Жанр: Электронное издание
PTIL
...рились. Я лежал тихо, как мышка, распластавшись и прижавшись
к шероховатой коре дерева, — не пошевелись. Вдруг я почувствовал, как
пальцы ног Олуни легонько коснулись моего лба, я поднял глаза, глазами же
Олуни показал мне вниз и наискосок, и я сразу же увидел кабана, кроме клыков
над самой его мордой был чуть задранный вверх острый рог, такой же, как,
говорили, как третий у буйвола-хурпу. Кабан был крупный, с очень светлой
шкурой. Он поравнялся с нами, тронулся дальше, и когда самую малость
"отошел" от нас, Олуни откинул руку с копьем и метнул его в кабана, попав
прямо под лопатку (тут я нажал спуск, и еще несколько раз, под сплошной рев
кабана). Олуни тихо крикнул что-то недовольным голосом и стал быстро
спускаться, так как кабан метнулся в чащу леса. Я "дунул" за Олуни. Видимо,
он был недоволен тем, что не убил кабана сразу. Бежали мы довольно долго, и,
когда я стал уже сдавать, открылась большая лесная поляна с медленно бегущим
по ней кабаном. Олуни сделал несколько быстрых и длинных прыжков и пал на
кабана сверху, умудрившись при этом снизу ножом перерезать тому горло. Я
дождался, не подходя к Олуни, когда тот даст стечь кабаньей крови, потом
Олуни взвалил кабана на себя, поманил меня рукой, и мы отправились в
селение.
— Толстый, — сказал Олуни. — Вкусный. Многим хватит мяса.
— Ты женат, Олуни? — спросил я.
— Нет, — сказал он. — Рано. Я хороший охотник. Вырастут охотники не
хуже меня, племя позволит мне взять себе жену.
— Ты будешь ее выбирать?
— Я ее уже выбрал. Ее зовут Талиба. Она из другого племени. Иногда мы
встречаемся с ней, поем, плаваем, едим вкусные плоды. Вот глупый моро, --
добавил он, хлопнув себя по лбу. Тут же сбросил с плеч тушу кабана, выхватил
из-за пояса сетку и мигом исчез в кроне дерева. Вскоре он спустился с полной
сеткой плодов.
— Давай, Олуни, съедим по штучке, — сказал я.
— О, конечно! Сколько хочешь. Ты — гость.
— Один я не буду, — сказал я.
— Можно. Ты гость. Прошу тебя!
Мы вернулись в селение, когда уже было светло, потом вернулись и
остальные. Им повезло больше: втроем (папа не в счет) они осилили крупного
буйвола-хурпу. Сквозь полусон, ожидая папу, я вспоминал вчерашний ужин в
доме Малигата. Кроме папы, меня и Оли, был сам Малигат, его жена, две дочери
и два сына. Когда мясо было съедено и мы пили настои из трав, я встал и
сказал:
— Вождь Малигат! Ваш друг Ир-фа кланяется вам (я глубоко поклонился) и
желает вам долгой жизни. Мне и моему отцу очень нужна была его помощь, и он
помог нам. Спасибо вам за это.
Едва заметно Малигат кивнул мне и папе.
— Будто бы есть история о том, как моро много-много солнц назад
прилетели на Политорию. А до этого моро жили совсем на другой планете.
Расскажите нам об этом, если у вас есть желание.
Малигат выдержал необходимую паузу и начал, иногда взмахивая рукой и
как бы отмечая наиболее важные места рассказа.
— Моро появились здесь очень давно, меня тогда еще не было на свете, и
я не появлялся еще много веков. Но раньше моро жили на другом шаре,
крутящемся в воздухе, а когда прилетели сюда, то стали рассказывать об этом
своим детям, а те — своим, как они жили на другой планете. На той планете
были большие реки, и озера, и леса. У нас были ручные звери с высокими
рогами, рога у них были большие и пушистые хвосты. Они очень быстро бегали и
могли бежать долго, от рассвета до заката. Мы садились на них и ездили по
всей планете. Мы жили мирно. Охотились, ловили рыбу и рожали детей. Однажды
случилось такое, чего моро не знали никогда: с неба пошла вода, она шла сто
дней, и дул очень сильный ветер. Он сломал наши дома и ломал леса, животные
разбежались и носились — как безумные. Потом вода с неба стала падать
желтой, реки и озера стали желтыми, а моро и звери начали умирать. Мы бы
умерли все, но тут с неба слетели на землю пять лодок, еще больших, чем у
политоров. Из них вылезли существа размером с вашего кольво. Эти существа,
маленькие и убогие, были похожи на ходячих рыб с руками. Их язык был нам
непонятен. Они стали нас звать к своим лодкам, но мы не шли. Тогда они
толпой хватали одного моро и волокли его на лодку. Мы ослабли и не
сопротивлялись. Когда попавших на корабль напоили красной водой и им стало
легче, моро поняли, что это спасение, и послали гонцов во все племена, и все
моро ушли к лодкам, падая по дороге и умирая, а те, кто не умер и выпил
красной воды, улетели вместе с маленькими рыбами. Мы летели сто дней и
оказались на Политории, а те лодки, которые спасли нас, улетели и больше
никогда не появлялись. Я не знаю, где была их планета и как они узнали, что
мы погибаем, но они нас спасли. Мы появились здесь много веков назад, когда
политоры еще не умели делать воздушные лодки, и их дома не были похожи на
теперешние, а геллы умели сердиться, хотя очень нравились нам. Многие
негеллы тоже нравились нам, но некоторые — нет. Они заставляли нас всех
жить в больших сараях и работать на них. Кто отказывался — тех они убивали.
Однажды мы собрались все вместе, разломали сараи и, сражаясь с политорами
досками и палками, ушли в далекие леса, и они о нас надолго забыли. Когда мы
с ними снова столкнулись, мы были уже с копьями, стали, как умели раньше,
делать металл и копья. Но они нас не тронули. Наверное, в их книгах было
сказано, что мы умрем, но работать на них не будем. Так рассказывали мои
предки.
Все долго молчали. Я выждал время и спросил:
— Вождь Малигат! А что говорили ваши предки про других животных в
лесах планеты Моро? Не было ли там таких, которые были похожи, ну, на меня,
только, если бы я был шире в плечах, с длинными руками и весь волосатый, как
хурпу?
— Да, были. Они назывались обезьяны.
Я поклонился ему, сел и больше ничего не спрашивал. Слушая речь моро
без "плеера", я был почти уверен, что их предки, как и наши, — обезьяны,
пусть и другие. Я не спросил у Малигата (постеснялся) — не думает ли он,
что моро произошли от обезьян, а он молчал. Думаю, что он этого не знал, а
то бы сказал. Он был мудр, и знай это, не считал бы это плохим или зазорным.
В тот вечер, когда мы были гостями Малигата и наконец покинули вождя
племени, папа сразу ушел спать (утром предстояла охота), а мы с Оли долго
сидели на крылечке ее домика и молча слушали ночной лес, его шорохи и звуки.
Я глядел на небо и чувствовал, будто я на Земле, вот крылечко, вот рядом...
Натка... Нет, буквально так я не думал, просто уколола мысль и улетучилась,
как отпрыгнула, рядом была другая девочка, Оли, и это я чувствовал острее,
она была не просто красивой, а красивой какой-то, ну, близкой, что ли, мне
красотой, — не знаю, как сказать, — мне было тепло от Оли и в то же время
неспокойно, я догадывался, что даже как-то избегаю ее, вот Пилли я искренне
восхищался, а Оли... нет, здесь было нечто совсем другое иногда, когда я
глядел на нее, внезапно что-то сжималось во мне, и мне очень хотелось взять
ее за руку, за обе руки, но я отгонял от себя это желание, сам толком не
понимая — почему. Из-за отсутствия у женщин этого третьего глаза я
воспринимал ее почти как девочку с Земли, и, слушая ее слова по "плееру",
настолько забывал, что это не ее голос, что она ощущалась мною куда более
близкой, чем, скажем, земная француженка, языка которой я тоже не знал.
Я вздрогнул — Оли положила мне голову на плечо, и я долго сидел, боясь
пошевелиться и чувствуя, как бешено застучало, скачет мое сердце. Не убирая
головы с моего плеча, она прошептала странные, почти напугавшие меня слова:
— Сон, скоро сон, сон, как чужая страна, где страшно и уютно, тепло,
нежно, и я иногда летаю, как гелла, со своими живыми крыльями... Я часто
вижу во сне Землю, где я никогда не была. Никогда не была. Никогда.
Она приподняла голову с моего плеча, я почему-то на секунду зажмурился,
вдруг ощутил ее ладони на своих щеках и, не открывая глаз, тут же
почувствовал ее мягкие теплые губы на своих, и тихо мы поцеловались. Потом
куда-то все исчезло, ее ладони, лицо... Полная пустота, скрип ступеней, ее
голос, очень тихий: "Никогда не была... "
Меня качало, когда через минуту я шел к нашему домику. "Она не с Земли.
Она не с Земли, — думал я. — Я ее никогда не увижу. Ни-ког-да". И только
засыпая и чуть успокоившись, я подумал: "Не потому ли я ее избегал, прятался
от нее, не искал, чтобы потом не потерять навсегда?"
2
Если тот же а, Пик выбирался в Селим и звонил в квисторию, то там
знали, где группируются повстанцы а,Тула. В этом смысле разведывательные
винтокрылы были не нужны. Но они летали довольно часто, хотя и ближе к морю.
Что им было нужно — неясно. Что-то чувствовалось в этом тревожное и
несколько перебило главное: вернувшись с охоты, я ждал, когда же выйдет из
своего домика Оли, но она не появлялась. Вдруг я снова услышал шум
винтокрыла, вскоре он показался, один, и завис над "центральной площадкой"
селения. Тут же заработал мой коммуникатор, я решил, что это Орик, но это
оказался командир винтокрыла.
— Вы, вероятно, уль Митя? — спросил он у меня.
— Да, — сказал я, глядя вверх.
— Передайте, пожалуйста, Малигату поклон от Ир-фа и спросите, позволит
ли он нам сесть на пару минут.
Я сбегал к Малигату, он дал согласие, я сказал об этом винтокрыльщику,
и тот сел. Вырубив двигатель, он спрыгнул на землю с улыбкой от уха до уха,
а с ним еще какой-то политор с большой сумкой в руках. Водитель винтокрыла
подошел ко мне и, положив мне руку на плечо, сказал:
— Меня зовут Фи-лол, привет! Тебе тоже поклон от Ир-фа и вот этот
сверточек — держи.
В этот момент почти подошел и метрах в десяти от нас остановился
Малигат. Фи-лол быстро прошагал к нему, они положили руки на плечо один
другому и о чем-то быстро поговорили. Потом Фи-лол вернулся ко мне, легко
хлопнув меня по спине, бросил на ходу: "Этот человек все объяснит тебе, а
Малигату я сказал" и, вскочив в винтокрыл, "завелся", боком-боком поднялся и
улетел.
Второй политор направился к Малигату. Они обменялись поклонами, политор
что-то сказал вождю, тот кивнул и направился к своему домику, что-то
гортанно крикнув.
— Меня зовут Ар-кут, — сказал мне этот политор, — я второй врач
клиники, где лежат ваши голубчики — а,Грип и а,Урк. Сейчас Малигат даст мне
людей и я отправлюсь к а,Тулу. Насовсем. Там есть больные и, я думаю, будут
еще.
— А как поживают наши голубчики? — спросил я.
— Нормально. Как и сказал главный, им лежать неделю.
— Они уже в сознании? — спросил я.
— На три четверти, — сказал Ар-кут. — У меня забарахлил
коммуникатор, если можешь, позвони а,Тулу, что я иду.
— Мигом. Подбросить вас туда на машине?
— Нет, рискованно. Винтокрылы летают.
— Судя по тому, что у а,Тула есть лазутчики квистора, люди на
винтокрылах и так знают, где а,Тул.
— Приблизительно, и сверху они их не видят: высокий и густой лес, а
машина... нет, не стоит.
Подошли Олуни и Кальтут, я познакомил их с врачом, они должны были
проводить его к а,Тулу. Тут же они и ушли, а я связался с лагерем а,Тула.
— Команда веселых музыкантов слушает.
— Мне бы главного флейтиста.
— А это я и есть.
— Высокородный? А я сосед.
— Еще какой "высокородный". А тебя я узнал.
— Я сейчас между водой и вашей командой. Только что к вам отправился с
охотниками политор, который вылечит кого угодно. Нашли вы у себя второго
болтуна?
— Да. Старались вовсю и обнаружили. Привет.
Только тут я развернул сверточек от Ир-фа: это был полный чертеж
аппарата для "планирования"! Потрясающе!
И тут появилась Оли. Она подошла совсем близко ко мне и, проведя
ладонью по моей руке, ткнула пальцем в лист.
— Крылья, — сказал я. — Чертеж.
— ... Я сегодня летала. Без таких. Ночью.
— Махнем на речку? — сказал я. — Только папу предупрежу.
Я захватил снасти, фотоаппарат, лазер. Оли взяла кистевой пистолет, как
у Орика, мы сели в машину и взлетели. Пролетев над ущельем и первой к морю
высокой грядой скал, мы нырнули вниз, я повел машину над речкой, и мы
наконец сели почти у моря. Когда Оли вышла, я развернулся и "вплыл" в
извилистую щель в боковой части скального массива если идти мимо, машина
была не видна.
Я спиннинговал возле самого впадения речки в море, надеясь поймать либо
речную, либо даже морскую рыбу. Оли фотографировала меня, в том числе и
тогда (я просто заорал ей), когда что-то крупное село у меня на блесну, и
она, умница, отсняла весь "процесс" вываживания рыбы. Она прыгала, хлопала в
ладошки и радостно смеялась, а я никуда не мог деться от собственной
гордости и никак не мог ее скрыть. Потом мы разделись, купнулись у самого
берега и легли позагорать лицом к морю. Мы молчали, было тихо, как-то дико
вокруг и жарко. Я попросил Оли лечь чуточку иначе, чтобы сделать ее портрет
на фоне моря. Она легла, как я просил, я вывел трансфокатором камеру в
положение съемки телевиком и, лежа, стал искать нужную мне точку. Неожиданно
я увидел с помощью мощного моего телевика какую-то очень далекую точечку на
глади моря. Я щелкнул пару портретов Оли, передал ей камеру и попросил
поглядеть, что это там в море.
— Давай. Мы, птицы, видим лучше вас. — С полминуты она глядела в море
и наконец сказала:
— Катер на воздушной подушке, очень далеко, идет быстро и именно к
устью нашей речки.
— Пошли, — сказал я, и мы, на всякий случай пригибаясь, добрались до
щели, прошли по ней метров триста к нашей машине, спрятали в нее все, кроме
оружия и камеры, отыскали годные скальные уступы и начали медленно и
осторожно подниматься вверх по скалам. Минут через пять мы уже были наверху
гряды и, когда наконец добрались до обрыва, уже лежа, отыскали удобные щели,
я отдал Оли камеру, она поглядела на море и сказала:
— Катер военный. Идет точно к устью. Их трое.
Через пару минут катер этот "вылез" на берег, и из него вышли трое
политоров в морской форме, такую я в Тарнфиле не видел. Эти трое быстро
разделись, искупались (Оли отвернулась, купались они голыми), выйдя на
берег, оделись, оделись и улеглись почти под нами.
— Отлично, что их ждать еще целый час, отдохнем хоть. Надоело, все
вода и вода под ногами, — сказал один.
— А как они сообщили, что они будто бы раскрыты?..
Я положил ладонь на плечо Оли — она поглядела на меня. Я приложил
палец к губам, указал ей рукой на ее пистолет и изобразил, что я немного
отползу, а она пусть слушает. Тихо я отполз подальше, нашел наконец нечто
вроде колодца, спустился в него и вызвал а,Тула.
— Великородный?
— Еще какой. Это ты, акулий глаз?
— Напрягись, — зашептал я. — Где двое болтунов?
— Ушли ловить рыбу на часок-полтора.
— Это не так, — зашептал я. — Я прячусь наверху скалы, километрах в
пятнадцати от моро в сторону Тарнфила, где скалы у моря прерываются. Устье
речки. Когда те ушли?
— Минут тридцать назад.
— Подо мной трое военных с катера. Ждут двоих через час, тех двоих,
которые боятся, что их раскрыли.
— Это очень важно. Очень. Спасибо тебе.
— Послать вам машину с отцом?
— Да. Наши машины прибудут только завтра. Ждем. Я вызвал папу:
— Пап, это я. Ты далеко от машины?
— Нет, я в поселке.
— Помнишь точно дорогу к а,Тулу? Только точно.
— Да.
— Возьми вторую машину и гони на просеку к а,Тулу. Лети, сделав левый
крюк, и как можно ниже над скалами, правее тебя могут засечь. Все.
Сверхосторожно я дополз до Оли. Те, внизу, молчали, млели на солнышке
нам оставалось только ждать, не шевелясь. Это было нелегко. Плюс — жара. Я
распластался поудобнее, вовсе не пытаясь заглянуть вниз, даже чуточку
расслабился. Мы лежали тихо, те, внизу, — тоже я быстренько глянул вниз,
они загорали лицом к земле, жара, их третий глаз был закрыт. Я тоже закрыл
глаза, положив правую щеку на гладкий камень. Неожиданно левой щекой я
почувствовал прикосновение ладони Оли, ладонь легла мягко и чуть тяжело при
этом, и так мы лежали долго и молча, и сердце мое тукало несколько быстрее,
чем обычно. Время медленно приближалось к моменту прихода а, Пика и а, Капа.
Может, от застылости и неудобства позы мы с Оли одновременно, не высовывая
головы, приподнялись на локтях и стали глядеть на море. Мы были высоко над
ним, у берега глубина здесь была немалой, уходящие под воду скальные камни
были темными, колыхались водоросли, вода под берегом была слепящей и мутной
одновременно, но мы почему-то уставились на нее. И неожиданно, и очень тихо
из воды выросли три фигуры в темных костюмах, масках, ластах и баллонах, с
пистолетами в руках, и тут же самый высокий из пловцов вынул трубку изо рта
и громко и резко сказал, рявкнул: "Встать!", и обалдевшие трое военных
вскочили, повернувшись лицом к берегу. Их оружие было далеко, у катера.
— Быстро! Кого вы ждете?! Их имена! Ваша цель?
— А,Пик и а,Кап. Переброска на подлодку.
— Номерные знаки подлодки и имя капитана. Те назвали.
— Это вы доставили оружие в Калихар? Мы из морской разведки.
— Да.
— Кое-кто из вашего экипажа помогал полиции в Калихаре, когда
арестовывали политоров с рудников?
— Да.
Глухо щелкнули три выстрела, и те трое сползли по стене скалы на землю.
Повстанцы оттащили убитых за выступающий угол скалы, и там же, раздевшись,
оставили свое подводное снаряжение, вернулись и в одних трусиках легли лицом
вниз загорать.
Подняв голову, а,Тул сказал мне:
— Как просматривается берег реки до поворота?
— Хорошо, — сказал я, посмотрев в ту сторону.
— Можешь устроиться так, чтобы была гарантия, что тебя не заметят?..
Жди их и предупреди нас.
— Понял. Они вот-вот появятся.
— Оли, — сказал а,Тул. — Вы с пистолетом? С бионаводкой?
— Да. С таким.
— Если что — не стреляйте, неизвестно, кого дуло выберет. А у тебя
какое оружие? — спросил у меня а,Тул.
— Лазер.
— Ага. Выстрел только точечный! Не стреляй без команды.
— Понял, — поглядев вдоль реки, сказал я.
Оли перевернулась на спину, нашла удобное положение и замерла, глядя в
небо. Я ждал этих героев, и, хотя знал, что они появятся, все-таки немного
поразился, увидев их вдруг, быстро шедших в нашу сторону. У каждого в руке
был пистолет, и я, перевесившись чуть вниз, сказал об этом а,Тулу, а,Тул
приподнял руку, мол, все понял. Медленно они приближались. Я боялся
выглядывать, вдруг они меня увидят и, даже слыша их шаги под нами, тоже
сдержался, помня о третьем глазе.
— Во, расшвыряли форму, — сказал один они дошли до разбросанной
одежды и сейчас должны были увидеть своих спасителей.
— Эй, привет, — сказал первый. — Мы тут, хвала небу! Ну, где ваша
подлодка?
— Заснули, — сказал второй. — Разморило. Растолкаем их? Видимо, они
подошли вплотную к а,Тулу.
— Пощекочем им пятки, — сказал первый, и я чуть-чуть выглянул
(правда, уже с лазером в руке), зная, что вряд ли они сейчас поглядят
наверх. Они стояли над повстанцами, и мне не передать ту скорость, с которой
трое повстанцев вскочили, а те двое рухнули, получив пару плотных ударов по
челюсти, и "легли", испуганно глядя на знакомые лица и пистолеты.
— Вытяните руки вверх, — сказал а,Тул. — Шевельнетесь — стреляем.
— Он отошел к катеру, принес веревки и тряпку. Связали повстанцы их быстро
и тряпкой завязали глаза.
— Ну что? — сказал им а,Тул. — Там вы у нас были на примете, но
точно доказать что-либо мы не могли. Теперь вам все ясно.
Мы с Оли тихо спустились вниз и вышли из-за скалы. А, Тул подошел к нам
и обнял нас: Оли — легонько, меня — крепко и по-мужски. "Растет ребенок",
— подумал я про себя. А, Тул, ослабив глушитель, выстрелил в воздух, и
через минуту на своей машине подлетел и сел папа. Мы помахали молча друг
другу рукой. Вдевятером в машине им было тесновато, а,Тул нашел в катере
длинный конец, катер они сбросили на воду, подвязали конец к его носу и
"корме" машины, сели в катер, и папа мягко взлетел, а вскоре и мы на своей
машине.
Когда мы прибыли к моро, Пилли и Орик были уже там, и Оли все подробно
им рассказала. Тут вернулся из лагеря а,Тула папа, и мы отправились обедать.
Как оказалось позже, Орик и Пилли снова улетают, но мы, трое, уже
ночевать у моро не будем, нам на двух машинах, собрав все вещи, предстояло
вылететь самим... Далее шла инструкция, куда и как лететь. Нам следовало
"перевалить" через скалы к морю и лететь направо, то есть от Тарнфила, и
лететь километров двадцать над береговой линией вдоль скал, причем лететь
максимально низко, чуть-чуть над пляжем, и не одна машина за другой,
гуськом, а две рядом, параллельно друг другу. Отрезок до моря над скалами
следует преодолеть на максимальной скорости, а потом лететь очень медленно.
— Как интересно, — сказал я, засмеявшись. Орик прекрасно понял, что я
просто стесняюсь спросить, почему такая предосторожность.
— Катер не вернулся на подлодку, — сказал он. — Там, разумеется,
встревожены и будут следить за береговой линией.
— Таинственность потрясающая! — позже сказала Оли.
— Ничего особенного, — сказал я. — Важно лишь прибыть туда-то и
тогда-то.
— Ага, — усмехнувшись, сказала Оли. — "Т у д а — т о"!
Действительно, как-то мы "проглядели", слушая инструкцию, докуда нам
лететь.
Мы начали прощаться с моро минут за десять до вылета. Сириус забрался
вождю на колени и "бодал" головой его в руки и в живот, ласково урча, а я с
явной грустью подумал, что, может, не только не вернусь погостить к моро, но
и вообще не увижу их никогда.
... Небо было в тучах, в темноте шел все же какой-то неясный свет, мы
мягко взлетели (Оли села со мной) и тут же увидели, как хорошо угадываются в
темноте вершины деревьев и скал. Мы с папой резко бросили наши машины
вперед. До моря было рукой подать, и скоро мы снизились над береговой
полосой, прижались к пляжу и очень медленно "поплыли" над берегом вперед
внизу света было куда меньше, и папа зажег неяркий фонарь, освещая нам путь,
чтобы не врезаться в какой-нибудь случайный камень. Слева море тихо
накатывало на берег, справа были скалы, мы молчали, не знаю, было ли
что-то таинственное для нас в этом полете (для меня почему-то не
очень), скорее, было просто неясно: сколько лететь, куда, зачем... Мы
"плыли" так довольно долго, луч горгонерровской подлодки с моря не
появлялся... Наконец что-то "загадочное" началось. Перед нами узкая полоса
берега вдруг кончилась, вновь продолжившись впереди нас метров через
пятьдесят, а эта полоса воды перед нами была и частью моря, и частью узкого
залива, уходящего вправо глубоко в берег, точнее — прямо в скалы это был
довольно высокий и очень длинный грот. Нам ничего о нем не говорили, мы,
естественно, выключили моторы, и тут же в темноте от угла грота отделилась
темная фигура и со словами "Привет. Все точно" к нам подошел Орик.
— Пап! — сказала Оли. — Таинственно — колоссально!
— Ну само собой, — сказал Орик. Он взял с пляжа камешек и кинул его в
воду — чуть в глубину грота и посередине его ширины. Неожиданно вода почти
по всей длине грота снизу осветилась, потом как-то вскипела, и в гроте
всплыло огромное тело подводной лодки. Тут же заработали двигатели, лодка
почти вся задним ходом выплыла в море, открылся огромный, освещенный снизу
люк, кто-то крикнул: "Милости просим!" Орик сел к папе, обе наши машины
взлетели, и сначала Орик с папой, а потом и я с Оли мягко "вплыли" под
небольшим углом в тело лодки и сели в просторном коридоре. Перед нами стояло
четверо политоров: улыбающаяся Пилли, двое в морской форме и... Ир-фа. Я так
обрадовался, что, не сдерживаясь, с криком "Ир-фа, миленький" бросился к
нему, и мы обнялись.
— Как же так? — сказал я радостно. — А планетарий?
— А я, раз уж врачи нашли, что рука моя ни к черту, позволяю себе
иногда отдых на пять- десять дней, то ли охочусь, то ли...
— Вот именно — "то ли"! — сказал я, радостно смеясь. — Спасибо вам
огромное за чертеж!
— Уль Митя, вернемся к ритуалу, — сказал Орик, и я смутился. Конечно,
раньше следовало представиться. — Уль Владимир, Уль Митя, — сказал Орик.
— Позвольте вам представить наших друзей. Капитан Рольт. Его помощник --
Ки-лан.
Они поочередно положили нам руку на плечо, мы — им, и папа сказал:
— Это большой сюрприз. Если будет необходимость, уль Рольт, вы
покажете мне систему управления лодкой, и я, если надо, пригожусь вам в
качестве второго помощника.
— Папа, — сказал я. — Это как прикажешь понимать?
— Как? — сказал он. — Или я не говорил тебе? Когда ты еще не
родился, я служил в армии, в подводном флоте.
— Да-а, — сказал я. — Ну и скромность.
Мы задраились, двигатели заработали, и сразу я ощутил погружение.
Потом все мы пошли куда-то по коридору, лодка была огромной, очень
скромно оформленной, никаких даже полос-эскалаторов, и наконец оказались,
вероятно, в кают-компании, где ничего, кроме низких столиков, кресел и
коммуникатора видеосвязи, не было. Принесли легкий ужин, Сириус вольно
расхаживал по кают-компании, по коленям и рукам присутствующих, и я спросил:
— Уль Рольт, это та самая подлодка, экипаж которой навсегда разлюбил
бедного Горгонерра? Мне говорили.
— Она самая, — сказал, улыбаясь, Рольт.
— И вот она-то и неуловима для остальных подлодок?
— Совершенно верно. Наше "поле" не прощупать.
— Почему же квистор не построил таких побольше?
— Дорога сама система исключения из пространства
...Поділитися у соцмережах
