Жанр: Электронное издание
PTIL
... — Больше народу. И ночью мы выглядели бы подозрительно, а так — как
ремонтники домов.
— Легко ли вы проникли в город?
— Да. Мы шли с носилками с глиной.
— При оружии? — спросил Ир-фа.
— Само собой.
— У вас не спросили документы?.. Какой это был вход?
— Нет, не спросили. Второй восточный.
— Можете радоваться, охрана входа получит по заслугам.
— Да уж, велика радость.
— Могу обрадовать вас поосновательней — вы свободны!
— Свободны?! Это как это?! — Они выпучили глаза. Может, и задние.
— А что, собственно? Диверсия вам не удалась, вы указали нам слабое
место в охране. — Чуточку он иронизировал.
— Но мы же кадровые военные, мы будем стрелять в вас.
— Мы вас выкурим огнем и дымом! Из леса. Потом всех уничтожим.
— Ладно шутить! Даже не верится!
— Я сказал — идите! Оружие вам, конечно, не вернут.
— Ага, развяжут руки и расстреляют?
— Нет. Даю гарантию.
— Но почему?!
— Уведите их, — резко сказал Ир-фа охранникам. Лазутчиков увели, и
тут же заработал коммуникатор Пилли.
— Пилли? Это Реник.
— Слушаю тебя.
— Я нашел несколько групп катализаторов. Одни ускоряют процесс
застывания в семь-восемь раз...
— Феноменально!
— Я составил подробную записку, с которой через полчаса буду у первого
восточного. Пришли кого-нибудь.
— Реник, а во временном отношении, абсолютно — как выглядит эта
скорость застывания массы? Если масса выльется с высоты двадцать- сорок
метров, успеет она застыть в воздухе?
— Нет-нет.
— А упав на землю через сколько?
— Это вопрос минут.
— Отлично. Беги. Огромное спасибо... Уф.
... Пожалуй, это был первый день, когда я видел Ир-фа в такой роли:
всегда очень мягкий и тихий, в этот день он вел себя почти жестко и точно.
Впервые у меня появилось ощущение о его подлинной роли в восстании на
Политории.
— А что же мы? — как маленький, грустно сказал папа, когда остальные
встали.
— Вы славно поработали, — сказал Ир-фа. — К тому же, уль Владимир,
сегодня вы умудрились нарушить приказ Орика и стреляли: на вашем счету
крупная фигура — а,Урк. Отдохните, подумайте еще: в наши разработки могли
вкрасться ошибки.
"Опять сиди и не дыши", — подумал я, когда все направились к выходу.
Звонок раздался чуть раньше, чем Ир-фа открыл дверь, и в квартиру влетела,
тут же повиснув у Орика на шее... Оли! За ней, улыбаясь, — Рольт!
— Папочка! — завопила Оли. — Я больше не могла без вас, без тебя,
без Пилли, без Ир-фа, — без всех. Ну, прости, ну, прости! Это я, я
уговорила Рольта. Верно, Рольт? Ой, уль Владимир, Митя! Хвала небу — я
оживаю, я оживаю!
8
Оли, Оли вернулась! Я ликовал.
Папа тоже улыбался, но это было лишь проявлением его симпатии к дочери
Орика, его же главная, мужская задача — действовать — с появлением Оли
никак не разрешалась. А я был счастлив. Не только потому, что снова видел ее
— какую-то гибкую, задумчивую, иногда острую на язычок и решительную, но и
потому еще, что чувствовал — она целиком заполнит мое время, время
тягостного ожидания. Когда она ворвалась в квартиру, а потом и отцепилась
наконец от шеи Орика и стала обнимать всех подряд и меня тоже (даже быстро
поцеловала меня в щеку!), я настолько ошалел от радости, которую изо всех
сил пытался скрыть, что не очень-то к месту вдруг заорал:
— А Сириус, Сириус — где? Где наш котище?
И тогда Рольт, расплывшись в улыбке, вытащил его из-за пазухи.
Когда все разошлись, и Оли из малочисленных продуктов Ир-фа
"сообразила" нам завтрак, папа потом отправился "погулять по городу", а я
настолько смутился оттого, что мы остались одни, вдвоем, что сразу же
затараторил, пытаясь рассказать Оли обо всем, что произошло с того момента,
когда она вторично, пусть и наполовину, спасла меня, тяжело ранив а,Грипа, а
я оказался в лапах а,Урка. Кое о чем она уже знала по телеку, но слушала
внимательно, иногда с загадочной какой-то улыбкой. Когда я рассказал ей, как
кончились мои мытарства и я, "сдав" Рольту Реста и Митара, с помощью геллов
попал в Тарнфил, я продолжал ей рассказывать кое-что о "положении дел", то
есть то, что она по телеку узнать не могла, а знать очень хотела.
Мы сидели не совсем рядом, но, в общем-то, рядом на маленьком диванчике
Ир-фа, и Оли слушала меня очень внимательно, лишь изредка перебивая, чтобы
что-то уточнить, а когда я закончил, закрыла глаза и молчала целую вечность,
и, чтобы не мешать ей, молчал и я. Не знаю уж, почему, не сразу, но я тоже
закрыл глаза, машинально теребя ухо Сириуса, а он, лежа на спине, нехотя
отбивался от моей руки лапой. В какой-то момент я открыл глаза и несколько
секунд смотрел на отрешенное лицо и по-прежнему закрытые глаза Оли, и, хотя
губы ее были слегка приоткрыты и абсолютно неподвижны, я услышал вдруг, как
она тихо произнесла: "Поцелуй меня", и тут же ее губы оказались рядом, и я
поцеловал ее осторожно и долго, чувствуя, как я весь обмираю, а голова моя
мягко кружится, кружится, кружится...
Я очнулся, чувствуя, что сижу рядом, слегка выгнувшись и положив голову
на спинку дивана открыв один глаз, я увидел, что Оли сидит точно так же,
как и я, — запрокинутая голова на спинке дивана, — и почувствовал ее
прохладную ладонь на моей влажной ладони. Все это время мы оба слышали
отдаленные взрывы и стрельбу, и неожиданно звуки боя стали громче: опять шел
основательный бой возле одного из входов в нижний город. Оли резко встала,
походила по комнате и наконец сказала:
— Конечно, мне все понятно — война, но это будет просто безобразие,
если мы с тобой своими глазами не увидим, как будет происходить главная
операция.
Я немного помолчал (приходя в себя, но уже хорошо понимая, о чем она
говорит) и наконец сказал:
— Да, это необходимо видеть. Не сидеть же в квартире! Но как это
сделать, если нам даже позволят?
— Позволят, — сказала она. — Я буду настаивать.
— Но сделать-то это как?
— Машина у нас есть. Мне кажется, что операция начнется в сумерках,
чтобы и до появления дыма квистор ничего не мог разглядеть. Мы тоже могли бы
прилететь и сесть где-нибудь чуть дальше, чем будут разворачиваться
космолеты. Ну и достать сильные подзорные трубы. Вот и все. Жаль Латора.
— Почему жаль? Ар-кут сказал, у него крепкий организм.
— Да он, придя в себя окончательно, будет рвать и метать, что война
оканчивается без него!
— А-а, это? — сказал я. — Это верно. Он взрывной гелл, смелый до
ужаса. Представляешь — швырять мины-присоски, будучи в нескольких
сантиметрах от быстро летящего космолета, — прямо в него?!
— Представляю, но очень плохо, — сказала Оли.
Она глядела на меня в упор, и глаза у нее были немного странные, будто
с какой-то пленочкой... Очень странные глаза.
— Ну что, наговорились? — таким же странным голосом сказала она. --
Наговорились всласть, да? Мы с тобой так часто видимся, да? И так часто
бываем вдвоем, одни, да? И я так часто прилетаю к тебе с подводной лодки?
Опусти руки. Закрой глаза. Закрыл?
И тут же я стал куда-то уплывать, уплывать: я почувствовал ее руки у
себя на шее и губы, коснувшиеся моих, мягкие, чуть влажные... Меня
покачивало, я будто тихо взлетел в воздух и плыл, дрожа и покачиваясь, плыл,
плыл, долго...
... Это было, ну, страшно, что ли, больно, когда скрип двери оттолкнул
нас с Оли друг от друга. Папа влетел, как вихрь, и тут же врубил телек.
— С улицы услышал, из окна! — крикнул он. — Слушайте!
"... Таким образом, города — Калихар, Ромбис и Лукус целиком находятся
в руках повстанцев. Власти города частично погибли в боях, частично взяты в
плен. Войска квистора, пытавшиеся вернуть эти города, разбиты, их
немногочисленные остатки отступили глубоко в леса и, допустимо, будут
стараться примкнуть к остаткам войск близ Тарнфила. Маленькие города в
предгорьях, на границе пустыни и по обоим берегам моря — свободны от войск
и властей квистора. По поступившим сведениям военачальники квистории, ранга
взятого в плен Патра, во время боев почти все убиты или взяты в плен. Двое
— еще среди войск Горгонерра, пятеро — в подземном укрытии квистора. Кроме
ранее уничтоженных капитаном Рольтом подлодок, остальные в разное время
приняли сторону повстанцев, и из их экипажей созданы два мощных отряда,
которые приступают к сухопутным военным действиям".
— Похоже, сынок, — папа улыбался, как ясное солнышко, — один, два,
ну, три дня — и мы маханем на Землю, а?! — Он хохотнул.
Я закивал, папа запел что-то веселое, и я услышал, как Оли, поджав
ноги, сидя на диванчике, прошептала: "Да. Скоро вы улетите" она это именно
прошептала, не очень тихо, но и ни к кому не обращаясь, и, хотя мне вполне
передалось и настроение диктора по телеку, и папина веселость, я от слов Оли
весь сжался, напрягся, и что-то заныло во мне, острое и тоскливое до слез.
Не знаю, но к этому ощущению примешивалось и чувство какой-то вины, ведь
улетал-то я, я к этому стремился, каждую минуту, каждую секунду, даже если и
не думал об этом буквально. Нельзя сказать, что в этот момент я заметался,
нет, наоборот, я как-то скис от необыкновенной мешанины таких разных чувств
и тоже уселся в угол дивана, дальний от Оли, и замер, тупо глядя в
неработающий телек. Я долго сидел молча, не шевелясь и не реагируя на
попытки Сириуса поиграть со мной, тогда он с теми же намерениями
переметнулся к Оли, и по тому, как она "отреагировала" на его приставания, я
понял, что она-то точно спит, уснула. Неизвестно еще, как она спала в ночь
перед вылетом с подлодки.
Как это ни странно — я тоже уснул. Проснулся я не знаю через сколько:
брякала посуда, Оли накрывала на стол. Она улыбнулась мне. Я, сонный еще,
встал с дивана, подошел к ней и как-то неуклюже коснулся ладонью ее щеки. Мы
скромно пообедали, оказалось, что Оли приготовила относительно большой обед
в расчете на Ир-фа, Орика и Пилли, но, когда они явились снова вместе с
а,Тулом, а,Шартом, Фи-лолом, Рольтом, Ки-олом и еще каким-то огромным,
крупнее Рольта, очень загорелым политором, Оли растерялась.
— И я так и не понимаю, уль Ир-фа, как это могло произойти?! Это же
глупость, близкая к самоубийству. — Он заговорил почти грубо. Ну, этот
огромный незнакомый политор.
Совершенно спокойно, даже несколько тихо Ир-фа сказал:
— Я бы посоветовал вам, уль Сатиф, познакомиться сначала с нашими
гостями с Земли.
Наверное, потому, что этот уль Сатиф ощущался мною важной персоной
среди повстанцев и при этом был огромен и грубоват, я увидел вдруг на его
лице такое смущение, какого, пожалуй, и в жизни-то не видел. Его загорелое,
с краснотой лицо, казалось, стало еще более красным, и тут Оли поддала жару:
— Такой огромный и такой грубый! — сказала она. — И со мной ни
слова, будто мы и не знакомы.
Он, этот уль Сатиф, умоляюще сложил ладони, прижал их к груди и
смотрел, даже как-то съежившись, на нее так, будто еще секунда, и он
уменьшится в размерах вдвое.
Мы с папой встали, и уль Сатиф почти нежным голосом сказал:
— Я очень-очень-очень прошу меня извинить... уль Владимир и... уль
Митя. Меня зовут Сатиф, я, я... видел вас по стереовидению, много слышал о
вас, но... когда вы прибыли на нашу несчастную Политорию, я уже был в лесах,
готовился к боям.
Он положил нам с папой поочередно на плечи свою огромную лапищу, и мы
сделали то же самое, мне, правда, больше, чем папе, пришлось при этом встать
на цыпочки.
— Уль Сатиф, — сказал Орик, как бы представляя нам нового политора,
— как и я — член оппозиции, то есть — член правительства, но куда более
энергичный, чем я. Это, так сказать, наш огонь, — добавил он с оттенком
иронии.
Знакомство состоялось, и с той же невероятной скоростью этот
застенчивый гигант превратился в прежнего резкого политора.
— Так в чем же дело, уль Ир-фа?! — вновь сказал он. — Мы стараемся
изо всех сил, проливаем кровь, вы сами, думая о будущем Политории и боясь
бегства этой дряни — квистора в космос, разработали сложнейшую систему
консервации "гнезда", и вы не смогли уследить за идиотской телепередачей,
телесообщением, которое, конечно же, слышал и квистор, способный тут же
удрать от нас, потому что телесообщение — это крик радости от почти
завоеванной победы. А вашей операции еще не было.
Казалось уль Сатиф, хоть на секунду, но выдохся, и тогда я услышал
вновь спокойный и тихий голос Ир-фа:
— Уль Сатиф. Я понимаю ваше негодование, более того, я разделяю его,
но я вынужден напомнить вам два обстоятельства. Первое: в повстанческом
движении никто не делил посты, они возникли стихийно и, вероятно,
справедливо. Не знаю, верно ли я определяю свое место в общем деле, но ваше
значительней. Однако это не дает вам права говорить со мной в таком тоне.
— Но...
— Второе. Я буду крайне удивлен, если узнаю от вас, что вы не в курсе
дела, кто именно отвечает за телепередачи с того момента, как телестудия
удерживается нашими войсками. По крайней мере, вы знаете, что это не я и
никто из присутствующих.
— Но, уль Ир-фа.
— Прошу не перебивать меня. Два уточнения. Сразу же после передачи уль
Орик побывал на студии, навел там порядок, и уже было передано сообщение,
что информация была не очень точной, и в некоторых районах — они названы --
бои идут с прежним напряжением.
— Хвала небу! — сказал уль Сатиф.
— Во-вторых, — продолжал Ир-фа, — по моему распоряжению уже не менее
недели десять суперзвездолетов на охраняемом космодроме постоянно находятся
в боевой готовности, чтобы в любую секунду взлететь и навязать бой
Горгонерру, если он вдруг опередит нас. Это все.
Уль Сатиф был явно смущен. Скорее всего это был политор не столько
грубый, сколько "взрывной", впечатлительный и переменчивый.
— Я прошу извинить меня, уль Ир-фа, — сказал он тихо. — Я был
неправ. Вероятно, в лесах я несколько поодичал. Простите. Как я понимаю, --
добавил он уже другим, деловым и твердым голосом, — вот-вот появится
капитан Карпий? Может быть, если с ним беседовали уль Ки-ол, вы, уль Ир-фа,
и уль Орик, передать сейчас эту функцию улю Рольту?
— Не имею ничего против, — сказал Ир-фа. Ки-ол и Орик кивнули, и
почти сразу же Ир-фа открыл дверь четырем повстанцам, приведшим Карпия. В
квартире стало тесно, пришлось распахнуть дверь в смежную комнату и
некоторым перебраться туда.
— Готовы ли вы, уль Карпий, продолжить беседу? — спросил Рольт.
— Да, готов, — сказал Карпий глухо.
— Вопрос первый: ваша цель — убедить нас, что вы не шпион. Каким
образом получилось так, что вы появились столь поздно, столь близко к концу
войны?
— Уля Горгонерра, — сказал Карпий, — чрезвычайно удивило бы мое
рвение. Я готовил его согласие на мой выход к вам осторожно, и он
согласился, когда посчитал это нужным.
— Вас не смущает, что вы сказали, что а,Урк у квистора в "гнезде", а
он был в Тарнфиле?
— Нет. Он вполне мог добраться сюда, уйдя оттуда позже меня. Об этом
уже говорилось.
— И так точно "попасть" на мальчика?
— Все вы разумны. Я не могу доказать, что их встреча — чистое
совпадение, как и вы, что встреча была подготовлена и высчитана а,Урком.
Мальчик мог уйти от Ки-лана любым другим путем, не говорить с отцом и не
обозначать свой маршрут. Это к вопросу о том, что а,Урк подслушал их
разговор.
— Это верно. Но вид а,Урка — женское платье, шляпка — говорит скорее
всего о том, что, обладая такими атрибутами, он готовился и, скорее всего,
был в Тарнфиле.
— Разумно. Но трудно доказать, что его не было в "гнезде" и что он
готовился не там, а здесь.
— Скажите, уль Карпий, а почему, собственно, вы, желая убедить нас в
том, что вы больше на нашей стороне, чем на стороне Горгонерра, не
подготовили для нас какой-либо сюрприз некое сообщение, которое помогло бы
нам в нашей войне: например, выиграть ее быстрее?
— Не знаю, как быть, — вяло пожевав губами, сказал Карпий. — Это не
было моим расчетом, я просто хотел покинуть Горгонерра и сделал это, — но
моя неподготовленность к тому, чтобы вы мне доверяли, даже, пожалуй, говорит
в мою пользу.
— Поясните.
— Приди я к вам с достойным материалом, я бы не только вызвал ваше
расположение, но кое-что узнал бы и о ваших планах, а потом... сбежал бы
обратно к квистору. Стань я источником ценной информации для вас, вряд ли бы
вы меня держали взаперти.
— Можете быть уверены, что держали бы.
— То есть?
— Мы не имеем права на такую роскошь: полностью доверять кому бы то ни
было стой стороны. И вам — тоже.
— Как ни погляди — много я вам сказал, мало — все едино, меня ждет
заключение, пусть и роскошное. — Он усмехнулся.
— Вы правы, — сказал Рольт.
— Но вроде бы и уничтожать меня не за что. Или я ошибаюсь?
— Не ошибаетесь. Не за что. До войны вы были капитаном
суперзвеэдолета. Во время войны — не воевали против нас.
Не скажу, что Рольт (или Ир-фа и Орик) хитрил с Карпием, но в логике
рассуждений он все время оказывался на высоте.
— Видите ли, уль Карпий, — сказал Рольт, — не забывайте, какое
сомнение вызывает в нас ваша информация об а,Урке...
— Ну, уж с этим ни вы, ни я ничего поделать не сможем.
— А главное — и это действительно важно, — продолжал Рольт, — то,
что когда земляне были в космосе, а вы рядом, и на вашем корабле, — как вы
сказали, — был большой экипаж, и кто-нибудь мог доложить Горгонерру о вашем
выборе — не захватывать землян в плен, и вы бы лишились места... Нет, для
нас такое объяснение не является оправдывающим. Если бы Горгонерр не
позволил вам впредь водить звездолеты за то, что вы не взяли в плен
космоплан "Птиль", то мы — за то, что вы взяли их в плен, то есть за
обратное ваше действие, — лишим вас звания капитана после окончания войны.
Летать в космосе вы не будете.
Все увидели, как низко, на грудь, опустилась голова Карпия.
— А если бы я раскрыл вам важную тайну Горгонерра, вы бы оставили меня
капитаном? — почти прошептал Карпий.
— Допустимо.
— Увы, я не знаю никаких тайн, — сказал Карпий. — Но если бы вдруг
выложил ее сейчас, это было бы доказательством того, что ранее я хотел ее
скрыть.
— Вы логичны, уль Карпий, — сухо сказал Рольт.
А дальше произошло нечто такое, что, конечно же, имело какую-то
последовательность, длимость, секунды, может быть даже — десять секунд, но
мне показалось, что все это заняло лишь мгновение, короткий миг: цельное
одно-стекольное окно Ир-фа разлетелось на куски, что-то маленькое,
шарообразное, разрушив стекло и задев плечо а,Тула, упало на пол, слегка
дымя, и каким-то непостижимым образом Рольт, сумев крикнуть: "Держите
Карпия!" и "Охранники, вниз!", успел, схватив эту штуку, рвануться с ней к
окну, каким-то чудом мигом оглядеть улицу, выкрикнуть: "Ложись!" — и
метнуть ее из окна. Раздался взрыв, задребезжали стекла, и казалось, что уже
в момент взрыва Рольт сиганул из окна вниз. Все это он проделал с
невероятной быстротой.
А, Тул и а,Шарт крепко держали Карпия, ничего не понимая, да и никто
ничего не понимал, все молчали, и только уль Сатиф через полминуты, я думаю,
громко расхохотался и сказал:
— А весело у вас тут, ничего не скажешь!
Не успело наше потрясение пройти, как Рольт уже появился, а с ним еще
пятеро: четверо охранников Карпия и пятый — незнакомый окровавленный
политор. Его крепко держали Карпиевы охранники, он вырывался, орал, и его с
трудом удалось утихомирить. Рольт сказал, что этот бешеный тип настолько,
видно, обалдел, что граната в комнате не взорвалась, что бросился бежать
так, будто она взорвалась, чем себя и выдал.
— Нервы не выдержали, — спокойно сказал Рольт. — Работа нелегкая. --
Эти слова, кажется, доконали лазутчика, он снова стал вырываться и орать в
лицо бледного Карпия:
— Это он! Все он! Это все они! Обыщите его! Обыщите его! Не я один!
Думаете, я один?!
Карпий был тщательно обыскан, но ничего обнаружить не удалось, да и
этот лазутчик орал, как зарезанный:
— Не там ищите!
И пришлось, сдерживая его, спросить:
— А где "там"?! И он провопил:
— Каблуки, туфли, каблуки. Все в его каблуках.
Карпий не сопротивлялся. Разбитый и униженный, он стоял на полу босой,
его туфли, изящные сандалии, были с него сняты, и не успел уль Сатиф как
следует разглядеть их, как лазутчик опять заорал:
— Отвинчивайте, отвинчивайте каблуки!
Каблуки действительно оказались на широких полых винтах, по виду винты
не напоминающих. В одном была бумажка с шифром связи, во втором — нечто
вроде маленькой зажигалки, но с группой кнопок.
— Это! — сказал лазутчик. — Это и есть! Эта штучка!
— Что-то новенькое, — сказал уль Сатиф, разглядывая "штучку".
— Передатчик, — сказал Орик. — Может, вещь и не новенькая, но для
нас — полное откровение. Это передатчик, Карпий? Карпий молчал.
— Передатчик абсолютно новой модели, — сказал шпион квистора.
— Вопрос к вам, Карпий, — сказал Рольт. — Задание, которое вы
получили от Горгонерра. Карпий молчал.
— Говорите, Карпий, — сказал Рольт. Карпий молчал, он был бледен и
сломлен.
— Говори, — сказал Рольт шпику.
— А что я?! — заверещал шпик. — Я только исполнитель.
— Вот об этом и говори, — сказал Рольт.
— Не знаю я подробностей, — сказал шпик. — Видно, Карпий был послан
не для того, чтобы выведать какую-то тайну. Короче, и квистор, и Карпий
знали, что Карпию сразу не поверят и будут допрашивать ваши главные. Именно
что главные, а не один какой-нибудь. Карпий был обязан, если так и
получится, сообщить, где это происходит, — эти допросы, — кто на них
присутствует, и всегда ли в одном и том же месте. Видимо, все совпало, как
надо, и Карпий сообщил все квистору, тот — нашей разведывательной службе, а
уж мне было поручено швырнуть взрывалку в окно этой квартиры в определенное
время.
— В какое определенное время? — спросил сухо у шпика Карпий.
— В какое время? — сказал тот. — А в такое время, когда я это и
сделал! Вот так вот!
— Ты хочешь сказать, что во время допроса?! — как-то вдруг надрывно
спросил Карпий.
— А вы... а ты думал в какое еще?!-- чуть ли не брызжа слюной, заорал
шпик. — Ты думал — в другое, да?! Я, значит, стою под окнами, идет допрос,
потом тебя выводят, а я бросаю в окно свою игрушку, так, что ли, да?! А если
вместе с тобой выходят и остальные, а? Да еще все сразу.
— Ты хочешь сказать...
— Да, да, да, то именно я и хочу сказать, то именно, то самое, такой
вот приказ: швырнуть игрушку во время допроса. А что ж ты думал, тонкая
операция, да?! Всех нужных кокнуть, а тебя ухитриться спасти, да?! Да плевал
на тебя Горгонерр!
— Ты лжешь, — почти шепотом сказал Карпий.
— Чего это ради, сейчас-то? — сказал шпик. — Да, такое задание. Я
спросил у своего наставника: "А как же уль Карпий? Или, уль наставник, я
плохо понял?" — "Ты хорошо понял, — сказал он мне, — уль квистор объяснил
мне, что задача столь важна, что улем Карпием придется пожертвовать".
Мне трудно передать это словами, но если до этого Карпий был сломлен,
то непостижимым образом я увидел, что он сломался еще раз, сломлен страшно,
как будто умер.
— Увести Карпия! — приказал Рольт. — Будьте предельно внимательны.
Наденьте туфли, Карпий, — добавил Рольт.
И пожалуй, ничего более жуткого, чем то, как надевал свои изящные
сандалии Карпий, я не видел. Карпия увели.
— Ты умеешь пользоваться этим типом передатчика? — спросил Рольт у
шпика.
— Да нет, — сказал тот.
— Подумай, тюрьма лучше расстрела.
— Умею, — сказал шпик. — Вроде бы показывали.
— Шифр своего наставника ты, конечно, помнишь?
— Помню.
— Передай ему: задание выполнено. Взрыв состоялся. Ты вынужден был
скрыться и не знаешь, кто погиб, а кто нет, скорее всего — все погибли.
Одно неточное слово — и тебя нет. Скажи, передатчик взял у погибших.
Шпик наладил связь и слово в слово повторил то, что велел ему Рольт. А,
Тул вызвал машину, чтобы увезти шпика. Наверное, наставник шпика все же
интересовался деталями, так как шпик ответил на несколько его вопросов и
сказал, что точно не знает, но ведь Карпий докладывал, что на первом допросе
были и мальчик, и его отец, и сообщил еще, что его предупредили заранее, что
второй допрос будет там же, так что надо надеяться, что и мальчик, и его
отец...
Впервые с момента, когда рухнуло стекло окна Ир-фа, я почувствовал, как
по мне пробежала мерзкая дрожь страха.
Прилетела машина, а,Тул и а,Шарт увели шпика.
— Рекомендую, — сказал Рольт, — сегодня же передать сообщение по
стереовидению о взрыве. Сказать, что есть убитые и раненые. Имен не
называть. Диверсия в одной из квартир.
И как некая команда, которую не обсуждают, прозвучал тихий и уверенный
голос Ир-фа:
— Я предлагаю начать нашу операцию завтра очень рано утром.
Соответственно, стягивание необходимых сил начнется еще раньше. Операция
разработана до конца. Все причастные — в курсе дела. У кого есть
возражения? Есть ли у вас возражения, уль Сатиф?
— Возражений нет, — сказал Сатиф. — Пора. Пора с ними кончать.
Страна измотана и жизнью, и этой войной. Пора.
— Я полагаю, — вдруг ласковым голосом сказала Оли, — что машину, где
будут сидеть уль Владимир, Митя и я с подзорными трубами, следует загрузить
в космолет с бетоном, и он отвезет нас ночью на точку, с которой мы отлетим
еще чуть дальше от "гнезда" для наблюдений за
...Поділитися у соцмережах
