Жанр: Электронное издание
Valand100
...Оставим лирику, займемся стратегией. Это тоже, уверяю, вас, интересно.
Итак, Вариний в Капуе, Спартак у Везувия, между ними всего полсотни километров.
У Спартака войско чуть больше, у Вариния чуть меньше. С вооружением наоборот - у
Вариния полный комплект, у Спартака - совсем мало. Качество бойцов где-то
одинаковое, и там и там большинство составляют новобранцы. Вариний ждет
подкреплений - и Спартак ждет. Но у Спартака важное стратегическое преимущество
- он имеет СВОБОДУ МАНЕВРА, а вот у Вариния такой свободы нет. Отступать некуда
- позади Лациум. И уходить от Капуи опасно, потому как можно врага ненароком в
собственный тыл пропустить. Значит, остается одно - активная оборона. Связать
врага мелкими стычками, подождать подхода подкреплений - и уж тогда бить.
Где-то так Вариний и рассуждал. Рассуждал - и действовать готовился. Но вот
однажды днем или даже ночью...
Представим себе:
...Красная преторская палатка, молчаливые бене-фициарии у входа, вокруг - еле
различимый во тьме спящий лагерь. Конский топот... Резкий голос часового... Гонец
соскакивает с коня, что-то говорит дежурному бенефициарию... А вот и Вариний -
сонный, еще ничего не понимающий. Красный плащ, который он только что накинул,
сползает с плеча, в глазах - тревога.
Что?!!
И - новость. Путающая все карты, ломающая все планы: СПАРТАК УШЕЛ!
Первый вопрос - куда? Второй - что делать? Куда - гонец знает. На юг ушел, по
Помпилиевой дороге, в сторону Лукании.
Ага! Вариний протирает сонные глаза, быстро разворачивает карту, облегченно
вздыхает. И вы бы на его месте, дорогой читатель, вздохнули. Враг отступает,
опасность для Рима миновала, можно не бояться того, что гладиаторы будут
штурмовать Капую и прорываться на Аппиеву дорогу. Но что делать-то? Пусть себе
уходит Спартак и войско свое уводит? Нельзя! Между Капуей и Везувием полсотни
километров, два дневных перехода, а теперь это расстояние с каждым часом
увеличивается, значит, перед врагом - оперативный простор. Хочешь, иди Луканию
опустошать, хочешь, на запад поворачивай в Апулию или Калабрию. А ведь там Барий
и Брундизий, порты, через которые Рим со своими армиями, теми, что во Фракии и
Азии, связь держит. Линия коммуникаций, причем важнейшая!
Трет Вариний лоб, думает. И посоветоваться почти что не с кем. Военные трибуны,
что к палатке пропретора уже сбежаться успели, не вояки. Штатские они, из
политиков-карьеристов. Коссиний, Вариния заместитель, пока не прибыл, войска
собирает, и Тораний, еще один заместитель, войска собирает. А кто в наличии?
Вариний оглядывается... Хвала богам! Фурий, начальник конницы, только вчера прибыл
с подкреплениями.
Вариний плащ поправляет. Вариний подзывает Фурия и отдает боевой приказ. Приказ
простой и ясный: взять четыре когорты и спешить вслед Спартаку. В бой не
вступать, наблюдать и сообщать о результатах.
Пока Фурий когорты по тревоге поднимает, пока легионеры поминают Плутона с
Цербером и панцири свои застегивают, подумаем, прав ли был Вариний, такой приказ
отдавая?
Как по мне, и да, и нет.
Да - потому что так и следует делать, если противник отступает. Ваш авангард
противнику в затылок дышит, а главные силы собираются и готовятся к бою. Нет -
потому что Вариний не подумал как следует, ПОЧЕМУ спартаковцы уходят. Вернее,
подумал, но...
Апииан:
"...Римляне еще считали это не настоящей войной, а простым разбойничьим
нападением..."
Как рассуждал Вариний? Да очень просто! Собралась возле Везувия громадная шайка,
окрестности ограбила, лихостью да хитростью претора Клавдия Пульхра разбила, а
узнав про свежее римское войско, решила что? Правильно - решила удрать куда
подальше. Значит, все правильно, Фурий с двумя тысячами Спартака будет стеречь,
не отпускать, Вариний же тем временем подождет резервы и...
"И...", как мы знаем, не получилось. Мы ведь с вами, дорогой читатель, не зря
историю Горациев с Куриациями вспомнили, так что дальнейшее более чем ясно.
Спартак-Гораций побежал, Фурий, он же Куриаций-первый, - следом. А поскольку
отрыв между ними в два с лишним перехода, Куриаций-первый бежал очень быстро.
Бежал - да и не заметил, как Спартак-Гораций повернулся к нему лицом.
Плутарх:
"Вторым против гладиаторов был послан претор Публий Вариний. Гладиаторы сначала
вступили в бой с одним из его помощников, Фурием, командовавшим отрядом в 2000
человек, и обратили его в бегство".
Как именно это случилось, Плутарх уточнять не стал - из скромности, видать. То
ли спартаковцы на спящий римский лагерь налетели, то ли на марше легионеров
подстерегли. Уверен в одном - построиться по всем правилам римлянам не дали.
Четыре когорты в сомкнутом строю, даже если это когорты из новобранцев, дело
серьезное, так что Фурия явно застали врасплох. Мне почему-то кажется, что
случилось это на марше, где-то часа в четыре пополудни. На марше - потому что
после Везувия, после гладиаторских акробатических трюков римляне по ночам
караулы наверняка стали удваивать и с караульными разъяснительную работу
усиленно вести. А днем... Местность в Кампании неровная, холмы то и дело к самой
дороге подступают, а на холмах лес. Остальное просто: половину войска из самыхсамых
желторотых, в бою пока бесполезных, вперед отправить, дабы пылили побольше
и разведчиков Фурия с толку сбивали. Тех же, что поопытнее, - на лесную опушку,
в засаду, да еще с двух сторон. Отряд свой Фурий наверняка ускоренным маршем
гонит, а тут еще солнышко припекает, шлемы на головах легионерских греет. Жарко,
душновато, пыль, каждый о привале мечтает, о глотке-другом поски...
...Вы не пили поску, читатель? Это легионерская кока-кола - перебродившее легкое
вино пополам с водой. Изрядно в жару помогает!..
Солдатам Фурия поски хлебнуть не довелось. Свист слева, свист справа, рев
трофейной буцины - и ответный рев сотен глоток со всех сторон. Слева - толпа
страшных, лохматых, с мозолями кандальными на запястьях, справа - такая же, но
еще пострашнее, а впереди - крепкий мужчина лет сорока в коротком центурионском
панцире с галльским гладиаторским мечом. Думаю, легионеры даже не успели
сомкнуть свои овальные щиты на деревянной основе.
Интересно, сколькими значками когорт в этот день пополнилась гладиаторская
коллекция? Как бы не всеми четырьмя сразу!
Дорогой читатель! Я бы рассказал вам, как перепуганный гонец через лагерные
ворота на взмыленном коне мчится, как бледнеет лицо Вариния, гонцу этому
внимающего, как с ужасом переглядываются военные трибуны, как скрипят
пропреторовы зубы, как Дрожит карта в его пальцах...
Не расскажу. Не потому, что не хочется, просто с этого момента я Вариния
перестаю понимать. Точнее, понимаю - но не до конца. Ведь что ему следовало
делать, о разгроме отряда Фурия узнав? Как по мне, собрать все силы в кулак и
крепко подумать. Ведь уже ясно, что происходит нечто страшное. Сначала Клавдий
Пульхр, потом - Фурий. Кончились шутки, все, конечно, кончились. А ведь за
спиной - Капуя и дороги на Рим!
А между тем следующая битва происходит у городка Салины, почти на границе с
Луканией. И не с войском самого Вариния, а с отрядом его заместителя, претора
Коссиния.
Плутарх:
"Затем Спартак подстерег советчика Публия и сотоварища его по должности
Кассиния, посланного с большими силами, и едва не взяли его в плен, в то время
как он купался около Салин. Когда Кассинию с трудом удалось бежать, Спартак
немедленно завладел его обозом и, преследуя его по пятам, после ожесточенной
резни захватил лагерь. Пал и сам Кассиний".
Саллюстий:
"Коссйний мылся в источнике на ближайшей вилле..."
Картинку представили, а? Теплый денек, вдали - римский лагерь, часовые в горячих
панцирях на солнышке скучают. А вот и вилла средь сада зеленого, рядом речушка
журчит, в речушке же - римский претор неглиже. Жарко ему, претору. Плещется он,
телеса свои преторские обмывает. Хорошо! Рядом конек вороной чуть поник головой,
в тенечке травку щиплет...
То, что Коссйний, мягко говоря, дурак, вы это, дорогой читатель, сообразили. А
дураков и в бане бьют. Сейчас этому Коссинию по первое число достанется. Но вот
вопрос: как он вообще здесь оказался? Ведь войско Вариния далеко, не в одном
даже переходе. Инициативу гнилую проявил? Но ведь Плутарх пишет - "посланного".
Значит, Вариний своего заместителя сам к Салинам направил?
Думаю, дело было так. Поскрипел пропретор зубами, разгладил карту, помозговал
чуток. Он ведь забияка, помните? И вообразил этот забияка себя не кем-нибудь, а
Ганнибалом. Тем самым.
Поясню.
У Салин дорога одна. На западе, совсем близко, море, на востоке - лесистые
холмы. Перекрыть бы дорогу да запереть Спартака в Кампании! У Салин наковальня,
в Капуе - молот. Запереть Спартака - и раздавить в кровавую лепешку. Чисто
Ганнибалов номер!
Коссйний, заместитель Вариния, в это время войска собирал. И собрал, причем
немало - "большие силы". Поскольку Коссйний претор, ему вполне могли доверить
легион. И вот Вариний, спеша Спартаку за все воздать, посылает этот легион
НАПЕРЕРЕЗ спартаковской армии. Еще один брат Куриаций спешит-бежит, язык на
плечо повесив, к Салинам. Добежал весь в поту, жарко ему стало, а тут речка...
Вы помните, дорогой читатель, что у меня подозрение есть, будто Спартак в Италии
уже воевал? Уж больно он местность кампанскую хорошо прочувствовал! Впрочем, там
мог воевать и Крикс, ведь именно в Кампании был последний оплот Государства
Италия. Да и разведка быстроногая подсказать явно успела.
Не то чтобы замысел забияки Вариния таким уж глупым был, но что слишком
рискованным - точно. Да и разведка у Вариния (а у Коссиния тем паче) оказалась в
отличие от спартаковской не на высоте. Спартак-то уже подходил к Салинам, причем
явно не с той стороны, откуда его часовые высматривали.
А дальше все как в старом фильме про партизан - голый претор бежит к лагерю,
телесами сверкая и опережая собственный визг, на конька вороного уже какой-то
гладиатор (уж не Крикс ли?) взбирается, страшная толпища с деревянными копьями
обоз, что как раз к лагерным воротам тянулся, дуванит, а еще одна толпа уже
частокол штурмует. Не рваться золоченому Орлу к небесам, а лежать в
гладиаторском шатре - первым экземпляром будущей Орлиной коллекции. Воинству же,
что Коссиний привел, уже Харон учет ведет. С каждой души Харону медяк
полагается, да только некому будет легионеров по всем правилам в путь снаряжать.
Так что. скитаться их душам по берегу Леты до конца веков!
Даже не хочу представлять, что гладиаторы с трупом Коссиния сотворили. Едва ли
похоронили с честью.
Пусть я погиб и взят Хароном
И кровь моя досталась псам...
Где-то так оно и случилось, уверен. А вот что с его преторскими сапожками и
перевязью сделали, вполне представляю - их-то претору Спартаку и поднесли, дабы
войско гладиаторское выглядело "достодолжно".
Претор Коссиний ПРОЖИЛ. Был братец Куриаций-второй - и нет его!
Итак, Коссинию уже все равно, разве что медяка не хватает, дабы Харону-паромщику
заплатить. А вот Варинию... Ох, не завидую я пропретору! Вроде и не воевал еще, а
половины войска уже нет, словно его Ио-Коро-ва, Юпитера возлюбленная, языком
своим коровьим слизнула. Но беда не приходит одна, а все с детками. Судя по
всему, именно в это время похолодало, набежали тучки - и пошли дожди. Осень на
пороге, не забыли? А ведь в войске Вариния полно новобранцев. Им-то каково?
Мокро, прохладно - и страшно до икоты. Вот и принялся народ потихоньку
разбегаться. Да так, что осталось у пропретора... Сколько осталось?
Саллюстий:
"Между тем сам Вариний, будучи вблизи рабов с теми четырьмя тысячами солдат,
которые остались ему верны..."
Четыре тысячи - не так и мало, но и не очень много. А остальные? Кто на побывку
отпросился, а кто и отпрашиваться не стал. К Спартаку же, напротив, новые толпы
валят. Помните?
Орозий:
"Ведь тогда, говорят, у Крикса было войско в 10 000 человек, а у Спартака -
втрое больше".
Напомню: "говорят". У страха глаза велики, но народу к Спартаку набежало немало.
С одной стороны, это очень хорошо. А вот с другой... Сорок (ну, не сорок, пусть
двадцать) тысяч бутербродов и чашек кофе на завтрак, столько же порций супахарчо
на обед... Да и народец еще дикий, в караулы не ходил, в манипульном строю
не стоял.
Варинию не слаще. И не просто не слаще, а гораздо горше. Чего ему делать
осталось? Ясно что - подмоги просить.
Саллюстий:
"Вариний, ввиду того, что часть его солдат была больна из-за осенней непогоды, а
из разбежавшихся в последний раз, несмотря на строгий приказ, никто не
возвращался обратно под знамена, остальные же солдаты из-за крайней
распущенности отказывались от службы, - Вариний отправил своего квестора Гая Торания
в Рим, чтобы через него лично узнать об истинном положении дел".
Насчет "узнать" Саллюстий скромничает - не просто узнать, а доложить, успокоить
Сенат (интересно, чем?), и главное, просить еще войска. Как мы дальше увидим,
Сенат просьбе внял и войско Торанию предоставил. Да и куда им было деваться,
отцам-сенаторам?
Сам же Вариний, Вариний-забияка, двинул остатки своего войска прямо на Спартака.
Глупо? Не так и глупо, если подумать. На месте стоять, неизвестно чего ожидая,
еще хуже. Разбегутся солдатики! Атак можно к патриотизму римскому воззвать,
погибших товарищей поименно назвать, о душах их неупокоенных, что у Леты бродят,
вспомнить. И ведь получилось поначалу!
Саллюстий:
"Уже далеко не так хвастливо шли они на битву, как требовали ее раньше".
То есть через несколько дней, а то и недель задор спал, но поначалу солдаты
"требовали" битву и шли на нее не как-нибудь, а "хвастливо". Умел Вариний дух
своих легионеров поднять. Ударили калиги в мокрую от дождя землю, посуровели
лица, грянула над строем залихватская песня...
Пот, кровь, мозоли нам не в тягость,
На раны плюй - не до того!
Пусть даст приказ Тиберий Август,
Пусть даст приказ Тиберий Август,
Мы с честью выполним его.
Шучу я, конечно, дорогой читатель. Не родился еще будущий Тиберий Август, и
песни в то время были иные. Но что-то подобное над войском римским точно
звучало.
Чего мог бояться Вариний? Да того, что Спартак опять боя не примет, в братца
Горация играть начнет. Этак и пыл солдатский угаснет (и ведь угас-таки в конце
концов!). Значит, скорее, значит, догнать!
Но Спартак не уходит, ждет Спартак Вариния. Построил лагерь по всем правилам,
новобранцев учит, копья на огне обжигает. Ждет? Почему? Неужто возгордился
фракиец? Конечно, в гладиаторском лагере толпа громадная, а у Вариния всего
четыре тысячи, но стоит ли подставляться? Ведь если противник хочет одного, мы
должны поступить совсем наоборот.
Не спешите, дорогой читатель! Вы, наверно, догадались - Спартак кое-что
придумал. Краешек замысла уже виден - сыграть, как на Везувии, в ПОДДАВКИ.
Римляне хотят битвы и не просто хотят, а идут на нее "хвастливо"? Спешат,
задыхаются, калиги грязью пачкают? Значит, так тому и быть!
Встретим!
И встретили. Судя по всему, где-то там же, у границы Кампании и Лукании. Слева -
холмы, за холмами, совсем близко, море с пиратами, справа тоже холмы, между
холмами поля спелой пшеницей желтеют. А вот и лагерь гладиаторский на одном из
холмов.
Дождик...
Римское войско между тем по дороге мокрой ползет. Впереди, как и полагается,
разъезд конный на невысоких италийских лошадках. Эге, чей это плащ красный?
Неужели сам Вариний? Точно! Не утерпел пропретор, лично в дозор поехал -
убедиться, не ушел ли враг. Убедился - здесь Спартак! Значит, занимаем оборону,
строим лагерь, а завтра... А завтра - в бой!
Дорогой читатель! Страсть как хочется мне описать строительство римского лагеря.
Вот что умели квириты, так это строить. Прирожденные инженеры! А военный лагерь
- это целая поэма в трех песнях, гекзаметром, как у Вергилия. Сначала оборону
занимаем, прикрываем грудью тех, кто землю копает, затем колья в эту землю
втыкаем иглами ежовыми. А ведь колья легионеры на себе таскают, некогда на виду
у противника в лес с топором бегать. И растет вал, и углубляется ров, и
выстраиваются хитрым порядком белые легионерские палатки. А вот и золоченый Орел
в самом центре рвется к дождливому осеннему небу...
Но не буду я об этом сейчас рассказывать, ведь читатели и сами военную историю
знают. Поэтому я сразу о результате.
Саллюстий:
"Между тем сам Вариний, будучи вблизи рабов с теми четырьмя тысячами солдат,
которые остались ему верны, располагается лагерем, укрепленным валом, рвом и
большими сооружениями".
Итак, напротив спартаковского лагеря - римский. Всем лагерям лагерь -
укрепленный, причем не просто рвом-валом, а еще и "большими сооружениями". Не
иначе башни из древолесин по углам выстроили. Такой штурмом не возьмешь. Все!
Попался ты, Спартак, схватили тебя за руку. Утром запоет буцина...
А за частоколом римским песни гремят, дух легионерский поднимают. Хлебнем поски,
ячменной лепешкой зажуем!. Ничего, что дождь, ничего, что мало нас. Врежем этим
грязным гладиаторам, отребью рода человеческого!
Сожжен в песках Иерусалима,
В волнах Евфрата закален,
В честь императора и Рима,
В честь императора и Рима
Шестой шагает легион!
Спели песенку. Спели, спать легли. Спите, квириты, спите! Баю-баюшки-баю, не
ложитесь на краю, придет страшный Спартачок и ухватит за бочок!
Не ухватил - живыми проснулись. Проснулись, вскинулись. Пора! Вот и буцина
играет, вот и когорты строятся. Вперед, доблестные римляне! Где Спартак, подать
нам его, такого-разэтакого!
А действительно, где Спартак? Чего-то тихо у гладиаторов!
Саллюстий:
"Вариний при наступлении дня, не слыша обычных криков рабов и не видя бросаемых
в лагерь камней, а сверх того, слыша шум и смятение своих и громкие выкрики
отовсюду теснящихся около него, посылает всадников на возвышающийся над
окрестностью холм, с тем чтобы они произвели разведку..."
Что такое? Где Спартак?!
Есть такой древний анекдот про отважного разведчика. Поймали его враги, в сарай
заперли... Вот именно! На третий день сумел он своим зорким оком разглядеть, что в
сарае-то нет одной стены...
И снова Саллюстий:
"Рабы же ввиду полного истощения их провианта все тайком вышли из лагеря; а
чтобы враг на них не напал вблизи, в то время как они будут заниматься грабежом,
восставшие, уже привыкшие по военному обычаю выставлять посты, караулы и
выполнять другие обязанности, оставили в лагере трубача, а чтобы для наблюдающих
издали было впечатление о якобы стоящих часовых, поставили свежие трупы,
подперев их вколоченными кольями, и зажгли многочисленные огни, чтобы солдаты
Вариния из страха обратились в бегство... а сами ушли по непроходимым дорогам".
Фронтин:
"Спартак... когда проконсул Вариний отрезал ему путь, вбивши столбы на небольшом
расстоянии один от другого перед воротами лагеря, привязал к ним прямо стоящие
трупы, одевши их в военную одежду и оружие, так что для смотрящих издали они
представляли вид военной стражи, а по всему лагерю велел разложить огни.
Обманувши врагов такой хитростью, он под покровом ночной тишины увел свои
войска".
Комментировать тут почти что нечего, разве что вновь Ганнибала вспомнить. Он
тоже с огнем игрался - привязал как-то к коровьим рогам горящие факелы и пустил
стадо по ночной дороге. Римляне и купились - вслед бросились. И ведь не только
из-за недостатка провианта ушел Спартак. Военная психология - штука серьезная.
Спешили римляне на битву, жаром дышали - а весь жар вхолостую. Тут не только у
желторотого новобранца руки опустятся. Что и говорить? Ганнибалов коготь!
И еще - "по непроходимым дорогам". Смысл ясен: Спартак увел войско с Помпилиевой
дороги на север. На юг не мог, море там. А на севере - поля хлебные, деревни,
пастбища - будет чем войско кормить. Конечно, месить грязь между пашен не очень
весело, но бывшие рабы народ неприхотливый. А вот римляне, особенно новобранцы...
Саллюстий:
"Через несколько дней у наших против обыкновения начала возрастать смелость и
развязываться язык. Неосторожно увлеченный всем этим, Вариний тем не менее,
невзирая на прошлый опыт, повел к лагерю беглых рабов своих новобранцев,
незнакомых и ошеломленных несчастьями других солдат. Они шли медленным шагом в
молчании; уже далеко не так хвастливо шли они на битву, как требовали ее
раньше".
Картина ясная. Первая реакция доблестных легионеров понятна - обманули! догнать!
перерезать! Вари-ний-забияка тоже не прочь, но дни идут, дождик лупит, грязь под
ногами чавкает. А вот и враг - снова в лагере заперся. Как видим, лагеря
спартаковцы строить уже научились и караульную службу освоили. Так что легкой
победы не будет, за все кровью платить придется.
Саллюстий:
"И тогда, как бывает при критическом положении дел, каждый особенно вспоминал
то, что у него осталось самого дорогого дома, и все, во всех рангах, только
внешне выполняли свои обязанности".
"Во всех рангах"! Выходит, и солдаты скисли, духом упали, и офицеры. Но Вариний
не отстает. Понимает пропретор, что ждать нельзя, еще немного - и разбежится его
воинство. Значит - вперед, на битву!
А в это время...
Саллюстий:
"...Рабы, спорившие из-за плана дальнейших действий, были близки к междоусобию.
Крикс и его единоплеменники - галлы - хотели идти навстречу врагу и сами вызвать
его на бой. Напротив, Спартак отсоветовал нападение..."
Грешно много цитат приводить, но уж очень этот отрывок интересен. Жаль, не все
сохранилось, но смысл понятен: Спартак за то, чтобы опять отступить, боя не
принимая, а вот Крикс со своими единоплеменниками - против.
Почему?
Принято считать, что Крикс по натуре очень горячим был. Этакий товарищ Троцкий!
Все в бой рвался, об осторожности не думая. А я вот предлагаю по-другому
Саллюстия прочитать:
"Крикс и его единоплеменники - "галлы" - хотели идти навстречу врагу..."
Что получается? А получается, что оск Крикс и его единоплеменники из числа
"галлов" - оски и самниты - не желают покидать родную землю. Совсем рядом, за
холмами, уже Лукания. Значит, Кампанию бросить, римлянам отдать, чтобы они все
дороги крестами с распятыми мятежниками обставили? Ведь Крикс и его товарищи для
того и бежали, для того и войну начинали, чтобы родину освободить!
Но мудрый Спартак тверд.
Саллюстий:
"Напротив, Спартак отсоветовал нападение... Тот метод, как они до тех пор
двигались (...) у них была забота, как бы они уже во время пути не были
разъединены и истреблены, они хотели возможно скорее уйти".
"Метод", которым спартаковцы двигались, очевиден: отступать до поры до времени,
причем отступать вместе, не разделяя армии. Опасно - поодиночке разобьют.
Итак, спорят. За Крикса многие. И вправду, не всем охота грязь осеннюю месить.
Саллюстий:
"...Часть по своей глупости, полагаясь на все прибывающие силы, жестокие
характером, иные, позорно забывши о своей родине, главнейшая же масса по своей
рабской натуре, не стремясь ни к чему иному, кроме добычи и удовлетворения своей
жестокости..."
Так и представляется: красный шатер Спартака, невозмутимый вождь, рядом с ним
разгоряченные командиры, а вокруг шатра толпища немереная, на две части
разделенная. Слева - те, что за Крикса, справа - за Спартака. Шумят, кричат,
ревут, дубинами машут. Что поделаешь? И характер жестокий, и натура рабская...
Про жестокий характер да про рабскую натуру Саллюстию виднее, но вот "позорно
забывшие"... Мы с ними уже встречались. Помните, я обещал другое объяснение этим
"позорникам" дать? Ведь что выходит? Это не рабы, не "жестокие характером". Уж
не РИМСКИЕ ли это ГРАЖДАНЕ? Тогда все понятно: для римлянина Саллюстия они -
предатели, иначе не назовешь.
А "жестокие характером", как по мне, это разбойники, больше некому. Вот вам и
спартаковская армия в разрезе. Все как и прежде: италики, в том числе римские
граждане, беглые рабы и удальцы из зеленого леса.
Итак, спор. Большинство за бой, но и Спартака кое-кто поддерживает. Помните?
"Немногие благоразумные одобряли и говорили, что им нечего искать другого метода
отступления; это были люди свободного духа и прославленные".
Так и видишь за спиною у Спартака нескольких хмурых офицеров-ветеранов из числа
недобитых марианцев. Интересно все же, откуда они? Тоже из числа гладиаторов -
или Серторий из Испании военспецов подкинул?
Саллюстий:
"Совет этот по обстоятельствам дела казался самым лучшим. В конце концов Спартак
убеждает своих выйти на поля, более обширные и богатые скотом, чтобы там, прежде
чем явится Вариний, реорганизовавши свое войско, они могли увеличить свою
численность отборными людьми".
Спартак не читал великого Клаузевица, но и без него знал одно из главных правил
стратегии: ОТКЛАДЫВАТЬ ГЕНЕРАЛЬНОЕ СРАЖЕНИЕ до той поры, пока твои силы
максимально увеличатся, а силы врага столь же убудут.
Забияка Вариний не смог навязать Спартаку бой. Армия восставших снова ушла.
...Зеленые холмы, мокрая пшеница на полях, редкие проселочные дороги в хлюпающих
лужах. Прощай, Кампания! Лукания, встречай гостей!
29. НОВЫЙ ПОРЯДОК
Знаете что, дорогой читатель? Хватит пока о стратегии и тактике. И не потому,
что надоело, просто на войне в бой не каждый день ходишь. Между боями большие
перерывы случаются, а в тех перерывах жизнь течет. Так на всякой войне бывает,
на этой же - в особенности. Очень интересная жизнь для спартаковцев началась,
новая. Раньше рабами были, на арене и на виноградниках выкладывались, а теперь -
вольные бойцы армии Спартака. Поживем, братцы! Кому война, кому и мать родная!
Это с одной стороны. А вот и другая. Новая жизнь не только для спартаковцев
наступила, но и для всей Кампании. И для Лукании, по которой сейчас гладиаторы
маршируют, наступила, а потом и для иных мест прекрасной Италии настанет.
Сметает лавина спартаковская на своем пути все, на чем римская власть стоит, -
стражу городскую и сельскую, префектов с деку-рионами, надсмотрщиков и
управляющих. Был прежде порядок римский, стал спартаковский - Новый Порядок! То,
что обещано было, помните? Словами Фемис-тия выражаясь - "перемена".
Так что пусть Спартак с Криксом ведут свои армии по Лукании, пусть пока забияка
Вариний за ними гонится...
...Куда спарт
...Поділитися у соцмережах
