Жанр: Электронное издание
Глава первая
...ся Франции потоками крови. Четыре миллиона
Французов, быть может, заплатят своей головой за великое
народное преступление - за противорелигиозный
и противообщественный мятеж, увенчавшийся
цареубийством.
Где первые национальные гвардейцы, первые солд
аты, первые генералы^, присягнувшие Нации? Где
^ Неточное название, речь идет о "Монитор универсель".
^ "Гамлет", акт III, сцена 8. (Прим. Ж. де М.). В действительности это
3-я сцена; Местр приводит по памяти и в вольном изложении слова Розенкр
анца.
Ср. перевод на русский М.Л.Лозинского:
"... Жизнь каждого должна
Всей крепостью и всей броней души
Хранить себя от бед; а наипаче
Тот дух, от счастья коего зависит
Жизнь множества. Кончина государя
Не одинока, но впечет в пучину
Все, что вблизи..." (Прим. пер.)
" Намек на Лафайета, оказавшегося в австрийском плену, на Дюмурье
и Монтескье, нашедших убежище в Англии и Швейцарии.
26 Жозеф де Мест?
вожаки, идолы этого первого, столь преступного, собр
ания, определение которого - учредительное -
останется вечной насмешкой? Где Мирабо^? Где
Байи^ со своим прекрасным днем? Где Турэ'0, который
выдумал слово экспроприировать? Где Ослэн'1,
докладчик по первому закону, преследующему эмигр
антов? Можно было бы называть тысячи и тысячи
активных орудий Революции, которые погибли насильственной
смертью.
И здесь снова мы можем восхититься порядком,
господствующим в беспорядке. Ибо совершенно очевидно,
если хоть немного поразмыслить, что главные
виновники революции могли пасть только под ударами
своих сообщников. И даже если бы единственно
сила произвела то, что называют контр-революцией, и
восстановила Короля на троне, все равно не было бы
никакого способа вершить правосудие. Самое большое
несчастье, которое могло бы случиться с человеком
впечатлительным, это стать судьей убийцы его
отца, родственника, друга или хотя бы захватчика его
имущества. Однако именно такое произошло бы в
случае контр-революции, совершенной описанным
* Умер в Париже 2 апреля 1791 г.
^ Бывший мэр Парижа, бывший председатель Учредительного собрания,
был гильотинирован 12 ноября 1793 г.
Говоря о "прекрасном дне", Местр, скорее всего, имел в виду "ясное
и спокойное, прекрасное мироощущение" историка астрономии Байи (см.
Карлейль Т. Французская революция. История. М., 1991, с. 97). (Прим.
"ер.)
'ш Гийом Турэ - руанский адвокат, неоднократно был председателем
Учредительного собрания. К его речам прислушивались, он поддержал
предложение о продаже имущества духовенства. Турэ доказывал, что имущество,
которым оно владеет, является национальной собственностью.
Был казнен 22 апреля 1794 г.
' ^ Шарль-Никола Ослэн - адвокат, был депутатом Конвента от Париж
а. По его настоянию 18 февраля 1793 г. это собрание приняло новый
закон против эмигрантов, который окончательно лишал их всех гражд
анских прав (inort civile). Был приговорен к смерти и казнен 24 июня
1794 г.
Рассуждения о Франции 27
образом. Ибо верховные судьи, по самой природе
вещей, почти все принадлежали бы к униженной
касте^). И представлялось бы, что правосудие лишь
мстит за себя, даже если бы оно только карало. Вообще,
законная власть всегда сохраняет некоторую умеренность
при наказании преступлений, имеющих
множество сообщников. Когда она приговаривает к
смерти за одно преступление пять или шесть виновников,
то это побоище; если она выходит за некие
пределы, то становится отвратительной. Наконец, великие
преступления, к сожалению, требуют великих
наказаний. И здесь легко преступить пределы, когда
дело касается преступлений против королевской
особы и когда лесть становится палачом. Общество
до сих пор еще не простило старому французскому
правосудию ужасное наказание Дамьена(б)12. А как
поступили бы французские судьи с тремя или четырьмя
сотнями Дамьенов, со всеми чудовищами, которые
заполонили Францию? Будет ли священный меч правосудия
опускаться беспрестанно, как гильотина Робеспьер
а? Соберут ли в Париже всех палачей королевств
а и всех артиллерийских лошадей для четвертов
аний? Растопят ли в больших котлах свинец и
смолу, чтобы поливать ими тела людей, разрываемых
W Разночтение с рукописью. В изданиях книги с 1797 по
1821 г. напечатано: класс.
^ Р.Ф.Дамьен нанес Людовику XV удар перочинным ножом.
Был за это четвертован. (Прим. пер.)
^ Avertere omnes & tanti foeditate spectaculi oculos. Primum ultimumque
illud supplicium apud Romanes exempli parum memoris legum humanarum fuit.
Tit.- Liv., 1, 28, de suppi. Mettii. (Прим. Ж. де М.)
Местр приводит отрывок из "Истории Рима от основания Города"
Тита Ливия (том 1, кн. 1, 28), посвященный казни Меттия. Этот предводитель
альбанцев был захвачен римлянами и четвертован ими (разодран колесниц
ами) как нарушитель договора между Римом и Альбой и как зачинщик
войны: "Все отвели глаза от гнусного зрелища. В первый раз и в последний
воспользовались римляне этим способом казни, мало согласным с
законами человечности..." (Пер. с лат. В.М.Смирнова). (Прим. пер.)
28 Жозеф де Мест?
раскаленными щипцами? И вообще, как различать
между собой преступления? как распределять наказания?
И главное - как карать, не имея законов? Нам
скажут: Надо было бы выбрать нескольких великих
преступников, а всех остальных помиловать. Но
именно этого Провидение не желало бы. Поскольку в
его силах сделать все, что оно хочет, оно не признает
эти помилования из-за бессилия покарать^). Необходимо
было бы, чтобы великое очищение свершилось,
чтобы взоры были поражены; необходимо, чтобы
французский металл, очищенный от его нечистого и
ломкого шлака, стал более чистым и ковким в руках
будущего короля. Без сомнения, у Провидения нет
нужды карать в сей час, чтобы оправдать свои пути.
Но в эти времена оно становится досягаемым для нас
и карает как человеческий суд.
Были народы, в буквальном смысле слова приговоренные
к гибели, подобно преступным лицам, и мы
знаем, почему^. Если бы в предначертания Господа
входило раскрытие его помыслов относительно французской
Революции, то мы бы прочли приговор о нак
азании Французов, как читаем постановление судебной
палаты. - Но что более мы бы узнали? Разве это
наказание не очевидно? Разве мы не увидели Францию
обесчещенной более чем ста тысячами убийства^
Далее следовали фразы, зачеркнутые в рукописи:
"Оно объявляет свои решения, и преступники, умерщвляемые
один за другим, суп" носители его приговоров. Может быть, кого-то
из них оно оставит человеческому правосудию, но когда это правосудие
восстановится в своих правах, его не будет смущать число
преступников. Без сомнения, у него нет нужды карать в сей час,
чтобы оправдать свои пути; без сомнения, мщение окажется лишь
более грозным от того, "л-о совершится с опозданием. Но, я это повторяю,
посягательства наций на Суверенитет всегда караются сей-
час же и без промедления".
^Левит, 18:24 и ел., 20:23; Второзаконие, 18:9 и ел.; Первая книга
царств, 15:26; Вторая книга царств, 18:7 и ел.; 21:2; Геродот. История,
кн. 1, 46 и примечание Г-на Ларше к этому месту. (Прим. Ж. де М.)
Рассуждения о Франции 29
ми? А всю землю этого прекрасного королевства -
заставленной плахами? эту несчастную землю - напоенной
кровью ее детей, жертв убийств по суду, в то
время как бесчеловечные тираны ее истощают вне
пределов страны - в жестокой войне, которая поддержив
ается ими ради их собственного интереса? Никогд
а самый кровавый деспот не играл с жизнью
людей с такой наглостью; и никогда покорный народ
не являлся на бойню с большей охотой. Железо и пламень,
холод и голод, лишения, всевозможные страдания
- ничто не отвращает его от мук; должна исполниться
судьба всех, кто оказывает преданность: отнюдь
не увидим неповиновения до той поры, пока не
свершится суд(б).
И однако, как много в этой столь жестокой и столь
разрушительной войне возникает интересных мнений!
и как сменяют друг друга уныние и восхищение!
Перенесемся в самые страшные времена Революции;
предположим, что при правлении адского Комитета'^
армия в результате мгновенного перевоплощения
вдруг становится роялистской; предположим, что она,
в свою очередь, проводит собрания для определения
выборщиков и что она свободно называет самых просвещенных
и самых уважаемых людей, чтобы наметить
себе путь, коего следует держаться в этих трудных
условиях; наконец, предположим, что один из
этих избранников армии поднялся бы и заявил:
^ Следует отрывок, зачеркнутый в рукописи:
"И если это ужасное разрушение рода человеческого и особенно
это смешение безвинных, падающих вместе с виновными, продолж
ает ужасать чьи-то воображения и, как кажется, требует объяснений,
то можно попытаться сделать что-то в этом роде, предупрежд
ая, однако, что отнюдь не следует требовать уверенного шага
от человека, спускающегося по туманным путям истинной Метафизики:
Nullius ante trila solo'".
* Нет ничего кроме голой земли (лат.).
^ Комитет общественного спасения был учрежден 6 апреля
30 Жозеф де Мест?
"Доблестные и верные воины, есть обстоятельств
а, когда вся мудрость человеческая состоит в том,
чтобы выбрать из двух зол меньшее. Конечно, тяжко
сражаться за Комитет общественного спасения. Но
было бы еще более гибельным, если бы мы повернули
против него наше оружие. Как только армия вмешается
в политику. Государство распадется; и враги Франции,
используя этот миг распада, вторгнутся в нее и
расчленят ее. И отнюдь не ради этого мига мы должны
действовать, но во имя продолжения времен: особенно
же мы должны помышлять о том, чтоб сохранить целостность
Франции, а сделать это мы можем только
сражаясь за правительство, каким бы оно ни было; ибо
таким образом Франция, несмотря на ее внутренние
распри, сохранит свою военную мощь и свое внешнее
влияние. И если хорошо разобраться, то сражаемся мы
отнюдь не за правительство, а за Францию и за будущего
Короля, которому мы будем обязаны Империей,
быть может, более великой, чем та, которая не получится
у Революции. Значит, долг наш - побороть отвр
ащение, заставляющее нас колебаться. Наши современники,
возможно, осудят наше поведение; но следующие
поколения воздадут ему должное".
Этот человек говорил бы как великий философ. Ну
так что же! - Армия осуществила сие химерическое
предположение, не осознавая, что она делает; и Террор,
с одной стороны, безнравственность и сумасбродство
- с другой, сотворили в точности то, что диктов
ала бы армии исчерпывающая и почти пророческая
мудрость.
По здравому размышлению увидится, что коль
скоро революционное движение образовалось, Франция
и Монархия могли быть спасены лишь благодаря
якобинству.
Король никогда не имел союзника; довольно очевидно
то, что коалиция питала неприязнь к целостности
Франции, и не было бы никакой опрометчивости в
Рассуждения о Франции 31
обнародовании этого факта. Но каким образом противостоять
коалиции? Каким сверхъестественным способом
сломить натиск сговорившейся Европы? Один
лишь адский гений Робеспьера мог сотворить это
диво. Революционное правительство закаливало душу
Французов в крови; оно ожесточало дух солдат и удв
аивало их силы диким отчаянием и презрением к
жизни, похожими на бешенство. Страх перед эшафот
ами, толкая гражданин^ к границам, питал силы
вовне их, по мере того как внутри страны подавлял
все, даже малейшие, попытки сопротивления. Все
жизни, все богатства, все полномочия были в руках революционной
власти; и это чудовище мощи, опьяненное
кровью и успехом, страшное явление, никогда доселе не
виданное и, без сомнения, не способное повториться,
было одновременно и ужасной карой для Французов, и
единственным способом спасения Франции.
Чего испросили бы роялисты, когда они потребовали
бы контр-революции такой, какой им она представлял
ась, то есть совершаемой внезапно и при помощи
силы?^). Они потребовали бы отвоевания Франции;
значит, они потребовали бы ее расчленения, уничтожения
ее влияния и унижения ее Короля, то есть резни,
которая, может быть, растянется на три века как неминуемое
следствие такого нарушения равновесия. Но
наши потомки, которых весьма мало будут занимать
наши страдания и которые будут плясать на наших могил
ах, посмеются над нашим сегодняшним неведением.
Они легко забудут бесчинства, которые узнали мы
и которые бы сохранили целостность самого прекрасного
царствия после Царствия Небесного ^.
W Ж. де Местр начал писать: "Что испросили бы мы, когда потребов
али бы контр-революции, какой она нам представлялась, то
есть совершаемой внезапно и при помощи силы? - мы потребовали
бы отвоевания Франции".
^ Гуго Греции. О праве войны и мира. [Посвящение] Людовику XIII,
Христианнейшему Королю Французов и Наварры. (Прим. Ж. де М.)
32 Жозеф де Мест?
Все чудовища, порожденные Революцией, трудились,
по-видимому, только ради королевской власти.
Благодаря им блеск побед заставил весь мир прийти в
восхищение и окружил имя Франции славой, которую
не могли целиком затмить преступления революции;
благодаря им Король вновь взойдет на трон во всем
блеске своей власти и, быть может, даже более могущественным,
чем прежде. И кто знает, быть может, он,
вместо того чтобы униженно предлагать какие-то из
своих провинций во имя права господствовать над
другими, будет их возвращать, с гордостью власти, дарующей
то, что она способна удержать? Конечно, случ
ались и не менее невероятные вещи.
Эта же мысль, что все совершается на благо французской
Монархии, убеждает меня в невозможности
любой роялистской революции до наступления мира;
ибо восстановление Королевской власти мгновенно
ослабило бы все пружины Государства. Черная магия,
которая действует ныне, исчезла бы как туман пред
солнцем. Доброта, милосердие, правосудие, все кроткие
и мирные добродетели сразу же явились бы снова
и принесли бы с собой некую общую мягкость во нрав
ах, некую легкость, полностью противоположную угрюмой
жестокости революционной власти. Не будет
более ни реквизиций, ни грабежей исподтишка, ни насилий.
И станут ли генералы, идущие за белым знаменем,
называть бунтовщиками жителей захваченных
стран, если те законно себя защищают? и будут ли эти
генералы им приказывать стоять смирно под страхом
расстрела как мятежников? Эти ужасы на руку будущему
королю, однако он не был бы способен ими воспользов
аться; он располагал бы, таким образом, лишь
средствами человечными. Иначе он сравнялся бы с неприятелями;
и что тогда произошло бы в миг неопределенности,
которая необходимо сопровождает переход
от одного правления к другому? Я ничего этого не
знаю. Я прекрасно осознаю, что великие завоевания
Рассуждения о Франции 33
Французов как бы охраняют целостность королевства
(я даже надеюсь уловить здесь смысл этих завоеваний).
Однако мне по-прежнему представляется, что для
Франции и для Монархии полезнее, если бы мира, и
славного для Французов мира, добилась Республика; и
чтобы в тот миг, когда Король вновь взойдет на трон,
прочный мир заслонил бы его от любых напастей^.
С другой стороны, очевидно, что внезапная революция
отнюдь не излечила бы народ, но усилила бы
его заблуждения; что он никогда бы не простил
власть, лишившую его мечтаний(б). А поскольку
именно в народе в собственном смысле слова, или в
толпах, нуждались мятежники ради потрясения Франции,
то ясно, что им вообще следовало бы щадить
народ и что великие притеснения должны были бы снач
ала обрушиться на зажиточный класс. Следовательно,
противозаконно захваченная власть должна была бы
очень долго обременять народ, дабы ему опротиветь.
Он только-только увидел Революцию: необходимо
было бы, чтобы он ее прочувствовал, вкусил, так ска("^
Этот абзац был дополнением к рукописи. За ним шел следующий
отрывок, позднее зачеркнутый:
"Увидят, например, что, судя по всем внешним признакам, истощение
держав в войне с Францией будет различным по своей степени
настолько... Если читатель усмотрел в предыдущих размышлениях
некоторые правдоподобные суждения, то я умоляю его сдел
ать на их основе одно, кажущееся естественным, заключение, а
именно - что этот идеальный замысел французской Революции
есть произведение человеческое и что если существо слабое и невежественное
способно представить предположения, могущие до
какой-то степени удовлетворить пытливые умы, то вообще следовало
бы полагаться, быть может, на бесконечный разум.
Ужасное пролитие человеческой крови, причиненное этой революцией,
есть грозное средство, однако это есть и средство, и в
равной мере наказание. Еще не все сказано о насильственном разрушении
рода человеческого"...
^ Следует отрывок, зачеркнутый в рукописи:
"Это столь верно, что только безумец стал бы спорить по этому
поводу, замечая, что французскую нацию после контр-революции
можно было бы удержать только железным деспотизмом".
2 - 1931
34 Жозеф де Местр
зать, ее горькие плоды. Может быть, в момент, когда
пишутся эти строки, такое чувство еще не созрело.
Поскольку, в принципе, противодействие должно
быть равным действию, то не спешите вы, нетерпеливые
люди, и думайте, что сама продолжительность злосч
астий возвещает вам контр-революцию, о которой вы
не имеете представления^). Уймите свою ярость, особенно
не сетуйте на Королей, и испрашивайте лишь зримых
чудес. Как! вы утверждаете, что иностранные держ
авы сражаются за идею, ради восстановления французского
трона и безо всякой надежды на возмещение
ущерба? Но вы желаете, стало быть, чтобы человек
перестал быть человеком: вы требуете невозможного.
Вы скажете, что согласились бы на расчленение Франции
ради возвращения порядка', но знаете ли вы, что
такое - порядок" Это то, что получится через десятилетие,
может быть - раньше, может быть - позже. И
кто, вообще, предоставил вам право ставить условия Королю,
французской Монархии и вашему потомству?
Когда ослепленные мятежники декретируют неделимость
Республики, понимайте, что именно Провидение
провозглашает неделимость королевства.
Остановим теперь взгляд на неслыханном преследов
ании национальной церкви и ее служителей; это
один из самых занимательных ликов революции.
Нельзя было бы(б) отрицать, что духовенство во
Франции нуждается в возрождении; и хотя я далек от
^ Отрывок, зачеркнутый в рукописи:
"И особенно вы, благородные жертвы Революции, уймите
свою праведную ярость, не сетуйте на королей, которые вас отверг
ают".
^ Эту фразу предварял следующий отрывок, вычеркнутый в
рукописи:
"Последствия этого ужасного потрясения еще предстоит рассмотреть
в их связи с французским духовенством...; и хотя я убежден,
что даже при своих недостатках оно еще относилось к тому
лучшему, что можно было найти в этом роде, тем не менее верно,
однако, что богатство, роскошь и т.д."
Рассуждения о Франции 35
соглашательства с пошлыми разглагольствованиями о
клириках, мне все-таки представляется бесспорным,
что богатство, роскошь и общая склонность умов к
распущенности ввергли в упадок это великое сословие;
что часто под мантией с капюшоном можно было
обнаружить рыцаря вместо апостола; и что, наконец,
во времена, непосредственно предварявшие Революцию,
духовенство, почти так же как армия, потеряло
то место, которое оно занимало в общественном мнении.
Первым ударом, нанесенным Церкви, явился захв
ат ее собственности^, вторым была конституционн
ая присяга^: и с этих двух тиранических действий
началось возрождение.
Присяга просеяла священнослужителей, если
можно так выразиться. Все, кто присягнул, за несколькими
исключениями, на которых позволительно не ост
анавливаться, обнаруживали, что постепенно погруж
аются в бездну преступлений и позора: общественное
мнение оказалось единодушным по отношению к
этим отступникам.
Верные священнослужители, отличившиеся перед
этим самым мнением первым проявлением твердости,
затем еще более прославили себя бесстрашием, с которым
они смогли встретить страдания и даже смерть
во имя защиты своей веры. Избиение кармелитов^
^ За национализацию церковных имуществ Учредительное собрание
проголосовало 16 апреля 1790 г.
'^ Присяга на верность нации, конституции и королю, принятая 27 ноября
1790 г., находилась в связи с одобренным 12 июля Гражданским устройством
духовенства. Папа Пий VI осудил Гражданское устройство и
присягу. После этого новым декретом были лишены государственного жалов
ания духовные лица, отказавшиеся принести присягу.
Французское духовенство было выведено из юрисдикции Ватикана,
подчинено французским властям, отчасти приравнено к государственным
служащим; духовные лица стали получать от казны жалование. Декрет о
гражданском устройстве духовенства привел к расколу в его среде, породил
волнения в провинциях. (Прим. пер.)
^ С2 по 6 сентября 1792 г.
2*
36 Жозеф де Местр
сравнимо с наиболее потрясающими в этом роде событиями
в церковной истории.
Тирания, тысячами их изгнавшая с родины, без
всякого правосудия и без всякого стыда, есть самое
возмутительное, что можно только представить; но и
в этом деле, как и во всех других, преступления тиранов
Франции становились орудиями Провидения. Вероятно,
необходимо было, чтобы французские священнослужители
показали себя иностранным нациям;
они стали жить среди протестантских наций, и это
сближение намного умерило ненависть и предубеждения.
Время значительной эмиграции духовенства, в
частности, французских епископов в Англию, особенно
кажется мне замечательным. Конечно, произносились
слова мира! Конечно, возникали замыслы о сближении
в ходе этой необычайной встречи! Когда выраж
ались бы только совместные устремления, то и этого
было бы немало. Если когда-либо христиане придут к
сближению, к которому все предрасполагает, то призыв
должен исходить от церкви Англии. Пресвитери-
анство было произведением французским, следовательно,
произведением чрезмерным. Мы слишком далеки
от приверженцев веры, столь мало содержательной:
нет способа прийти с ними к согласию. Но англик
анская церковь, касающаяся нас одной рукой, другой
дотрагивается до тех, к которым мы не можем дотянуться;
и хотя в некотором роде она является мишенью
для ударов с обеих сторон, представляя собой немного
странную картину восставшего, проповедующего
послушание, она очень ценна, однако, в других отношениях
и может рассматриваться как одно из тех
средств в химии, которые способны связать несовместимые
по своей природе элементы.
Поскольку имущество духовенства растащено,
презренные мотивы долго еще не будут поставлять в
его ряды новых служителей; таким образом, все обстоятельств
а благоприятствуют подъему этого сослоР
ассуждения о Франции 37
вия. Вообще, есть основания полагать, что размышление
над делом, которое, как кажется, на него возложено,
придаст духовенству меру воодушевления, приподним
ающую человека над самим собой и приводящую
его в состояние великих свершений.
Добавьте к этим обстоятельствам брожение умов в
некоторых частях Европы, пылкие идеи нескольких
замечательных людей и некое беспокойство, особенно
в протестантских странах, охватывающее религиозные
характеры и подвигающее их на необыкновенные
пути.
Взгляните в то же время на бурю, которая грохочет
над Италией; Риму, равно как и Женеве'^, угрожает
держава, полностью отвергающая церковь, в Голландии
верховенство национальной религии отменяется
декретом Национального конвента. Если Провидение
что-либо стирает, то, несомненно, для того, чтобы
написать что-то заново.
Замечу еще, что когда в мире утвердились великие
верования, им благоприятствовали великие завоевания
и образование великих суверенитетов: причина этого
очевидна.
Наконец, что должно случиться в переживаемые
нами времена в итоге этих необыкновенных сочетаний,
которые смутили всяческое человеческое благор
азумие? По правде говоря, заманчиво предположить,
что политическая революция есть лишь второстепенн
ая часть великого замысла, который развертывается
перед нами с ужасающим величием.
Первым делом я говорил о господстве Франции
над остальной Европой. Провидение, всегда соизмеряющее
средства с целью и наделяющее нации, как и
'^ Ж. де Местр отмечает в своих Записных книжках (23 января
1797 г.): "Мы получили известие о поражении австрийцев при Риволи
15-го числа. Кажется, Италия погибла". 26 апреля 1797 г.: "15-го числа
сего месяца французы вошли в Женеву, 17-го марта они изгнали Папу из
Рима".
38 Жозеф де Мест?
человеческие существа, необходимыми для осуществления
их предназначения органами, именно французской
нации предоставило два орудия и, если можно
так выразиться, две руки, которыми она движет
мир, - язык и дух прозелитизма, образующие основу
ее характера: так что она всегда имела потребность и
власть влиять на людей.
Мощь, я чуть было не сказал монархическая
власть, французского языка очевидна: в крайнем случ
ае можно лишь притвориться сомневающимся. Что
же касается духа прозелитизма, то он знаком как
солнце: от торговки модными нарядами до философ
а - у всех это выдающаяся черта национального хар
актера.
Обыкновенно этот прозелитизм принимают за нелепость,
и действительно, он часто заслуживает такого
определения, особенно из-за форм своего проявления:
но в сущности это обязанность.
Однако вечный закон морального мира состоит в
том, что всякая обязанность порождает долг. Галлик
анская церковь была краеугольным камнем католического
или, лучше сказать, христианского здания;
ибо, по сути дела, есть одно только здание. Церкви,
враждебные вселенской церкви, однако, только благод
аря ей продолжают существовать, хотя, может быть,
они слабо об этом догадываются, будучи похожими на
эти растения-паразиты, на эти бесплодные омелы, живущие
лишь веществом дерева, которое их поддержив
ает и которое они истощают.
И поскольку противодействие между противостоящими
державами всегда равно действию, то отсюда
следует, что самые боль
...Закладка в соц.сетях
