Жанр: Электронное издание
PTIL
...ыхаться, одновременно кончилась музыка, я проводил ее на
место, и она сказала мне:
— Ну, я чувствую, вы там на Земле даете! — и тут же ведущий объявил
номер. А нам с Литией здорово хлопали.
Потом запела какая-то милая светловолосая девушка, плюс две дудочки и
легкий барабан. Песня была грустной до жути, о несчастной любви, я
"отключил" свою присоску, чтобы слышать чистое политорское пение, по-моему,
оно было красивым, или я начал уже вникать, проникать... Она спела еще пару
песен, потом снова были танцы, потом пара политоров (мне сказали, что они
классные "планировщики") показали номер с подкидными досками — это была
фантастика! Номера и танцы сменяли друг друга, и внезапно я увидел, как
группа музыкантов на кружочке главного круга "уехала" вниз, а когда кружочек
вновь поднялся, на нем стоял ведущий и... двое моро: Олуни и Кальтут! Они
низко поклонились и ведущий сказал:
— Один из наших опоздавших к началу друзей встретил моро, они
прилетели за покупками. Он уговорил их зайти к нам и познакомиться с
землянами. — Пошептавшись с моро, он объявил, что сейчас они покажут один
из танцев моро. Вышли музыканты, Олуни немного поиграл на дудочке, Кальтут
— на барабане, так сказать, "обозначили" музыку, музыканты потом легко ее
продолжили, а Олуни и Кальтут станцевали красивый резкий какой-то танец, с
падениями и выпадами, с плавными переходами и гортанными криками.
Им долго аплодировали, йотом усадили за столик.
— Уль Владимир, а у вас одна жена? — спросила какая-то из девушек.
Странно, я никогда не видел таких сине-черных глаз.
— Конечно, — сказал папа удивленно. — Но и у вас так же. — Не
совсем.
— Что вы имеете в виду?!
— Высокородные политоры, если они занимают первый, второй и третий
пост в правительстве, имеют право иметь несколько жен.
— Вот это да! — сказал папа. — Не ожидал.
А я тут же вспомнил улыбки в квистории на самой первой встрече, когда
папа спросил у уля Горгонерра, любит ли он свою жену.
— Особая традиция, идущая из глубины нашей истории.
"Тьфу, — сказал я себе, — заслушался". И показал папе руками, чтобы
он дал мне сигнализатор. Он передал, я включил шкалу биополя (зажмурившись
при этом), открыл глаза — стрелка была на ноле, на биополе политоров
реакции не было. Улыбаясь, я показал шкалу папе, и он радостно тоже закивал.
— Стало быть, у уля Горгонерра — несколько жен?!
— Да, пять! — весело закричали папе девушки.
— И... и как они, у них разные функции в обычной жизни? А главная --
есть?
— Нет, официально главной среди них — это было когда-то — нет, разве
что он сам кого-либо выделяет. Вроде бы одна — хозяйка очага, кухни, вторая
— лучше других компетентна в вопросах науки для бесед с квисто-
ром, третья — "по поэзии", четвертая — музыкантша, пятая... не знаем.
Но все очень красивые.
— И сколько же у квистора детей? — спросил я.
— Восемь, кажется.
— Ого! — сказал папа. — Вероятно, среди них первые претенденты на
пост главы Политории?
— Разумеется. Правда, важен возраст. Сложная система. В этот момент
Трэг извинился и вышел из зала, а ведущий тут же объявил:
— Если волнующая тема многоженства завершена, я хотел преподнести
всем, и особенно нашим гостям, сюрприз: мы решили показать вам выступления
классных политорских кулачных бойцов.
Тикки подскочила и захлопала в ладоши первая, а потом и все. Малый круг
опустился, затем поднялся. На нем стояли обнаженные по пояс, босиком и в
перчатках Трэг, какой-то еще юноша и... а,Грип и а,Урк. Мы с папой быстро
переглянулись, когда ведущий торжественно объявил имена бойцов.
— Площадка большая, пары будут работать одновременно.
Трэг вышел против а,Грипа, незнакомый политор — против а,Урка. Бой
начался, он был, конечно, показательный, но жесткий. Пары "работали"
стремительно, так что уследить за всем было трудно. Минуты через три а,Урк
нанес сильный удар Трэгу, и тот упал, и, отойдя в сторону, оба они сели на
край сцены. Вскоре незнакомый нанес два удара в голову а,Грипу, тот
закачался, и его противник отошел от него. Некто и а,Урк поднялись на сцену,
и ведущий поднял руки победителей.
— Небольшой отдых, и бойцы поменяются противниками, — сказал он.
Опустился занавес-цилиндр, потом поднялся, бойцы исчезли, остался лишь
ведущий тут я увидел, что моро Олуни поднял вверх очень прямую руку, и
ведущий подошел к нему. Они коротко поговорили, потом ведущий объявил:
— Наши гости, моро, готовы показать свое искусство боя с нашими
кулачными бойцами. Правда, у них свой стиль борьбы, и они просили узнать у
выступавших, не против ли они того, что каждый моро и его противник будут
пользоваться только своими приемами. Сейчас выясним.
Я посмотрел на папу — у него было очень серьезное лицо. Тикки
подпрыгивала от нетерпения.
— А вы сама — спортсменка? — спросил я.
— Да. Вы ведь знаете Пилли? Я тоже "планирую".
— Я и Финию знаю, — сказал я.
— О! Так вот они — первые номера Политории, а я — ну четвертая,
пятая.
— Это высокий класс! — сказал я. — Очень.
— Ну, более или менее. Они классом выше.
Ведущий поднялся вместе с бойцами, они дали согласие, и первыми в круг
вышли Трэг с Кальтутом и незнакомый боец с Олуни. Моро быстро разделись.
Бой был очень интересным и красивым, моро навязали небыстрый темп, и
можно было наблюдать за обеими парами сразу, смотреть — как балет.
Некоторое сходство с балетом было и в том, что к восторгу публики и — как я
заметил — к явному неудовольствию а,Грипа и а,Урка моро выиграли каждый
свой бой в одно и то же мгновение: р-раз — и Трэг, и второй политор были
прижаты к полу, а,Грип и а,Урк вскочили я чувствовал, они рвались в бой, и
наверняка очертя голову, так как, видно, сообразили, что моро — это оч-чень
крепкий орешек. Трэг и второй проигравший "уехали" вниз. На площадку
поднялись а,Грип и а,Урк. Опытный а,Урк, видно, сообразил, что Кальтут чуть
сильнее Олуни, и выбрал его. Я был очень напряжен, хотя и знал, что моро бой
выиграют. Но что меня поразило, что когда их бои с интервалом в десять
секунд закончились, то закончились по уже знакомой мне схеме (моро делали
то, что хотели). Олуни оказался на а,Грипе и пробил ему распрямленной
ладонью по шее, чуть позже я увидел, как падал сверху на спину а,Урк и
Кальтут присел и подставил ему под спину (чего никто не видел) не ладонь, а
жестко сжатый кулак. Публика была в восторге, бой был очень энергичным, но
только я и, может быть, папа видели, что и а,Грипп, и а,Урк вели бой очень
заведенные, вполне серьезно и на грани травмы, видимо, их взвинтил проигрыш
их товарищей, ощущение мастерства моро и, я думаю, особые свойства их
мерзких характеров. Под аплодисменты опустился занавес, через какое-то время
поднялся вновь, ведущий сказал, что и те, и другие бойцы благодарят публику
за внимание и прощаются с ними.
Не знаю, сколько времени продолжалась еще наша уютная встреча, может,
час, — не знаю. Мне было не по себе от того, что увидел я, папа, Трэг,
вероятно, незнакомый мне боец-политор и — больше никто. Всем было весело. И
я тоже веселился, танцевал, отвечал на вопросы, сам их задавал, спорил
никто по мне, кажется, ничего не заметил.
Когда все закончилось и народ схлынул, мы остались вчетвером у своих
машин: я и папа, Трэг и Пилли, которая и привезла моро. Как сказала Пилли,
а,Грипа и а,Урка без сознания она отправила в соседнюю знакомую ей клинику.
— А кто четвертый боец? — спросил я у Трэга.
— Эл-ти, — сказал он. — Он хороший парень.
Мы распрощались с Трэгом и сели в свои машины. В воздухе Пилли "повела"
нас за собой, куда-то не в центр, связалась по коммуникатору с Ориком, и
вскоре уже три наших машины летели рядом спокойно и тихо, с одним
прожектором на троих, в ночь. Пилли коротко все объяснила Орику, и он
позвонил в клинику, главному врачу.
— Ну как они? — спросил он у него.
— Все еще без сознания.
— Серьезные травмы?
— Да, но не смертельные.
— И сколько они пролежат?
— Долго. С неделю. Но еще не придут в норму. Тонкая работа, скажу я
вам. За что это они их так?
— Я думаю, моро бы их просто убили, если бы к тому делу причастны были
именно эти двое. Когда-то два политора из кулачников пытались обидеть их
девушку. Это месть.
— Но сегодня было еще двое бойцов, — почему они выбрали этих?
— У моро очень развито чувство более совершенное, чем интуиция. Двоих
они ощутили — как добрых и спокойных, а тех — как агрессивных и злобных.
— Понятно. Работа ювелирная.
— О да! Если в вашей клинике их выздоровление будет идти медленно
из-за отсутствия нужной аппаратуры, можно будет их перебросить в Калихар или
Ромбис.
— Конечно. Мне они не дороги.
Они распрощались, и Орик сказал, мол, ладно, тренеру он позвонит
завтра.
— А он как? — спросил я. — Покалечили-то лучших...
— Ки-ол ценит классных бойцов, но права своих сограждан, моро, он
ценит выше, как и главный врач больницы.
— Моро дома, — сказала Пилли.
— Их логичнее переправить обратно днем, ночью возможен контроль. А
днем... патрули знают меня, обыск отпадает, — сказал Орик. Я набрал номер
Ир-фа:
— Уль Ир-фа?.. Да, это я. Мне звонил Латор, он привез много целебных
корней, и для вас тоже. Я их вам занесу. А птицу, синюю такую, он поймать
для меня не сумел: она, когда он подкрался, улетела с бешеной скоростью.
Огромное вам спасибо и долгой вам жизни.
— Долгой жизни, малыш.
Мы залетели за Оли, потом — домой.
— Так вот, — сказал я. — Сегодня в клубе было полно политоров, но их
биополе никак не подействовало на шкалу нашего сигнализатора. Из квистории
идет мощный поток биополя несколько иной природы.
— Да, — сказал папа. — Такие вот дела.
— И отлично, — сказал Орик. — Спасибо вам.
— О! Пока птичка в клетке — говорить не о чем.
— Но если что-то делать — риск уже осмысленнее. Правда, я думаю, что
же лучше: найти ее, ликвидировать, и у нас будет целая армия свободных
геллов, или не рисковать: когда заварится каша, отыскать эту машинку будет
куда проще. А из светских дел ясно одно: с помощью моро я стал куда
свободнее, и пора подумать о нашем путешествии. Уль Горгонерр — за. И ему
пока и не до вас, и не до Земли.
— Пилли, Орик! Ваша модель с запиской, что мы живы, ушла на Землю! --
выпалил наконец папа и захохотал.
12
Утром Орик залетел к нам, и снова улетел — отвезти моро. А наш вылет
был назначен на утро завтра.
— Начнись здесь военная заварушка, а по сути — гражданская война, мы
с тобой должны помочь политорам максимально! — сказал папа. — Понял?
Это его "мы" выглядело по-детски наивным.
— Надеюсь, ты понимаешь, почему? — продолжил он. — Это, так сказать,
наша двойная задача. Просто помочь им и тем самым помочь Земле. Да, Земле!
Если режим Горгонерра падет, можно ожидать кардинальных перемен на
Политории, намечается борьба отнюдь не мелких группировок. Пади Горгонерр --
и новая Политория не полетит к Земле ее завоевывать. Эта война, Митя, война
здесь — против войны вообще, против войны с Землей, против войны
космической.
Я кивнул, все так и было, но его уверенность в нашей помощи Политории,
нас двоих, когда он говорил об этом вслух, выглядела жутко по-детски.
Заверещал стереофон. Кто там еще? Папа нажал кнопку — это был
улыбающийся второй помощник Карпия.
— Долгой жизни, — сказал он. — Извините, что помешал. Я забыл вам
сказать, когда вы прилетали, что на нашем корабле намечается бедствие.
— А что такое? — напряженно спросил папа.
— Забыл сказать: дети несут и несут подарки, всякие... Боюсь,
несколько дней — и корабль будет погребен. Конечно, это была шутка, но и
намек: забрать подарки.
— Как же быть? — сказал папа. — Нам хранить негде.
— Знаете, — сказала появившаяся Пилли, — уль Владимир прав, мы к
тому же летим знакомиться с Политорией. Есть же подсобные помещения, уль
Орик позвонит начальству космодрома. Хорошо?
— Это было бы очень мило с его стороны, Карпий меня убьет, ведь все
это происходит при мне.
— Договорились, — сказала Пилли.
— Странно, — сказал папа, — если я вдруг оказался прав и эта адова
машина — в квистории, то почему вы сами-то этого не отгадали?
Пилли, хвала небу, не почувствовала себя уязвленной, задумчиво сказала:
— Не знаю. Наверное, обычный вариант: заскок в голове у нас и прямой
ход свежего взгляда со стороны. Многие полагают, что эта дрянь — никак не в
городе, а зарыта в каком-то мрачном лесу. Полетели, уль Владимир, я от-
везу вас в музей скульптур наших знаменитостей. Да, это свежий взгляд
со стороны, а мы замордованы вечными и разными проблемами. Особенно теперь.
— А из чего они? Скульптуры?
— Из одного мягкого материала, который быстро застывает.
— У нас на Земле есть буквально подобное.
— Ого! Ваши гении с третьим глазом?
— Некоторые знаменитости на Земле были такими, будто действительно
имели еще один глаз, скорее всего, где-то внутри себя. Ну, полетели?
Я вскоре тоже вылетел и довольно быстро добрался до Ир-фа. Мне повезло
— у него было часа полтора до какой-то экскурсии.
— Завтра мы с Ориком улетаем на несколько дней. Я думаю, Латор сам
занесет вам корешки, вы уж простите.
Он положил мне руку на плечо, мол, ерунда.
— Уль Ир-фа, — сказал я. — Я на машине, время есть, давайте слетаем
куда-нибудь, ну, на природу, посидим.
— А что, — сказал он. — Очень неплохо. Я готов.
Я "привез" его в клуб "Голубые крылья", но там было пусто, никого. Мы
поднялись на середину вышки и сели на край доски, свесив ноги вниз. Чем-то
мне это напоминало сидение с удочкой на пристани, на земной речке.
— Наверное, неловко об этом говорить, уль Ир-фа, — сказал я. — Но
мне очень-очень жаль, что вы из-за той травмы с рукой перестали водить
корабли в космос. Вы же любите космос!
— Здесь дело не в этом, мальчик, — сказал он, вздохнув, — не в руке,
хотя травма была и остается.
— Корабли же ходят на автопилоте, — сказал я.
— Это придирка, мол, может быть такая ситуация, когда командир корабля
обязан взять управление в свои руки буквально. Но я и мог бы это сделать,
травма мне не мешала. Врачи специально дали неверное заключение.
— А за что? Вот гады.
— За разное. Но их "доконало" одно мое выступление на совещании
деловых и летных кругов. Я позволил себе сказать, что мы обираем обе Тиллы.
Кто-то зло сказал, уж не предлагаю ли я помочь Тиллам или тем более моро
создать цивилизацию. Я им возразил, что моро цивилизации не хотят, а на
Тиллах глупо ее создавать искусственно.
"Да она им и ни к чему, — сказали мне. — Они ленивы".
Я сказал им, что я о другом: мы очень многое берем, редчайшие металлы и
сколько угодно, а даем практически ноль.
"Нужны им эти металлы", — возразили мне.
"Возможно, и нет, — сказал я, — хотя вдруг и понадобятся, они
принадлежат им, и это трудно оспорить".
"Но они расстаются с ними с огромной легкостью".
"Ну, что ж, — сказал я. — Это верно. Но мы должны с легкостью — не с
легкостью давать им что-то эквивалентное".
"Это очень дорогие металлы, — возразили мне. — Их эквивалент --
высшая техника, которая тиллитам не нужна".
"И пусть, — сказал я. — Пусть это будут предметы быта".
"Вы что, смеетесь? — сказали они. — Если исходить из эквивалентного
обмена, то, учитывая стоимость металла, мы должны завалить их предметами
быта, это неэквивалентно".
"Почему?" — спросил я, понимая при этом, почему и для кого.
"Да потому, что горы всяких чашек — это тысячи дорогостоящих рейсов на
Тиллы. Это наш проигрыш".
Этого я и ждал.
"Вот это и было бы подлинным балансом", — сказал я.
"Как прикажете вас понимать?"
"Вы же не меняетесь с ними, а отбираете у них редкие металлы. Дебаланс
в их пользу — за ваш произвольный отбор".
"Вздор. Они им цены не знают, и они им не нужны".
"Но это уже не ваша забота, — сказал я. — Юридически — это их
металлы".... Этого-то выступления, с опорой на псевдотравму, они мне и не
простили. И конечно, им не нравится моя дружба с моро.
Мне показалось, что Ир-фа говорит со мной, ребенком, так охотно, потому
что его просто прорвало от долгого молчания, которое его гордость выбрала
сама.
— Уль Ир-фа, — сказал я. — А будет война? И когда? Это вопрос дней
или недель?
Он засмеялся:
— Где-то посерединке.
Мы помолчали.
— Я знаю все о размышлениях твоего отца о том, где эта адова машина. И
о вчерашней проверке в клубе вашего сигнализатора на предмет реакции его на
биополе геллов. По ощущению отец близок к истине. Вы многое сделали для нас
буквально за несколько дней.
Я не знал, что сказать, потом спросил:
— Как мне вас искать, вдруг возьмут уля Орика и начнется заварушка? Он
велел держать связь с вами. И моро.
— Связь обычная, если не возьмут и меня. Может, меня даже скорее. А,
Пик не знает, что узкоглазый убит, да и про уля Орика он ничего не знает:
видел-то его узкоглазый. А эти двое — а,Грип и а,Урк — "увязли" плотно.
Летите спокойно. Можешь у Орика взять еще номера бойцов Трэга и Эл-ти.
Уль Ир-фа знал все! А ведь ни я, ни Орик ничего ему не рассказывали.
Да, политоры действовали, хотя в городе было спокойно. Я подумал, что, может
быть, как фигура — Ир-фа посолиднее а,Тула и даже Орика, что он абсолютно
бесстрашен, этот маленький седоватый политор с никакой должностью в жизни,
если учесть, что раньше он бороздил космос.
Неожиданно Ир-фа схватил меня за руку и показал в небо, я глянул,
обалдел, и тут же на нашу доску, на которой мы сидели, на самый краешек
мягко "приземлилась", моментально убрав крылья, Финия с маленьким сынишкой
на руках. Высший класс!
— Откуда вы, Финия?! — сказал я. — Мы давно здесь сидим. Вы летали,
да, когда мы прибыли?
— И вовсе нет, — сказала она, смеясь. — Я тихонечко пришла в клуб,
вижу — вы сидите. Так же тихо я надела крылышки и...
— Где, где вы взлетели?! — сказал я.
— А за помещением клуба.
— Прямо с земли?!
— Ну да. Я умею ловить поток и с земли.
— Потрясающе! Ир-фа, а почему вы не увидели Финию своим третьим
глазом, а? — спросил я.
— Стойка вышки мешает, — сказал он, и все мы рассмеялись.
— Митя, хотите полетать? — спросила Финия.
— О! — воскликнул я. — Ужасно хочу! Уль Ир-фа, можно?
— Можно, — сказал он. — Валяй, малыш. Время есть. Через пять минут я
опять был в воздухе. И опять получилось сразу же, разрази меня гром! Я парил
в свое удовольствие, забираясь высоко в небо
я пытался, пока безуспешно, выполнить кое-какие трюки, кося глаз на
вышку, на Финию и Ир-фа, но они были едва видимы, далеко. Заканчивая один из
кругов, я поглядел чуть влево и ахнул: совсем рядом со мной парил Ир-фа и
улыбался мне. Легко, даже несколько небрежно он выполнил три-четыре трюка, и
я был просто потрясен. И Финия, конечно, была не простой орешек, она не
случайно предложила полетать мне одному, будто Ир-фа — или старый, или не
умеет, но оба они, наверное, прекрасно поняли, что возможен розыгрыш. Мы
вернулись с Ир-фа на землю одновременно, и в этот раз посадка мне удалась
вполне.
Мы попрощались с Финией, и я "повез" Ир-фа в планетарий.
— Надо бы взять с согласия политоров чертежи крыльев, баллончика, брюк
и прочего, — сказал я. — Это удобно?
— Нет ничего легче, — сказал Ир-фа.
— Скажите, уль Ир-фа, а это правда, что моро — не политоры, хотя
давно с вами? Будто их привезли?
— Ты будешь у моро, может, они тебе сами расскажут. Глубокий поклон
Малигату, он великий моро.
— И уж конечно его скульптуры нет в вашем музее великих?!
— Случись такое, Горгонерр просто загрыз бы скульптора и директора
музея, забыв о своей элитарности.
... На обеде присутствовали все, и Оли тоже. Орик доставил моро без
приключений. А Пилли и папа действительно поглядели галерею великих он
прихватил с собой фотоаппарат и отщелкал четыре пленки, хотя великих
политоров было куда больше. Я спросил, были ли там изображения женщин, и
Пилли сказала:
— А ты думал нет? В элитарной среде у нас демократия.
— Да нет... — Я смутился. — Я уверен, что в жизни они есть,
например, ты, Пилли, я думал нет скульптур.
— Есть, — сказала она. — А твоего папу я повела туда и с корыстной
целью: там есть моя скульптура.
Я — обомлел.
— Такая молоденькая и... Это за кулинарное искусство?
— Нет, по этому разделу там были звезды похлеще меня.
— "Планирование"? — спросил я.
— Нет. Я автор трех работ, благодаря которым корабли Политории
увеличили скорость в полтора раза. Ну как?
Она сказала это, когда уже заканчивалось чаепитие, и уместно было
встать из-за стола. Что я и сделал, брякнувшись в дальнее кресло, и долго
молчал. Пилли мне бешено нравилась, но я и думать не думал, что она великая
женщина. Впрочем, нет, — она великая женщина, решил я, даже если бы ее
скульптура не стояла в музее. Великая — и все тут. Я это чувствовал, хотя
вряд ли бы смог объяснить словами.
После я ненадолго маханул к Латору. Не стесняясь, я долго обнимал его и
гладил его крылья. Лата и Латор были в восторге от моего подарка — костюма
и платья, и оба были очень смущены. Латор дал мне много корней и объяснил,
как их быстро сушить и заваривать. Но конечно, в настоящий восторг без
всякого смущения пришла Мики. Крылышко ее прошло, а уж с ними она и вовсе
была похожа на ангела: огромные ресницы и белые локоны — все как
полагается. Сначала она раз пять пересмотрела все игрушки, которые я ей
подарил, потом забралась ко мне на колени, обняла руками за шею и сказала:
— Ты замечательный, хотя у тебя и нет крылышек. Почему?
— Потому что я с Земли, а это другая планета.
— А папа может до нее долететь?
— Нет, — вздохнул я. — Это в космосе. Очень далеко!
— Нет, он может! — сказала Мики. — Папа все может!
— Тебе папа и мама объяснили, на что ты опираешься крылышками, когда
сама летаешь?
— Ни на что. Я просто ими машу.
— Мики, — сказала Лата. — Я же тебе объясняла.
— Ах да, я забыла. Я — опираюсь — на воздух...
— Ну вот. А когда летишь на Землю — это космос, без воздуха.
— Ну, а как же ты туда летаешь?
— На космическом корабле.
— А он как летит?
— Его сильно-сильно запускают вверх.
— И папа, и я можем полететь на эту вашу Землю?
— Очень бы хотелось, но я пока не знаю — когда.
— Узнаешь, и тогда опять приходи к нам, ладно? — сказала Мики, и я
сказал, ладно, постараюсь, и мы распрощались.
Дома царила какая-то подавленность и возбуждение одновременно. Звонил
Горгонерр и велел Орику быть осторожным в путешествии. В Ромбисе и Калихаре
чиновники-управляющие вместе с полицией пытались загнать политоров в шахты.
Те отказались. Началась свалка, и в обоих городах по одному управляющему
было убито. Погиб один полицейский. Стрелять полицейским было запрещено, и
многие политоры попали в тюрьму. В Лукусе тихо, И Горгонерр перебросил часть
войск оттуда в Ромбис и Калихар, но ни там, ни там, ни в Тарнфиле он пока не
объявил военного положения. А повстанцы молчат. Атмосфера накаляется. Будьте
осторожны.
Среди высоких и прямых деревьев это дерево было тоже высоким, но
корявым, с толстенными ответвлениями, на которых вполне можно было лежать,
что я и делал. Рядом, чуть дальше по ветке, которую и веткой-то не назовешь
из-за толщины, лежал с копьем Олуни таких разлапистых деревьев, среди
которых шла водопойная тропа животных, было несколько, и на одном из них,
ближе к реке, лежал Культут и еще один моро, тоже с копьями. Я, разумеется,
был без копья, как и папа, который еще с одним моро лежал на дереве, тоже
расположенном ближе к реке. Мы добрались сюда от поселения почти в темноте,
и дерево, которое выбрал Олуни, было таким корявым, наклонным и толстым, что
я, поднимаясь по нему до нужной ветки, шел иногда просто как по наклонной
плоскости без рук, но иногда становился на четвереньки, чего, конечно, не
делал Олуни. Эта охота была "устроена" отчасти потому, что селению немного
не хватало мяса, отчасти для того, чтобы мм с папой сами увидели охоту моро.
Постепенно светало, но я очень боялся, что не хватит света, чтобы
сфотографировать эпизоды охоты. Нам уступили дерево, где кабан мог появиться
раньше, чем под деревьями с папой и другими моро. То ли это было сделано для
того, чтобы я уж точно увидел охоту, то ли потому, что этим подчеркивалось
мое преимущественное право "великого" охотника, так как никто из моро
никогда не убивал криспу. Мы лежали с Олуни и ждали.
... Прилетели к моро мы еще вчера утром. Малигат и все его поселение
встретили нас как старых почетных гостей. Разумеется, гордый Малигат не
принял никакого участия в "обучении" нового канала связи "моро — земляне"
через "плеер" (этому тоже помогли Олуни и Кальтут), но вынужденно он
пользовался "плеером", так как мудро понимал, что ни папа, ни я за такой
малый срок никак не сможем овладеть хоть капелькой языка моро. Ближе к
вечеру Орик и Пилли улетели в Калихар. В домике Орика осталась Оли,
в час охоты она, вероятно, сладко спала. В первый день мы с папой
немного поохотились под водой, слетав к морю на нашей машинке. После
вернулись и, пообедав, слетали на речку со спиннингами. Папа поймал двух
незнакомых рыб луффи, довольно крупных и вполне съедобных, а я изловил ту
папину "ведьму" — алабию, очень здоровую.
... Голова моя на толстой ветви дерева лежала возле самой пятки Олуни
— так мы догово
...Поділитися у соцмережах
