Жанр: Электронное издание
PTIL
...ольтом выровняли свои
курсы для встречи. Все небо было в рваных тучах, волны были приличные, и
иногда прокатывались по корпусу лодки. Неожиданно коммуникатор Рольта стал
попискивать: нечто вроде азбуки Морзе.
— Это Фи-лол, — после паузы, сказал Рольт. — Не нравится мне
ситуация.
— Чего это он? — спросил я. — Что-нибудь в небе...
— Говорит нашим шифром: откуда-то вынырнул военный винтокрыл,
патрульный, наверное. Требует от Фи-лола зависнуть для проверки. Фи-лол
шпарит дальше, а патрульный открыл огонь.
Вскоре точкой возник в небе винтокрыл Фи-лола. Чуть позже и выше над
ним мы увидели патрульный винтокрыл. Фи-лол приближался. Его швыряло в
воздухе. Рольт включил звуковой канал, и мы услышали выстрелы патрульного.
— Обработайте патрульного! — крикнул Рольт по внутреннему каналу.
Потом без всякого шифра — Фи-лолу: — Тебя прилично задели? — Лодка
открыла огонь по патрульному винтокрылу. — Фи-лол, вы как?
— Мне не выровняться. Есть раненые.
— Прыгайте!.. Десять аквалангистов в воду!
Мы увидели несколько взрывов рядом с патрульным винтокрылом, его
поволокло вбок, корпус Фи-лоловой машины начал, переваливаясь, падать, и
одна за другой от него отделились пять фигурок с парашютами, и их начало
ветром относить в сторону. Винтокрыл Фи-лола ушел под воду, лодка продолжала
вести огонь по патрульному, и наконец он завертелся, закувыркал-ся и тут же
рухнул в море.
Мы молча смотрели на экран. Минут через десять открылся люк лодки,
матросы опустили на воду подъемные рычаги, появились в воде аквалангисты,
поддерживая ту пятерку, и их стали поднимать на борт (Рольт ушел), двоих из
пятерки аквалангисты поддерживали и на площадках рычагов, и на борту, пока
их не приняли в люке это были, кроме Фи-лола, Олиф, Кирст и две женщины.
Минут через двадцать в кают-компанию вернулся Рольт, совершенно
подавленный, и с ним Олиф, незнакомая женщина, молодая и молчаливая (жена
Кирста, как оказалось), и Фи-лол, уже переодетые. Рольт почти сухо
представил нас жене Кирста и Олифу, добавив, что Кирст ранен, а жена Олифа
— ранена тяжело.
— Ну вот, — хмуро сказал Фи-лол. — Мне не то чтобы не следует
появляться в Тарнфиле, но и не на чем.
— Так что выбирай, — сказал Рольт. — Либо ты становишься матросом
моей подлодки, либо...
— Я и сам думаю, не уйти ли мне к а,Тулу.
— Он уже значительно сместился к Тарнфилу.
— Уль Орик да и вы можете связаться с ним, и, может быть, уль Орик по
пути в Тарнфил забросит меня к а,Тулу.
— Это можно, — сказал Орик. — Но опасно лететь. Проверки. Как
долетит с нами Алург? Никто не знает, что это за гелл, но то, что мы летим с
той стороны моря, где геллы свободны, патрульным известно.
Пилли молчала, она пересела к Олифу и некоторое время держала его за
руку: она хорошо знала и Олифа, и его жену. Олиф сказал:
— Мы были с Кирстом в квистории, даже секунду — у самого квистора.
Следовало его успокоить, что геллы снова в его руках, но мы шли в квисторию,
уже решив лететь к вам с Фи-лолом.
... Через несколько часов мы распрощались с Рольтом, Ки-ланом, Олифом,
женой Кирста и Фи-лолом (он пока решил остаться у Рольта) и прямо из грота
вылетели к моро.
Олуни и я долго обнимали друг друга, как и подобает братьям. Более
сдержанно обнялись Малигат и Ир-фа (Малигат когда-то спас Ир-фа на охоте)
Ир-фа был виртуозным охотником и свободно владел языком моро он, для
Малигата, был абсолютно свой политор. Очень тепло моро приняли Алурга. А
Сириус "изменил" Алургу и занял место на коленях Малигата: может, он помнил,
как Малигат ласково держал его в руках, стоя на вершине скалы над морем, а
может быть, — кто знает, — когда Сириус скрылся от нас в скалах, ему
угрожала опасность, и Малигат спас его.
Снова пошел дождь и шел почти до ночи. Весь день мы провели у моро и
вылетели, когда начало темнеть. Прощаясь с нами, Малигат крепко обнял меня,
крепче, чем при встрече. Олуни — тоже. И я, и папа чувствовали, что мы
прощаемся с моро навсегда. Мы взлетели, договорившись о встрече с Ир-фа, и
"поплыли" к Тарнфилу, освещая себе дорогу работающим в пятую часть режима
прожектором Орика. Вероятно, он полагал, что в темноте патрульщики будут
идти с яркими прожекторами, мы увидим их издалека, и Алург из последней
машины соскользнет вниз. Был еще веселый "план": завернуть его в шкуру
кольво.
Но добрались мы в полной темноте до Тарнфила, а потом и до "нашей"
квартиры без приключений. (Позже мы узнали, что Кирст через два дня был на
ногах, а жена Олифа — умерла, и ее похоронили в море.)
Сложно было размышлять заранее по главному вопросу, который должен был
возникнуть в разговоре с квистором, хотя он вряд ли организовал бы наш вылет
на Землю завтра. (Мы с папой договорились, что если вдруг он захочет
отправить нас завтра — мы должны этому как-то "помешать".) Действительно,
улети мы завтра, когда победа на Политории повстанцев до конца неясна,
неясным было бы и то, что могут сделать с нами в космосе, отпуская нас на
Землю. Возникла проблема, где мы будем во время самой войны и какова будет
именно наша, а скорее роль папы в этой войне. Обе предполагаемые роли не
укладывались в голове. Если он будет отсиживаться — это не укладывалось в
его голове. Если же будет воевать — в головах наших друзей, считавших, что
мы можем помогать им как угодно, но уж никак не с оружием в руках, так как
не должны рисковать собой.
... Я сказал папе, что звонить квистору следует с таким расчетом, чтобы
по дороге к нему обязательно заехать в магазин игрушек.
— Это еще зачем? — спросил папа.
— Тайна, — сказал я. — Мне хочется быть на приеме у квистора с
игрушкой, которая вызвала бы его улыбку.
— И что? — спросил папа.
— Да ничего, — сказал я. — Я же ясно говорю: тай-на.
— А-а. — Он сделал понимающее лицо.
Наконец вернулся Орик. Он много летал, повидал кое-кого, в частности,
помнишь, сказал он мне, кулачных бойцов на вечере: Эл-ти и Трэга. Эл-ти
наладил связь с одним пареньком-политором из энергосети освещения квистории,
которое (странно!) было не автономным, но зависело от аппаратуры прилегающей
части города.
— А это подарок тебе, Алург, — добавил Орик и отдал Алургу нечто в
сумочке. Во время обеда и до разговора с квистором я попытался изложить всем
свои "выкладки". Конечно, все понимали, что это не такая уж реальная
комбинация, когда бы и квистор принял нас сегодня, и наш визит был бы для
него последним по времени дня, и чтобы кабинет его мы — квистор, папа и я
— покинули одновременно.
Неожиданно все мы услышали основательный гул.
— На балкон! — крикнул Орик, выбегая первым. Мы высыпали за ним.
Алург стал сзади всех. Среди аккуратных и витиеватых дорожек верхнего
города, вившихся среди зелени голубых и розовых прудов, были, разумеется,
дороги пошире и попрямее, и на дальней от нас и не очень хорошо видимой
из-за крон деревьев я рассмотрел колонну серых машин, явно тяжелых, по виду
напоминающих мощных жуков.
— Это... танки, — сказал Орик, и тогда мне показалось, что я вижу
гусеницы. Я объяснил Орику, что такое гусеницы, он кивнул, поняв, но сказал,
что эти машины все же на колесах, но они же и на воздушной подушке, плюс --
особое устройство — резко выбрасываемые и подымающие машину вверх четыре
металлических "ноги" именно таким образом боевая машина совершает маневр
поворота наиболее быстро.
Одновременно над нами промчались три эскадрильи быстрых ракетных машин:
"сигары" без крыльев. Орик включил телек, "побродил" по каналам, и тут же
передали сообщение: в лесах Лукуса, Ромбиса и Калихара шли короткие стычки
повстанцев и войск квистории, но военное положение в стране так и не было
объявлено. Все выглядело так, что раз повстанцы и не пытаются брать города,
то они как бы оставляют квистории возможность согласиться на их, повстанцев,
требования и снять напряженную атмосферу, изменив условия и оплату труда
политоров.
— Не пора ли позвонить квистору? — сказал Орик.
Мы с папой вздохнули: очень уж не хотелось получить свидание в
неудобное нам время, тем более — завтра, но решение квистора зависело
неизвестно от чего. Алургу пришлось покинуть столовую, а папа попросил Пилли
и Оли убрать со стола, будто мы еще и не обедали: связаться с квистором мы
хотели по стереоканалу, так вежливее.
Все "приняли" вид измученных и только что прилетевших путешественников,
и папа набрал номер квистора. Квистор широко улыбнулся нам, он был самую
малость занят и, извинившись, сказал, что перезвонит нам буквально вот-вот.
За крупным в кадре лицом квистора виднелось благообразное лицо другого
политора, и Орик пояснил нам, что это глава воздушных военных сил.
Квистор действительно довольно скоро перезвонил нам.
— Ну как, дорогие путешественники, — сказал он. — Довольны ли вы?
Рыбная ловля, дикие леса, охота?
— О да! — сказал папа. — Огромное вам спасибо, уль Горгонерр.
Улетать прямо не хотелось! Но... погода, да и дела. Я звоню вам сразу по
прилете, мы даже не пообедали...
— Трудно было, уль Горгонерр, — вставил я, — оторваться от ловли на
южном берегу: ловилось отлично.
— И поймали что-нибудь солидное? — то ли демонстрируя вежливость, то
ли затягивая разговор, спросил квистор.
— Да, — сказал папа, — но пришлось, как говорят на Земле, "сматывать
удочки": вы обещали, простите за напоминание, встречу со мной и сыном в день
звонка, даже если и не сразу.
— Не буду скрывать, уль Владимир, обстановка не очень-то радующая,
много дел, но я обещал... Простите, сколько времени, как вы думаете,
потребует наша беседа?
— Уль Горгонерр, — сказал папа. — Это зависит от вас, но думаю, что
заняло бы полчаса, и если вы примете нас сегодня вечером, в конце вашего
рабочего дня...
— Ну что ж... давайте... пожалуй. — Как бы не до конца уверенно
сказал уль Горгонерр, а я прямо весь напрягся. — Давайте так и поступим, --
добавил он уже твердо. — Я жду вас в четверть седьмого, сам же покину
квисторию в семь ровно.
Улыбка квистора — кинокадр.
Улыбка наша — тоже в этом духе.
... Мы вылетели с папой с таким расчетом, чтобы действительно побывать
в магазине игрушек или хотя бы в игрушечном отделе, что мы и сделали. Я
"купил" себе (чтобы не выдавать себя второй игрушкой на визите у квистора)
превосходную модель звездолета, а также большого симпатичного политорского
медведя (если вообще медведя) с длинным пышным хвостом. Этот медведь при
нажатии ряда кнопок, спрятанных в шерсти, издавал разные звуки: от нежного
урчания до грозного рычания. Была даже кнопка, когда медведь чихал, храпел и
хныкал.
Пропуска на нас в проходной квистории были выписаны. Вооруженные
охранники нам улыбались, однако (с миллионом извинений — правило!)
позаглядывали в иллюминаторы звездолета и потискали медведя. Фотокамеру
(обычную) проверили в темной комнате. Медведь при проверке "изобразил" всю
гамму чувств, а когда чихнул — охранник, вскрикнув, уронил его и долго
извинялся. Нас провели к квистору, и он встретил нас, обняв за плечи. Почти
вся задняя, дальняя стенка его кабинета была занята стеллажом с книгами.
Правее его, возле голой стены и рядом с выгнутыми наружу секциями длинного
окна стоял огромный сейф. Стол квистора был возле стеллажа, и он сидел
спиной к нему взгляд его, таким образом, был направлен на дверь или на
собеседника. Я подумал, если собеседник ему скучен, он может третьим глазом
рассматривать корешки своих книг.
Квистор усадил нас в кресле перед собой и сказал многокрасочное "О!",
увидев мои игрушки. Он знал, что я был почти "готовым" ученым, а
игрушка-звездолет может понравиться даже ученому. А "медведя" я, возможно,
"купил" в подарок. Для начала мой номер прошел успешно в том смысле, что
никакого особого удивления у квистора не вызвал, скорее — умиление. И тут
же я понял, как нам повезло с погодой: было прохладно после дождя, и окна
кабинета были закрыты, а будь жара, и будь они открыты настежь, квистор
перед уходом закрыл бы их сам, и тогда...
— Уважаемый квистор, — начал папа. — Начну сразу с дела. Я и ощущаю,
и приблизительно знаю, какова обстановка на Политории. В строгом смысле вам
не до нас. (Квистор изобразил активный возражающий жест.) Я же, как и
говорил вам в волнующие минуты встречи и знакомства, обязан вскоре вернуться
на Землю. Какова, по-вашему, форма отлета? Я имею в виду отнюдь не характер
проводов, а именно форму отлета.
— Что же, я думаю, — сказал квистор, — здесь мудрить нечего. Уль
Карпий совершит полет с вашим космопланом на борту до той точки, где мы
счастливо встретились. Далее — "расстыковка". Или чуть позже, если вы
убедитесь, что вашего топлива для возврата на Землю маловато.
— Отлично, — сказал папа. — Я вынужден напомнить: я не могу при
"расстыковке" сообщить вам курс на Землю — это государственная тайна, а я,
скажем так, — патриот Земли, как вы — патриот Политории. Здесь важны
уточнения позиций, а не заверения в лучших намерениях, не так ли, квистор?
— О, разумеется! — сказал квистор.
Тут я, дав разговору развиться, крикнув "простите", подбежал к окну и,
обернувшись, добавил:
— Красивая какая птица. Спряталась в ветках на дереве. Вот прелесть!
Квистор улыбнулся мне (тем более я продолжал быть с игрушками в руках),
я стал к папе и квистору спиной, внимательно слушая разговор и рассматривая
"птицу". Я решил подбавить еще жару и, держа медведя под мышкой, со
звездолетом в поднятой руке, сделал пару кругов по кабинету, жужжа будто
двигатель звездолета. Потом я пронесся совсем рядом с квистором со
звездолетом в руках, на котором теперь верхом сидел медведь с пушистым
хвостом. Я "совершил" мягкую посадку звездолета возле края оконного стекла,
вернулся к столу без игрушек и с жаром сказал квистору, что мы с папой очень
хотим оставить себе на память снимки: мы в кабинете квистора вместе с самим
улем Горгонерром. Он сказал, конечно, снимайте, уль Митя, — какие
разговоры. Я занялся съемкой с разных точек, а папа продолжал:
— Теперь о дате отлета. Наше время заканчивается через два-три дня,
думаю, что решать наш отлет в спешке послезавтра неудобно вам и как-то даже
грустновато для нас. Внутренне очень трудно вдруг сорваться сразу, хочется
еще немного побыть вашими гостями.
— Ну, конечно! Конечно же! — воскликнул Горгонерр.
— Пап, передвинь кресло чуть-чуть сюда, для выразительности кадра! --
сказал я.
Папа после кивка квистора сместился, и теперь получалось так, что
квистор сидел ко мне под некоторым углом, глядя на папу, так что его глаза,
и передние, и задний, меня не видели.
— Значит, — продолжал папа, а я отошел с камерой вплотную к окну, к
кнопке на нем. — Значит, если мы решим сейчас, что наш вылет будет на
третий день, не считая сегодняшнего, это вас устроит, уважаемый уль
Горгонерр?
— О да, конечно, — сказал квистор, и пока они с папой рассуждали на
предмет того, какое время удобнее для вылета, я непрерывно щелкал камерой,
меняя точки, то отходя от окна, то возвращаясь к нему, и в какой-то момент
пальцем у себя за спиной нажал кнопку и тут же (пауза — чуть больше нуля)
отпустил ее. Быстрого поворота головы мне было достаточно, чтобы убедиться:
ура, щелочка есть, как раз для мизинца, даже чуть меньше, лишь бы ветром,
лишь бы холодком не потянуло, думал я, лишь бы квистор ничего-ничего не
заметил, не почувствовал. Потом я, весело смеясь, и уже вновь с игрушкой,
подбежал к папиному креслу, отдал камеру ему, попросил его снять меня с
квистором и сказал квистору:
— А мы давайте беседовать, а? Ну, чтобы на снимках было все
натурально.
— Охотно, — сказал квистор. — О чем же?
— Если вы помните, капитан уль Карпий подавал нам ваши сигналы, а мы
их и не почувствовали: может, разная аппаратура, разные частоты, они до нас
и не дошли.
— О, это верно, — сказал квистор, а я думал: "Только бы в щелку не
задуло, только бы не задуло".
— Так не лучше ли решить эту проблему до отлета?-- сказал я. — Вдруг
возникнут технические сложности, устранимые только здесь. Папа сказал:
— Может быть, уль Горгонерр, технический аспект нашей связи следует
обсудить с милой Пилли?
— Отличная мысль, — сказал квистор. Он поглядел на часы, готовый
встать. — Пилли разумный ученый.
— Тогда все, — сказал папа, уловив жест Горгонерра. — Благодарим вас
ото всей души за прием. — Горгонерр встал, выключая кнопку "кондишн".
— Все ясно, — сказал квистор, обнимая нас с папой за плечи и
направляясь к выходу. — Утром на третий день или вечером на четвертый --
звоните мне. — Он распахнул дверь в комнату секретаря, пропустил нас
вперед, вышел сам, потом сам закрыл ключом дверь (мой вздох облегчения) и,
кивнув секретарю, сказал:
— До завтра, уль Триф.
— Долгой жизни, уважаемые гости и уважаемый квистор.
Лифт, проходная (без всякого осмотра), сердечное прощание с квистором,
он — в машину к своему шоферу и охране, мы — в свою. Обоюдное прощание, и
мы разлетелись.
А я вздохнул, выдохнул еще раз с буквочками "уф-ф!" в голосе. Однако
если щелка в окне так и останется, это еще не только не полдела, но, скажем,
энная его часть: все упиралось не в количество, а в качество сложностей.
... Мы сидели за вечерним чаем в полном сборе: Пилли, Оли, Орик, Алург,
папа и я. Были и гости. Два кулачных бойца: Эл-ти и Трэг. Позже появился
Палиф — ученый по биополям и доктор Бамбус, главный врач клиники, куда
попали два шпика после схватки с Олуни и Кальтутом. Бамбус, как это часто
бывает в жизни, вполне оправдывал свое имя — это был единственный не только
не высокий политор, но и толстенький лицо у него было очень приятным.
Эл-ти сказал:
— На этом участке энергосектора с двенадцати ночи будет главным
Ли-гар, второй — уйдет вместе с Ли-гаром ровно в два ночи, и они "улетят" к
а,Тулу. Это риск, но вариантов нет.
— Почему именно в два часа ночи? — спросил Бамбус.
— Видите ли, — сказал Трэг. — По просьбе уля Орика мы два дня
следили за небом над Тарнфилом. Летают круглые сутки, и ночью тоже, но с
часу до трех — машин меньше всего.
— Над квисторией они есть всегда, — сказал Палиф. — Она, точнее.
— Да, — сказал Эл-ти, — летает по большому кругу, наверняка
снабженная сильной оптикой. Летит она не быстро, и если ровно в два будет
ясно, что нужное окно в пределах ее видимости, — придется подождать
несколько десятков секунд.
Вздохнув, Орик сказал:
— Словом, одна машина в воздухе будет точно, плюс пролетающие. И
конечно, есть своя вероятная несинхронность в комбинации: положение дежурной
машины в воздухе и точки нахождения охраны в саду их, как выяснил Трэг, по
кругу ходит трое, причем один и двое ходят навстречу друг другу. Так что
идеал, это когда и дежурная машина, и встреча трех охранников внизу в своем
положении относительно окна квистора (то есть с другой стороны от него)
совпадут. Но чудес, как и ничего идеального, не бывает. И огромная помеха --
внешняя охрана квистории. Они ходят и перед оградой.
— Главная проблема, — сказала Пилли. — Все сделать сегодня. Иначе,
как мы организуем повторное "затемнение" квистории и всего сектора? Вдруг
молчавший папа сказал:
— По-моему, здесь не обойтись без моро. Ночью моро бесшумно занимают
позицию вокруг дворца. Гаснет свет, и, считайте, внешней охраны нет, им
крышка. Нет через минуту и внутренней охраны: решетка высока, а потому без
сигнализации и уже не под током. Остается машина-дежурный с мощной фарой и
вооруженными политорами. Но только она одна!
— Спасибо, уль Владимир! — Орик вскочил и с коммуникатором исчез на
балконе. — У нас еще минимум шесть часов!
В наступившем молчании Оли вдруг сказала такое, от чего я побледнел,
покраснел, потом захохотал, а за мною и все остальные. Полуехидно она
улыбнулась и "выстрелила":
— Уль Митя, я ни разу не слышала, чтобы вслух вы или ваш папа
произнесли нам т о главное, без чего невозможно что-либо сделать, --
выполнено: приоткрыть незаметно ма-аленькую щелочку в окне квистора.
— Да, действительно! — сказал я. — Вот умница я — ничего вам не
сообщил! Вот это номер! Со щелочкой все в порядке!
— Странно, — сказала Пилли. — Сколь многообразна логика у женщин, о
которой политоры-мужчины говорят, что ее вообще нет. Я, в отличие от Оли,
именно потому, что разговор начался, решила, что с этим все в порядке.
Говорить Мите следовало только о неудаче со щелью, и это бы он не забыл.
— Мне несколько стыдно перед Малигатом, — сказал вернувшийся Орик, --
это же не игрушки с теми классными кулачными бойцами, здесь, возможно,
сработает огнестрельное оружие... нет, это слишком серьезная просьба, хотя
Малигат и не отказал бы мне. Я позвонил моему тренеру Киолу, с его слов
среди наших кулачных бойцов больше цирковых артистов, чем я думал. Сочетание
их качеств кулачных бойцов и циркачей скомпенсирует нам отсутствие моро.
Квистория окружена чуть отдаленными кустами, и я думаю, когда вырубят
свет...
— Придется решить и вопрос о прицельной стрельбе издалека, если
подоспеет сверху дежурная машина, — сказал Палиф.
— Как это подоспеет? В темноте? — спросил доктор Бамбус.
— В какой темноте? — спросил Орик.
— Я понял, что охрана, даже если успеет моментально включить фонари,
будет быстро ликвидирована.
— Но дежурная машина "спрыгнет" вниз с прожектором.
— Простите, — сказал доктор Бамбус. На этом все кончилось. Алург не
произнес ни слова. Гости покинули наш дом вскоре, Алург и Орик — в
полвторого ночи.
... Квистория была освещена нормально, достаточно ярко, как всегда
ночью. Вот прошли солдаты наружной охраны перед решеткой. Минутная пауза --
затем за решеткой появились охранники, совершающие обход вдоль самих стен
квистории. Ситуация эта повторилась несколько раз: то одни прошагают, то
другие. Машина-охранник была достаточно высоко. Тоже круговые движения, то
по часовой стрелке, то против. Горят бортовые огни, рыскает луч поискового
прожектора. Кольцом кусты вокруг квистории, снаружи от решетки не далеко --
не близко прямо в кустах через равные интервалы — столбы с фонарями.
Внезапно (ровно в два ночи) все изменилось. Полная темень. Все освещение
вырубилось. Только слабые бортовые огни высоко в воздухе и тонкий яркий луч
поискового прожектора. Вдруг, после паузы, луч заметался. Тут же загорелись
фонари охранников. Охранники еле видны в темноте и еле видны неясные фигуры
политоров, метнувшиеся от кустов к охранникам. Зигзагами мелькают, падают на
землю их фонари. Такое ощущение, что в схватке слышны короткие вскрики,
хрипы. Полминуты, не больше — и уже видны тени политоров, быстро взлетающих
по стенкам решетки вверх. Вот они на самом верху решетки, вот уже по ту
сторону ее, — и только тогда появляются тени и фонари охранников за
решеткой. Вновь едва видимая короткая схватка, фонари — на земле...
исчезают во мраке тени напавших на охрану политоров. И тут же, черт, ничего
почти не видно, только мечется луч быстро снижающейся машины-охранника едва
уловимая глазом тень большой птицы, взлетевшей из кустов, — над решеткой, к
окну квистории. И не видно, скорее ощущается, что окно приоткрылось, а тень
растворилась за стеклами окна. Машина-охранник "прыгнула" на землю, включив
дополнительные бортовые огни, стало светлее, и видно, как выпрыгивают из
машины солдаты квистора, начинают палить, не разбирая, в какую сторону,
потом все-таки палят в одну: вероятно, туда, откуда издалека ведут огонь
повстанцы. Некоторые солдаты квистора, выбросив руки вверх, рот открыт в
крике, падают на землю.
Какая вспышка за окнами квистории! Неслышимый мощный взрыв! Из пустого,
без стекол, окна выпархивает гелл — и сразу неуклюже вверх, вверх, в темное
небо, а солдаты палят теперь тоже только вверх, вверх... Та-та-та! Та-та-та!
Где гелл?! Упал, что-то мелькнуло: сверху-вниз! Или это не он? Или он?!. Или
вовсе не он, просто показалось!
... Так все это выглядело на кинопленке уже на другой день, пленку
отснял с той точки, откуда вели по квистории огонь повстанцы, кто-то из них
же как оказалось потом — прямое задание Орика. А после того, когда события
происходили на самом деле раньше, ночью, нам — Пилли, Оли, папе и мне --
оставалось только мучительно ждать. Сколько — неизвестно. Орик появился в
четыре ночи, один. Волнуясь (не то слово), все мы ждали и Алурга, но Орик
был один и все же почти светился. Кому-то показалось, что они видели
падающего Алурга, кто-то не видел... Будем ждать. А слышали ли мы взрыв? Да,
но очень-очень отдаленный. Это не главное. Главное, что сейчас делается со
всеми геллами Политории. Они — свободны!
Еще надеясь, но уже подавленные, мы не спали и ждали прилета Алурга до
утра. Утром Орик включил стереотелек. Диктор сообщил следующее: ночью
совершено варварское нападение повстанцев на квисторию, и так далее, и тому
подобное. Раздался взрыв в самой квистории, неизвестный хотел взорвать
кабинет квистора уля Горгонерра... Повстанцы издалека открыли стрельбу по
выскочившим из машины-охранника военным... Взрывавший вылетел из окна, так
как был геллом, и был убит как врага Политории его изрешетили пулями,
частично он был задет своим же взрывом имя его не уд
...Поділитися у соцмережах
