Жанр: Электронное издание
PTIL
...ждите их пополнения.
Тут же вернулся папа, тщательно скрывая довольную улыбку.
— Благодарю вас, уль Владимир, — сказал капитан Рольт.
— А я — вас, — сказал папа. — За возможность хоть как-то помочь
вам. Ки-лан сказал капитану Рольту:
— Уль Владимир обнаружил две лишних детали и даже один лишний узел в
сварочном аппарате, не просто лишних, но несколько снижающих эффективность
устройства.
— Что я тебе говорила? — строго сказала мне Пилли. — Со стороны
виднее. С Земли. Разные подходы в технике, чужой взгляд свежее.
— Пожалуйста, Пилли, переведи мне текст на чертеже крыльев
"планирования", который мне подарил Ир-фа, а Оли сохранила, — сказал я.
— Переведу, — сказала Пилли. — Сложись ситуация при отлете
благополучной, мы вообще подарим вам с папой два комплекта крыльев. Кстати,
видишь: идея крылышек проста, а вы на Земле их не придумали. Другой взгляд.
Обратная ситуация.
— Пилли! — заорал я, не сумев сдержаться. — Это же гениально --
подлинные образцы! Ты — добрая фея, Пилли!
— Я добрая — "кто"? У нас вроде нет эквивалента.
— Фея, это, ну, такая... фея. Как мне кажется — хорошенькая
женщина... Волшебная.
— Я — красивая женщина! Еще чего — "хорошенькая".
— Да. Фея — это красивая и хорошенькая женщина из сказок, и,
по-моему, она иногда живет в лесу. Хотя в лесу, скорее, живут маленькие
сказочные существа — эльфы и гномы...
— Но я — фея, да? Волшебная? Волшебница? — Да! Сверхволшебница!
... Еще в Калихаре, собираясь в это путешествие и вынимая коммуникатор
из сумки шпиков, я обнаружил книжку. Да, книжку. Они, эти шпики, стояли с
сумкой и книжкой для меня, и в одного из них летел нож Олуни. Но все могло
быть по-другому. Не найди меня Оли и будь у меня лазер, думаю, я вынужден
был бы пустить его в ход. Чик-чик — и тех двоих нет. А они мне книжку
принесли! Я понимал, это была их игра в добрых повстанцев, но все же они
могли бы ее и не принести, а принесли, а я бы их... Что-то в этом сочетании
было для меня едким каким-то, с оттенком нытья в душе, неуютным.
— Кажется, не один я ломаю голову над машиной в квистории, — сказал
мне Ир-фа, и я забыл о шпиках.
— Если идти не от захода Орика к квистору, а от другого политора, то
от кого, как? — сказал я.
— Надо думать, — сказал Ир-фа.
— Если дверь в кабинете — в стене, в сейфе, то, скорее всего, она
явно связана с сигнализацией.
— В этом можно не сомневаться, — сказал Ир-фа.
— А как вы думаете, Пилли, — сказал папа, — если машина несколько
разлаживается, но влияние ее поля на геллов так же сильно в Тарнфиле, то не
может ли оно ослабнуть на больших расстояниях настолько, что геллы
почувствуют, скажем, половинное раскрепощение?
— Нет. Если поле все же сильное, передатчики его сохранят.
— Машины-передатчики не имеют такого "ухода" за ними, как главная, та
имеет, так сказать, двух ученых-"врачей", а армия передатчиков — нет.
Почему?
— Я думаю потому, что передатчики, как устройства, значительно проще,
грубее и надежней.
— Но они соединены между собой, чтобы охватить всю Политорию? Они не
только автономны, но связь идет и от одной к другой? — спросил папа. Пилли
кивнула. — Значит, случись поломка одной из них, это может привести к
нарушению всей цепи? Всего луча?
— Думаю, да, — сказала Пилли.
— Уль Орик, — сказал папа. — На рудниках, на этом берегу, работают
геллы?
— Да, это богатый район, и геллы там обязательно работают.
— Значит, на каком-то расстоянии от рудника должна находиться
машина-посредник?
— Разумеется, — сказала Пилли. — Но — поди знай — на каком.
— Орик, — сказал папа. — Есть ли здесь один-два ближних рудника,
которые связаны с повстанцами?
— Да, конечно, — сказал Орик.
— Рудники — это стационары? Маленькие поселки?
— Да. В них живут и рабочие-геллы.
— А ваше появление на руднике нормально?
— Как члена правительства и при наличии аппарата управления рудником
— вполне.
— А вы что, допускаете, что в каком-то руднике аппарата управления
нет? — спросил папа.
— Да, я это допускаю. Теперь — вполне.
— Тогда вывод такой: там, где на руднике есть начальство, можете
появиться и вы, и я. — Орик кивнул. — А ваша связь с квистором с помощью
малого коммуникатора возможна?
— Да, но достаточно ослабленная по силе.
— Ясно. А передатчик Рольта, с помощью которого он говорил с другими
подлодками, у него всего один?
— Уверен, что не один.
— Очень хотелось бы "обнаружить" такой рудник, где начальства,
возможно, уже нет.
Орик улыбнулся:
— Я намерен кое-что выяснить завтра.
— И заодно поклянчите у Рольта сильный коммуникатор.
— Ир-фа, — спросил я. — А в лесах, там, куда мы плывем, — есть
кольво?
— Да. И крупные, — сказал он. — Здесь поглуше.
— Пилли, я не первый раз на вашем море, но не видел ни одного паруса,
— сказал я.
— А откуда им взяться? — сказала Пилли.
В ее вопросе что-то было, раз уж она не спрашивала: "А что такое
парус", и я спросил:
— А куда им деться?
— Все это было, — сказала Пилли. — Были когда-то и торговые,
пассажирские, гоночные, большие, маленькие, средние. Но их вытеснила со
временем "доска".
Я прекрасно понял ее: так нужное ей слово оказалось понятным сразу же.
— Уль Ир-фа, кстати, в свое время был, и не раз, чемпионом Политории
по гонкам на доске с парусом, — добавила Пилли.
— Вы какие-то уникальные! — сказал я. — Рядом с вами даже сидеть
как-то неудобно, честное слово. Все-то вы умеете!
— Не думаю, что ваша мама хуже. Даже если она только кормит и поит вас
с папой, то и этого вполне достаточно.
— Она у нас — высший класс! — сказал я и поглядел на Ир-фа. Он,
улыбаясь, кивнул мне. Мне не объяснить это словами, но, по-моему, Ир-фа был
великий старик, нечто вроде Малигата на свой манер. Вот ведь мы минут пять
говорили о доске под парусом, он был неоднократным чемпионом Политории, но в
разговор не включился. Не то чтобы не сказал, кем он был, а просто не принял
никакого участия в беседе о парусах вообще — только слушал и улыбался.
Тут же мы все почувствовали, что подлодка "ускорилась", и одновременно
появились капитан Рольт и Ки-лан, тащивший большой коммуникатор.
— Почти подходим, — сказал Рольт. — А вы не почувствовали, что лодка
с полчаса назад сбрасывала скорость?
— Ага, — сказал я. — А зачем?
— Это одна из тех подлодок нашла нас.
— Каким это образом, милый Рольт?! — сказала Пилли. — Мы же как
призрак — бестелесны.
— Поздравляю всех. Этот экипаж принял нашу сторону и шлет беззвучный
прощальный поцелуй Горгонерру, его окружению и всем его женам, — сказал
Рольт.
Все, как малые дети, обрадован но загалдели.
Поднявшись к поверхности и прощупав небо, Рольт приказал всплывать, все
мы, остающиеся на берегу, с новым коммуникатором, Сириусом и всем прочим
направились к выходу.
Мы поднялись на борт всплывшей лодки и увидели чуть вдалеке берег
(впадения реки не было видно) море "дышало", подымая и опуская свою
поверхность, и при опускании впереди нас обнажались острые зубцы барьерного
рифа. Опять мы распрощались с капитаном Рольтом и Ки-ланом, сели в машины и
гуськом "выплыли" в воздух, сделали прощальный круг над подлодкой, она
наконец ушла под воду, а мы через пару минут были на правом берегу реки,
лучше сказать — широкой речки было ощущение полной дикости вокруг, и,
достав каждый свои пистолеты, мы начали искать, чуть удалившись от моря,
удобные площадки для машин и палаток под склоном каньона, среди высоких
густых деревьев:
7
Ночью мы слышали, как вдалеке рычали хищники. Через стенки палаток было
легко переговариваться, и Ир-фа сказал, что это, похоже, кольво. Сириус
пыжился, зашипел пару раз, а шерсть его вставала дыбом. Ир-фа всех успокоил,
и ночь прошла нормально.
Утром, за завтраком, возник легкий спор: кто отправится вместе с Ориком
на рудники, или к повстанцам. В принципе разговор об этом завел папа, помня,
видимо, правила поведения на Земле: в тайге не оставлять человека одного.
Ир-фа, улыбаясь, молчал, он-то умел ходить по здешним лесам и один. А Орик,
который тоже был достаточно опытным, сказал, что все же он отправится в
одиночку: Ир-фа горит желанием поохотиться, и Пилли, Митю и Оли папа никак
не может оставить одних.
Я и папа стали готовить снасти, в воду чего-то лезть не хотелось. Орик
отошел с коммуникатором.
Чуть позже он рассказал следующее: на руднике, расположенном недалеко
от нас, произошла трагедия. По явному недосмотру управляющего и его
помощников произошел взрыв: погибло трое политоров и два гелла. Рабочие
предупреждали о возможной опасности, поэтому они поступили покруче, чем
просто отказались выйти на работу. Управляющий и его команда — перебиты,
политоры и геллы ушли в отряд.
Пилли как-то вся сникла. Мы долго молчали.
Ир-фа, который, когда мы возились с папой со спиннингами, собирал свое
ружье, теперь держал его на коленях и, внезапно вскинув его, выстрелил. В
двух метрах от нас упала птица, пестрая, размером с глухаря. Ир-фа встал,
поднял ее и спрятал в ящик-холодильник.
— Есть мысль, — сказал папа. — Вся Политория — в передатчиках
машины, они возле городков, поселков, в лесах, — их же цепочка. А как их
устанавливали? Это делали осведомленные рабочие, которых потом убивали?
— Не знаю, — сказала Пилли. — Но это интригующая мысль.
— На ваших надземных кораблях военного типа, кроме стреляющего оружия,
— есть бомбоотсеки?
— Конечно, — сказал Ир-фа.
— Ученые садятся в военный корабль, летят по маршруту, и в означенное
время нажимается кнопка, а из бомбоотсека сбрасывается "бомба". Не
взрывающаяся, но зарывающаяся метра на два в землю. Вот вам и
машина-передатчик. Не скучно?
— Продолжайте, — сказала папе Пилли.
— Если выходит из строя посредник, этим занимаются те же двое ученых,
что и при машине. Орик связывается с квистором. Он, уль Орик, решил провести
здесь инспекцию рудника. И что же? Рудник — пуст. Лишь один из обслуги
управляющего, полумертвый политор, сообщает: вдруг взбесились геллы,
вероятно, рядом где-то было "утеряно" биополе, геллы все начальство перебили
и вместе с политорами ушли к повстанцам.
— А что, — сказал Орик, — квистор может клюнуть на такое.
— Для новых геллов на руднике передатчик биополя следует заменить. Кто
это сделает? Та же пара ученых. Словом, можно ждать гостей, этих двух. И
даже, допустимо, в довольно точном месте. Взяв, скажем, за центр этот
рудник, на машине строго по спирали полетать часик, а то и меньше, и даже
мой сигнализатор обнаружит место передатчика.
— Да-а, — сказала Пилли. — Противно быть нескромной, но мои мысли
последних дней витали в этой сфере.
— Квистор позволил себе диверсию — украл моего сына. Я и сын намерены
поговорить о нашем отлете, вряд ли он нам откажет в беседе.
— Думаю, не откажет, — сказал Орик.
— Вероятно, ваши фотокамеры способны снимать на пленку не внешний
облик предмета, но всего его, со всеми потрохами. Вряд ли милый квистор
откажет моему сыну сделать в своем кабинете парочку снимков перед отлетом на
память. Так бы мы смогли узнать, есть ли тайный ход в сейфе. Вот и все.
— Будем переваривать ваше блюдо, уль Владимир, — сказал Орик. --
Спасибо. И спасибо за земные кушанья. Очень привлекательные. Некоторые --
пугают. — Все смущенно закивали. Папе впервые подвернулся случай блеснуть
за завтраком земными консервами. — Ну, я полетел. Развлекайтесь. Позабудьте
о мрачном Калихаре. Кстати, уль Владимир, дайте-ка мне с собой ваш
сигнализатор.
Орик улетел, а мы занялись обсуждением: где ловить. Дикое это место без
нас и было диким, но достаточно нам было поставить палатки, как уже стала
возникать дурацкая мысль, что "возле дома хуже ловится" и не пойти ли вверх
по речке. Снарядили спиннинг для Оли, а Пилли сказала, что погуляет с нами
просто так. Вскоре мы тронулись, все с оружием, а я еще захватил рюкзачок с
едой и большой в ножнах нож — подарок Малигата. У Ир-фа было ружье, но и
спиннинг тоже, политорский.
Мы прошли довольно легкой дорогой по берегу километра три, стены
каньона стали ниже, менее крутыми, деревья почему-то отступили от воды, река
стала чуть мельче и шире — было просторно. С того берега в нашу речку
впадала другая, поменьше, чуть ниже по течению от ее впадения были
посередине реки камни. Ир-фа перебрался на них и спиннинговал прямо с них,
бросая блесну по течению.
— Мы взяли кинокамеру? Заряжена? — вдруг крикнул Ир-фа.
— Да! — крикнул папа.
— Поснимайте старичка! У меня село что-то крупное!
Все побросали свои снасти, папа достал из сумки кинокамеру, начал
снимать с берега, а потом к концу схватки с крупной рыбой сам выбрался к
Ир-фа, на камни. Рыбина оказалась огромной и мощно взбрасывалась, пока
Ир-фа, взяв камень в руку, не оглушил ее на мели основательно по голове.
Папа сумел снять все. Когда они вместе с рыбиной добрели с камней до берега,
я воскликнул:
— Братцы! Да это же криспа!
— Ага, — сказал Ир-фа. — Но речная. Криспа-риста.
— Кусается? — спросил я.
— Да, еще как, но в воде не нападает. Это обычная криспа, давно
попавшая в речку, речной вид.
По виду она тянула килограммов на двенадцать, и Ир-фа несколько
огорченно сказал, что ловить дальше — грех, и рыбы, да и птицы у нас
хватит. Он походил по речке, нашел омуток с песчаным дном, и все мы
искупались, а потом решили перекусить. Кроме еды, взятой с собой, мы съели
одну Олину луффи и одну папину пирлу. Ир-фа, ловко их почистив, запек их в
углях костра, завернув в большие листья.
Я сказал папе, что перейду речку и чуточку поднимусь по впадающей.
Ловил он очень сосредоточенно и, соглашаясь, кивнул — я даже не ожидал. Я
захватил свой рюкзачок, чтобы положить туда фотокамеру на груди у меня
болтался коммуникатор и "плеер", и, идя по узкому берегу впадающей речки, я
и их засунул в рюкзак. В руках был только спиннинг и лазер. Наверное, вокруг
был такой покой, что даже, когда я ушел метров на четыреста, папа меня не
окликнул. Я, спрятав лазер в карман, поблеснил немного и поднялся еще вверх
по реке. Снова начал блеснить, и вдруг произошло что-то непонятное, просто
ошеломившее, нет, раньше даже — жутко напугавшее меня: кто-то буквально пал
на меня сверху, плотно придавив мое тело к земле. За несколько секунд страх
частично начал куда-то уходить: мне никто не впивался в шею, не царапал
когтями, не рычал. Это был не зверь. Быстро мне завязали глаза, заткнули
тряпкой рот и связали спиннинг — отобрали, вынули, ощупав, из кармана
лазер... потом куда-то понесли. Несли меня, подвязав, как хурпу, к палке,
молча и долго минут десять. Если папа и звал меня, слышать я его не мог.
Если меня уже искали вдоль речки, то тащили меня, кажется, вбок. Когда
наконец меня отвязали от палки, сняли веревки, поставили на землю, вынули
кляп изо рта и развязали глаза, я понял, где я, вернее, — среди кого: это
были моро, незнакомые, конечно.
Моро, по виду вождь, что-то спросил у меня, но я покачал головой, снял
рюкзак и достал "плеер" (видно, я все же был очень растерян, так как первым
делом следовало позвонить папе...). Тогда моро повторил свой вопрос:
— Кто ты? Ты не моро, не политор, раз у тебя нет третьего глаза, не
гелл. Кто ты?
— Я — Митя, — сказал я. — Так меня зовут, я с Земли.
— Кто это — Земля?
— Это такой огромный шар в воздухе, вроде Политории.
— Никогда не слышал о такой, — сказал вождь.
— Но что такие бывают, вы знаете, — сказал я. — Вы — моро, и сами
когда-то прилетели сюда, ведь так?
— Откуда тебе это известно? — спросил вождь. Я снова полез в рюкзак,
достал большой нож в ножнах и протянул ему.
Вождь взял нож, несколько секунд смотрел на ножны, потом сказал:
— Это нож Малигата.
— Да, — сказал я. — Он подарил его мне.
— Это ты убил под водой криспу? — спросил он.
Я кивнул, все заулыбались, и он тоже. После он положил мне руку на
плечо (я же постеснялся) и сказал:
— Позволь считать тебя нашим другом. Я вождь и меня зовут Тульпаган.
Положи и ты мне на плечо руку.
Я так и сделал, и тут в моем рюкзаке заверещал коммуникатор. Я бросился
к рюкзаку, достал его — это был папа.
— Что с тобой?! — закричал он. — Я ору, ору, ору... Я засмеялся:
— Я, пап, в плену у моро. Порядок. Скоро вернусь.
— Я же чуть не помер со страху. Ир-фа пошел за тобой. И в этот момент
откуда-то сверху буквально пал передо мной маленький гслл, маленький ростом,
но взрослый.
— Вы... откуда? — удивленно спросил я. — С рудника?
— Нет, — сказал он. — Я с той стороны моря.
— Вы... знаете а,Тула? — зачем-то спросил я.
— Я от него, — сказал гелл.
— Вы — Алург, да? — сказал я, видя к тому же, что он необычный гелл,
слегка замкнутый и суровый.
— Да, — сказал он. — Я Алург. А ты — Митя, да?
— Ага, — сказал я. — Митя. Друг Латора. Мы с вами виделись.
Маленький Алург обнял меня и сказал:
— Я прибыл недавно, мне нужно повидать геллов, которые бросили
рудник...
Кто-то за моей спиной что-то громко сказал на моро, они подняли руки, я
обернулся и увидел с поднятой рукой Ир-фа. И он, и моро были, по всему
видно, рады этой встрече. Ир-фа отказался от угощения, очень извиняясь при
этом и сказав, что две женщины и "его вот отец" остались одни на реке, надо
идти, да к тому же сразу отправиться в свой лагерь на берегу реки возле
моря: скоро прилетит уль Орик.
— Как вы добрались сюда, Алург? — спросил Ир-фа.
— Воздухом. Ночью, — сказал Алург. — Это идея а,Тула.
— Это опасно. Много кораблей над морем?
— Не очень. И все идут низко. Я летел по границе с разреженным
воздухом, очень высоко. Мой прилет — задание а,Тула. Вы идите к своим — я
прилечу в ваш лагерь позже.
Ир-фа и я распрощались с моро, и Ир-фа через лес вывел меня к речке, а
по ней мы уже дошли и до нашей реки. После все вместе — до лагеря. Вскоре
вернулся Орик. Он оглядел нас всех с сияющим лицом и сказал:
— Я надеюсь, Алург уже здесь.
— Нет, — сказал я. — Но мы с Ир-фа его видели.
— Это как это?!
— Да я побывал в плену у моро, — смеясь, сказал я.
— Думаю, я свяжусь с Горгонерром по поводу вашей с ним встречи. Закажу
кое-кому камеру с рентгенопленкой. И еще... — Его глаза как-то весело и
яростно блеснули. — Я нашел место передатчика! (Мы обмерли.) Да, да, с
помощью вашего сигнализатора! В версии Горгонерру будет сказано об
ослаблении поля передатчика и раскрепощении геллов, ушедших со всеми к
повстанцам, а не взрыв на шахте. О взрыве я сообщу потом.
У всех у нас были немного растерянные и сияющие лица.
— Допустимо, что на ремонт передатчика он пошлет именно тех двух
ученых. Можно их выследить.
— Пора ее вырубить — эту машину-передатчик! — сказала Пилли.
— Пилли права, — сказал Орик. — Вряд ли цепь передатчиков по всей
Политории тянется от одной к другой. Так выбьем хотя бы участок, "луч"!
— Если машина не действует на политоров, но действует на геллов, надо
было, вероятно, изучить на аппаратуре же восприятие их психомышечной
конституции и создать маленького механического гелла. Уж место машины или
передатчиков вы бы отыскали легко, — сказал я Пилли.
— Все верно, — сказала Пилли. — Но ты и представить себе не можешь,
что такое производство сложных устройств на Политории. На этих производствах
жесточайший контроль глаз и машин над учеными. А те ученые, ну, как я,
которые работают, так сказать, на дому, в своих лабораториях... О, это
другая аппаратура, выданная под официальную клятву каждого с подписью. Нас,
одиночек, проверяют раз в десять дней. Мы не имеем права хранить никакого
инструмента, способного что-либо изготовить, материалы. Это общее и тяжкое
положение нас как бы оглупило, отупели мы.
Я слушал Пилли какой-то подавленный, по сути дела это была исповедь,
жалоба на невозможность помочь геллам.
— Вон, летит Алург! — вдруг весело крикнула Пилли.
Алург подлетел к нам и опустился на землю с неожиданно веселым и
счастливым лицом. Он сразу же обнял папу и положил на секунду голову ему на
грудь. По цепочке Орик — а,Тул он слышал, вероятно, и о папиных идеях, и о
сигнализаторе.
— Я улыбаюсь сейчас не только потому, что вижу вас, уль Владимир, --
сказал Алург, — но и потому еще, что чувства мои очень обострены, и, пока я
летел к вам от моро, от Тульпагана, что-то подсказывало мне, что меня ждет
какое-то приятное известие. Или я неправ?
— Алург, — сказал папа. — Я думаю, то, что скажет вам уль Орик, вас
обрадует. Только не прыгайте в море!
— Что?! — Алург даже побледнел.
— Я нашел один передатчик главной машины, — спокойно сказал Орик. --
Целая цепь — в наших руках. Познакомьтесь, Алург, эту девушку зовут Пилли,
а та, вдалеке, Оли, моя дочь.
Алурга трясло, но он вежливо поклонился Пилли и сказал:
— Да, Алург, гелл, приветствует вас, вы, я чувствую, хозяйка очага, и
здесь пахнет, как на богатейших кухнях Политории, но я не в силах разделить
с вами трапезу, я хочу немедленно, понимаете, немедленно лететь к этой
зарытой дряни и зубами, и ногтями распотрошить ее.
Пилли погладила его крылья и мягко как-то сказала:
— Я не отпущу вас, Алург. Постарайтесь успокоиться. Поешьте. Пища вам
не повредит. Место, к тому же, знает только Орик, и сигнализатор поиска у
уля Владимира. Успокойтесь!
Я видел, как Алург заскрежетал зубами, но сдержался, вежливо поклонился
Пилли и сказал:
— Даже час-полтора мне трудно, очень трудно будет думать, что мои
собратья, которые со мной рядом, еще долгое это время не будут испытывать
то, что испытываю из геллов один я.
Алург вдруг резко взмыл в воздух и две-три минуты мощно кружил по
лагуне над морем. Его черные, обтянутые тонкой материей, потные от жары
крылья поблескивали на солнце.
... Благодаря Пилли и сдержанности мужчин обед не выглядел торопливым,
но, конечно же, ощущалась особая атмосфера: скорее к передатчику! Может
быть, спокойнее других выглядел Алург, потому что сильнее всех рвался к
"отростку" этой дикой машины, а потому и упорнее сдерживался.
Орик сказал:
— Наша задача не просто его уничтожить. Ближе к ночи я созвонюсь с
квистором. Я сам открою ему место гибели передатчика, вы поймете, почему это
правильно, потом. Алург, вы должны подготовить геллов, ушедших с рудника, к
тому, что их ожидает.
Алург энергично закивал.
— Найдя место передатчика, — продолжал Орик, — я задумался: как
именно его ликвидировать. И понял: как угодно, но только скорее! Скорее
потому, что, раз нет связи с рудником, здесь обязательно появятся
специалисты квистора, даже если я его не предупрежу, но нам важно, чтобы
здесь прежде всего появились специалисты именно по посредникам машины, и чем
скорее, тем лучше.
... Вскоре мы взлетели. Все. Кроме бедного Сириуса, который во время
обеда отдал предпочтение именно Алургу. Тот Сириуса не боялся, даже не
спросил, что это за кольво, просто нежно гладил его по спине и чесал за
ушками.
Мы летели над лесом не резко, но постепенно удаляясь от моря, и, хотя,
по словам Орика, рудник был от моря тоже в нескольких километрах, — в итоге
мы его оставили слева, и я его не видел.
— Как выглядит место, где он зарыт? — спросил Алург.
— Это довольно обширная поляна.
— Значит, геллы могут даже присутствовать?
— Да, если вы считаете это правильным.
— Безусловно, — сказал Алург. — Они должны видеть. Орик связался с
лидером отряда повстанцев.
— Привет, — сказал он. — Я лечу вырвать гниющее дерево. Если твои
быстроногие ребята хотят это увидеть, пусть через пять минут мчатся ко мне.
От тебя — это курс строго на юго-восток, большая поляна. Я жду именно их.
Саму причину им не сообщай. Я жду. Примета — три дерева с голубыми кронами.
Я посмотрел на Алурга. Скулы его были напряжены, глаза закрыты.
— Не исключен вариант устройства такой жесткий, — сказала Пилли, --
что без лазера не обойтись.
— Вполне возможно, — сказал папа. — Они у нас с собой.
— Я полагаю, — сказал Орик, — что "гости", которые скорее всего сюда
пожалуют, будут заниматься не ремонтом, а сменят старый передатчик на новый.
— Эта поляна, да? — спросила Пилли.
— Да, — сказал Орик, и мы начали снижаться к краю поляны. Мы сели и
вылезли из машин. Я видел, как глаза Алурга рыскали по поляне. Было жарко,
все отправились в тень и прилегли под деревьями, прямо на мягкой траве.
Прошло, должно быть, еще минут пять, даже больше. Только птицы
посвистывали в полной тишине. И тут внезапно что-то произошло в воздухе.
Сначала я услышал довольно тихий, а после — мощный, приближающийся шум.
Почему-то для меня он был сам по себе, будто мы ничего и не ждали, и я даже
напрягся и буквально обомлел, когда увидел над вершинами деревьев на
противоположной стороне поляны тучу огромных птиц — черные, серые, синие,
голубые, темно-красные: это летели геллы. Сотня геллов, две... Было
ощущение, что весь воздух впереди нас колыхался, раскачивался. Геллы летели
молча. Они опустились на дальнем краю поляны и медленно направились к нам.
Мы тронулись им навстречу: Орик, Алург, Ир-фа, папа и я. Пилли и Оли
остались, они подошли к нам позже. Наша пятерка подошла к геллам, они — к
нам, и мы остановились. Алург вышел чуть вперед и поднял руку, как бы
призывая геллов к
...Поділитися у соцмережах
