Жанр: Электронное издание
PTIL
...глотил ее и через минуту-другую уснул. Во сне я не видел ничего.
— Политоры! — сказал папа. Мы были в студии. Шла наша
передача-прощание. Кроме папы был диктор и я. — За очень короткое время
столько событий обрушилось на ваши, да и на мою с сыном головы, что волнение
еще очень не скоро покинет всех нас. Погибли ваши и наши друзья, погиб
Алург, погиб Фи-лол, вчера ушел от нас навсегда вождь моро Малигат. Мы
любили их и будем всегда помнить. Все, кто слушает меня, встаньте и помолчим
минуту. Вспомним всех, покинувших нас, и простимся с ними. — Минуту молчали
мы в студии и, я думаю, вся Политория. — Так уж совпало, что наш прилет и
ваша великая война слились. Я знаю, что на вашей памяти не было такой войны
и такой победы. Я, мой сын и вся Земля, которая пока не знает вас, желаем
вам долгой жизни и поздравляем с победой! Словами я не могу выразить, какая
это великая победа. Всеми силами удержите ее! Удержите ее — призываю вас!
Выиграв эту войну и не выпустив в космос Горгонерра, вы не только избавили
себя от возможной войны с потомками Горгонерра, но, возможно, помешали
будущей войне горгонерров с Землей. Спасибо вам и низкий поклон от всех
землян! Долгой вам жизни...
Политоры! — продолжал папа после паузы. — Я знаю, что вам еще нужно
окончательно добить врага, восстановить вашу землю, выбрать новое
правительство. У вас много дел и многие из друзей, которых мы приобрели
здесь, нужны вам. По замыслу сегодня вечером уважаемый уль Ир-фа доставит
наш корабль "Птиль" в ту точку в космосе, где нас забрал Карпий. Там мы
снова обретем полную свободу, ни с чем не сравнимую свободу — не свободу от
вас, — а свободу лететь домой. И я обращаюсь к вам с великой просьбой:
пусть уль Ир-фа, выпустив нас в космос, летит с нами дальше, до самой Земли.
И пусть на борту его корабля будут Пилли и дочь уля Орика Оли, уль Орик, уль
Рольт, гелл Латор с женой Латой и дочкой Мики, и моро Олуни со своей
невестой Талибой. Они вернутся обратно очень быстро, быстрее, чем вы
приступите к выборам. Это будет наш первый контакт. Политоры, кто готов
ответить "да" на мою просьбу, сразу же соединитесь со студией... — Папа
повернул голову к диктору, и тот громко назвал код связи с павильоном, где
мы сидели. Немедленно звякнул зуммер коммуникатора и позванивал, не
переставая, все время, пока второй работник студии принимал звонки, а диктор
говорил с нами, а мы с ним и с политорами всей планеты. Это были очень
обычные, я бы даже сказал, стандартные вопросы, и такие же стандартные
ответы, но никто — ни мы, ни политоры, — я думаю, не чувствовали этого,
потому что то, о чем мы говорили, было (не знаю, как сказать без красот)
пропитано слезами, выстрелами, кровью и страданием.
Когда передача кончилась, я почувствовал на душе такую пустоту, будто
все уже кончено на самом деле и мы уже покинули Политорию. И только
продолжали звучать в моих ушах звонки коммуникатора, по которому политоры
хотели сообщить нам, что нас проводят до самой Земли. Эти звонки так и
стояли, нет, плыли в моей голове, даже когда мы с папой покинули студию.
Мы — летели!
Мы шли в открытом космосе на суперзвездолете капитана уля Ир-фа,
возвращаясь на Землю. Пока еще мы были все вместе в его машине (а "Птиль"
"отдыхал"). Мы были вместе: Ир-фа, Орик, Рольт, Пилли и Оли, Латор, Лата и
Мики, Олуни и Талиба, маленькая, очень изящная бронзоволицая девушка со
светлыми волосами и огромными зелеными глазами (она и Олуни прибыли в
Тарнфил днем в этот же день). Ир-фа выбрал "перенос" "Птиля" по системе "из
корабля — в корабль" в воздухе, и этим же путем мы проверили готовность
"Птиля" к полету — он был готов. Кое-как мы разместили на нем подарки
политоров, давно полученные мною подарки их детей (наши с папой "плееры" еще
были на нас), коммуникаторы, мой биопистолет, подарок Малигата — охотничий
нож моро, подарок Орика — летательную машину, две пары летательных
устройств для планирования от Финии и — я не знаю, что еще... подарки,
подарки, подарки. По "подсказке" Ир-фа и с согласия политоров, Ир-фа подарил
нам еще одну маленькую и очень совершенную модель типа той, которая "ушла" в
свое время на Землю.
— Вы всегда сможете послать ее на Политорию, если захотите контакта,
— сказал он. — А может, уже и сами в скором времени доберетесь до нас без
дополнительных посадок и заправок в космосе.
Долгий или короткий путь нам предстоял? Если вспомнить "дорогу" на
Политорию, то вроде бы не очень долгий.
По-моему, то возбуждение, которое владело всеми, кроме Ир-фа,
объяснялось скорее всего уже не только тем, что политоры, моро и мы оставили
на Политории, но уже и тем, что нас ожидало. Хотя политоры и моро
насмотрелись на нас достаточно, а первые знали и других инопланетян, на
обеих Тиллах например, — их, конечно же, волновало, что же такое Земля.
Непостижимо, но и Сириус был неспокоен. Неужели чувствовал, что мы летим
домой?! Он не то чтобы играл больше, чем раньше, пожалуй, даже и меньше, но
иногда вдруг взлетал на какой-нибудь высокий предмет, мяукал, замирал там и
неожиданно прыгал кому-нибудь на колени или плечо, и тут же начинал
ласкаться, чтобы напуганный не сердился на него. Удивительное дело, на
Политории он, конечно, выделял среди прочих меня и папу, а к остальным
относился, пожалуй, одинаково. Здесь же, на звездолете Ир-фа, он приравнял к
остальным и папу, и меня, а выделил невесту Олуни — Талибу. Не знаю, может
быть, потому, что она, живя в лесах, обладала умением долго молчать (или,
если говорила, то очень тихим и плавным голосом... и такими же плавными
движениями) и больше других принадлежала природе, и мой Сириус это
чувствовал.
Папа был озабочен особо. Я спросил у него, что с ним, и он объяснил.
Это "что-то" было понятным и, в общем-то, малоприятным, хотя ничего в
ситуации не меняло, мы летели на Землю. Прежде всего, папе были неприятны не
предполагаемые хлопоты, а тот факт, что мысль о них мелькнула у него в
голове. В сущности, он был недоволен собой.
— Видишь ли, — сказал он. — Нет таких слов, чтобы объяснить, с
какими по-настоящему близкими друзьями мы летим на Землю. Более того, мы и
возвращаемся благодаря им. Но — есть Всемирная Лига, есть множество стран,
кроме нашей, а мы везем на Землю инопланетян. Это не тот случай, когда чужой
корабль попросил у Земли посадки, в этом бы копалась сама Лига. И не тот,
когда какой-нибудь крупный наш звездолет с большой командой пришел на Землю
не один, а с гостями: его солидный капитан и солидная команда представляют
собой орган, наделенный определенными полномочиями, да и то капитан обязан
был, если бы смог, связаться сначала с Лигой. А мы с тобой кто? Да так,
никто особенно, папа с сыном, туристы в космосе. То-то и оно! Конечно,
конечно, с этим быстро разберутся, претензий, я думаю, не будет, но неуютно
что-то объяснять и доказывать, а самое главное, неуютно, что эта мысль
пришла мне в голову. Мне бы быть как-то поромантичнее, думать только о своих
друзьях, чтобы этой мысли и места для проскальзывания не было, — ан нет!
Я понял его, согласился с ним и сказал, что все верно, но мы летим все
вместе, это правильно, и надо как-то побочные мысли отогнать. Скажем,
заняться делом или больше спать.
Мы покинули Политорию вечером, стало быть, сравнивая все с обратной
комбинацией, мы окажемся на точке возможного выхода "Птиля" в космос очень
рано утром. Я спросил у Ир-фа, с какой скоростью, сравнительно со скоростью
Карпия, когда он "забрал" нас, мы идем, и Ир-фа ответил, что, пожалуй, с той
же, почти с максимальной и принятой на таких расстояниях для кораблей такого
типа. И добавил, подмигнув мне, что в любом случае у нас-то с папой
зафиксированы небесные координаты, когда Карпий нас захватил: значит, не
промахнемся. А я добавил, что расстыковку кораблей следует произвести,
может, даже много позже: если у Ир-фа много горючего, все мы выиграем тогда
во времени, и Ир-фа согласился.
— Отлично, — сказал Ир-фа. — А я подкину еще скорости, чтобы лететь
лишь на капельку меньше, чем на максимальной, то есть быстрее Карпия.
— А этот режим не завышен для корабля? — спросил папа, и Ир-фа
сказал, что нет, абсолютно не завышен, корабль, да и его аппаратура, такого
высокого класса, что этой капельки достаточно, чтобы реальное расстояние до
максимума нагрузки фактически было значительным.
— Как вы думаете, Ир-фа, — сказал я. — А когда мы расстыкуемся,
возможна ли между кораблями телесвязь?
— Допустимо, да, — сказал он. — Но я могу предположить такую
разность принципиальных схем, что это займет много времени. Корректировка.
— А радиосвязь?
— Ну, это просто необходимо, и с ней, я думаю, будет проще.
— В крайнем случае коммуникаторы, да? — спросил я.
— Хотя бы, — сказал он. — Правда, это в условиях разницы полей
каждого из наших космолетов будет зависеть от расстояния между ними в пути.
После этого (а нас было всего трое в главном отсеке корабля: Ир-фа,
папа и я) я и высказал свою мысль о том, как нам подлетать к Земле. Мысль,
которая появилась у меня еще на Политории.
— Пап, Ир-фа, — сказал я. — У меня есть кое-какие соображения о том,
как нам лучше подлетать к Земле, садиться. Ну, в общем, чтобы не только все
было грамотно, но и как бы правильно, раз корабля два, а на одном — наши
гости. Главное, гости. Особый смысл.
— Что-нибудь сногсшибательное? — чуточку недовольно сказал папа. --
Какие-нибудь штучки, которыми вы развлекаетесь в Высшей технической школе
для детей-гениев?
— Ну, чего ты, пап! — сказал я. — Я серьезно.
— Ну, Митя, — сказал Ир-фа.
— Я думаю, вот как, — сказал я. — Пусть "Птиль" сядет, ну, как
хозяин, первым, коротенькая встреча, но раньше, чем "Птиль" сядет, мы... --
Я склонился к уху Ир-фа и кое-что прошептал ему, потом — то же самое папе.
— Я думаю, в этом что-то есть, — хохотнув, сказал папа. — Потрясение
обеспечено. Верно, уль Ир-фа?
— Да, пожалуй, Митя это очень мило придумал, — сказал, улыбаясь,
Ир-фа.
— А он согласится? — спросил папа.
— Да, конечно, — сказал я. — Это же так просто. Разве что, уль
Ир-фа, посадку "Птиля", а потом вашего звездолета надо разделить паузой в
полчаса. Поэтому с какого-то момента "Птиль" разовьет максимальную скорость
до сбрасывания ее уже близко от Земли, а вам придется прилично
подтормаживаться еще заранее.
— Сделаем, — сказал Ир-фа. — Да, Митя, я думаю, радиосвязью можно
заняться, пока "Птиль" еще у меня внутри, попробуй-ка ее наладить сейчас.
Ир-фа выделил мне помощника, и мы с ним, проехав на движущихся панелях
до зала перед входом в грузовой отсек, залезли в машину и поплыли через весь
грузовой отсек в его конец, где на магнитных присосках висел в полутьме наш
"Птиль".
Покопавшись немного в проводах, мы сумели наконец связаться с пультом
Ир-фа, так что это необходимое дело было сделано.
За ужином все были очень веселы, как-то даже взвинчены, и разговоры
крутились только вокруг Земли. Молчала лишь Талиба. По-моему, всем
происходящим она была несколько напугана, и только Сириус скрашивал немного
ее растерянность. Она почти ничего не ела. Перед сном я выпросил у Ир-фа эту
замечательную не то таблетку, не то конфетку, потому что боялся, что никак
не сумею уснуть. Позже кое-как, но я все-таки уснул. Во сне я вновь боролся
под водой с криспой, побольше той, которую убил, спасая Оли, но эту, во сне,
я, изловчившись, задушил голыми руками. И каким-то хитрым образом эта борьба
с огромной рыбиной перемешивалась во сне с проводами, которые устроили нам
политоры на космодроме Тарнфила. Был фейерверк, праздничная огромная толпа,
веселый гул, речи и объятия, похлопывания по плечу, рука на плечо, "Долгой
жизни", и опять — подарки, подарки... И кругами носящиеся в воздухе
геллы... нас — провожали.
... На следующий день пришло время "Птилю" отделиться от звездолета
Ир-фа и снова ощутить себя в собственном полете в космосе.
Мы с папой попрощались с остальными легко, не было и тени ощущения, что
мы можем не увидеться. Потом, добравшись до "Птиля", мы поднялись в него,
задраились, проверили что надо и наконец связались с Ир-фа: он тоже был у
пульта управления. Договорились о той скорости, с которой мы пойдем дальше
бок о бок, потом о той небольшой скорости, которую через столько-то минут и
секунд примет корабль Ир-фа, — скорости, вполне "удобной" для "Птиля",
чтобы набрать ее внутри чужого корабля. Через некоторое время Ир-фа доложил,
что вышел на заданный режим по обоюдному отсчету с точностью до доли
секунды папа включил минимальную скорость, и тут же отсоединились магнитные
присоски мы летели сами внутри корабля Ир-фа, и папа плавно увеличил
скорость до той, с которой летел Ир-фа как только скорости выровнялись, с
полной синхронностью открылся задний люк грузового отсека, и Ир-фа плавно
увеличил свою скорость: постепенно, потихонечку, летя вперед, "Птиль" начал
за счет повышающейся скорости Ир-фа выплывать кормой назад, понемногу
удаляясь от дальней передней стенки чужого отсека и "вылезая" в космос.
Наконец мы ощутили эту радость самостоятельного полета: перед нами впереди
был огромный, закрывшийся на наших глазах люк корабля Ир-фа. Мы продолжали
идти с прежней малой скоростью, переговорили с Ир-фа, мол, отлично, все в
порядке, и, когда наконец Ир-фа достаточно удалился от нас, папа увеличил
скорость, постепенно довел ее до максимальной, сообщил об этом Ир-фа, и мы,
поравнявшись наконец с Ир-фа, тут же заметили, что он увеличил скорость до
нашей, и мы теперь идем "бок о бок" совершенно с одинаковой скоростью.
Благодаря тому, что мы расстыковались позже, чем это было бы по аналогии со
"стыковкой" с Карпием, расстояние до Земли было теперь куда меньше, и скоро
мы могли с папой выйти на связь со Славиным, пока еще не на телесвязь. Мы
оба ждали этого момента с горящими глазами и глупо, и счастливо улыбались
друг другу. Иногда мы связывались с Ир-фа и узнавали у него (а он — у нас),
как ровно работает двигатель. Расстояние во времени, когда мы могли бы выйти
сначала на радио, а потом и на телесвязь со Славиным, было столь невелико,
что папа сказал:
— Потерпим, сынок, а? Выйдем сразу на теле, а? Бах — и увидим вдруг
знакомое симпатичное лицо!
Оба мы волновались — ужас!
Мы с папой еще раз проверили расчеты, все было верно, потом он вдруг
снова захотел чисто земного чаю, которого мы не пили уже сто лет. Я
приготовил нам чай, мы попили, и папа, улыбнувшись, сказал, как ловко, мол,
он меня провел, потому что по всем показаниям приборной доски вполне можно
уже пытаться выйти на связь со Славиным, причем сразу на связь теле. Я
почувствовал, что оба мы напряглись. Папа отдал управление "Птилем" мне, сел
за приборную доску, включил экран и попытался выйти на предварительную
радиосвязь. Долго эфир был каким-то невыразительным, полупустым, чужим, и
папа никак не мог прорваться, все время повторяя: "Земля-шестнадцать.
Земля-шестнадцать. Я — "Птиль". Слышите меня?", и так много раз, и все
впустую. И вдруг очень громко и ясно прозвучал голос Славина:
— "Птиль"?! Я — Земля-шестнадцать! Слышу вас отлично! Слышу отлично!
Вполне отлично!
— Славин! — заорал папа. — Это мы — Рыжкины. Слышишь, старый черт!
Славин, слышишь?!
— Да я узнал вас, узнал! — кричал Славин.
— Включай телесвязь, я настроился! — крикнул папа.
— Включаю, старина, — сказал Славин, и тут же наш светящийся экран
чуточку ожил, забегали по нему разной ширины светлые и темные волночки,
постепенно окрашиваясь в разные тона, несколько раз весь экран как бы
вспыхивал, "взрывался" треском и наконец — вот оно! — мы увидели чистую
цветную картинку с большим жутко симпатичным — рот до ушей — лицом
Славина.
— Рыжкины! Мама родная, — сказал он. — Все! Ну и дали вы звону!
Прилетели! Батюшки-светы!
— Толик, быстренько прими координаты, скоррегнруй! — Папа продиктовал
ему наши координаты, и Славин сказал:
— Все ясно. И почти точно идете. Ноль-три градуса к коридору "Аш-Бэ" и
можно идти спокойно. Прямо к дому!
Потом они оба дико радостно хохотали, а я улыбался — рот до ушей.
После папа быстро передал Ир-фа поправку курса, Славин спросил, с кем это
там папа болтает, если Митька рядом, а папа сказал, мол, ишь какой, все
хочешь знать, и они оба опять стали дико хохотать...
— Славин, радость ты наша! — сказал папа, отсмеявшись. — Давай
теперь — отвечай точно. Маленький корабль дошел до вас?
— Да-а! Это было потрясающе! Такой клоп!
— Ты все выполнил? Кому надо сообщил правду, а нашей маме... А,
Славин?
— Выполнил. Все.
— То есть?
— Сообщил, кому надо, правду. А маме на Каспий ничего о задержке,
время еще было, а вдруг вы вернетесь в срок.
— А как получается на самом деле? Там такое было, что мы со счета дней
сбились.
— Да почти идеально вышло. Она вернулась на день раньше, чем должны
были прибыть вы, поэтому не волновалась, что вас еще нет. Тогда-то я и
сказал ей о задержке. Она говорит: "Почему? И на сколько?", а я говорю:
"Напали на редкий металл, заказали от нас оборудование. Задержатся не очень
надолго".
— А она? — спросил папа.
— А она: "А на сколько ненадолго?" Я говорю, а сам трясусь, улыбаюсь,
но трясусь: "Ну-у, на недельку".
— Погрустнела?-- спросил папа.
— Вроде бы. А ты бы чего хотел?
— Слушай, главное то, что она прилетела на день раньше нас по нашему
плану. Мы здорово опаздываем, да?
— На два дня всего.
— Вот черт! А она? Не в панике же, а?
— Звонила вечером в день своего прилета. И потом по два раза два дня
подряд.
— А сегодня?
— Уже дважды звонила.
— Не просилась на связь с нами?
— Пока нет.
— Славин, миленький! Сделай так: если она вдруг позвонит, скажи тогда
ей время нашего приземления, если нет, позвони ей сам, но лишь за час до
расчетного времени прибытия: меньше волнений и трепыханий.
— Все понял. Сделаю. Ну, черти! Открыли новую цивилизацию! Это надо
же! Ну, вы дали!
— Еще какую! — сказал папа.
— Те, кому положено быть в курсе дела, — то ли в панике, то ли в
восторге. И здесь, и в Центре. В Союзном Центре.
— А во Всемирном?
— Само собой! Переполох — не то слово!
— В прессу не просочилось?
— Ни капельки.
— Отлично, отлично! Кто-нибудь нас встречать будет?
— Да, двое из нашего отделения Союзной космической Лиги, те, что в
курсе. Они просили сообщить, если что. Каждый день звонят. Да и остальные
прилетят! Такое открытие!
— Ч-черт! — сказал папа. — Всемирная даст нам звону. Это как пить
дать!
— Это почему еще?! Ты же так внезапно вынырнул.
— Ч-черт! — повторил папа. — С Политории-то я никак не мог тебя
предупредить! Только сейчас и могу.
— Слушай, Рыжкин, ты что-то темнишь! — сказал Славин. — Что
случилось?! Говори! Я чувствую! О чем предупредить?!
— А то и случилось! Рядом с нами идет к Земле их корабль! Они в гости
летят. По нашей инициативе.
— Ну, ты даешь?! Ты что, серьезно?! Да ты...
— А что, скандал будет? Не имели, мол, права их везти сюда без
предварительного обсуждения?
— Да не знаю! Не в этом дело! Такая встреча, а представителей
Всемирной Лиги нет.
— Так вот давай!-- сказал папа. — Свяжись с нашими. Пусть будут наши
журналисты. Как минимум. Срочное объявление по телеку на весь мир. И само
собой — всемирный канал телепередачи с места. А Всемирная Лига прилетит,
успеет... Еще бы она не успела! Техсредства у них есть. Желание, я думаю,
тоже. Какие наши посадочные площадки? Мы садимся первыми, гости — вторыми.
Интервал полчаса. Прикинь.
Помолчав и подумав, Славин назвал номера площадок.
— Они не знают наших цифр, — сказал папа. — Обозначь их место
посадки изображением земного шара, понял? А я им объясню. Заранее все
объясню.
— Понял. Заварили вы кашу!
— Не я. Обстоятельства. Не мог раньше сообщить.
— А не мог связаться для консультации, мог и гостей не везти, --
шутливо брякнул Славин.
— Нет, — строго сказал папа. — Этого я не мог. Не имел права! Перед
ними. Позже поймешь. Так — это неясно. Здесь все знать надо.
— Ну, хоть сами вернулись, — сказал Славин. — И то хорошо.
— Про жену все понял?-- сказал папа. — Буду выходить на связь каждый
час, жди.
Они разъединились, и мы с папой посмотрели друг на друга, пожимая
плечами.
Потом папа связался с Ир-фа, сказал ему о телесвязи с Землей, что там
все готовятся, посадка обеспечена, и объяснил ему, как будет выглядеть для
него посадочный знак: вид планеты Земля. Ничего больше папа, конечно, не
сообщил — чисто технические детали. И тогда сам Ир-фа спросил:
— А как ваша жена, уль Владимир? Дома? Прилетела?
— Ага, — папа заулыбался. — Будем вас с ней вместе встречать! И мы,
и она, и все.
Мы продолжали лететь уже не просто радостные (это никуда не делось), но
с привкусом известной тревоги, которая то принимала окраску — "будут ругать
за самоуправство", то — "будут злиться, что о событии фантастической
важности сообщили так поздно". Кто бы там ни примчался из Всемирной Лиги --
такого размаха, как надо, встреча иметь не будет. Успокаивало, что со
временем (и вскоре) все во всем разберутся, а удручало — что хоть
какое-нибудь неудовольствие, но будет.
Вдруг папа вовсе ошеломил меня.
— Слушай, — сказал он. — А вот еще какая мысль. Время пока есть,
Земля не в двух шагах... А что если Всемирная Лига решит, что наш
малюсенький городок-спецспутник — не такая уж важная персона для приема
таких гостей, и заставят нас приземлиться в более солидном месте, в Москве,
или где-нибудь в Европе.
— Да, — вздохнул я. — Если вдруг так, и даже не в Москве, то только
в Европе. Европа уж это дело Америке ни за что не отдаст, не уступит.
— Я о маме думаю, — сказал папа. — Она-то как же? А мы?
— Свяжись сейчас же со Славиным, — сказал я. — Попроси маму наоборот
поскорее приехать на космодром, и как только будет какое-то решение — а я
думаю, вопрос, где садиться, решаться будет в первую очередь — она туда и
вылетит. Все права у нее в руках. Наши ведь туда полетят, это факт, и ее
захватят. Обязаны. Представители Высшей Лиги захватят... Слушай! — Меня
вдруг осенило. — А наша Пилли-то — в положении. Здорово, если бы свое
дитятко она родила именно на Земле.
Папа заулыбался и сразу же стал искать Славина.
— Ты что?!-- сказал Славин. — Пять минут всего и прошло! Что-нибудь
случилось?
— Да нет! — сказал папа, а сам в волнении даже радионаушники снял. --
Славин! Соображения серьезные.
— Ну!
— Времени немного, но есть. Мы с тобой точки посадок отметили, а в
нашей Лиге и во Всемирной сейчас дебаты идут. Это точно. Я сразу и не
сообразил, что для такой встречи наш городок "не потянет" — несолидное
место, не столица.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что тебе вот-вот могут сообщить, куда и где нам садиться.
Время-то для маневра у нас есть, для перестройки курса.
— Ну и куда? Куда, по-твоему, они велят вам сесть?!
— Куда-куда?! Минимум в Москву. Или в Европе где-нибудь. Там, где у
них штаб-квартира.
— Или в Штатах, что ли, по-твоему? — спросил Славин.
— Не, Европа Штатам такой праздник не отдаст, гости-то летят в Европу.
А штатники, если захотят, прилететь успеют и денег не пожалеют.
— Логично. Но Москва может и Европе не отдать прием гостей. Кто их
сюда привез, инопланетян? Рыжкины. Русские. Значит, и садиться гости будут у
нас, в России. Хоть в Москве, хоть прямо у нас, но в России.
— Ты, Славин, не все усвоил! Я соскучился по своей жене — понял? А
Митька по своей маме — сообразил? Она будет встречать нас у нас, дома. Моя
воля — я бы дома посадил и "Птиль", и гостей. Но если Москва настоит на
прилете к ним, — куда гости без меня денутся? И я, и Митька будем вынуждены
вернуться к ним на корабль. Прямо в их звездолет, он раз в тридцать больше
нашего!
— Ух ты!
— Так что соображай и действуй. Тормоши Высшую Лигу, мягко узнай, где
они хотят посадки, и, если не у нас дома (а наши представители Лиги,
домашние, точно полетят на встречу), изволь сделать так, чтобы моя жена
летела на встречу с ними вместе. Мы соскучились, понял?! А ее вызывай к себе
немедленно!
— Понял, понял, все сделаю! Моя бы воля — я бы тоже вас дома посадил.
В каком-то начальном смысле эти инопланетяне летят в гости даже к те-
бе, престижный момент на вашей стороне. А кого эта встреча волнует --
могут прилететь сюда, и из Москвы, и из Европы: у нас посадочных мест
навалом, и время есть. В этом ты прав.
— Хорошо бы так! — сказал папа. — Ну, пока, действуй!
Телеэкран погас, папа устало посмотрел на меня, из его наушников,
лежащих на колене (я услышал), раздавался приглушенный голос, я показал папе
рукой на наушники и надел свои. Это был Ир-фа.
— Что вы молчите, уль Владимир? — спросил Ир-фа.
— Да я не молчу, наушники были сняты.
— Я так и подумал. — Вероятно, они и телеэкран были недалеко друг от
друга. Само собой такой же "плеер", как и у нас, был у Ир-фа. — Так я,
простите, все слышал. Ваш разговор с этим Славиным. Зря вы волнуетесь, все
будет хорошо.
— Да я не волнуюсь. Просто не хотелось бы: мы с вами где-то там
садимся, где положено по рангу с
...Поділитися у соцмережах
