Жанр: Электронное издание
Глава первая
... рабочему:
соорудите нам пожарный насос или чулочновяз
альный станок.
Однако есть истина столь же доказуемая в своем
роде, как теорема в математике: что никакое великое
учреждение не является результатом обсуждения,
что человеческим произведениям присуща бренность,
соответствующая количеству людей, в них участвующих,
и научному и рассудочному снаряжению, которое
к ним применяется априори.
Писаная конституция, подобная той, которая правит
сегодня Французами, является лишь автоматом,
который имеет одни внешние формы жизни. Человек,
предоставленный своим собственным силам, есть в
^ Следующий текст был зачеркнут в рукописи:
"Наблюдатели, заблуждающиеся на этот счет, отдают дань традиции
их века, смертный грех которого состоит в том что он разошелся
с духовным миром. Если наша философия абсурдна, то потому,
что она вся механистична".
96 Жозеф де Местр
лучшем случае изделие Вокансона^; чтобы быть
Прометеем, надо вознестись на небеса; ибо законод
атель не может себе подчинять ни силой, ни рассудком^.
Можно сказать сейчас, что опыт произведен; вним
ательность изменяет тем, кто говорит, что французск
ая конституция идет вперед: конституцию приним
ают за правление. Последнее представляет собой
весьма развитый деспотизм, который лишь слишком
быстро шагает; но конституция существует разве что
на бумаге. Ее соблюдают, ее нарушают в зависимости
от интересов правителей"; народ ни за что не считают,
и оскорбления, которые его господа ему наносят,
облекая в формы уважения, вполне способны излечить
его от заблуждений.
Жизнь правления в некотором роде столь же ре-
альна, как жизнь человека; ее чувствуешь или, лучше
сказать, ее видишь, и никто не может ошибиться на
этот счет. Я умоляю всех Французов, имеющих совесть,
спросить себя, не пришлось ли им совершить
известное насилие над собой, чтобы наделить своих
представителей званием законодателей; не вызывает
ли у них это церемониальное и куртуазное звание легкого
напряжения, несколько напоминающего то, которое
они испытывали, при старом порядке, когда им
^ Жак де Вокансон (1709-1782) был одним из величайших французских
механиков. Он родился в Гренобле, где Местр мог его встретить. Бго
автоматы, такие как Игрок на флейте, Игрок на тамбурине или Утка, сдел
али Вокансона знаменитым во всей Европе. Его изобретательный ум особенно
хорошо развернулся в деле улучшения шелковых мануфактур и
ткацких станков.
^ Руссо. Об общественном договоре, кн. II, гл. VII. Надо без устали
наблюдать за этим человеком и застигать его каждый раз, когда он по рассеянности
изрекает какую-либо истину. (Прим. Ж. де М.)
' ^ Члены Конвента с помощью Декрета о двух третях продлили свои
полномочия законодателей: две трети депутатов, которых предстояло избр
ать, обязательно должны были состоять из выбывающих членов Конвент
а. Почти единственный в своем роде пример циничного презрения к
обыкновениям в области конституционного права.
Рассуждения о Франции 97
хотелось протитуловать Графом или Маркизом сына
королевского секретаря?
Всякая честь идет от Бога, говорит старец
Гомер^; он говорит как святой Павел, буквально его
словами, не совершая, однако плагиата. Доподлинно,
что от человека не зависит передача этого неизъяснимого
свойства, называемого достоинством. Одному
суверенитету по преимуществу принадлежит честь;
именно из него, как из обширного водоема, она пролив
алась, будучи исчислена, взвешена, измерена, на
сословия и на отдельных людей.
Я заметил, что одного члена законодательного корпус
а, заявившего публично и письменно о своем
РАНГЕ, подняли на смех газеты, ибо в действительности
никакого ранга во Франции нет, а есть лишь
власть, которая обязана единственно силе. Народ
видит в одном депутате лишь семьсот пятидесятую
часть ^ власти, могущей причинить немало зла. Уваж
аемым депутат является отнюдь не потому, что он
депутат, но потому, что он достоин уважения. Все,
без сомнения, желали бы, чтобы была произнесена
речь Г-на Симеона о разводе^, но все предпочитали
бы, чтобы произнесена она была в легитимном собрании.
Может быть, я заблуждаюсь, но та заработная
плата, которую с помощью тщеславного неологизма
называют жалованием, предупреждает, мне кажется,
против французского представительства. В свободном,
благодаря закону, и независимом, благодаря
'2 Илиада. 1, 178. (Прим. Ж. де М.)
"Всякая честь идет от Бога" - не совсем верный перевод полустишья:
0е&, яои т61 т6 у' e5(aiev.
Перевод Н.И.Гнедича: "Храбростью ты знаменит; но она дарование
бога".
^ Согласно Конституции III года, общее число депутатов обоих Советов
устанавливалось в 750 человек.
^ Депутат от департамента Буш-дю-Рон в Совете старейшин Симеон
выразил свое отрицательное отношение к разводу 5 плювиоза V года
(24 января 1797 г.).
4 - 1931
98 Жозеф де Местр
своему состоянию, англичанине, который приезжает в
Лондон за свой счет, чтобы представлять Нацию, есть
что-то внушительное. Но эти французские законодатели,
взимающие с Нации пять или шесть миллионов
ливров за то, что они наделяют ее законами; эти изготовители
декретов, осуществляющие национальный
суверенитет при условии получения восьми мириагр
аммов пшеницы в день^, живут за счет своей возможности
законодательствовать; такие люди, по правде
говоря, весьма мало впечатляют ум; и если спросить
себя, чего же они стоят, то воображение не может
удержаться от того, чтобы не оценивать их в пшенице.
В Англии эти две магические буквы - М.Р.^,
присоединенные к самому безвестному имени, сразу
же его возвышают и дают ему право на отличный
брачный союз. Во Франции человек, который домог
ался бы места депутата для того, чтобы добиться заключения
в свою пользу неравного брака, очевидно,
просчитался бы весьма серьезно.
Ибо всякий представитель - любое, все равно
какое орудие ложного суверенитета - может вызыв
ать только любопытство либо страх.
Невероятная слабость одинокой человеческой
власти такова, что она сама не может даже узаконить
какое-либо платье. Сколько докладов было представлено
Законодательному корпусу относительно одежды
его членов? По меньшей мере три или четыре, но всегд
а напрасно. За границей продают изображения этих
прекрасных костюмов, в то время как парижское мнение
их не признает.
Обычная одежда, современница великого события,
может быть узаконена этим событием; тогда черты, ее
^ Конституция III года установила размер годового жалования парламент
ариям в 3000 мириаграммов пшеницы.
Мириаграмм - вес в 10 000 граммов. {Прим. пер.)
^ Член Парламента - Member of Parliament {англ.).
Рассуждения о Франции 99
отличающие, избавляют ее от господства моды: в то
время как другие одежды изменяются, эта остается все
такой же, и уважение окружает ее навсегда. Примерно
таким же образом создаются одеяния высших должностных
лиц.
Для того, кто все подвергает рассмотрению, может
быть любопытным наблюдение, согласно которому из
всех революционных убранств единственно утвердились
в какой-то степени перевязь и султан, принадлеж
ащие кавалерии. Они продолжают существовать,
хотя и поблекли, как те деревья, уже лишенные питательных
соков, но еще не потерявшие красоты. Госуд
арственный чиновник, украшенный этими опозоренными
знаками, немало походит на разбойника, блистающего
в одеждах человека, только что им раздетого.
Я не знаю, хорошо ли я читаю, но везде я прочитыв
аю ничтожество этого правления.
Пусть особое внимание будет обращено на следующее:
именно победы Французов создали иллюзии
относительно прочности их правления: блеск военных
успехов ослепляет даже людей здравомыслящих, которые
не замечают прежде всего того, до какой степени
эти успехи не причастны к устойчивости Республики.
Нации одерживали победы при всевозможных
правлениях: и даже революции, возбуждая умы, ведут
к победам. Французам всегда будет сопутствовать
успех в войне при твердом правлении, у которого дост
анет ума презирать их, восхваляя, и бросать их на
врага как ядра, обещая им эпитафии в газетах.
Это Робеспьер по-прежнему выигрывает сейчас
битвы, это его железный деспотизм ведет Французов
к бойне и к победе. Властители Франции добились успехов,
свидетелями которых мы являемся, потому
лишь, что не жалели золота и крови и заставляли напряг
ать все силы. Нация в высшей степени отважная,
возбуждаемая каким-либо фанатизмом и ведомая уме4*
100 Жозеф де Мест?
лыми генералами, всегда будет победительницей, но
дорого заплатит за свои завоевания. Разве конституция
1793 года получила печать долголетия благодаря
трем годам побед, в центре которых она оказалась?
Почему с конституцией 1795 года должно бы получиться
иначе? и почему победа должна бы придать ей
такой характер, который она не смогла сообщить другой?
Вообще, характер наций всегда остается неизменным.
Барклай в шестнадцатом веке очень удачно обрисов
ал характер Французов в военном отношении:
Это нация, говорит он, в высшей степени отважная
и у себя дома представляющая непобедимую армаду;
но когда она выступает за свои пределы, она уже не
та. Отсюда происходит то, что ей никогда не удавалось
сохранить свое владычество над чужими народ
ами, и что только несчастье делает ее мощной^.
Никто не ощущает лучше меня, что нынешние обстоятельств
а необычайны, что мы, очень может быть,
вовсе не увидим того, что всегда видели; но этот вопрос
не относится к предмету моего труда. Мне достаточно
указать на ложность следующего умозаключения:
Республика победоносна; следовательно, она
будет прочной. Если бы надо было непременно пророчествов
ать, то я скорее бы сказал: она жива благодаря
войне; следовательно, мир ее похоронит.
Автор какой-нибудь физической системы несомненно
аплодировал бы себе, если бы в его пользу говорили
все данные природы. Я же могу привести в
подтверждение моих размышлений все данные истории.
Я добросовестно рассматриваю памятники, которые
она нам предоставляет, и не усматриваю ничего
благоприятствущего этой химерической системе об^
Gens annis strenua indomitae intra se molis; at ubi in exteros exundat,
statim impetus sui oblita: eo modo nec dui externum imperium tenuit, et sola in
exitium sui potens. J.Barclaius, Icon. animanim, cap. III. (Прим. Ж. де М.)
Рассуждения о Франции 101
суждения и политического строительства с помощью
сделанных ранее умозаключений. Самое большое, что
можно было бы сделать, это привести пример Америки;
но я уже заранее ответил'^, говоря, что не пришло
время приводить ее пример. Я добавлю, однако, небольшую
толику размышлений.
1. Английская Америка имела короля, но она его
не видела; великолепие монархии было ей чуждо, и
суверен был для нее подобен какой-то сверхъестественной
силе, которая не воспринимается чувствами.
2. Она обладала демократическими началами, которые
наличествуют в конституции метрополии.
3. Она обладала, сверх того, людьми, принесенными
ей толпою ее первых поселенцев, урожденными
посреди религиозных и политических потрясений,
людьми, почти поголовно исполненными республик
анским духом.
4. Используя эти начала, и по сходству с тремя
властями, которые они унаследовала от предков. Америк
анцы построили^, а отнюдь не уничтожили все до
основания, как Французы.
Но все, что есть действительно нового в их конституции,
все, что проистекает из совместного обсуждения,
является самым хрупким в мире; невозможно
было бы собрать большее количество признаков слабости
и недействительности.
Я не только совершенно не верю в устойчивость
американского правления, но и особые учреждения
английской Америки не внушают мне никакого доверия.
Например, города, охваченные весьма малопочтенной
ревностью, не смогли условиться относительно
места, где бы заседал Конгресс; ни один из них не
^ См. выше, гл. IV.
^Американская конституция 1787 г. заимствовала великие принципы
английского либерализма; строгое разделение властей, двухпалатное пропорцион
альное представительство и т.д. Однако новым в ней было учреждение
федерального устройства.
102 Жозеф де Мест?
захотел уступить эту честь другому. В результате
было решено возвести новый город, который являлся
бы резиденцией правителей. Было выбрано одно из
самых удобных мест на берегу большой реки, установлено,
что город будет называться Вашингтон^',
определено местоположение всех публичных зданий;
едва приступили к осуществлению дела, а план царствующего
города уже распространяется по всей Европе.
По сути дела, здесь нет ничего, что выходило бы за
пределы силы человеческой власти. Вполне можно построить
город: однако в данном деле слишком много
умысла, слишком много человеческой природы, и
можно было бы с успехом поставить тысячу против
одного, что город не построится, или что он не будет
называться Вашингтоном, или что Конгресс не будет
там находиться^ 1.
^ Целиком сочиненную федеральную столицу начали сооружал" в
1791 г. по планам "на французский манер", составленным архитектором
Пьером Л'Анфаном. В 1800 г. правительство туда переселилось.
^ Жозеф де Местр смягчил впоследствии свое неосмотрительное
предсказание. В собственный экземпляр ".Рассуждений" (второе издание,
1797 г.) он вписал, будучи в Санкт-Петербурге, следующее замечание к
этому абзацу: "Вашингтон есть город скорее обозначенный, чем построенный.
Ему понадобится еще 50 лет, чтобы значить хоть что-нибудь". В изд
ании 1821 г. это замечание отсутствует.
Глава восьмая^
О старой французской Конституции.
Отступление о Короле
и о его обращении к Французам
в июле 1795 года
Существовали три различных взгляда на старую
французскую конституцию: одни^ полагали, что нация
никогда не обладала конституцией; другие^ утверждали
противоположное; некоторые^, наконец, как это
бывает во всех важных делах, придерживались промежуточного
суждения: они допускали, что Французы
действительно имели конституцию, но что она никоим
образом не соблюдалась.
Первое мнение поддержать невозможно; два других
в действительности вовсе не противоречат друг
другу.
* Эта глава о старой французской конституции не понравилась Людовику
XVIII* и его окружению. Граф д'Аварей сообщил об этом Жозефу де
Местру в переписке, и это сообщение стало источником многих огорчений
для автора "Рассуждений". Д'Аварей требовал переработать текст, имея в
виду второе издание. Жозеф де Местр отказался, ибо развивавшиеся им положения
отвечали его глубоким убеждениям; однако он согласился напис
ать Постскриптум, который вошел во второе и последующие издания. По
этому вопросу см.: E.Daudet. J. de Maistre et Blacas, p. 3-47.
Напомним, что в 1795 г. умер в заточении сын казненного короля -
Людовик XVII; королем был объявлен брат Людовика XVI, граф Прованский,
ставший Людовиком XVIII. (Прим. пер)
^ Конституанты, или монархиствующие, партия Неккера, Калонна,
Лалли-Толландаля, Мунье, Малле дю Пана.
- Конституционалисты, или убежденные монархисты (ультрароялисты),
вроде д'Антрега, Монгайяра и др.
* Тезис высшей королевской администрации, советников короля, интенд
антов, некоторых председателей парламентов, или судебных палат. В
записках, донесениях или эссе (см. тексты Оже де Монтиона, Никола Жаннон
а) все они пытались доказать, что [для спасения монархии] достаточно
было покончить с злоупотреблениями, затемнявшими мало-помалу, на
протяжении истории, смысл "конституции", которая, не будучи писаной,
тем не менее существовала. Жозеф де Местр в 1796 г. придерживался подобного
же мнения.
104 Жозеф де Мест?
Ошибка тех, кто утверждает, что Франция совершенно
была лишена конституции, проистекает из
сильного заблуждения относительно человеческой
власти, предыдущих обсуждений и писаных законов.
Если чистосердечный человек, имея за душой
только здравый смысл и порядочность, вопрошает, что
же это такое - старая французская конституция, ему
можно смело ответить:
"Это то, что вы ощущаете, когда находитесь во
Франции; это такое соединение свободы и власти, законов
и воззрений, которое заставляет думать иностр
анца, подданного какой-либо монархии и путешествующего
по Франции, что он пребывает под иным
правлением, нежели его собственное".
Но если имеется желание рассмотреть вопрос
поглубже, то в памятниках французского публичного
права обнаружатся свойства и законы, которые
возвышают Францию над всеми известными монархиями.
Особенное свойство этой монархии заключается в
том, что она обладает неким теократическим началом,
которое отличает ее и позволило ей сохраняться четырн
адцать сотен лет: нет ничего более национального,
чем это начало. Епископы, наследовавшие друид
ам, лишь только совершенствовали его.
Я не думаю, что какая-либо иная европейская мон
архия использовала бы ради блага Государства
большее число высших священнослужителей в гражд
анском управлении. Я мысленно восхожу от миротворц
а Флери^ к Св.Одену^ и Св.Леже^ и стольким
^ Кардинал де Флери (1653-1743) был государственным министром,
фактически - премьер-министром при Людовике XV (1726-1743).
^ Святой Оден (605-683), епископ Руанский, канцлер Дагобера 1.
" Святой Леже (616-678), епископ Отенский, советник королевы-регентши
СвБатильды во время малолетства Клотаря III.
Рассуждения о Франции 105
другим, политически так отличившимся во мраке их
века; к этим настоящим Орфеям Франции, очаровыв
авшим своей лирой тигров и заставлявшим горные
дубы двигаться за ними: я сомневаюсь, что возможно
было бы указать на подобную череду где-нибудь
еще.
Однако, если во Франции духовенство было одной
из трех опор престола и играло столь значительную
роль в народных собраниях, в судах, в кабинете министров
и посольствах, то его влияние на гражданскую
администрацию не ощущалось или ощущалось очень
слабо; и даже если священник являлся премьер-министром,
во Франции никогда не было правления священников.
Все влияния были хорошо уравновешены, и каждый
занимал свое место. С этой точки зрения на Францию
более всего походила Англия. Если когда-нибудь
она вычеркнет из своего политического языка эти
слова: Church and state*, ее правление погибнет, как
погибло правление ее соперницы.
Во Франции модно было говорить (ибо в этой
стране на все есть своя мода), что здесь живут в подневолье.
Но почему же слово гражданин существовало
во французском языке даже до того, как Революция
завладела им, дабы его обесчестить, слово, которое не
может быть переведено на другие европейские языки?
Луи Расин** от имени своего города Парижа адресовал
королю Франции эту прекрасную строфу:
При короле-гражданине
каждый гражданин - король.
Дабы восхвалить патриотизм Француза, говорили:
это великий гражданин. Напрасны были старания
переложить это выражение на другие наши языки; вы*
Церковь и государство (англ.).
" Луи Расии (1692-1763), сын Жана Расина, автор поэмы "Религия".
(Прим. пер.)
106 Жозеф де Мест?
ражения gross burger - на немецком^ gran cittadino
- на итальянском вряд ли будут удовлетворительны^.
Но достаточно об общих вещах.
Несколько членов старой магистратуры собрали и
развили принципы французской Монархии в любопытной
книге, которая, думается, заслуживает всяческого
доверия Французов^.
Эти магистраты начинают, как надлежит, с королевских
прерогатив, и, разумеется, нет ничего более
великолепного.
"Конституция наделяет короля законодательной
властью: от него исходит вся юрисдикция. Ему при8
Burger: verbum apud nos et ignobile*. J.A.Emesti, in Dedical. Op.
Ciceronis, Halae, 1777, p. 79. (Прим. Ж. де М.)
'Бюргер: унизительное слово, которое гнетет нас и обесчещивает (пат.).
9 Руссо сделал нелепое замечание об этом слове гражданин в своем
"Общественном договоре" (кн. 1, гл. VI). Без тени смущения он обвиняет
очень знающего человека в том, что тот допустил по этому поводу серьезную
ошибку, хотя сам он, Жан-Жак, тяжко ошибается в каждой строчке;
он выказывает равное невежество в отношении языков, метафизики и истории.
(Прим. Ж. де М.)
"Очень знающий человек" - это Боден, которого Руссо обвинил в
том, что тот спутал понятия буржуа и гражданина в первой книге "О республике",
гл. VI. В действительности же Руссо говорил о положении дел
в Женеве и обращался, видимо, к содержащему ошибки изданию Бодена
(см. Rousseau ОС, III, Ы. de la P16iade. Paris, 1963, p. 1446, n.7).
'^ В период между летом 1791 г. и 1792 г. магистраты ряда парламентов*
Франции неоднократно встречались в Германии и Люксембурге для
подготовки, а затем и составления трактата об основополагающих принцип
ах французской монархии Его передали членам королевской семьи в октябре
1792 г. 14 апреля 1793 г. старший брат короля посоветовал сохранить
трактат в тайне. В сентябре того же года состоялось новое собрание магистр
атов, после которого в книгу были внесены замечания. Видимо, Никола
Жаннон, бывший председатель парламента Бургундии, был человеком, который,
несмотря на предупреждение королевской семьи, взял на себя иници
ативу публикации труда (без имени автора) под названием "Развитие основопол
агающих принципов французской монархии". - Developpement
des principesfondamentaux de la monarchie franfoise, S.I. (NeueMtel), 1795,
in-8ш, XXXII-385 p.
Речь идет о судебно-административных учреждениях, которые до революции
существовали в Париже (высшая апелляционная инстанция в стране)
и в провинциях. Эти учреждения обладали правом регистрации актов королевской
власти (после чего последние входили в законную силу) и правом
ремонстрации, т.е. могли отклонить такую регистрацию. (Прим. пер.)
Рассуждения о Франции 107
надлежат право творить суд и препоручать его отправление
должностным лицам; право помилования, жалов
ания привилегиями и наградами; распоряжение
должностями, возведение во дворянство; созыв и роспуск
народных собраний, когда его мудрость подсказыв
ает ему это; заключение мира и объявление войны,
призывов в армию", стр. 28.
То были, вне сомнения, прерогативы великие, но
посмотрим, что же французская конституция положил
а на другую чашу весов.
"Король правит только посредством закона и не
имеет власти делать все то, что ему заблагорассудится)),
стр. 364.
"Есть законы, которые короли сами признали для
себя, но, согласно знаменитому выражению, - в счастливой
невозможности нарушить их; это законы королевств
а, отличные от законов для единичных случаев,
или внеконституционных, называемых "законами
Короля", стр. 29 и 30.
"Так, например, корона наследуется строго по
линии мужского первородства".
"Браки принцев крови, заключенные без соизволения
короля, лишены законной силы. Если правящая
династия угасла, нация провозглашает себе короля, и
т.д.", стр. 263 и пр.
"Короли как верховные законодатели всегда выск
азывались в утвердительной форме, обнародуя свои
законы. Однако существует еще и согласие народа; но
это согласие выражает только пожелание, признание и
приятие его нацией", стр. 2714.
" Если очень внимательно рассмотреть это выступление Нации, то
увидишь в нем что-то меньше участия в законодательной власти и что-то
больше простого согласия. Это пример из того порядка вещей, которые
лучше оставить в некой неясности и которые не могут быть подвергнуты
людским установлениям: это самая божественная часть конституций, если
можно так выразиться. Нередко говорят: достаточно лишь создать закон,
чтобы знать, как подходить к делу. Не всегда: существуют и особые ограничения.
(Прим. Ж. де М.)
108 Жозеф де Местр
"Три сословия, три палаты, три обсуждения: именно
таким образом представлена нация. Выводом из
этих обсуждений, если он единодушен, является пожел
ание Генеральных Штатов", стр. 332.
"Законы королевства могут приниматься только на
собрании всего королевства, при общем согласии
представителей трех сословий. Государь не может
преступить эти законы; и если он осмеливается притронуться
к ним, все сделанное им может быть отменено
его преемником", стр. 292, 293.
"Необходимость согласия нации на установление
податей - это истина, неоспоримо признаваемая королями",
стр. 302.
"Пожелание двух сословий не может связывать
третье, если не выражено его согласие", стр. 302.
"Согласие Генеральных Штатов обязательно для
признания законным любого пожизненного отчуждения
домена, стр. 303. И подобный же надзор вверен им
во избежание любого отторжения частей королевств
а", стр. 304.
"Правосудие отправляется, от имени короля, магистр
атами, которые толкуют законы и следят, чтобы
они ни в чем не противоречили основополагающим
законам", стр. 343. В число их обязанностей входит
защита от оказавшейся в заблуждении воли суверена.
Именно из этого принципа исходил знаменитый канцлер
де л'0питаль, когда он говорил, обращаясь к Парижскому
Парламенту в 1561 году: Магистраты отнюдь
не должны впадать в робость ни перед скоротечным
гневом суверенов, ни перед страхом немилости,
но всегда помнить о клятве подчиняться ордонанс
ам, которые являются подлинными повелениями королей,
стр. 345.
Вспомним, как Людовик XI, остановленный двой-
ным отказом своего парламента, отступился от неконституционного
отчуждения, стр. 343.
Рассуждения о Франции 109
Вспомним, как Людовик XIV торжественно призн
ал право на свободную проверку соответствия его
актов [закону], стр. 347, и приказал своим магистрат
ам не повиноваться ему, под страхом наказания за
ослушание, если он направит им указания, противореч
ащие закону, стр. 345. Этот указ - вовсе не игра
слов: Король запрещает повиноваться человеку; у него
нет большего врага.
Этот великолепный монарх приказал также своим
магистратам считать не имеющими законной силы
любые [королевские] жалованные грамоты, содержащие
пункты о передаче дела в высшую инстанцию или
поручения о судебном рассмотрении гражданских и
уголовных дел и даже приказал карать предьявителей
таких грамот, стр. 363.
Магистраты восклицают: "Счастлива земля, где
...Закладка в соц.сетях
