Жанр: Электронное издание
Valand100
... без
праздника. Какие уж календы на войне!
А между тем...
А между тем старик Сатурн, владыка Времени, уже перевернул клепсидру, и каплимгновения
послушно ударили в мокрое стекло, отмеряя то, что отведено каждому.
Римской державе осталось жить 546 лет, Гаю Юлию Цезарю - 27, Марку Лицинию
Крассу - 17.
Спартак, вождь восставших гладиаторов, выбрал свое Время до конца, почти до
последней капли. Ему жить еще несколько дней. Может, неделю - не больше...
Всего этого еще никто не знает. Даже в пророчествах Кумской Сивиллы римским
мудрецам не найти правды, не узнать, когда лишится венца последний император
Ромул Август, всезнающие жрецы-авгуры не подскажут Цезарю имена убийц, и никакой
пророк не предупредит Марка Лициния о том, что римской пехоте не выстоять против
парфянских катафрактариев. Слишком много еще воды в клепсидре.
Смерть Спартака - рядом, уже дышит в затылок. Такое люди иногда чувствуют, и,
может быть, в эти дни вождь понял, что СКОРО. Возможно, увидел во сне родной
дом, услыхал забытые слова колыбельной, а может, в вечерних сумерках к нему
подступила черная тень и окликнула голосом Крикса? И жрица-фракиян-ка, уже давно
ничего не предсказывавшая, в новогоднюю ночь впервые заплакала, тоже угадав -
СКОРО.
Но даже если так, даже если Танат уже заглянул в глаза, предвещая скорую
встречу, уверен, Спартак не подал и виду. Напротив, именно в эти дни вождь стал
чаще шутить, подбадривая своих бойцов, выше всех тянул к серому зимнему небу
чашу с фалернским, первым запевал немудреную песню у ночного костра.
Сильные люди ведут себя именно так. Даже если знают - СКОРО.
Дорогой читатель! И нам с вами скоро надлежит расстаться с нашим героем, и вы
вправе посетовать на автора, так мало о Спартаке рассказавшего. Что мы о нем
узнали? Он умел воевать, умел уговаривать людей, лютой ненавистью ненавидел Рим.
Что еще? Был сильным, храбрым, читал греческие книги, у него были друзья и,
очень возможно, семья. И это все? Да, все. Мы никогда не узнаем, по какой земле
он сделал свой первый шаг, на каком языке сказал первое слово, как звали
девушку, которой он впервые признался в любви, как звали первого убитого им
врага, как звали его сына и его дочь. Крепко ли спал он после кровавого боя?
Обступали ли его скромное ложе молчаливые призраки? Просыпался ли в холодном
поту? Не была ли его железная выдержка лишь доспехом, под которым билось живое,
доброе сердце, - или ненависть выжгла все, превратив душу в черный огарок?
Все это можно выдумать, домыслить, да только к чему? Он остался в Вечности
именно таким - не знающим сомнений, страха, жалости. Остался СПАРТАКОМ.
А много ли мы знаем о Ганнибале? Много ли - о маршале Жукове? Под каждым
могильным камнем лежит вселенная, но нам никогда не заглянуть в исчезнувший
навсегда мир. Мы видим лишь надгробие с полустертыми буквами, ржавый
гладиаторский меч и груды желтых костей - следы страшной тризны. Безглазый череп
римского центуриона, мертвый оскал гладиатора-"галла"... Где кто, уже не понять,
ведь там, за Ахероном, несть ни эллина, ни иудея, ни скифа...
Не зовите, не спрашивайте! Вам не ответят.
Спартаку, вождю восставших гладиаторов, осталось жить несколько дней, может,
неделю, - не больше. Но этого еще никто не знает. Новый 71-й год до Р. Х.
начинался бурно, еще ничего не было решено, еще колебались весы, на которых
всевидящие боги взвешивают жребий каждого из нас...
Сразу после календ претор Марк Лициний Красс получил нежданный подарок.
Всевидящие и всезнающие лазутчики принесли радостную весть: в спартаковском
войске, только что победившем Аррия и Скрофу, - бунт.
Плутарх:
"Этот успех погубил Спартака, так как беглые рабы чрезвычайно возгордились. Они
не хотели и слышать об отступлении и не повиновались начальникам, но уже в
дороге, окружив их с оружием в руках, заставили их идти назад через Луканию по
направлению к Риму".
Красс наверняка довольно ухмыльнулся. Наконец-то! Проклятый гладиатор не станет
теперь прятаться в отрогах Апеннин, он выйдет на равнину, где его ждут римские
легионы. Если в Луканию, если на Рим, значит, не миновать мятежникам Помпилиевой
дороги, ведь иного пути на север нет. Надо поторопиться, Помпей уже не так
далеко...
Плутарх:
"Туда же спешил и Красс, ибо стало известно, что Помпеи уже приближается".
Марк Лициний, Марк Лициний! Ну разве можно быть таким легковерным, таким
доверчивым?
Сказки про "бунт" в спартаковском войске, наверняка попавшие в очередное
донесение, посланное в Сенат, пережили и Красса, и Римскую республику. До сих
пор вполне серьезные историки повторяют вслед за Плутархом: "успех погубил",
"возгордились", "заставили"...
Взбунтовавшие гладиаторы с оружием в руках заставили своих командиров вести их
через Луканию по направлению к Риму, в результате чего армия двинулась в прямо
ПРОТИВОПОЛОЖНОМ направлении - в Апулию, на самый "каблук" итальянского "сапога"
и через несколько дней оказалась у Брундизия. Либо в качестве проводника был
взят пращур Ивана Сусанина, либо... Да без всякого "либо"! Очередная дезинформация
Спартака погнала армию Красса на запад, а "презренные гладиаторы", оторвавшись
от врага, двинулись на юго-восток.
В эти дни произошло еще одно событие, которое римская разведка благополучно
проморгала. Пока Красс спешил к Помпилиевой дороге, отряды спартаковцев,
вышедшие с Регийского полуострова, незаметно проскользнули к отрогам Апеннин и
соединились с главными силами. Догадаться об этом легко. Как мы помним, Спартак
взял с собой треть армии (около сорока тысяч, по римским подсчетам), а в битве у
Брун-дизия, по тем же "генеральским" данным, у него было под сто тысяч.
Тит Ливии:
"Претор Марк Красс... в окончательном бою он сразился со Спартаком, вырезав вместе
с ним самим шестьдесят тысяч человек".
Патеркул:
"В сражении, в котором они в последний раз сразились с римлянами, они могли
противопоставить римскому войску девяносто тысяч человек".
Орозий:
"А самих беглых рабов было убито более 100 тысяч".
Цифры расходятся, но порядок общий. Если же учесть, что под Брундизием погибли
далеко не все, то очевидно, что сами римляне оценивали численность спартаковцев
в девяносто-сто тысяч. Значит, за несколько дней войско Спартака выросло более
чем вдвое.
...Возможно, прячущийся в кустах римский лазутчик стал свидетелем именно этой
встречи. Со стороны и вправду похоже на бунт - огромная вооруженная толпа
окружает Спартака со всех сторон, вопит, потрясает в воздухе пилумами. А из
сотен глоток дружный рев: "На Рим! На Рим!"
Так и рождаются легенды.
На Рим Спартак не пошел. Армия повернула в Калабрию, к городу Брундизию. Почему
туда, почему, к примеру, не в Апеннины? Ведь среди горных тропинок легче
скрыться, спрятать войско, досидеть до весны. Кажется, именно это имел в виду
Плутарх, говоря о "погубившем" спартаковцев успехе. Не один он такое пишет,
прочие тоже. Мол, заела гордыня беглых рабов, не пожелали они по примеру Ковпака
и Че Гевары ускользнуть, уйти подальше от врага. Перешли бы к партизанской
тактике, накопили б сил...
Мудрый совет, что и говорить! Для начала я бы посоветовал всем этим умникам
самим попробовать. А что? Заснеженный горный лес, заледенелые тропы, ни еды, ни
фуража, а с трех сторон - римские армии. Романтика! Вот только боюсь - съедят
этих архистратегов. Собственные товарищи съедят, когда провизия кончится. А если
серьезно, то партизанский отряд в несколько десятков тысяч человек в горах не
спрячешь. Зима - враг партизан, недаром гласит давняя поговорка: "Зима ваша -
весна наша". Отступать же, имея за плечами неразбитого противника, не
рекомендует ни один воинский устав. Да и куда отступать - навстречу Помпею? Чего
ждать - высадки Лукулла, соединения всех римских армий?
Нет, в горах зимой делать нечего. Но почему все-таки Брундизий? Что за город
такой особенный?
Страбон:
"...Там много гаваней, защищенных от морских волн, они замкнуты одним устьем, ибо
заливы заключены внутри устья. От этого гавань получает форму оленьих рогов".
Итак, Брундизий - большой порт, более того - всепогодный, защищенный от бурь.
Вспомним, что дело происходит в январе. О чем еще пишет всезнайка Страбон?
"При переправе из Греции или из Азии более прямой путь идет на Брундизий;
действительно, сюда прибывают все, чей путь лежит в Рим. Туда идут две дороги..."
Выходит, не просто порт, но и важный узел сухопутных коммуникаций. Одна из двух
дорог - это знаменитая Аппиева, лучшая в Италии.
"Морской путь от Брундизия к противоположному берегу идет, с одной стороны, к
Керавнским горам, а с другой - к Эпидамну; этот путь длиннее первого, так как
составляет 1800 стадий. Последним путем чаще всего пользуются, потому что город
удобно расположен относительно иллирийских и македонских народностей".
Переведем: 1800 стадий - 330 километров. Но это "длинный" путь, есть и короче,
значит, до иллирийского берега (современная Югославия) плыть, если с ветром
повезет, чуть больше суток. И плавают - Брундизий, как мы видим, главный порт на
адриатическом побережье Италии, ее морские ворота на Восток. Интересный город,
правда? Я бы его и сам захватил при случае. Но зачем туда спешит Спартак?
Мудрые историки разъясняют сие просто. Не вышло у Спартака на Сицилию
переправиться, от Рима по-далее, вот и решил он снова попробовать, но в этот раз
не в Бруттии, а в Калабрии. Ворваться в порт, захватить корабли - и по зимнему
морю прямиком к иллирийскому берегу. А там нырнуть в горы - и в родную Фракию
или даже за Дунай. Ну так и хочется этим мудрецам спровадить спартаковское
войско подальше от Вечного города!
А я вот в это не верю. И вы не верьте. Сколько кораблей требуется, чтобы
переправить войско хотя бы в сорок тысяч человек? Если же кораблей мало, если
частями грузиться, то сколько времени? А ведь Красс не так и далеко, да и Помпеи
не за тридевять земель. На противоположном же, балканском, берегу тоже римские
войска, там армия Марка Лукулла. Кроме того - зима. В гавани безопасно, она
всепогодная, а вот в открытом море даже пираты плавать опасаются.
Думаю, никуда Спартак плыть не собирался, по крайней мере, до весны. Но и без
этого Брундизий мог оказаться очень полезным:
1. Крупный порт - крупная добыча, там много припасов и всего прочего, весьма
полезного для армии.
2. В Калабрии, где местные жители тоже очень любят римлян, можно пополнить
армию. Есть кем - калабрийцы слывут не меньшими разбойниками, чем бруттии.
3. Захват Брундизия закрывает восточные морские ворота Италии, что чрезвычайно
затруднит высадку войск Лукулла, особенно зимой.
4. Угроза главному порту заставит Красса направиться в Калабрию, где его можно
будет встретить, имея за спиной крупный, хорошо укрепленный город, куда в случае
необходимости можно и отступить.
5. При неудаче имеет смысл отойти на самую оконечность "каблука" (к мысу Япигий)
и повторить вариант с Регием. Если Красс вновь начнет строить "линию Мажино",
можно будет спокойно досидеть до весны и дождаться подхода пиратских эскадр.
6. Но самый лучший вариант - встретить войско Красса в Калабрии, разбить его, на
этот раз уже окончательно, и дожидаться следующего братца Куриа-ция - Помпея.
Третий же брат Куриаций, Марк Лукулл, вынужден будет скучать за морем, дожидаясь
все той же весны.
Вывод ясен: Брундизий - важнейший стратегический узел. С его захватом три
римские армии (Красса, Помпея и Лукулла) можно будет бить поодиночке. А с весны
- начинать новую кампанию как на суше, так и на море. Выходит, Спартак и не
думал умирать, цель была прежней - победа. Шансы все еще оставались, более того,
они не казались меньшими, чем год назад. Под знаменами Спартака собрались
десятки тысяч опытных бойцов. Они умели побеждать, они верили в победу. Весы
богов все еще колебались...
Спартаковцы шли к Брундизию. Шли быстро, очень быстро.
Annum:
"Спартак... бежал по направлению к Брундизию". Как видим, даже "бежал". От
предгорий Апеннин до цели похода менее двухсот километров по Аппиевой дороге.
Пешком - дней шесть, верхами - трое суток, если не меньше. Авангард спартаковцев
был уже у самого города...
...Но последние капли уже падали, пуста была клепсидра, и Те, Кто вершит судьбы
миров, произнесли приговор. Спартак опоздал - Марк Лукулл был уже в Италии. Его
войска заняли Брундизий. Идти было некуда.
Марк Лициний Лукулл недаром слыл талантливым полководцем. Его слава меркла в
сиянии великого Луция Лукулла, его брата, но за всю свою долгую карьеру Марк не
проиграл ни одной войны, ни одной битвы. Он выиграл и сейчас, сумев перебросить
по бурному зимнему морю своих ветеранов. Их было, вероятно, не очень много, лишь
передовой отряд, но этого хватило, чтобы запереть городские ворота и не пустить
спартаковцев в город. На осаду времени не оставалось - из Лукании уже спешил
Красс.
Вам это ничего не напоминает, дорогой читатель? А мне напоминает - Ватерлоо.
...Французская армия насмерть сцепилась с войском Веллингтона на плато Мон-СенЖан.
Два часа дня, Наполеон побеждает, но на горизонте уже появились прусские
колонны Блюхера. А чтоб аналогия было полной, вспомним еще и о русской армии,
которая уже подходила к бельгийской границе...
Значит, все? Нет, не все!
Вновь вспомним Ватерлоо. Когда Наполеон увидел в подзорную трубу пруссаков, он
сказал маршалу Нею: "Считайте, что их еще нет, считайте, что они на Луне!
Атакуйте!" Это и был последний шанс - разбить англичан, пока Блюхер был еще
далеко. Все решали минуты...
Этот шанс оставался и у Спартака. Римских войск в Брундизий мало, Лукулл не
силах перейти в наступление, Помпеи далеко, значит, еще можно успеть встретиться
с Крассом один на один. А там...
Да, шанс действительно был. Лукулл так и не вывел войска из Брундизия, Помпеи не
успел к решающей битве. Они были еще на Луне.
Аппиан:
"Когда Спартак узнал, что в Брундизии находится и Лукулл, он понял, что все
погибло, и пошел на Красса, имея и тогда еще большую армию".
Римский историк не прав. Еще ничего не погибло, еще можно было победить - и
римлян, и богов, и саму Судьбу...
Они шли навстречу друг другу - Спартак и Красс. Отступать было некуда - и
бывшему гладиатору, и будущему триумвиру. Последняя капля уже падала, но Спартак
мог перевернуть клепсидру...
48. ПЕРЕВЕРНУТАЯ КЛЕПСИДРА, или ЕСЛИ БЫ...
А если бы Спартак победил при Брундизии? Если бы разбил Красса? Нет, вначале не
так, иначе: мог ли Спартак победить в этой битве?
Победа складывается из многих факторов. Среди них вполне очевидные - численность
и вооружение армии, уровень ее подготовки, талант командующего. В этом отношении
шансы были практически равны, за одним очевидным исключением - Спартак как
полководец явно превосходил Марка Лициния. Но есть еще Его Величество Случай,
способный резко изменить ход событий. Скажем, римское охранение слишком поздно
заметило подход спартаковцев, удар в центр римского войска оказался для Красса
роковым...
Вывод очевиден - победить Спартак мог, более того, шансы у него смотрелись даже
предпочтительней. Войско Красса было "битым", а у восставших прочно закрепилась
привычка к победе, способная порою творить чудеса. Бойцы верили своему вождю,
ведь он еще не проиграл ни одной битвы!
Итак, представим себе, что Спартак победил и под Брундизием. Картина знакомая -
заваленное трупами поле, орлы, брошенные на грязный, истоптанный снег, угрюмые
толпы пленных. Остатки римской армии бегут, боясь даже оглянуться... Уцелеет ли
сам Красс, не имеет уже никакого значения. Такого поражения ему не простят,
военная и политическая карьера римского "миллионщика" закончится.
Вот вам и первое следствие победы спартаковцев: Красс не станет консулом, в
большую политику его не пустят, а в этом случае едва ли станет возможен союз
битого претора с Цезарем, впоследствии переросший в Первый Триумвират. Уверен,
Триумвират все равно сложится, но Красса в его составе не будет. А это уже
серьезная историческая "развилка", на которой возможно всякое:
1. Некто, вошедший в Триумвират вместо Красса, не погибнет при Каррах и сумеет
наладить длительное сотрудничество Цезаря и Помпея. Войны между ними не будет,
переход от Республики к Империи произойдет плавно, без лишних жертв. Рим,
сохранивший свой людской и материальный потенциал, сумеет достичь куда большего,
чем в "нашей" истории. Скажем, Цезарь завоюет Месопотамию, а Помпеи дойдет до
Эльбы.
2. Все может быть и наоборот - Некто окажется слабым политиком (подобно Лепиду
во Втором Триумвирате), и вражда ЦеЗаря с Помпеем вырвется наружу на несколько
лет раньше. В этом случае история будет очень похожа на "нашу", разве что у Гнея
Помпея появятся дополнительные шансы на победу. Ведь если война с Цезарем
начнется ДО завершения боев в Галлии, позиции Великого будут выглядеть
предпочтительней.
Как видим, битва при Брундизии решала не только участь Красса, но и судьбу
будущего Первого Триумвирата, а значит, и ход римской истории на ближайшие
двадцать-тридцать лет. Глобальных изменений Большой Истории в этом случае не
произошло, но выглядела бы она несколько непривычно. Вместо диктатуры Цезаря мы
изучали бы в школе принципат Помпея, а титул Августа получил бы не Гай Октавий,
а сын Великого Секст.
А Красс? Зная его характер, можно предположить, что обозленный на весь мир Марк
Лициний наверняка ввяжется в какую-нибудь крайне сомнительную авантюру. Даже в
"нашей" истории, сложившейся для Красса относительно благополучно (до поры до
времени), он подозревался в связях с Катилиной. В ином варианте он сам мог
возглавить заговор, попытавшись взять ускользнувшую от него власть. Наверняка бы
не вышло, Цицерон спас бы Отечество, а Саллюстий написал вместо трактата "О
заговоре Каталины" не менее интересную книгу "О заговоре Красса". Велика ли
разница?
Итак, эта "развилка" хоть и значительная, но все же не решающая. Рим останется
Римом, и наш мир не будет чем-то серьезным отличаться от альтернативного. Но это
только Брундизий, только победа над Крассом. А если бы Спартак ПОБЕДИЛ В ВОЙНЕ?
Не смог бы? Слишком неравны силы? Римская держава, несмотря на все неприятности
и трудности, все равно бы сокрушила "презренных гладиаторов"? Согласен -
сокрушила бы. С гибелью Сертория последняя реальная возможность разжечь в Риме
гражданскую войну и погубить Вечный город СЕЙЧАС исчезла. Объединенные римские
армии наверняка бы победили. Но... Но бывают, увы, роковые победы.
Пойдем вдоль русла альтернативной Реки Истории дальше. Красс разбит, Сенат
отзывает его в Рим, остатки армии переходят под командование Помпея. Лукулл же
тем временем перебрасывает войска по зимнему морю в Италию, его легионы в
Брундизий, в Бари, возможно, в Таренте. Помпеи, оставив часть сил в Этрурии,
спешит по Аппиевой дороге на юг. Устоит ли Спартак?
На первый взгляд - нет. В войске Лукулла около сорока тысяч, у Помпея (если
считать с остатками армии Красса) - вдвое больше. Оба они - прекрасные
полководцы. Война затянется еще на несколько недель, в крайнем случае на пару
месяцев.
Но это на первый взгляд. Но если приглядеться...
А не удивило ли вас, дорогой читатель, одно странное обстоятельство? После
гибели Спартака остатки его войска сражались с Крассом и Помпеем. А где же
Лукулл? Почему его армия не пришла на помощь, ведь она была совсем рядом, в
Калабрии?
Ответов может быть целых три:
1. Лукулл не ладил с Помпеем и Крассом, поэтому отсиделся в Брундизии, а потом
распустил свое войско.
2. Зимние шторма мешали переброске, и в Брунди-зий удалось перевезти только
немногочисленный авангард. Остальные переправились только весной.
3. Римская армия во Фракии воевала уже несколько лет. Солдаты и офицеры
смертельно устали и были попросту небоеспособны. Если бы их вывели из Брундизия,
они разбежались бы по домам.
В первую причину я, признаться, не верю. Вражда между Помпеем и братьями
Лукуллами началась значительно позже. Марк Лукулл был известен как человек долга
и чести. Если бы он мог помочь Крассу и Помпею, наверняка помог бы.
Но ведь не помог? Значит, ему помешало что-то серьезное. Вероятно, действовали
оба фактора - и трудность переправы, и деморализация войска. А если так, мы
имеем полное право вывести Лукулла из игры если не вообще, то на два-три месяца.
Все, что он сможет, - это оборонять Брундизии. Итак, Марк Лукулл пока еще "на
Луне". Остается Помпеи.
Спартак и Помпеи - кто кого? Оба талантливы, у обоих сильная армия. Но Помпеи не
Красс, он популярен в Риме, на помощь к нему обязательно придут добровольцы,
одно его имя придаст римлянам уверенность. В Испании Великий неплохо научился
проводить контрпартизанские операции, такого, как он, трудно обмануть и ввести в
заблуждение очередной "дезой". В целом шансы Великого на победу куда выше, чем у
Спартака. Война, вероятно, затянется до весны, Помпею придется сражаться не
только с мятежными рабами, но и с пиратами, но конечная победа сомнений вроде бы
не вызывает. Вроде бы...
А теперь вновь приглядимся внимательнее. Прежде всего, часть войск Помпея
останется на севере, причем часть немалая, ведь Этрурия слишком близко от Рима.
Великому придется сражаться одной рукой. А ведь его ветераны тоже смертельно
устали, война в Испании длилась слишком долго. Все, конечно, не разбегутся, но
чудес ждать от такого войска не придется. Да и сам Помпеи... Современники считали
его великим полководцем, первым воякой в Риме. Я с этим вполне согласен, но есть
и другие мнения. Помните то письмо, в котором Карл Маркс великолепного парня
славил? Спартака он славил, а вот Помпея...
Читаем:
"Помпеи же - настоящая дрянь; он незаслуженно прославился благодаря тому, что
присвоил себе сначала успехи Лукулла (против Митридата), затем успехи Сертория
(в Испании) и т.п., наконец, в качестве "юного наперсника" Суллы..."
Путает, путает товарищ Маркс. Все наоборот, сначала Великий был "юным
наперсником", потом воевал в Испании и лишь затем сразился с Митридатом. Да и не
мог он присвоить себе успехи Сертория, с ним он воевал. Если он чьи-то успехи и
заимствовал, то Ме-телла, своего предшественника. Но мысль понятна - Помпею
действительно везло, тоже до поры до времени, конечно.
"Как только ему пришлось показать в борьбе против Цезаря, чего он стоит,
обнаружилось его ничтожество. Цезарь совершал крупнейшие военные ошибки,
намеренно нелепые, чтобы сбить с толку противостоящего ему филистера. Любой
заурядный римский генерал, какой-нибудь Красс, шесть раз разбил бы Цезаря во
время Эпирской войны. Но с Помпеем можно было все себе позволить".
Про "шесть раз" классик, конечно, загнул, но что правда, то правда - против
Цезаря Помпеи был абсолютно беспомощен. Более того, после первых поражений у
Помпея проявилось гибельное для полководца качество - полная АТРОФИЯ ВОЛИ. Он
действительно был человеком Успеха, проиграв же один раз, терялся и продолжал
проигрывать до конца.
Как по мне, Маркс все-таки слишком суров к Помпею, но такая точка зрения, как
видим, тоже существует. А теперь представим нечто вполне вероятное: первый бой
со Спартаком Помпеи проиграл. Почему бы и нет, на войне всякое бывает. Итак,
Великий не смог победить сразу. Его действия?
Это не тайна. В случае поражения Помпеи немедленно переходил к ПОЗИЦИОННОЙ
ВОЙНЕ. Так было с Серторием, так будет и с Цезарем. Если противник давал время
прийти в себя, как это случилось в Испании, Помпеи через некоторое время словно
просыпался, вновь становился самим собой...
Цезарь не стал делать ему такого подарка. Уверен, Спартак поступил бы так же.
Его армия продолжала бы тревожить римскую, атаковать отдельные отряды, вызывать
Помпея на бой. Великий же наверняка отступил бы к римским стенам и принялся
неспешно приводить армию в порядок. В конце концов, он вновь перешел бы в
наступление и наверняка победил, однако в события мог вмешаться еще один фактор.
Война шла уже третий год, и с каждым месяцем, с каждой неделей страх перед
"яростью Спартака", как удачно выразился Гораций, становился все сильнее.
Вспомним!
Плутарх:
"Теперь уже не только недостойный позор рабского восстания тревожил римский
Сенат. Он БОЯЛСЯ Спартака..."
Аппиан:
"Третий уже год длилась эта СТРАШНАЯ для римлян война, над которой вначале
смеялись и которую сперва презирали как войну с гладиаторами. Когда в Риме были
назначены выборы других командующих, СТРАХ удерживал всех..."
Орозий:
"Это была война, на которую уже нельзя было спокойно смотреть, но которой
следовало повсюду БОЯТЬСЯ. То, что она называется войной с беглыми рабами, еще
не значит, что ее должно считать незначительной из-за названия... Государство
испытывало почти не меньший СТРАХ, чем когда Ганнибал стоял угрожающе у ворот
Рима"
Августин Блаженный:
"Пусть скажут мне, какой помог им бог из состояния маленькой и презренной
разбойничьей шайки перейти в состояние государства, которого пришлось СТРАШИТЬСЯ
римлянам со столькими их войсками и крепостями?"
Синезий:
"...Крикс и Спартак... открыли войну рабов, самую УЖАСНУЮ из всех, какие только
выдерживали римляне".
Ох, и дружный хор! "Страшно", "страх", "боялся", "ужасный"... А ведь все эти
Орозий и Августины Спартаку не современники. Долгая же оказалась память об этой
"самой ужасной" войне!
А теперь представьте, как повели бы себя отцы-сенаторы на Капитолии, да и все
прочие обитатели Рима при известии о разгроме Красса и неудачах Помпея. Паника?
Нет, "паника" - слишком мягко сказано. Ситуация сложилась бы похуже, чем после
катастрофы у Канн, когда в первые часы после получения известия о гибели армии
Вечный город можно было брать голыми руками.
Тит Ливии:
"Никогда в невредимом городе, в римских стенах, не было столько смятения и
страха... Трудно было принять решение, женский вопль заглушал голоса сенаторов:
почти во всех домах оплакивали родных, не зная даже, кто жив, кто мертв".
Конечно, панику бы остановили, собравшийся на срочное заседание Сенат принял бы
нужное решение. Только вот какое? Красс разбит, Помпеи не может победить,
спартаковцы на севере, спартаковцы на юге...
Согласно римским традициям, в это
...Поділитися у соцмережах
