Жанр: Электронное издание
Глава первая
...правление
было поделено между несколькими комитетами, которые
завладели всем, с. 134, и никогда не отчитывались,
с. 166,167.
Хотя по своему характеру и по природе используемых
ими средств узурпаторы власти гораздо больше
подходили для насильственных предприятий, нежели
для законодательных размышлений (с. 209), Ассамблея
в полном составе делала вид, что занимается исключительно
законодательством страны. Если ей поверить,
то она разрабатывала новый проект представительств
а и по окончании работы над конституцией
сразу же намеревалась вернуть народу ту власть, источником
которой он был, с. 151.
Пока же представители народа посчитали уместным
распространить действие законов о государственной
измене далеко за рамки, установленные старым
правительством. Даже речи, даже намерения, пусть и
не выраженные в каких-либо внешних действиях, объявлялись
заговорщицкими. Утверждать, что существующее
правление нелегитимно, считать, что собрание
Представителей или Комитет властвуют тиранически
или незаконно, пытаться подорвать их автори180
Жозеф де Местр
тет или возбуждать против них какое-нибудь мятежное
движение - все это влекло обвинение в государственной
измене. Власть заключать под стражу, которой
лишили Короля, сочтя необходимым передать ее
Комитету, привела к тому, что все застенки Англии
переполнились людьми, пристрастно казавшимися
господствующей партии подозрительными, с. 163.
Для новых правителей огромнейшим удовольствием
было лишить сеньоров их имен, нарекаемых по их
владениям; и когда отважный Монтроз был казнен в
Шотландии, его судьи не преминули обращаться к
нему как к Якову Грэхему, с. 180.
Кроме обложений, неизвестных до сей поры и постоянно
со строгостью налагаемых, с народа взимались
ежемесячно по девяносто тысяч фунтов стерлингов
на содержание войск. Немерянные суммы, которые
узурпаторы власти извлекали из имуществ короны,
духовенства и роялистов, не покрывали колосс
альных расходов или, как тогда говорили, трат
Парламента и его креатур, с. 163, 164. Королевские
дворцы были разграблены, а их обстановка пошла с
молотка; его картины, проданные за бесценок, обогатили
все собрания Европы; государственные ценные
бумаги, стоившие по 50000 гиней, уходили за 300, с.
388.
По сути, так называемые Представители народа отнюдь
не были популярны в народе. Им, не способным
к возвышенным мыслям и великим замыслам, ничто
не подходило меньше, нежели роль законодателей.
Эгоисты и лицемеры, они столь медленно продвигались
в великом деле сотворения конституции, что
нация стала опасаться того, что их устремление заключ
алось единственно в увековечении своих мест и
в разделе власти между шестьюдесятью-семьюдесятью
лицами, поименовавшими себя Представителями
Английской республики. Беспрестанно похваляясь восст
ановлением нации в ее правах, они нарушали самые
Рассуждения о Франции 181
драгоценные из этих прав, которыми нация пользовал
ась с незапамятных времен. Они не осмеливались напр
авлять свои решения относительно заговоров в
обычные суды, которые плохо обслужили бы их намерения;
им понадобилось потому учредить чрезвычай-
ный трибунал, который рассматривал обвинительные
акты, внесенные Комитетом, с. 206, 207. Этот трибун
ал состоял из людей, преданных господствовавшей
партии, людей без имени, без убеждений и способных
поступиться всем ради собственной безопасности и
амбиций.
Что касается роялистов, захваченных с оружием в
руках, то военный совет приговаривал их к смерти,
с. 207.
Завладевшая властью группа заговорщиков распол
агала мощной армией; это было довольно для данной
факции, хотя она и представляла собой лишь очень
малую часть нации, с. 149. Мощь любого правительств
а, если оно уже утвердилось, такова, что и эта [английск
ая] республика, хотя она и имела основанием
беззаконнейшую и самую противную интересам
нации узурпацию, тем не менее обладала возможностью
призвать изо всех провинций на государственную
военную службу солдат, подключавшихся к линейным
войскам, чтобы противостоять всеми силами партии
Короля, с. 199. Лондонская национальная гвардия бил
ась при Ньюбери так же стойко, как и старые отряды
(в 1643 году). Офицеры обращались с проповедью к
своим солдатам, и новые республиканцы шли в бой с
пением фанатичных гимнов, с. 13.
Многочисленная армия сыграла двоякую роль -
поддержки внутри страны деспотической власти и
устрашения иноземных наций. В одних и тех же руках
соединялись сила оружия и финансовое могущество.
Гражданские междоусобицы воспламенили военный
гений нации. Совершенное революцией всеобщее ниспровержение
позволило людям - выходцам из низ182
Жозеф де Местр
ших классов общества - подняться до высоких военных
постов, достойных их храбрости и талантов, но
которые при другом порядке вещей никогда не были
бы доступны им из-за низкого происхождения. Известен
пример пятидесятилетнего офицера (Блейка), неожид
анно перешедшего из сухопутных войск на флот
и самым блестящим образом себя там показавшего, с.
210. В спектакле, где гражданское правительство играло
попеременно то плачевные, то комические роли,
военные силы вели себя с большим достоинством,
умом и как стройное целое, и никогда еще Англия не
представлялась столь грозной взорам иностранных
держав, с. 248.
По истечению какого-то срока полностью военное
и деспотическое правительство почти наверняка впадет
в состояние вялости и бессилия; но в момент,
когда оно непосредственно следует за законным правительством,
в первую пору, оно способно проявлять
поразительную силу, поскольку разом использует
средства, накопленные постепенно, с. 262. Именно
такое зрелище явила Англия в то время. Спокойный и
миролюбивый нрав двух последних ее Королей, стесненные
финансовые обстоятельства и совершенная
безопасность, в которой она находилась по отношению
к своим соседям, сделали ее неприметной на
внешнеполитической сцене; так что Англия в какомто
смысле утратила принадлежавшее ей положение в
общей европейской системе; но республиканское правительство
быстро восстановило его, с. 263. Хотя революция
обошлась Англии в реки крови, никогда еще
эта страна не казалась столь грозной своим соседям, с.
209, и всем чужеземным нациям. В пору владычества
своих самых справедливых и самых славных Королей
ее влияние в политическом раскладе никогда не ощущ
алось столь весомо, как при господстве самых свирепых
и самых ненавистных узурпаторов, с. 263.
Рассуждения о Франции 183
Кичившийся своими успехами Парламент полагал,
что ничто не способно противостоять мощи его оружия;
он чрезмерно свысока обращался с державами
второго ранга; и из-за действительных или мнимых
обид он объявлял войну либо требовал торжественных
извинений, с. 221.
Однако этот знаменитый Парламент, переполнивший
Европу молвой о своих злодеяниях и успехах,
оказался в цепях у одного единственного человека, с.
138; и иноземные нации не смогли объяснить самим
себе, каким образом столь неугомонный, столь пылкий
народ, который, дабы отвоевать то, что он назыв
ал своими узурпированными правами, сбросил с
трона и казнил превосходного государя из давнего королевского
рода; каким образом, повторяю я, этот
народ стал рабом человека, до последнего времени неведомого
нации и имя которого едва было слышно в
тех темных слоях, откуда он происходил, с. 236^.
Но эта тирания, угнетавшая внутри всю Англию,
обеспечила ей вовне такое уважение, которым она не
пользовалась со времени предпоследнего царствования.
Английский народ, казалось, облагораживался за
счет своих внешних успехов одновременно с унижением,
претерпеваемым под игом у себя дома; и национ
альное тщеславие, которому льстила значительная
внешняя роль Англии, более терпеливо переживало
сносимые им жестокости и оскорбления, с. 280, 281.
Следовало бы, кстати, обозреть общее состояние
Европы в то время, оценив связи и поведение Англии
по отношению к соседним державам, с. 262.
^ Люди, которые вершили тогда делами, были настолько лишены законод
ательных талантов, что за четыре дня ухитрились смастерить конституционный
акт, поставивший Кромвеля во главе республики, теш же,
с. 245. (Прим. Ж. де М.)
Можно припомнить в данной связи сию конституцию 1795 г., составленную
за несколько дней несколькими юношами, как говорили о ней в Париже
после поражения рабочих. (Прим. Ж. де М.)
184 Жозеф де Мест?
Ришелье был тогда премьер-министром Франции,
именно он через своих посланцев разжигал в Англии
огонь восстания. Затем, когда французский королевский
двор увидел, что горючие материалы для пожарищ
а вполне готовы и воспламенялись довольно быстро,
он не счел уместным и далее восстанавливать
англичан против их Суверена; напротив, двор предложил
свое посредничество между Государем и его подд
анными и поддерживал с королевской фамилией в
изгнании дипломатические отношения, соответствов
авшие приличиям, с. 264.
Однако Карл, по существу, не получил в Париже
никакой поддержки, там не были щедры даже на выр
ажения ему знаков вежливости, с. 170, 266.
Люди увидели, как королеве Англии, дочери Генрих
а IV, жившей в Париже в окружении своих родственников,
не доставало дров, чтобы согреть спальню,
с. 266.
В конце концов Король счел уместным покинуть
Францию, дабы избежать унижения получать от нее
приказы, с. 267.
Испания была первой державой, признавшей Республику,
хотя ее королевское семейство связывали
родственные узы с монархами Англии. Она направила
посла в Лондон и приняла посла от Парламента, с.
268.
Швеция находилась тогда на вершине своего величия,
новая Республика искала союза с ней и добилась
его, с. 263.
Король Португалии осмелился закрыть свои
порты для республиканского адмирала; но вскоре,
устрашившись своих потерь и ужасающих опасностей
крайне неравной борьбы, он пошел на все вообр
азимые уступки гордой Республике, которая очень
хотела возобновить прежний союз Англии и Португ
алии, с. 210.
Рассуждения о Франции 185
В Голландии любили Короля*, тем более, что он
был в родстве с домом Оранских, необычайно чтимым
голландским народом. К этому несчастному государю
питали жалость, равную омерзению к убийцам его
отца. Однако присутствие Карла, прибывшего в Голл
андию в поисках убежища, тяготило ее Генеральные
Штаты, которые опасались скомпрометировать себя
перед этим Парламентом, грозным в своей власти и
удачливым в своих предприятиях. Уязвление столь
надменных, столь необузданных, столь поспешных в
своих решениях людей представляло такую угрозу,
что правительство сочло необходимым предъявить
Республике свидетельство уважения, удалив Короля,
с. 169.
Предстал Мазарини, применивший все средства
своего изворотливого, интриганского ума, чтобы очаров
ать узурпатора, на руках которого еще не высохла
кровь Короля, близкого родственника королевского
семейства Франции. Кромвелю было написано: Я сож
алею, что дела мешают мне направиться в Англию,
чтобы лично выказать мое уважение самому великому
человеку мира, с. 307.
Люди увидели, как тот же Кромвель на равных обр
ащался к Королю Франции и поставил свое имя
выше подписи Людовика XIV на тексте договора
между двумя нациями, который был послан в Англию,
с. 268 (прим.).
Наконец, люди узнали, что Пфальцекий государь
согласился на смехотворную должность и пенсию в
восемь тысяч фунтов стерлингов от тех самых людей,
которые казнили его дядю, с. 263 (примечание).
Таким был авторитет Англии за ее пределами.
Внутри же себя самой Англия насчитывала множество
людей, которые сделали своим правилом служе*
Речь идет о Карле II, который после казни отца выступил в качестве
претендента на английский престол. {Прим. пер.)
7 - 1931
186 Жозеф де Местр
ние существующей власти и поддержку установившегося
правительства, каким бы оно ни было, с. 239. Во
главе этой системы стоял прославленный и добродетельный
Блейк, говоривший своим морякам: Наш неизменный
долг состоит в том, чтобы сражаться за
нашу родину, не смущаясь тем, чьи руки держат
правление, с. 279.
Против столь прочно устроенного порядка вещей
роялисты предпринимали лишь оплошные меры, которые
оборачивались против них самих, У правительств
а имелись шпионы повсюду, и было совсем нетрудно
проведать о замыслах партии, отличавшейся скорее
своим рвением и своей верностью, нежели своими осторожностью
и скрытностью, с. 259. Одной из крупнейших
ошибок роялистов была вера в то, что все противники
правительства держались за их партию; они
не видели, что у первых революционеров, отрешенных
от власти новой факцией, не было другой причины
для недовольства, чем это отрешение, и что они менее
были отвращены от новой власти, нежели от монархии,
восстановление которой грозило бы им самыми
ужасными отмщениями, с. 259.
Положение этих неудачливых роялистов в Англии
было плачевным. Лондону ничего лучшего и не надо
было, чем неосмотрительные заговоры, которые опр
авдывали бы самые тиранические меры, с. 260. Роялистов
бросали в тюрьмы, у них изымали десятую
часть их имущества, чтобы возместить Республике издержки
на отражение вооруженных действий ее врагов,
Роялисты могли откупиться только значительными
суммами; большое число их впало в крайнюю нищету.
Довольно было подпасть под подозрение, чтобы
оказаться уничтоженным всем этим лихоимством, с.
260,261.
Больше половины всего движимого и недвижимого
имущества, рент и доходов Королевства было взято
в секвестр. Множество старинных и уважаемых семей
Рассуждения о Франции 187
были расстроены и разорены, ибо они выполнили свой
долг, с. 65, 67. Положение духовенства являлось не
менее прискорбным: больше половины членов этого сословия
были обречены на нищенство, не совершив иного
преступления, чем соблюдение преданности гражданским
и религиозным принципам, бывшим под сенью законов,
при господстве которых священнослужители избр
али свое поприще; иного преступления, чем отказ от
гражданской присяги, вызывавшей у них ужас, с. 67.
Король, знавший о положении вещей и о состоянии
умов, лично призывал роялистов сохранять спокойствие
и скрывать свои подлинные чувства под республиканской
личиной, с. 254. А сам он, лишенный средств и уважения,
скитался по Европе, меняя, в силу обстоятельств,
убежища и пытаясь утешиться в своих нынешних бедствиях
надеждой на лучшее будущее, с. 152.
Но всему миру дело этого несчастного монарха каз
алось совершенно безнадежным, с. 341, тем более,
что как бы удостоверяя его беды, все общины Англии
без колебаний подписали торжественное обязательство
поддерживать установившуюся форму
правления, с. 325^. Его друзья были безуспешны во
всех своих начинаниях, которые они пытались предпринять,
дабы послужить ему, там же. Кровь самых
пламенных роялистов текла по плахе; другие во множестве
теряли свою отвагу в тюрьмах; все были разорены
конфискациями, штрафами, чрезмерными
налогами. Никто не осмеливался признать себя за
роялиста; и эта партия на беглый взгляд казалась
столь малочисленной, что если бы когда-либо нация
получила свободу выбора (а это представлялось совершенно
немыслимым), то очень трудно было бы
предугадать, какую форму правления она определит
себе, с. 342. Но среди всех этих мрачных внешних оче"
В 1659 г. - за год до реставрации!!! Я склоняюсь перед волей народ
а. (Прим. Ж. де М.)
188 Жозеф де Мест?
видностей фортуна^, повернувшись самым неожиданным
образом, устранила все препятствия с пути Короля
к трону и подняла его мирно и торжественно на высоту
его предков, с. 342.
Нация впала в полнейшую анархию, когда Монк
начал осуществлять свои великие замыслы. У этого генер
ала было только шесть тысяч человек, а ему могли
противопоставить пятикратно большие силы. По его
пути в Лондон лучшие люди каждой провинции следов
али за ним и просили его твердого согласия быть тем
самым орудием, которое вернет Нации мир, покой и
пользование вольностями, принадлежавшими англичан
ам по праву рождения и отнятыми у них на столь долгий
срок в силу злополучных обстоятельств, с. 352.
Особенно ждали от него созыва на законных основаниях
нового Парламента, с. 353. Бесчинства тирании и
анархии, память о прошлом и страх перед будущим,
возмущение против злоупотреблений военной власти
- все эти чувства, соединившись, сблизили партии,
создали молчаливую коалицию между Роялистами и
Пресвитерианами. Последние признали, что зашли
слишком далеко, и уроки опыта объединили их, наконец,
со всей остальной Англией, дабы возжелать Короля
как единственное средство исцеления от стольких
несчастий, с. 333,359^.
Но у Монка, однако, совершенно не было намерений
ответить на призывы своих сограждан, с. 353.
Вряд ли со временем удастся узнать, когда он по доброй
воле решился стать за короля, с. 345. По прибытии
в Лондон, в своей речи в Парламенте, он поздравил
себя с тем, что Провидение избрало его для возрождения
этого органа, с. 354. Он добавил, что именно нынешнему
составу Парламента надлежит высказаться о
^ Вне всякого сомнения! (Прим. Ж. де М.)
^ Согласно этому же историку, четырьмя годами раньше, в 1659 г., роялисты
жестоко ошиблись, вообразив, что враги правительства - это друзья
Короля. (Прим. Ж. де М.)
Рассуждения о Франции 189
необходимости его нового созыва и что если он, парл
амент, в этом важном вопросе подчинится требованиям
Нации, то в целях общественной безопасности
довольно будет исключить из нового его состава фан
атиков и роялистов, два людских рода, созданных
для разрушения либо правления, либо свободы, с. 355.
Он даже силой помог Долгому парламенту, с. 356.
Но едва только Монк, наконец, решился на новый
созыв парламента, все Королевство объял восторг. Роялисты
и Пресвитериане обнялись и соединились,
прокляв своих тиранов, с. 358. На стороне последних
осталась только горстка отчаявшихся людей, с. 3531^.
Убежденные республиканцы и особенно те, кто
осудил Короля, не растерялись в этой ситуации. Самолично
либо через своих посланцев они разъясняли
солдатам, что все прославившие их в глазах Парламента
храбрые деяния окажутся преступными в глазах роялистов,
месть которых будет безграничной; и что отнюдь не
следует верить всем заявлениям о забвении и милости;
и что казнь Короля и столь большого числа дворян, тюремное
заключение остальной части знати роялисты
считают непростительными злодеяниями, с. 366.
Но согласие всех партий образовало один из тех
стремительных народных потоков, которые ничто не
способно удержать. Даже фанатики были обезоружены
и, колеблясь между отчаянием и изумлением, они
позволили случиться тому, чему не смогли воспрепятствов
ать, с. 363. Нация с бесконечным пылом, хотя и
безмолвно, желала восстановления Монархии, там
же^. Республиканцы, которые в ту пору продолжали
^ В 1660 г.; но в 1665 г. гораздо большим было их опасение того, что
монархия восстановится, чем ненависть к утвердившемуся правительству.
(Прим. Ж. де М.)
' ' Но годом раньше НАРОД, не колеблясь, подписался под обязательством
поддерживать Республику. Значит, понадобилось самое большее 365
дней, чтобы заменить в сердце этого Суверена ненависть или безразличие
на безграничное рвение. (Прим. Ж. де М.)
190 Жозеф де Местр
оставаться почти полновластными хозяевами Королевств
а^, захотели тогда обсудить условия и напомнить
о давних предложениях; но общественное мнение
порицало эти капитуляции с Сувереном. Одна
мысль о переговорах и отсрочке ужасала людей, изнуренных
столькими страданиями. К тому же доведенный
до предела энтузиазм свободы вполне естественным
образом уступил место общему духу верности и
строгой подчиненности. После уступок, сделанных
Нации покойным Королем, английская конституция
представлялась довольно упрочившейся, с 364.
Парламент, срок деятельности которого почти
истек, постарался принять закон, запрещающий народу
избирать некоторых лиц в будущее собрание, с.
365; ибо он хорошо понимал, что в сложившихся обстоятельств
ах свободный созыв [представителей]
нации означал бы возвращение Короля, с. 361. Но
народ высмеял закон и выбрал таких депутатов, которые
ему подходили, с. 365.
Таково было общее умонастроение, когда...
Coetera DESIDERANTUR*.
КОНЕЦ13
'^ Хорошенько отметьте это! (Прим. Ж. де М.)
' Об остальном ОСТАЕТСЯ ЖЕЛАТЬ {пат.). Так обыкновенно говорится
о фактически законченном, но содержательно неполном труде, о не
до конца выполненном исследовании. {Прим. пер.)
^ На последней странице рукописи стоит слово конец (с. 233). Не следует,
однако, понимать загадочное "06 остальном остается желать" в
прямом смысле. Труд закончен, даже если его финал и вызывает удивление.
В 1797 году не хватало еще только заключительного акта Революции
- появления французского Монка, восстанавливающего короля на
французском престоле. Отсюда - легенда о незавершенности книги. Она
возникла с первым читателем рукописи, Луи Винье дез Этолем, который
взял на себя инициативу объявить в оглавлении двенадцатую главу: "Различие
между английской и французской революцией - desiderantur". Неизвестно,
действительно ли задумывал эту главу автор. В перечне глав первого
издания книги и четырех "пиратских" его повторений упоминается об
этой двенадцатой главе. Жозеф де Местр вычеркнул данное упоминание из
второго издания книги.
Постскриптум*
Новое издание этого труда^ уже завершалось,
когда достойные полного доверия Французы убедили
меня в том, что книга ((Развитие подлинных принципов...)),
на которую я ссылался в гл. VIII, содержит
максимы, совершенно не разделяемые Королем.
Они говорят мне, что "магистраты, то есть авторы
указанной книги, сводят функции наших Генеральных
Штатов к праву представления прошений и приписыв
ают Парламентам* исполнительное право сверения
даже тех законов, которые приняты по просьбе
Штатов; это означает, что они ставят судейский корпус
выше Нации".
Признаюсь, что я вовсе не заметил этой чудовищной
ошибки в труде французских Магистратов (коего
ныне нет в моем распоряжении); мне показалось
даже, что несколько строк этого труда, упоминаемые
на страницах 110 и III моего сочинения, эту ошибку
исключают; и можно удостовериться, в сноске к странице
116 данного текста, что книга, о которой идет
речь, вызвала возражения совсем иного рода.
' Этот Постскриптум появился во втором издании, так называемом
базельском (сентябрь 1797 г.). Жозеф де Местр написал его по настоянию
Людовика XVIII (см. письмо графа д'Аварей от 30 июля 1797 г., опубликов
анное Э.Доде в работе "Жозеф де Местр и Блака"). Данный текст помешен
во всех последующих изданиях "Рассуждений".
^ Это третье за шесть месяцев, считая только что увидевшую свет
французскую подделку. Последняя в точности повторила бесчисленные
ошибки первого издания, добавив к ним новые. {Прим. Ж. де М.)
Речь здесь идет о судебно-административных палатах дореволюционной
Франции. (Прим. пер.)
192 Жозеф де Мест?
Если же, как меня заверяют, авторы отступили от
подлинных принципов относительно законных прав
французской нации, я вовсе не был бы удивлен, если
бы их работа, в которой, впрочем, столь много вещей
превосходных, встревожила бы Короля; ибо даже те
люди, которые не имеют чести его знать лично, осведомлены
по множеству неопровержимых свидетельств,
что нет более верного приверженца этих священных
прав, чем он, и что нельзя было бы более чувствительно
его обидеть, как приписав ему противоположные
взгляды.
Я повторяю, что не прочитал книгу "Развитие...",
как-то систематически к ней подходя. На протяжении
долгого времени будучи разлученным с моими книгами,
вынужденный обращаться не к тем, которые
искал, а к тем, которые у меня оказывались; поставленный
даже в необходимость нередко делать ссылки
по памяти или по предварительным заметкам, я испытыв
ал потребность в сборнике такого рода, чтобы собр
ать воедино мои мысли. Мое внимание к нему привлекл
а (и я должен об этом сказать) хула по его поводу
со стороны врагов королевской власти^; но если
этот труд содержит ускользнувшие от меня ошибки, я
искренне от них отказываюсь. Будучи непричастным
ко всем системам, ко всем партиям, ко всем злобствов
аниям, я по складу своего характера, по мыслям, по
^ "Этот маленький плут Констан в своем гнусном памфлете" (цит. по
книге Э.Доде)*. И действительно, Б.Констан расточает проклятия в адрес
этого труда, который рекомендует расценивать как одобренное свыше изложение
роялистской доктрины: "В нем кпеймится как ничтожое все то,
что проделало Учредительное собрание, вплоть до права искоренения злоупотреблений...
Знаменитое правило: Воля царя - закон там упоминалось
и защищалось... Там прощают Людовику XVI его согласие на Конституцию
1791 года, но считают это согласие не имеющим силы". "Магистраты-эмигр
анты, - добавляет Констан, - называют Революцию бунтом
самой низкой черни, они провозглашают божественное право королей", и
так далее).
Напомним, что речь идет о брошюре Б.Констана "О мощи нынешнего
правительства Франции и о необходимости принять его сторону".
Рассуждения о Франции 193
положению буду, несомненно, очень обязан любому
читателю, который прочет меня с такими же чистыми
побуждениями, что продиктовали мне мой труд.
Если бы я намеревался, в конце концов, изучить
природу различных властей, которые образовывали
старый французский конституционный строй; если бы
я хотел добраться до источника двусмысленностей и
представить ясные идеи о сущности, функциях, прав
ах, претензиях и ошибках Парламентов, я вышел бы
за рамки постскриптума, и даже за рамки моего
труда, притом занялся бы совершенно бесполезным
делом. Если французская Нация обратится к своему
Королю, чего должен желать всякий приверженец порядк
а; и если она получит регулярные национальные
собрания, то любые власти естественным образом выстроятся
по своим местам, без противоречий и без потрясений.
При всех предположениях, чрезмерные
Закладка в соц.сетях
