Жанр: Электронное издание
Valand100
...м случае демократия временно сворачивалась и
назначался ДИКТАТОР с чрезвычайными полномочиями. Но одного диктатора мало,
нужна армия, нужны полководцы. Красс и Помпеи не оправдали доверия, кто же
остался? Марк Лукулл? Его, конечно, могли назначить, но скорее всего выбор пал
бы на самого известного и знаменитого - на его брата, Луция Лициния.
Луций Лукулл считался, и вполне справедливо, выдающимся полководцем. Его армия,
лучшая армия Республики, - последняя надежда Рима. Иного выхода у Сената просто
не оставалось.
Итак, Сенат объявляет Отечество в опасности и призывает из Азии Луция Лукулла -
не одного, а с большей частью армии. Квестором, заместителем диктатора,
становится его брат Марк. Помпеи получает приказ не покидать окрестностей Рима
до прибытия войск с Востока, ограничившись пассивной обороной. Суровая по
итальянским масштабам зима временно прерывает боевые действия...
Могло ли быть такое? Наверняка. Примеров в римской истории немало. Скажем, после
очередных поражений в войне с Ганнибалом из Сицилии был вызван лучший полководец
того времени Марцелл, а на помощь битому Серторием Метеллу прислали Гнея Помпея.
Если помните, Сталин тоже посылал Жукова на самые опасные участки фронта.
Вот вам и "развилка": Луций Лукулл - диктатор, его армия спешит в Италию. Что
случилось бы потом? Признаться, это не так уже интересно. Уверен, весной или
летом спартаковцев бы разбили, однако... Однако это не имело значения, ибо Река
Времен уже повернула совсем в иное русло.
Что значит вызвать из Азии Луция Лукулла? Это значит завершить войну с
Митридатом, не доведя ее до конца. Хитрый понтийский царь наверняка согласился
бы на все условия - отдал бы флот, уменьшил армию до одного батальона, заплатил
любую контрибуцию. Такое можно даже считать победой. Однако Митридат по-прежнему
правил бы в Понте, а граница римских. владений в Малой Азии не продвинулась
дальше реки Галис.
Все! Известного нам Рима уже нет, есть нечто иное, абсолютно незнакомое. Дело
даже не в Митридате, его могли добить через несколько лет, как это и случилось в
"нашей" истории. Но в этом ее варианте не было бы походов Лукулла на Кавказ,
разгрома Великой Армении, прорыва римлян в Сирию и Финикию. Пока в Италии
продолжалась война с беглыми рабами, пока Республика зализывала раны, обстановка
на Востоке коренным образом бы изменилась. В "нашем" варианте Истории римлянам
необыкновенно повезло, их войска оказались в Малой Азии и Сирии в самый удачный
момент. Держава Селевкидов развалилась, ее осколки начали вольный "дрейф", и в
наступившем хаосе Рим сумел - и успел! - дойти до Евфрата. Но "окошко",
приоткрытое Фортуной, очень скоро бы захлопнулось.
1. Именно в эти годы росла и складывалась новая великая держава - Армения. В ее
состав уже входила Сирия, армянские войска подступали к Египту. В "нашей"
истории Лукулл, а потом и Помпеи не дали вырасти этой империи. Армении не
хватило всего нескольких лет, чтобы утвердиться в Передней Азии, в нашем же
варианте римляне придут на Восток СЛИШКОМ ПОЗДНО.
2. Не меньшую угрозу представляла молодая и агрессивная Парфия. В
"спартаковском" варианте Истории парфяне быстро бы поделили с Арменией Ближний и
Средний Восток. В результате Римская держава не утвердилась бы на Кавказе, в
восточной части Малой Азии, в Сирии, Финикии, Палестине и, возможно, в Египте.
3. После начала очередной гражданской войны в Риме (в "нашем" варианте - между
Цезарем и Помпеем) Рим, куда более слабый, чем в реальной истории, едва ли смог
бы удержать даже западную Малую Азию. Парфия и Армения наверняка бы постарались
вырвать из тела раненой Волчицы кусок побольше и поувесистей. В "нашей" истории
парфяне едва не вышли к Босфору, а где остановились бы парфянские катафрактарии
в "спартаковском" варианте?
А вот итог: граница будущей Римской империи будет проходить не по горам Армении
и не по Евфрату, а по Эгейскому морю. Конечно, римские императоры вели бы войны
за возвращение Малой Азии (как в "нашем" варианте они воевали за Армению), но с
тем же, весьма переменным, успехом. Возможно, император Траян дошел бы даже до
Дамаска, но не удержал бы его, как в "нашей" реальности не смог удержать
Ктесифон.
Римского Востока не будет. Не будет Пальмиры, Эдессы, Команы, не произойдет
уникальный синтез латино-греческой и восточной цивилизаций.
Не родится и Византия. Разве решится Константин перенести столицу в маленький
пограничный городок?
Остальное додумайте сами, дорогой читатель. Представьте себе нашу Историю без
византийской цивилизации, без Кирилла и Мефодия, без греческих епископов в
Киеве. Будет что-то иное, может, худшее, может, лучше - но другое, совсем
другое.
...В 33 году от Р.Х. в Ершалаиме, провинциальном центре Великой Парфии, по приказу
парфянского наместника будет распят некто Иешуа, обвиненный в святотатстве и
призывах к свержению власти Аршакидов над Иудеей. Его ученики разъедутся по всей
Парфянской державе от Эгейского моря до Средней Азии, убеждая адептов Митры,
Ормузда, Заратуштры и Будды в том, что Он и есть Мессия. Иудей Савл, парфянский
гражданин, носящий также имя Папак, смело отправится прямо в Ктесифон к Царю
Царей, чтобы бестрепетно свидетельствовать о Христе. До Римской империи же будут
доходить лишь глухие слухи о том, что иудеи в Парфии волнуются из-за какого-то
"Хрестиуши". Лишь через два века в Риме эмигрантами-армянами будет основана
первая христианская община...
Конечно, все могло бы случиться и по-другому. Реальная история обладает немалой
"упругостью", ее не изменить благодаря раздавленной бабочке или вовремя
найденному гвоздю. Я взял вариант крайний, кажущийся почти невероятным. Но армия
Спартака в сердце Италии - это слишком серьезно, это то, что и в самом деле
способно изменить Историю. Именно в "спартаковские" годы Рим приближался даже не
к одной, а к нескольким "развилкам", достаточно было толчка... Под Брундизием
вождь гладиаторов и в самом деле был близок к тому, чтобы перевернуть клепсидру
Сатурна.
Догадывался ли он об этом? Догадывались ли другие? А если римские боги и вправду
существовали, что думали Они, когда чаши весов еще колебались?
Итак, последняя капля уже падала. Чье Время истекало в том снежном январе?
Спартака? Красса? Рима?
49. МЕСТО, НАЗЫВАЕМОЕ БРУНДИЗИЙ...
"И видел я выходящих из уст дракона, и из уст зверя, и из уст лжепророка трех
духов нечистых, подобных жабам; это - бесовские духи, творящие знамения; они
выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий
день Бога Вседержителя... И он собрал их на место, называемое по-еврейски
Армагеддон".
Не все знают, что страшное название "Армагеддон", место Последней Битвы, столь
же реально, как Сталинград или Мидуэй. Армагеддон (Вершина Мегиддо) - небольшой
город у подножия горы Кармель в Палестине, где в давние времена произошло
несколько кровопролитных сражений. Тех, кто там умирал, давно забыли, но имя
осталось, превратившись в страшный символ.
"Пришли цари, сразились... Поток Киссон увлек их, поток Кедудим... Тогда ломались
копыта конские от побега, от побега сильных его... Попирай, душа моя, силу!"
У каждого солдата - свой Армагеддон, своя Последняя Битва. И в свой предсмертный
миг он видит бесовских духов, творящих знамения, слышит топот вражеской конницы,
жадно пьет кровавую воду из реки Киссон и шепчет холодеющими губами: "Попирай,
душа моя, силу!..."
Тот, Кто царит над всеми мирами, созвал в месяце январе года 71-го до Р. Х.,
Своего Сына, два воинства на место, именуемое Брундизий. Вечер Последней Битвы
настал.
Почему вечер, почему не утро, не день? Да потому, что...
Впрочем, не станем спешить. Некуда - впереди ничего нет, только Армагеддон.
Какой она была, Последняя Битва Спартака? Почему она стала Последней? Ошибся ли
вождь - или просто настал час, когда силы человеков отступают перед Высшей
волей?
Потомки склонны видеть и оценивать Прошлое со своих колоколен и минаретов. Зная,
чем все кончится, они поневоле передают это знание тем, о ком хотят рассказать.
Брундизий - не исключение. Все, кто писали о последнем бое Спартака, обязательно
подчеркивали, что вождь гладиаторов ПРЕДЧУВСТВОВАЛ свой
Армагеддон. Помните у Джованьоли? Спартак мрачен, но спокоен, он твердым голосом
отдает приказы, но друзья понимают и он понимает, что Время на исходе,
прощальная капля вот-вот оторвется, чтобы упасть в Никуда...
Подобные рассказы можно встретить и у других, о Спартаке писавших. Только не
они, далекие потомки, это придумали, сами древние рассуждали сходно.
Плутарх:
"Спартак был вынужден построить свое войско в боевом порядке. К нему подвели
коня. Вытащив меч и сказав, что в случае победы у него будет много прекрасных
вражеских коней, а в случае поражения он не будет в них нуждаться, Спартак
заколол коня".
Призрак безвинно пострадавшего копытного до сих пор бродит по страницам
монографий и романов. Красивый жест, истинно спартаковский, вот только коняч-ку
бедную жалко. А между тем, если внимательно почитать того же Плутарха,
становится очевидным, что ничего этого НЕ БЫЛО. Не раздумывал вождь над планом
битвы, поглядывая на костры вражеского лагеря, не произносил речей, и конь,
скорее всего, прожил несколько дольше. Сама же битва началась настолько
внезапно, что и Красс, и Спартак далеко не сразу сообразили, что она и есть -
Последняя.
Итак, по порядку. Часа в четыре дня по нашему счету, когда неяркое январское
солнце уже клонилось к горизонту и на мокрый тающий снег легли вечерние тени,
разведка спартаковцев, двигавшихся по Аппие-вой дороге, наткнулась на римские
посты. Почему именно так? А иначе и быть не могло. Спартак повернул от Брундизия
навстречу Крассу, значит, его войско шло по Аппиевой дороге. Иных в Калабрии
тогда еще не построили, а вне дорог снежной зимой передвигаться нельзя. То, что
снег мокрый, тоже понятно, в Италии холода долго не стоят. Но почему под вечер,
почему на марше?
Вновь читаем Плутарха:
"Спеша сразиться со Спартаком и расположившись лагерем около врага, Красс начал
копать ров. Подскакав к римскому лагерю, рабы завязали бой с работающими
воинами".
Оценим.
Можно подумать, что спартаковцы атаковали уже построенный римский лагерь, в
котором Красс ждал нападения. Но это не так - строительство только началось, ибо
римляне еще не успели ВЫКОПАТЬ РОВ. По римским уставам, войско строило лагерь
для ночлега в любом случае, однако лагеря сооружались разные и по-разному
укреплялись. Был лагерь стационарный, это целая крепость со стенами и башнями.
Был походный мирного времени, разбивавшийся больше для порядка, дабы легионеры
службу не забывали. В этом случае обходились невысокой насыпью с частоколом и
столь же небольшим рвом. Но вот на войне, особенно же в предвидении встречи с
неприятелем, к строительству лагеря относились очень серьезно:
1. Сооружение укреплений начиналось так, чтобы до темноты успеть построить их
основную часть. А это не час и даже не два. Значит, зимой, когда темнеет рано,
армии приходилось останавливаться чуть ли не сразу после полудня.
2. Перед началом строительства половина легионеров, а также вся конница и
легковооруженные занимали позицию лицом к врагу. Остальные принимались за
работу.
3. Первым делом солдаты принимались за ров, который в этом случае должен быть
глубиной не менее 2,5 метра. Земля ссыпалась рядом, образуя вал. Его внешнюю
сторону укрепляли камнями.
4. Вслед за этим строился частокол, и лишь затем начиналось благоустройство
собственно лагеря.
Спартаковцы атаковали римлян, когда те еще не закончили рытье рва, значит, за
строительство лагеря принялись не так давно. По времени выходит как раз ранний
вечер, когда до темноты оставалось еще часа полтора.
А где был Спартак? Думаю, его армия тоже не успела выстроить лагерь, а значит,
находилась на марше. Если бы спартаковцы уже заняли позицию на каком-нибудь
холме, Красс не стал бы строить лагерь в виду противника. Это считалось слишком
опасным, в подобных случаях римляне разбивали лагерь как минимум в нескольких
километрах. Бой начался с того, что, "подскакав к римскому лагерю, рабы завязали
бой с работающими воинами". Римлян, как видим, атаковала только конница, значит,
пехота еще не подошла.
Итак, бой был скорее всего встречный, оба войска находились на марше. Римляне,
узнав, что враги не так далеко, остановились, но в боевой порядок строиться не
стали, а начали сооружать лагерь. Значит, Спартак был близко, но НЕ РЯДОМ. Красс
тоже не спешил в бой - светлого времени оставалось не так много, и он явно
рассчитывал ночью отсидеться за частоколом, наутро же выйти в поле и сокрушить
"презренных гладиаторов".
Спартаковцы не стали ждать и атаковали первыми. Расчет был прост - половина
римской армии занята строительством, если смять прикрытие, остальные даже не
успеют построиться...
Плутарх:
"Подскакав к римскому лагерю, рабы завязали бой с работающими воинами. Так как с
обеих сторон все большее число народа спешило на помощь, Спартак был вынужден
построить свое войско в боевом порядке".
Как видим, первая фаза боя - это схватка конного авангарда спартаковцев с теми,
кто прикрывал строящийся лагерь. Скорее всего, конница сцепилась с конницей, но
с двух сторон уже подходила пехота, спешно разбираясь по манипулам и когортам.
Уцелевшие всадники повернули назад, освобождая место для основных сил.
Орозий:
"В конце концов, встретившись с самим Спартаком, вступившим в бой в ПРАВИЛЬНОМ
СТРОЮ..."
Это был первый успех Красса и залог будущей победы - римляне не бежали, не
смешали ряды. Прикрытие наверняка понесло большие потери, но задачу выполнило -
армия успела построиться.
Возможно, в эти короткие мгновения перед атакой Спартак и в самом деле убил
своего коня, показывая всем, что пути назад нет. Но могло быть и по-иному - коня
часто приносили в жертву богам. Начиная решающий бой, вождь гладиаторов
наверняка воззвал к Тем, что были с ним все эти годы. В любом случае конь был
убит не для того, чтобы идти в бой в пешем строю. Как мы увидим, Спартак
сражался ВЕРХОМ почти до самой своей гибели.
Итак, бой начался. Времени было мало, солнце уже уходило, поэтому Спартак
спешил. Он знал, что римская пехота в правильном строю способна держаться долго.
Впереди была ночь, и вождь решил рискнуть. В самом центре вражеского строя, как
и следовало по уставу, развевался штандарт Красса. И Спартак бросил конницу
прямо на римского вождя, лично возглавив атаку.
Плутарх:
"...Он устремился на самого Красса".
Этот прием уже не раз приводил к победе, именно так были разбиты Коссиний и
Лентул. Знал ли об этом Красс? Наверняка знал - и успел вовремя принять меры.
Это была вторая удача, которая спасла и его жизнь, и его армию. Что сделал Марк
Лициний? Прежде всего заслонился живым щитом. Наверняка его окружила преторская
когорта, личная гвардия полководца, укомплектованная лучшими бойцами. Легионеры
сомкнули щиты и приготовились умирать. Конница гладиаторов врезалась во
вражеский строй. Впереди был Спартак.
Плутарх:
"Он устремился на самого Красса, но из-за массы сражающихся и раненых ему не
удалось добраться до него. Зато он убил двух вступивших в ним в бой
центурионов".
Резня... Две римские сотни лишились командиров, тела убитых и умирающих мешают
двигаться дальше, на флангах тоже идет бой, но все решается здесь, в центре.
Если удастся прорваться к Крассу...
Мы уже знаем - не удалось. Атака была отбита, Спартак погиб - быть может, в
нескольких шагах от вражеского штандарта. Что же случилось?
Плутарх:
"Наконец, бывшие около него бежали, а он, окруженный большим количеством врагов
и мужественно отражая их удары, в конце концов был изрублен в куски".
Неужели и в самом деле бежали, бросили вождя на верную смерть?
Аппиан:
"Он отбивался от нападавших, пока не пал ВМЕСТЕ С БОЛЬШИМ ЧИСЛОМ СВОИХ, бывших
около него, ОКРУЖЕННЫЙ врагами".
Как видим, Аппиан, Спартака не любивший, говорит совсем иное. Не бежали
спартаковцы! Они погибли вместе с вождем, будучи ОКРУЖЕНЫ. Это и был победный
маневр Марка Красса, решивший судьбу войны, его собственную, а может, и всего
Рима. Наши древние не спешат делиться подробностями, но История порою бывает
щедра. На этот раз мы можем не только услышать, но и УВИДЕТЬ то, что случилось
тем кровавым вечером.
Помните, дорогие читатели, портрет Спартака, тот самый, где он на лихом коне? Он
был найден в Помпе-ях в 1927 году. Это часть фрески на внутренней стене дома,
принадлежавшего некоему Феликсу.
Познакомимся: Феликс Помпеянец, по происхождению оск (надписи в доме выполнены
на оскском, древним алфавитом справа налево). Земляк Крикса, но не гладиатор и
не бунтовщик, а командир римский армии, кавалерист, сотник или военный трибун.
Выйдя в отставку, украсил свой дом портретом вождя восставших гладиаторов.
Почему? Причина более чем проста и понятна: Феликс Помпеянец - УБИЙЦА СПАРТАКА.
...Он надолго пережил своего врага. Во всяком случае, успел отслужить свое,
обосноваться в Помпеях, выстроить дом. Денег хватило даже на картину. Быть
может, отставник выложил заезжему художнику последние кровные, чтобы каждый
вечер, расставив глиняные светильники по углам, садиться в глубокое кресло на
резных ножках - и смотреть, смотреть, смотреть, вспоминая ГЛАВНОЕ событие своей
жизни. Гладкая поверхность штукатуренной стены внезапно обретала глубину и цвет,
в ушах начинало греметь дальнее железо, слышалось ржание погибших коней, топот
копыт, и старик вновь видел злых духов, творящих знамения, чувствовал на губах
кровавый вкус воды из реки Киссон... Пришли цари, сразились, поток унес их...
Мы не знаем, получил ли Феликс награду. Может, и нет, может, наградой стала
только эта разрисованная в одну краску стена. Стена Последней Битвы...
Итак, портрет, а точнее, целая картина, рассказывающая о том, как все произошло.
Прежде всего отметим, что Феликс - кавалерист, Спартак тоже изображен верхом,
значит, последний бой был КОННЫМ. И действительно, справа на фреске изображен
кавалерист-трубач, приложивший буцину к губам. Атака! Конный резерв Красса
заходит спартаковцам в тыл...
"Тогда ломались копыта конские от побега, от побега сильных его..."
Удар пришелся именно в тыл - левее от трубача изображен сам Феликс, колющий
Спартака в бедро длинным (не менее двух метров) копьем. Спартак впереди, Феликс
сзади, значит, напал со спины, внезапно.
Спартак успел лишь повернуть голову. Щит отведен в сторону, меч направлен
вперед...
Рана оказалась тяжелой. Обе руки Спартака были заняты (в правой меч, в левой
щит), поэтому усидеть в седле он не мог.
Аппиан:
"Спартак был ранен в бедро дротиком; опустившись на колено и выставив вперед
щит, он отбивался от нападавших..."
Как видим, не дротиком - длинным копьем, но в остальном Аппиан прав. Раненый
вождь сошел с коня, но стоять не мог, пришлось опуститься на колено, бронзовый
шлем упал на землю - вероятно, не выдержал ремешок...
"Попирай, душа моя, силу!"
Смотрим дальше. Еще правее мы вновь видим Спартака. Он ранен, без шлема,
держится явно с большим трудом. А рядом широкоплечий легионер уже заносит меч.
Аппиан:
"Он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом своих, бывших
около него, окруженный врагами".
Флор:
"Сам Спартак, сражаясь храбрейшим образом в первом ряду, был убит и погиб, как
подобало бы великому императору".
Римлянам дорого пришлось заплатить за его гибель. Даже раненый, даже умирающий,
Спартак продолжал сражаться.
Саллюстий:
"Защищаясь с великой отвагой, он пал не неотомщенным..."
...О чем думал он в свой последний миг? Говорят, перед гибелью человек успевает
увидеть всю свою жизнь - от первого крика до предсмертного вздоха. Может, он
успел мысленно попрощаться со всеми, кого любил, с кем еще думал увидеться.
Жена, дети, друзья... А может, потратил свой последний вздох на проклятие -
проклятие ненавистному Риму, который он так мечтал сокрушить. Предсмертное
проклятие Спартака - не оно ли вместе с иными демонами кружило над Республикой
еще долгие годы?
А может, все было не так. Отбивая удары, пытаясь достать врага, он даже не успел
понять, что умирает, и лишь удивился, почему вдруг озверелые лица легионеров
поблекли, окутались туманом и кто-то негромко позвал его по имени...
СПАРТАК! СПАРТАК! СПАРТАК!
Вот и все, храбрый гладиатор, блестящий полководец, заклятый враг Римской
Волчицы. Ты ПРОЖИЛ, ты сделал все, что мог в этой жизни. Она кончилась, но не
жалей об этом. Ты был прав - стоило пойти даже на крайний риск ради свободы. Это
лучше, чем рисковать своей жизнью на арене для потехи ненавистных римлян. Тебя
не забудут, Спартак! Тебя будут судить тем судом, которого не избежать каждому,
оставившему след в Истории. Тебя будут считать героем, злодеем, борцом за
свободу. О тебе будут спорить, пытаться тебя понять. Может, не поймут, как не
понял тебя я, столько лет пытавший разглядеть твои черты через сумрак
тысячелетий. Но разве мы можем до конца понять то, что двигало Крассом, Цезарем,
Помпеем? Разве в силах почувствовать душу Великого Рима, дотронуться до его
невидимых корней? Под каждым могильным камнем лежит вселенная, мой Спартак!
Только Им, Тем, что правят всеми мирами, доступно читать эти скрижали...
Я хотел понять, был ли ты, Спартак, великим полководцем. Теперь я знаю - был. На
твоем месте никто бы не смог свершить большего, даже Ганнибал, вечный ужас
римлян. Ты не уничтожил Рим, однако в те годы этого не мог сделать никто, ни
один человек. Час Вечного города еще не пробил, и не в твоей воле было его
приблизить. Но рана, тобой нанесенная, чуть не оказалась смертельной.
Прощай! Ты уже не услышишь яростный вопль сотен глоток: "Спартак убит! Спартак
убит!", не увидишь, как впервые дрогнули твои легионы, как римские когорты
врезались в поредевший строй, как шесть тысяч твоих товарищей повисли на крестах
вдоль Алпиевой дороги. Это уже будет НЕ ТВОЯ История. Другая...
Вечер Последней битвы заканчивался. Наступала ночь - ночь Армагеддона.
50. ПОСЛЕДНИЕ ТАЙНЫ
Все дальнейшее достаточно известно.
Спартаковская армия была разбита. Римские историки пишут о десятках тысяч
погибших под Брундизием, что едва ли верно - наступившая вскоре после смерти
вождя ночь прервала битву, позволив уцелевшим уйти. Вероятно, основные потери
пришлись на следующие дни, когда армия Красса начала охоту за спартаковцами. Те,
кто не был убит или взят в плен, ушли в недалекие горы, чтобы воевать там еще
много лет.
Война продолжалась. Бойцы Спартака сражались на севере, в Этрурии, на юге, в
земле бруттийцев, мы встретим их на палубе пиратского корабля и в армии
мятежника Каталины. Несколько раз римский Сенат посылал карательные экспедиции,
несколько раз объявлял о полной и окончательной победе, но война тянулась еще
долго и затихла, лишь когда ушло поколение, не побоявшееся взяться за оружие. Но
угли тлели, и еще много раз страшное имя Спартак ночным призраком вставало над
побелевшим от ужаса Римом.
Но это уже другая история.
Проклятие Красса сопровождало его всю жизнь, а после гибели.обратилось на всех,
кто вместе с ним сражался с мятежными гладиаторами. Полоса бед и неудач, в
которой оказался Вечный город, не кончилась даже со смертью Цезаря, пытавшегося
противопоставить кровавой вражде политику Милосердия. Лишь его приемному сыну
Гаю Октавию, ставшему императором Августом, удалось примирить людей и богов. Но
не милосердием, а новой кровью, пролитой на алтарях Бога Цезаря, своего отца.
Но и это - другая история. Нам же остается проститься с нашим героем, проводив
его в Вечность. Много ли узнали мы о нем? Сумели ли найти что-то новое, ранее не
замеченное? Судите сами, дорогой читатель, я же сделал, что мог, сопровождая вас
спартаковскими дорогами. Жизнь нашего героя поистине соткана из загадок, и, даже
уходя, он оставил нам Тайну. Даже не одну - его смерть оказалась такой же
неразгаданной, как и жизнь.
С первой тайной римляне столкнулись в тот же победный вечер на заваленном
трупами поле под Брундизием. Вокруг лежали тысячи убитых, своих и чужих, но
Спартака среди них НЕ БЫЛО. Погибший вождь исчез.
Может, не искали? Нет, искали, обязаны были искать.
Аппиан:
"Тело Спартака не было найдено".
"Не было найдено". Искали, конечно! Римляне - народ конкретный, для них победа -
это труп вражеского вождя. Иногда обходились и головой, но в любом случае
действовала формула "habeas corpus" - "предъяви тело". Тело Спартака так и не
нашли. Вероятно, это и стало одной из причин, по которым Крассу ОФИЦИАЛЬНО
отказали в триумфе. И в самом деле! Ты победил Спартака, Марк Лициний? Так где
же он, твой Спартак?.
Оставалось развести руками и выдумывать всякую чушь, которую попугаями повторили
поздние историки.
Плутарх:
"Он, окруженный большим количеством врагов и мужественно отражая их удары, в
конце концов был ИЗРУБЛЕН В КУСКИ".
Эту ерунду охотно цитируют уже много веков, не задумываясь, как могли изрубить в
куски тело, защищенное доспехами. Да и зачем? Ведь за голову Спартака наверняка
назначили немалую награду. Ее что, тоже в кровавые ошметки превратили? А куда
делось оружие, шлем, панцирь - трофеи, которые так дороги победителям? В конце
концов, Красс мог предъявить Сенату хоть бы меч "презренного гладиатора".
Такого, как мы знаем, не случилось - Спартак исчез. Джованьоли Вещий считал, что
тело вождя вынесли уцелевшие спартаковцы. Но в это не верится. Вспомним, что
Спартак погиб, окруженный со всех сторон врагами, его смерть видели, мы даже
знаем имя убийцы. А теперь вновь представим себе тот кровавый вечер. Что должен
был сделать Феликс Помпеянец, убедившись, что Спартак мертв? Естественно, тут же
сообщить Крассу - и требовать награду. Римский командующий находился совсем
рядом. Неужели он даже не захотел взглянуть на труп своего страшного врага?
Что-то тут не так, совсем не так. И если мы не верим в чудеса... Жаль, конечно,
что не верим!
Что ж, для тех же, кто в чудеса не верит напрочь, предложу самую простую версию,
без всякой мистики. Кто вообще сказал, что тогда,
Поділитися у соцмережах
