоженами жертвенного
барана (матах). Поэтому здесь третий день свадьбы называется
матахи ор^.
Со свадьбой был связан так называемый обряд охоты жениха. Он заключ
ался в том, что во время свадебной процессии дружки ловили попадавшихся
им навстречу кур и с силой бросали на обнаженный меч жениха, который
должен был с одного раза отсечь голову курице. Этих кур потом готовили для
пирушки холостой молодежи, которую устраивали после брачной ночи.
Испытание силы и ловкости жениха и его свиты практиковалось и в
иной форме. Например, в Гандзаке и Лори жених (а в случае его промаха -
дружка) одним выстрелом из ружья должен был сбить яблоко, привязанное
за длинную нитку к одной из ветвей дерева или же укрепленное на конце
шеста; в Арцахе стреляли также в яблоко либо в конфету, яйцо, голову курицы;
в Буланыхе жених и его дружки поочередно одним ударом кулака
разбивали тарелки. Во время кутежа холостой молодежи разыгрывался так
называемый суд жениха. Жених садился на тахту, а его холостые друзья начин
али притворно жаловаться на одного из своих товарищей, обвиняя его
в нарушении обязанностей. Жених приказывал привязать "виновного" к
столбу дома и назначал штраф - выкуп, состоящий обычно из курицы,
кувшина вина, водки или денег. После уплаты выкупа веселье возобновлялось.
Все эти пережиточные формы физических испытаний в свадебных
обрядах представляли собой остатки древнейших коллективных иници
аций, связанных с переходом посвящаемых юношей в следующую возр
астную группу^. Пирушкой холостой молодежи армянская свадьба заканчив
алась.
Одним из первых послесвадебных обрядов был широко распространенный
обряд глухлванек - мытье головы невесты. Раньше он совершался через
неделю после свадьбы, а сейчас нередко проводится на третий день
свадьбы. В старину теща приходила в дом зятя с печеными сладостями,
курицей, мылом, расческой, нитками, повседневной одеждой дочери.
Выкупав дочь, она стирала ее одежду и оставалась ночевать, а утром возвр
ащалась домой. Сейчас теща не купает дочь и не стирает ее одежду,
поэтому приносимые ею мыло и расческа имеют чисто символическое
значение.
Сорок дней (каррасунк) молодожены считались "нечистыми". Этикет
требовал, чтобы в это время молодая не показывалась никому на глаза. Она
пряталась за занавесом, там же и обедала, выходя только по приглашению и
получая за это в подарок монету. Даже за водой молодая могла пойти только
поздно вечером, когда можно было не опасаться случайной встречи
с кем-нибудь из односельчан. Молодому 40 дней запрещалось присутствов
ать на свадьбе, входить в хлев, входить в дом, где была роженица, ему
нельзя было даже пройти по крыше этого дома, так как считалось, что это
принесет несчастье. До истечения года со дня свадьбы или до рождения
первого ребенка молодая должна была ходить с закрытым лицом '9^. В это
время она придерживалась архаического обычая избегания старших родственников
мужа, а также кавора.
К числу традиционных послесвадебных обрядов относился и так назыв
аемый дарц, когда молодая спустя некоторое время после свадьбы, обычно
на Пасху, посещала своих родителей и оставалась у них 40 дней. Дарц сохр
анился до нашего времени, но сроки его неуклонно сокращаются: в 4050-е
годы - 30 дней, в 60-е - 15-20 дней, в 70-е - 10 дней, а в 80-е - не
более 7 дней'^.
Этнографические материалы, собранные мною в 60-80-е годы в селах
разных регионов Закавказья, свидетельствуют о стойком сохранении в свадебных
обрядах армян этнической специфики, что в первую очередь проявляется
в строгом соблюдении основных этапов традиционной свадьбы.
Однако в каждом этапе есть и новые моменты, например: молодые сами
принимают решение о вступлении в брак; мать юноши, а иногда и он сам
участвуют в обряде сватовства; молодые присутствуют на свадебном пире;
некоторые традиционные обряды становятся необязательными и поэтому
постепенно исчезают; меняется временная приуроченность некоторых обрядов;
сокращается круг обязанностей тех или иных свадебных персонажей,
уменьшается продолжительность и самой свадьбы, и времени между обручением
и свадьбой.
Присущие армянской свадьбе локальные различия проявляются преимущественно
в отдельных деталях. Например, у карабахских армян свадьба
короче, в ней отсутствует такой широко распространенный послесвадебный
обряд, как дарц. У абхазских армян не принято, чтобы родственники молодоженов
накрывали столы с угощением по пути следования свадебного поезд
а. У них, как это распространено у западных армян, не мать, а отец молодого
обсыпает новобрачных зерном и сладостями. Из быта абхазских
армян исчезли обряд глухлванек и обычай посылать в дом родителей невес186
ты в знак ее девственности красное яблоко. У них на свадьбе исполняются
не только армянские народные песни и танцы, звучит музыка и других народов
- соседей по бывшему Советскому Союзу. В свадебных и других обр
адах жизненного цикла абхазских армян фиксируется значительная роль
полотенца (ялох, яглух)^.
В 80-е годы в ряде сел (в первую очередь Арцаха и Ахалкалакского рай-
она) на средства общественности были выстроены просторные, рассчитанные
на 300-400 человек помещения. Такая постройка получала названия
"Дом торжеств" или "Свадебный дом", и теперь свадебное торжество можно
было устраивать не порознь - отдельно в доме жениха и в доме невесты,
как того требовала традиция, а вместе. С 60-х годов у армян, как и у других
народов Кавказа, наряду с некоторым упрощением свадебного обряда стала
развиваться тенденция к росту пышности и многолюдности свадьбы, к увеличению
числа блюд, размеров и стоимости приданого и свадебных подарков.
Например, в 80-е годы на свадьбу в среднем расходовалось в доме жених
а от 4 до 6 тыс. рублей, в доме невесты - 3 тыс. рублей, что было по
тем временам весьма значительной суммой. Такая тенденция, по мнению
сельских жителей, в первую очередь сельской интеллигенции, была обременительн
а, нежелательна, поэтому в ряде сел высказывались пожелания
праздновать свадьбу в узком кругу родных и друзей, вместо шабаша заранее
договариваться с музыкантами об оплате и т.п. Однако боязнь "общественного
мнения", нежелание оказаться "хуже других" затрудняли утверждение
новых, более современных традиций^.
Традиционные свадьбы городских армян, особенно тбилисских, уже
к середине XIX в. претерпевают определенные изменения: многие обряды
упрощаются, ряд традиций утрачивается, появляются различные новшества,
в частности европейские^'.
Таким образом, традиционный свадебный цикл у армян характеризуется
сложным сочетанием различных и разновременно возникших обрядов, многие
из которых имеют глубокие исторические корни и отражают особенности
семейно-брачных порядков родового строя и дохристианских воззрений.
Отголосками родового быта следует считать непосредственное участие
на всех этапах свадьбы широкого круга родственников с обеих сторон, угощение
ими свадебного поезда на пути его следования к дому жениха, матери
альную взаимопомощь, выражающуюся в сборе денег, свадебный дарообмен,
участие в свадьбе половозрастных групп: друзей - сверстников
жениха и подруг - сверстниц невесты и те посвятительные обряды, которые
знаменовали собой переход этих коллективов сверстников из группы
холостых в группу женатых.
Значительная часть свадебных обрядов связана с пережитками ранних
форм религии - культом предков, домашнего очага, культом природы
и т.п. Особую роль играли многочисленные магические церемонии, напр
авленные главным образом на то, чтобы уберечь молодых от сглаза и
порчи, обеспечить благополучие в будущей семейной жизни.
Исходя из типологии свадебного ритуала, предложенного в свое время
К.В.Чистовым^, традиционный свадебный цикл у армян следует отнести
к вирилокальному типу с отчетливыми элементами уксорилокальности:
важная роль обручения, которое происходит в доме невесты, тайные посещения
женихом невесты в период от обручения до свадьбы, венчание у
очага в доме невесты, перенос пепла из очага в доме невесты в очаг в доме
жениха, возвращение в дом невесты после церковного венчания, обряд
"возвращения домой", скрывание невесты за занавесом, избегание ею родных
жениха, значительная роль брата матери и т.д.
В заключение отмечу, что целый ряд современных исследований позволяет
выявить значительную общность свадебных и брачных обрядов армян
с подобными обрядами других народов Кавказа, Передней и Средней Азии
и даже Европы^.
Обряды, связанные с рождением ребенка
Естественным смыслом брака у армян, как и у других народов, было рождение
детей для продолжения рода, поэтому бесплодие считалось одним
из самых больших несчастий и даже божьим наказанием. Бездетная женщин
а постоянно подвергалась оскорблениям, особенно со стороны свекрови;
она часто слышала, как о ней говорят: "сухая балка", "бесплодное дерево",
"проклятая богом". Спасаясь от этой беды, которую, по представлению
народа, насылали злые духи, женщина носила на щиколотках браслеты
с подвесками, чтобы позвякиванием отгонять их (эти браслеты одевали девочк
ам еще в детстве). Бездетные женщины искали помощи у знахарей,
"святых", часто посещали места паломничества, совершая при этом обряд
жертвоприношения. Верили, что во время богомолья может помочь такой
магический прием: женщина поднимала тяжелый камень на спину и трижды
обходила святыню с тем, чтобы самой так же "отяжелеть"^.
В Арцахе бесплодные женщины приводили к "вратам святого" белого
барана, становились на колени, а какой-нибудь маленький мальчик клал на
шею женщины камень. В это время священник накидывал на нее подол
ризы и читал молитву. При этом женщина давала обет обойти семь сел, собр
ать деньги для жертвенного барана и принести его в жертву "у ног святого".
Во время паломничества бесплодная женщина обычно снимала пояс
(символ плодородия) и, положив его на Евангелие, оставляла там на ночь.
На следующее утро она шла в церковь, где священник, читая молитву, завязыв
ал ей пояс. Нередко после такой процедуры пояс женщине завязывал
кавор или какой-нибудь многодетный мужчина.
Повсеместно практиковалось и посещение фаллических сооружений,
например в Васпуракане. В Сюнике весьма почитаемы были так называемые
пупочные камни - портакар, на которые женщина ложилась животом
e^W
и вращалась на них, надеясь забеременеть. Для этой же цели старались
пройти сквозь отверстия в камнях или любое отверстие либо кольцо. Например,
во время праздника Дерендез бесплодная женщина становилась
в центре дома, обняв какого-нибудь ребенка, а ее талию обвязывали веревкой,
пропущенной через ердик. Мужчины поднимались на крышу и, взявшись
за конец веревки, вытягивали женщину с ребенком наверх. Там она
перепрыгивала через костер, который полагалось разжечь в этот праздничный
день. Иногда особым образом сворачивали волчьгсппкуру и через это
подобие кольца проходила бездетная женщина. Существовало множество и
других приемов, с помощью которых, как верили, можно было избавиться
от бесплодия^.
Во время беременности армянская женщина вела обычный образ жизни,
однако, считаясь "нечистой", она не должна была месить тесто, печь хлеб,
сбивать масло. Беременной запрещалось садиться рядом с бездетной женщиной
из опасения "заразы". Беременной полагалось во всем угождать,
особенно в пище, чтобы ребенок ее был здоровым.
Как только начинались роды, мужчин выпроваживали из дома и с роженицей
оставались повитуха - татмерь (букв. "бабушка-мать") и пожилые
родственницы. Армянка рожала в жилом доме, стоя на коленях на постланной
на земляном полу соломе. Для облегчения родов, для защиты от злых
духов, которые, как считалось, роились в это время над домом и вокруг роженицы,
в доме (как это принято у многих народов) широко открывали
двери, окна, снимали крышки с посуды, развязывались всевозможные узлы
и пояса, расстегивали одежду, у ног роженицы внезапно разбивали яйцо,
а около нее ставили заряженное ружье, под подушку прятали кинжал, шампуры,
кусочки железа - обереги от нечистой силы.
Если роды затягивались, использовали различные магические приемы,
способные разогнать или обмануть злых духов: стреляли из ружья, зажигали
порох, громко кричали, надевали на голову роженице шапку кавора, пытаясь
сбить духов с толку, иногда приглашали и его самого, и он теребил роженицу,
чтобы выгнать из нее бесов; свекровь, налив в подол воды, предл
агала роженице выпить ее: через дымовое отверстие выбрасывали печень
козла; одна из женщин поднималась на крышу и, присев около ердика наподобие
курицы, кричала: "Рожаешь - рожай, а не то вот я рожаю" и при
этом сбрасывала вниз будто бы снесенное ею яйцо и т.п.^.
Послед зарывали в землю, поскольку верили, что существует связь между
будущим человека и его пуповиной. Отрезанную пуповину новорожденного
мальчика зарывали где-нибудь на видном месте, например, в хлеву, у стены
магазина или церкви либо посреди села, с тем, чтобы из него со временем
вышел хороший скотовод, торговец, священник, а пуповину девочки, напротив,
прятали в дальнем углу дома, чтобы она выросла скромной и хозяйственной.
Приняв новорожденного, повитуха первым делом слегка посыпала его
солью, поскольку соль у армян считалась оберегом. По этой же причине
всякий входивший в дом после рождения ребенка должен был, прежде чем
подойти к матери и ребенку, положить руку на сосуд с солью. О появлении
на свет нового человека повитуха в первую очередь сообщала отцу ребенка
и кавору, причем особенно радовались рождению мальчика как продолжателя
рода. В этом случае повитуха, поздравляя отца, могла шутя сорвать
с него шапку и бросить на землю, требуя выкупа. В Южной Армении в дни
церковных праздников перед домом, где родился мальчик, играла музыка,
а дом украшали зелеными ветками - символом продолжения жизни.
Услышав радостную весть, близкие родственницы приходили с особыми
поздравлениями - ачкед луйс (букв. "свет твоим глазам") и приносили яичницу
с медом, плов, печенье, фрукты. Вскоре приглашали и священника,
чтобы "очистить" дом и всю посуду от следов пребывания злых духов.
Сама же роженица еще 40 дней считалась "нечистой" и не должна была
прикасаться к чему бы то ни было, чем пользовалась вся семья. Особенно
строго запреты соблюдали в первую неделю, до крестин ребенка; в это время
роженицу кормили и поили из отдельной посуды, причем давали специ
альные блюда, в частности хавиц, а также сладости, вместо воды - выдерж
анное красное вино; ей не разрешали прикасаться даже к собственному
ребенку, которого купала и пеленала повитуха или кто-нибудь из пожилых
женщин этого дома. Даже встав с постели (обычно на 10-й день),
молодая мать все еще не имела права готовить еду, месить тесто, стричь
ногти, кроить и шить, появляться на улице днем, после захода солнца, куп
ать своего ребенка, выливать горячую воду на землю и т.п. ^".
Эти первые 40 дней, как считалось у армян (и у многих других народов),
были наиболее опасны для новорожденного и его матери. Именно в это
время на них, особенно на ребенка, могли подействовать вредоносные
силы, вызывающие болезнь кох, и если ребенок до истечения сорокадневия
умирал, то говорили, что он кохвац. Причиной могли быть, по предст
авлению народа, злые духи, сглаз, бесплодные женщины, покойник, сырое
мясо и еще многое другое. Если в дом приносили мясо, то ребенка куп
али, держа мясо под ним, либо ребенка предварительно выносили за
порог дома, что нередко соблюдается и сейчас, например в Гехаркунике.
Если мимо дома, где был новорожденный, проходила похоронная процессия,
то его вместе с колыбелью приподнимали и ставили на какое-нибудь
возвышение.
Чтобы избежать несчастья, принимались разнообразные предохранительные
меры. Так, в течение 40 дней у изголовья новорожденного постоянно
горел светильник, поскольку верили, что огонь обладает очистительной
силой. На колыбель младенца вешали разные амулеты-обереги; колыбель
украшали резными изображениями крестов, под подушку прятали записочки
с заговорами от порчи, кусочки хлеба, угля; около люльки ставили
миску с водой и т.п. Ребенка в это время нельзя было выносить из дома.
Как сказала мне одна пожилая женщина, 40 дней и мать, и ребенок "не
должны были видеть солнца". Если ребенка все же приходилось вынести из
дома, то мать всегда имела при себе в качестве оберега что-нибудь железное,
обычно нож или шампур, а на одеяльце ребенку клали кусочек хлеба
или угля.
Если же ребенок все же становился кохвац по вине злых духов, то прибег
али к разным обрядам, например, трижды выносили младенца через
ердик во двор и вносили в дом через дверь; какая-нибудь женщина садилась
в большой опрокинутый медный чан, а другая становилась поодаль на колени,
и они трижды передавали ребенка друг другу, приговаривая при этом:
"Берите вашего ребенка, отдайте нашего". Если считали, что кох у ребенка
вызван кем-то с "дурным глазом", то, попросив у этого человека один лав
аш, делали в нем отверстие и проносили ребенка, через него; в других случ
аях у этого человека брали тайком какой-нибудь предмет одежды, чаще
всего - его носок, и, купая ребенка, держали носок в воде. Когда думали,
что причиной коха был покойник, несли младенца на кладбище и мыли ему
руки и ноги над могилой.
Если дети в семье умирали вскоре после рождения, то при очередных
родах татмерь принимала ребенка прямо в решето, а затем на месте, где
они проходили, делали в земле ямку, бросали в нее гвозди, яйцо, небольшую
самодельную куклу, иногда задушенную черную курицу и засыпали
ее, приговаривая: "На, возьми свою долю и уходи!" На новорожденного надев
али рубашку, сшитую из разноцветных лоскутков, взятых в тех семи домах,
где была женщина по имени Майрам; через 40 дней одежду рвали и закапыв
али под стенами дома либо выбрасывали со словами: "Вот твоя доля-,
уходи"^.
С этой же целью армяне Абхазии, например, давали ребенку имя матери
или отца или имя Мнацакан, что значит "Оставшийся". Иногда, прежде чем
выбрать имя, сажали несколько растений, предварительно назвав каждое
каким-нибудь именем, а затем следили, какое из растений растет быстрее,
и тогда давали ребенку его имя^9.
Естественно, что в наше время, когда большинство женщин рожают в
больницах, эти обряды ушли в прошлое, но некоторые магические приемы,
защищающие ребенка от напастей и невзгод, оказались очень живучими.
Например, среди карабахских армян существует обычай давать детям тюркские
имена, чтобы ввести в заблуждение злых духов, главным образом
в семьях, где были случаи смерти детей. В большинстве сел и теперь сохраняется
традиция надевать на руку малышу амулет из сине-белых глазчатых
стеклянных бусинок - ачки улунк (букв. "бусина от сглаза")^. В старину
такие обереги-амулеты, различные по форме и материалу, прикрепляли
прямо к одежде. В Апаране, например, детям до 4-5 лет на спину, плечо
или шапочку пришивали голубую бусину (иногда она была со стальным полумесяцем)
либо просто пуговицу; у амшенцев мальчику на правую ногу,
а девочке на правую руку привязывали нитку со стеклянной бусиной;
в Арцахе маленьким детям к плечикам одежды пришивали черные шарики
или кубики с белыми глазочками и бусы-глазки (ашкаулунк), здесь же дети
до юношеского возраста носили нашивку в виде небольшого стального
огнивами.
Сорокадневие завершалось ритуальным купанием ребенка и матери. При
этом если ребенок считался кохвац, выполняли особый обряд. Повитуха,
выдернув предварительно у семи кур по одному перу и взяв семицветную
нить, поднималась с ребенком на крышу дома. Оттуда, обращаясь к членам
семьи через дымовое отверстие, она трижды спрашивала, отрезать ли их
ребенку сорокадневие. Получая каждый раз положительный ответ, она клал
а перья и нить под ноги ребенку и затем разрывала их. Роженицу купали
над соломой (которую потом сжигали), а затем "выводили на солнце"
люльку, ребенка и мать. К вечеру в доме собирались близкие родственницы
и сопровождали мать с ребенком в церковь, где происходило окончательное
"очищение"^.
Сейчас обычай не выносить из дома новорожденного первые 40 дней его
жизни соблюдается не столь строго, что вызвано, например, необходимостью
посещать детскую консультацию. У армян Абхазии этот запрет сокр
атился теперь до 20 дней. По окончании сорокадневия устраивают праздник
цнунд (букв. "рождение"). Как и раньше, с поздравлениями и подарками
для ребенка и матери приходят родственницы, соседки, приносят
сладости, а также обрядовые блюда хавиц и яичницу с медом, чтобы, по их
словам, "спина ребенка окрепла". Сохраняется и обычай "возвращения домой":
после 40 дней мать роженицы, которая готовит для первенца дочери
одежду и кровать, забирает ее с ребенком в свой дом на дарц (есть и другие
названия, например, в Шираке - бардзин, в Богдановском районе Грузии
- карган). Через 15 дней за ними приходит свекровь и отводит обратно
в дом мужа.
К первому году жизни ребенка были приурочены некоторые обряды.
Так, праздновали появление первых зубов, устраивали семейное торжество
с приглашением близких родственников. Ребенка сажали на пол, накрывали
головку скатертью
...Закладка в соц.сетях
