Жанр: Электронное издание
Pentacle
...рта. Аптекарь нашарил слева, на стене, выключатель. Под
потолком вспыхнула пыльная лампочка в "клетке" из проволоки.
"Чтоб не убежала!" - шутил в школьные годы одноклассник Сашка Петренко.
Дальше начинался коридор с боковыми каморами. В тех, что побольше, горели знакомые
лампы-узницы. Не обнаружив там искомого сантехника, Аптекарь сунулся проверять темные
закутки, ругая себя, что не прихватил фонарик. Никого. В дебри дальних лабиринтов он лезть
раздумал. "Там и ноги переломать запросто..." - убеждал он себя, стесняясь признать, что в
сердце проснулись старые детские страхи.
"Значит, этот гад еще в ЖЭКе!"
Аптекарь решительно зашагал к дальнему выходу из подвала. Оттуда дверь вела на
соседнюю улицу, где располагался ЖЭК. Надо срочно отловить бездельника! Иначе жена
насмерть запилит.
Однако двери он не обнаружил. Лампочка освещала щербатый кафель стен, груды мусора
на полу - и никакой двери.
Тупик.
4
Иногда Эскулап полагал, что прекрасно обошелся бы без тесного знакомства с папашей
Фрейдом и всеми присными его, не к ночи будь помянуты. Ибо от многого знания - многие
печали и томление души.
К счастью, ночь прошла и наступило утро.
Идя по улице до следующего двора, где в гараже ждал хозяина верный Росинант на
колесах, он раскланивался со знакомыми. Вот холерик Рахович со своим кобелем Диком. Обоих
стоило удушить в колыбели, на благо прогрессивному человечеству. Вот Нюрка Гаврошенко,
патентованная ведьма с лицензией. Никакого интереса для современной психиатрии: деловитая
шарлатанка, отлично знающая, что деньги не пахнут. Максим, студент-историк, вернувшийся
из последней экспедиции законченным невротиком. Шумные отроки с пивом: слышь, пацаны,
эта телка мне типа и говорит...
Иногда мир казался Эскулапу гигантским дурдомом.
- Денис, поздоровайся с дядей!
- Здрасте...
Выведя машину из гаража, он сел за руль и некоторое время просто сидел, думая о
пустяках. Глубоко-глубоко, под бесстрастной и приветливой маской, занозой сидела скука.
Вернуться домой, запереться и дня три никуда не выходить. Бездумно смотреть в потолок, пить
красный "Мускат", ждущий в баре с весны, не отвечать на телефонные звонки. Остаться
наедине с собой. Белка хочет выбраться из вертящегося колеса, белка хочет взять в лапы
орешек и забыть о вращении, сводящем с ума.
"Вы хотите об этом поговорить, господин Эскулап?"
Нет. Не хочу.
Он выехал со двора и медленно тронулся вдоль улицы, к повороту на Тебелинку. В
кармане уныло брякнул мобильник. Левой рукой Эскулап достал аппарат и посмотрел на экран.
Сообщение. "Доводим до вашего сведения, что срок действия услуги "Семья-копейка" истекает
такого-то числа..."
Судьба-индейка.
Семья-копейка.
Он еле-еле успел затормозить. Там, где был проезд, сегодня все оказалось совсем иначе.
Витрина с горами обуви - туфли, кроссовки, женские босоножки, ботинки с высокой
шнуровкой. Внутри магазина скучали две продавщицы: хрупкая блондинка и знойная шатенка.
Обе - крашеные.
Витрина поперек дороги.
Витрина магазина на первом этаже дома, которого тут сроду не стояло.
Эскулап минуту-другую тупо смотрел на тупик, потом отогнал машину к тротуару,
выключил мотор и задумался.
Кашель не желал униматься.
Привычный, как мозоль от ручки на среднем пальце, утренний кашель завзятого
курильщика. Сигарета под чашку крепчайшего кофе помогла лишь отчасти. Поэтому, выйдя из
подъезда, Доцент закурил еще одну, с ментолом. Ментол недурственно "осаждал" кашель, но
вот беда: в последнее время из-за этой пакости начало пошаливать сердце.
Первой пары сегодня не было, но встал он, как обычно, ни свет ни заря. Без всякого
будильника. Слово "без" этим утром, пожалуй, ключевое: без будильника встал, без энтузиазма
умылся, без аппетита позавтракал, без настроения оделся...
"Безовщина".
Времени до звонка на вторую пару оставалось навалом, и Доцент нога за ногу двинулся по
улице в сторону университета. Занятие для камикадзе: читать физтеху историю родной страны.
Нет, он все понимает, для физиков история - мягко говоря, как для историков физика. Но в
каком даун-тауне набирают таких лоботрясов?! Спросишь на зачете: "В каком месяце приняли
Сентябрьскую Унию?" - молчат и смотрят на тебя, как баран на новые ворота.
Третья пара - свои, истфак. Четвертый курс, Французская революция. Можно будет
отдохнуть душой, даже рассказать кое-что сверх программы: этим периодом он занимался
специально. Робеспьер, Марат, Дантон... Зато после - заседание кафедры. Блажен муж, иже не
идет на совет нечестивых... Увы, муж идет, попробуй не пойти. И, конечно, почтенный завкаф
опять вопьется клещом: где методические планы? Почему за отчетный период вышло две
статьи? Где третья для международного сборника? А до сдачи сборника, между прочим, еще
три месяца...
Доцент свернул в проходной подъезд, чтобы срезать путь.
На подъезде жильцы установили кодовый замок - чис-го из вредности, желая преградить
путь веренице пилигримов! - но Доцент давно выяснил код у дворника за бутылку.
Завешенный простынями двор. Посредине, в окружении серых пятиэтажек, ютится
двухэтажный флигель. Булькают голуби, собирая крошки. Серый котище греется на солнышке,
мурлычет от кайфа. А за "бельевыми заграждениями" - стена.
Старая, из красного кирпича, с оспинами от пуль.
Видать, еще с Отечественной.
Доцент изумленно воззрился на это кирпичное недоразумение. На всякий случай даже
снял и протер очки. Нет, не помогло: тупик себе и тупик.
Глухо.
Песочница, абрикосы...
Больше всего Сэнсею хотелось вернуться. Вопреки логике, здравому смыслу, нехватке
времени. Вернуться и просто поглядеть на нежданное безобразие. Стены за одну ночь сами не
вырастают, пространство не затягивается бетоном по собственному желанию, а если таковое
все-таки случается, то согласно уже упомянутой логике...
На лбу выстрелил пот (пиво! пиво!). Сэнсей наконец-то осознал, что стряслось.
Какого черта?!
Он обернулся - резко, как на подозрительный шорох в темной подворотне.
Проклятый бетон никуда не делся - стена была по-прежнему рядом, всего в двух шагах.
Сзади, то есть теперь снова спереди. Сэнсей резко дернулся, с трудом сдерживая желание
броситься со всех ног обратно, не разбирая дороги. Тайный прием карате номер один: далеко
убежать и хорошо спрятаться. Порассуждать о причинах, по которым стены не просто
возникают там, где не положено, но и начинают преследование, можно будет и потом. В
километре отсюда, а еще лучше - на другом конце города.
Сэнсей не без самокритичного злорадства прикинул, что герой очередного "мясного"
романа о рукомашестве и ного-дрыжестве не преминул бы врезать по проклятой стене, само
собой, в прыжке и с разворотом. С криком "Кийя!" от удара ноги...
Он ощутил боль в правой лодыжке. Дурные мысли иногда бывают материальны - как
старый корявый бетон.
Ладно, потом! Сейчас - быстрым шагом к объекту "Мусорные баки", затем вниз по
склону, мимо лужи, а после подворотни можно будет и остановиться.
Сэнсей поглядел вперед. Мусорка, где скупают очки, склон, лужа...
Где?!
Стена никуда не делась. Вернее, как раз делась - переместилась вперед, заботливо
загородив дорогу. Не только вперед - слева и справа тоже была она, родимая, бетонная.
Он вытер пот со лба, оглянулся уже без всякой надежды, поглядел вверх, в далекое
недоступное небо.
Бетонный колодец о четырех стенах, битый кирпич под ногами, легкое невесомое облачко
над головой.
Ничего себе, сходил за хлебушком!
- ...Метил его пропаном через бутадион в медный купорос!
И, кажется, не он один.
- ...Нет, товарищи, так не бывает!
- А как бывает?
- Погодите! Да погодите же! Я шла по улице, хотела перейти Бассейную...
- Оч-чень мило! Какая Бассейная? Я двором шел. То есть вначале через подъезд...
- Н-да, конечно. А я - через подвал. С тем же результатом. Этот двор кто-нибудь
вообще видел? Хоть когда-нибудь?
- А я машину не запер. Стоянка, между прочим, там запрещена.
- Где это "там"? Смотрим вокруг: улицы нет, прохода нет, подъезда нет. Чего еще?
Подвала нет. Тоже.
- Угу. Патронов у них нет. Студентозавры тупые меня в аудитории ждут, а я здесь.
Приятно, хе-хе! Перекурим такое дело?
- А с удовольствием! Послушайте, мы с вами... Универ, химический факультет?
- Истфак. Мы были в... ага, Терновцы, колхоз перед пятым курсом...
- Слушайте, дымите в сторону!
- Пардон, пардон... Точно! Терновцы!.. Только я после первого. В сельмаге "Агдам"
продавали. Ну, привет! Где бы еще встретились?
- Постойте! Реакция у нас у всех слегка неадекватная, но давайте разберемся. Каждый из
нас куда-то шел... или ехал. Так? Пока правильно. Каждый встретил, скажем так, препятствие.
Верно? Мы попытались повернуть назад, так? Спокойно подумаем...
- ...Спокойно залезем в смирительную рубашку...
- Впятером с ума не сходят, поверьте моему опыту. Значит, либо у меня галлюцинация
как результат переутомления, что весьма логично... либо мы все пятеро каким-то образом...
- Да не образом, батюшка, не образом!
- ...Оказались в этом... гм-м... подобии двора, почему-то без входа и, соответственно,
выхода...
- А дверь?
- ...Что совершенно не логично, зато похоже на правду.
- Ч-ч-черт!!!
- Либо эта дверь, хе-хе, продукт коллективной галлюцинации как результата
переутомления, что весьма логично, либо за ней действительно все та же стена, что совершенно
не логично, зато...
- Так чего делать будем?
- Ну... Для начала - познакомимся.
Сэнсей мельком взглянул на часы. Безобразие продолжалось минут двадцать. Точнее
сказать он не мог - засечь время не пришло в голову. Да и к чему? В подобной ситуации
временной фактор усугублял, но не вносил ясности.
Сэнсей в очередной раз поглядел по сторонам, втайне надеясь, что неоднократно
помянутая галлюцинация все-таки сгинет, но все оставалось по-прежнему. Маленький глухой
дворик, стены, уходящие к самому небу, белые облачка вместо крыши. И дверь - столь же
нелепая, как и все остальное. Единственное отличие состояло в том, что вместо бетона за
дверью оказался кирпич. В общем, кругом тупик. Точнее, не кругом - квадратом. А еще
точнее - Тупик. Имя собственное.
Он подошел ближе, зачем-то ткнул в твердую кирпичину пальцем. Интересно, в один ряд
- или в два? Эх, сюда бы мастера Фынь Крученика-младшего! С криком "Кийя!"... Правая
лодыжка вновь заныла.
Странное дело, пленники Тупика успели успокоиться. Аптекарь и Доцент курили уже по
второй, отойдя подальше, чтобы не раздражать недовольно морщившуюся Джульетту.
Та, в свою очередь, что-то негромко рассказывала Эскулапу. Знаток Фрейда слушал с
внимательной миной, время от времени солидно кивая.
Дверь-обманщица оставалась распахнутой.
"Не бойцы! - рассудил наконец Сэнсей. - И я не боец. Тут почти конец света, а мы... То
есть почему - почти? Он и есть, пусть локальный. В одном отдельно взятом Тупике".
Странно, звать на помощь никто даже не попытался. Сэнсей представил, как такое будет
восприниматься со стороны: многоголосый вой, глухим эхом доносящийся из-за бетонных стен.
Он снова, в бессчетный раз, поглядел вверх. Нет ни одного окошка, глухо!
- Объявляю мозговой штурм! - внезапно для самого себя бросил он.
- Это как? - отозвался Аптекарь, затаптывая окурок. - Лобешником? В стену?
Провокационную реплику Сэнсей проигнорировал.
- Итак?
На миг воцарилось молчание. Издалека, из недоступного пространства, послышатся
сердитый автомобильный гудок.
- Кажется, мой, - встревоженно проговорил Эскулап; прислушался. - Нет, слава богу!
А что - штурм? Про галлюцинацию я уже говорил. Бывает такой эффект - нечто вроде
психической эпидемии. Одному почудится...
Он вдруг вспомнил, что забыл мобильник в машине, и очень расстроился.
- А другие что - заразятся? - Аптекарь недовольно повел носом. - Нет, тут какая-то
подлость. Вопрос - чья? Эх, дал бы прямиком в... хрюкальце!
- Квартальный водит. - Джульетта попыталась улыбнуться. - Квартальный - это...
Есть леший, есть домовой, а в городе...
- Подъездный и подворотный, - кивнул Доцент. И без тени усмешки добавил: - Хе-хе!
Принцип Оккама: не будем умножать сущности. По-моему, типичный сбой в системе. В городе
- два миллиона жителей, тысячи домов, сотни улиц. Сколько проходных и подъездов, не
рискну даже предположить. Каждый день люди передвигаются, благополучно попадая из
пункта А в пункт Б. Но в определенном случае общее правило может не сработать.
- В пяти определенных случаях, - поморщился Эскулап. - И кто бы говорил про
принцип Оккама? Даже если это... гм-м... сбой в системе, то что нам делать? Доцент повертел
в пальцах окурок, закашлялся.
- А ни... чего! С квартальным еще в переговоры вступить можно, а мы вроде как в
канализационный люк свалились. Буль - и все!
- Приятного аппетита! - невозмутимо заключил Аптекарь. - А у меня в кладовке такая
приблуда скучает! Была бы тут дыра два на два метра. Только вот спрятаться негде, разнесет в
мелкое какаду...
- Подождем, - предложила Джульетта. - Если это галлюцинация или... сбой, все
может просто закончиться. Оглянемся - и снова все в порядке. А если нет, то... с нами вступят
в переговоры.
- Да? - Доцент вынул из кармана пачку "Отамана". - Вообще-то можно, сигареты
пока есть. А студенты... Хе-хе! Поскучают!
Все посмотрели на Сэнсея, и тому внезапно стало не по себе. Раз предложил, ему, значит,
и решать. Правда, выбирать не из чего. Разве что поорать от души, надеясь, что кто-то за стеной
кликнет патрульных? Не хочется.
- Подождем еще... минут двадцать, - начал он. - В конце концов...
- Погодите! - внезапно перебил Эскулап, указывая на ближайшую стену. - Вы
уверены... Вы уверены, что она на прежнем месте?
То, что проклятый бетон движется, стало ясно минут через десять. На полметра - именно
на такое расстояние (плюс-минус спичечный коробок из кармана Аптекаря) Тупик сократился в
длину. С "шириной" - за нее приняли сторону, где дверь, - тоже что-то происходило, но этим
решили пренебречь. Быть раздавленными с двух боков или сразу с четырех - какая,
собственно, разница?
За эти минуты Сэнсей сумел сделать как минимум два наблюдения.
Первое - пиво внезапно перестало напоминать о себе, вероятно, осознав сложность
момента. Что не могло не радовать.
Второе... Второе - паники пока не было. Как ни странно. Все пятеро, включая самого
Сэнсея, особо веселыми не казались - но не больше. Данное обстоятельство должно бы
вселять оптимизм, но Сэнсею представилось, что начнется в этом бетонном колодце, когда
Паника все-таки вспомнит о них... Нет, лучше не представлять.
Третье наблюдение осталось на совести Джульетты и Доцента, по очереди
прикладывавших ухо к холодному кирпичу, загородившему дверь. Увы, глухо.
Как в танке, зачем-то уточнил Аптекарь, а Доцент не без сварливости возразил, что
современному танку полагается радиостанция. А также пушка, из которой в случае крайней
нужды можно и выпалить вместо сигнала "SOS".
Сэнсей не выдержал и принялся массировать ноющую лодыжку. Интересно, что бы
посоветовали мудрые и боеспособные на смертном одре патриархи? Представить себя бетоном
и слиться со стеной в дзэн-экстазе? Или вообще не тратить силы зря, ибо эта история все равно
как-нибудь кончится. Вернее, не как-нибудь, а согласно дао каждого из присутствующих. Ну а
спорить с дао...
От таких мыслей стало совсем кисло, и Сэнсей поспешил объявить Мозговой Штурм
Номер Два.
- "Колодец и маятник", - откликнулся Доцент. - Сочинение алкоголика Эдгара
Аллана По. Или подъездные спешат вступить с нами в контакт - или система просто
схлопывает-ся. Исправляет сбой.
- Схлопывается - вместе с нами? - вновь без особой нужды поспешил уточнить
Аптекарь. - Карбонат натрия его гидролизом!..
Быстрый взгляд, брошенный в сторону Джульетты, наглядно свидетельствовал о том, что
только присутствие дамы мешает ему перейти с химической терминологии на
общеупотребительную.
- Может, поговорим с ним... с ними? - раздумчиво вымолвил Эскулап. - Если впасть
в паранойю и допустить, что нас слышат...
- Но как поговорить? - начала было Джульетта, но тут Доцент отступил на шаг,
запрокинул голову:
- Ну вы, козлы-ы-ы! Козлы драные-е-е! Какого хрена-а-а? Вам чего, яйца оторвать,
мудозвоны, петухи проткнутые?!
Эхо мягкими прыжками обежало тупик, нехотя успокоилось.
Стихло.
- Ты так и лекции читаешь? - осведомился Аптекарь, доставая очередную сигарету.
Доцент лишь невесело усмехнулся, Сэнсей же без особого оптимизма сообразил, что Рубикон
пройден: начали орать.
Совсем худо!
- Давайте еще раз, - предложил он, невольно морщась. - Чего у нас нет, ясно. А что у
нас есть? Смотрим... Двор где-то семь на семь...
- Меньше! - буркнул Аптекарь. - Снова сдвинулось.
- ...Четыре бетонные стены, дверь с кирпичной кладкой. Что еще?
- Нэбо! - сообщил Доцент отчего-то с кавказским акцентом.
- И мы сами. - Джульетта обвела взглядом присутствующих. - Пятеро.
- Может, в этом и дело? - предположил Аптекарь, затягиваясь сигаретой. - В нас
самих?
- В смысле за грехи? - подхватил Доцент не без странного удовольствия. - Озверелая
банда подъездных - или все-таки сложная система мегаполиса, она же Вторая Природа,
одушевленная согласно принципу гилозоизма, подкараулила пятерых отпетых грешников...
- Хотите поговорить об этом? - еще более странным тоном осведомился Эскулап, и
Доцент, сглотнув, закашлялся.
- А если - правда? - негромко бросила Джульетта. Странное дело - никто не
возразил.
То, что со стенами творится неладное, первым заметил Эскулап. В очередной раз
промерив шагами Тупик, он коснулся рукой бетонной поверхности, неуверенно оглянулся,
словно подозревая пришествие очередной галлюцинации.
- Она уже не ровная! Стена!
После чего ощупыванием бетона занялись впятером. И не без результата. Стены заметно
потеплели, а главное, начали очень медленно, но очень верно изгибаться, превращая квадрат
Тупика в неровный овал. Это открытие, само по себе никак не ухудшавшее и без того пиковую
ситуацию, почему-то расстроило всех окончательно. Кто-то застонал - негромко, но
выразительно.
Сэнсей, закусив губу, поглядел в заметно уменьшившийся квадрат синего неба с
беззаботными тучками, вздохнул. Квадрат исчез, превратившись в сдавленный с боков обод.
- И что делать будем? - вновь зайдясь в кашле, осведомился Доцент. - Это становится
неинтересно.
- Думать! - отрубил Сэнсей, чувствуя, что беспощадная богиня Паника смотрит с
небес. - Что мы еще не заметили? Быстро! Стены, дверь дурацкая, нас пятеро...
- Пятеро! - внезапно проговорила Джульетта. - Нас почему-то именно пятеро.
Эскулап поглядел сначала на нее, затем на каждого из присутствующих. Не иначе, решил
пересчитать.
- Пятеро, - наконец согласился он.
- Займемся нумерологией? - Доцент, на время справившись с кашлем, прикуривал от
зажигалки. - Эсхатологический смысл числа пять...
- Слова такие, - неодобрительно заметил Аптекарь, - не говори, а? Не надо!
- Надо! - Джульетта быстро взглянула в неровный синий обод неба, дернула
подбородком. - Пятеро! Может, случайность. Но, может...
И она уставилась на свою ладонь с растопыренными пальцами.
- Раз-два-три-четыре-пять, - пробормотал Аптекарь, - вышел зайчик погулять...
- Пятак. - Эскулап вытащил из кармана монетку. - Пятнашки. Пятка. Пятачок...
- И Винни-Пух, - отрешенно заметил Сэнсей. - Еще есть идеи?
- Пентакль. - Доцент смачно затянулся.
- Чего?
- Пентакль. Пятиугольник. Магическая фигура, представляющая Бога или человека,
четыре первоэлемента природы, пять чувств, пять ран, нанесенных Христу на кресте, а также
пять точек человеческого тела с разбросанными в разные стороны конечностями. - Доцент,
как мог, тут же проиллюстрировал этот тезис, разведя руки в стороны и широко раздвинув
ноги. - Вот так. В моем исполнении недействителен, потому что связывается, как правило, с
женским началом, с женской энергией... - И он выразительно посмотрел на Джульетту.
- Что? - спросила она без радости.
- Верховная жрица сама может принять позу пентакля, символизируя такой позой
рождение и возрождение...
- Верховная жрица? - мрачно переспросила Джульетта.
- Ну, - Доцент слегка поклонился, - за неимением другой...
- Это неприлично, - заметила Джульетта ровным невыразительным голосом, за
которым, как за ссохшимся фиговым листочком, не могла скрыться подступающая истерика. -
Я отдохну... Сяду и посижу, пока все закончится.
- Закончится?! - рявкнули в один голос Аптекарь и Эскулап.
- Ну да. - Джульетта обвела всех прояснившимся взглядом. - Вы мне снитесь, это
ясно! Вот что бывает, если засыпать в полпятого утра. Лучше бы я попробовала полтаблетки
сонована...
Она отошла в сторону и села, прислонившись к бетонной стене. Вернее, попробовала
сесть, потому что в следующую секунду стена скакнула вперед, толкнула Джульетту в спину, и
она упала на четвереньки.
Кусочек неба над головой сделался почти круглым. Двор-колодец теперь полностью
соответствовал своему поэтическому названию.
- Ничего. - Эскулап быстренько помог Джульетте подняться и отряхнуть пыль с
кардигана. На лице его был написан лихорадочный мыслительный процесс. Казалось, он
вот-вот ткнет пальцем в небо, пытаясь купировать истерический припадок видом пролетающей
птички. Но птичка не пролетела. И припадка, к счастью, тоже не случилось: поврежденные на
коленях колготки заняли внимание пациентки полнее, чем целая стая какаду.
- Значит, пентакль, - Сэнсей обращался сейчас к Доценту, и только к нему одному. -
Верховная жрица тут ни при чем... Как и женское начало... Нас пятеро. И здесь есть дверь.
Надо полагать...
Аптекарь осторожно пробовал на прочность кирпичную кладку. В отличие от очага папы
Карло, нарисованного на куске старого холста, это были вполне реальные кирпичи, намертво
сцепленные раствором.
- Надо полагать...
- Станем в кружок - составим пентакль, - предложил Эскулап.
- Да, - подхватил Доцент. - Можем для верности завести хоровод, похлопать и
позвать Деда Мороза...
- Никого не надо звать, - слабым голосом сказала Джульетта. - Это тупик...
- Пять тупиков, - ухмыльнулся Аптекарь.
- Не знаю, как вы, - Джульетта снова обвела их лихорадочно-влажными глазами, - но
я давно понимаю, что моя жизнь...
И она замолчала, безнадежно махнув рукой.
Стало тихо. В этой тишине стенки сделали еще один микроскопический шаг вперед,
изогнулись сильнее. Упала щепотка бетонной пыли.
Доцент подумал, что кашель - ерунда. Гораздо хуже усталость, наваливающаяся на
плечи в первую минуту после подъема. А утро наступает с каждым днем все быстрее, но не
приносит ни отдыха, ни радости, ни предвкушения чего-то хоть сколько-нибудь значительного.
Эскулап подумал о красном "Мускате", который ждет в баре с весны и уже, наверное, не
дождется. Ну и что? "Мускатом" не вылечить застарелую скуку и не остановить беличье
колесо, в котором от скорости сливаются ступеньки-перекладины, сливаются и пропадают из
виду, и потому легко поддаться иллюзии, что ты свободен.
Аптекарь подумал о Фармакадемии, о синтезе, и о завлабе, и о совсем другой жизни,
которая рисовалась перед ним, когда он был мальчишкой и впервые варил слезогонку. И о том,
что выход активного вещества не зря застопорился на цифре тринадцать - это ведьмино
число...
О чем подумал Сэнсей, так никто и не узнал. Известно только, что, проведя две минуты в
глубокой сосредоточенности, он напружинился, будто готовясь пробивать бетон собственным
телом, схватил за плечи Доцента и закричал:
- Выход! Все быстренько ищем выход! Что там еще про пентакли?!
- Талисман, символизирующий радость жизни, - похоронным голосом признался
Доцент. - Магический знак Соломона, помогает найти в жизни смысл. Избавляет от депрессии
и страха перед неизвестностью...
- То, что надо, - заметил Аптекарь, оглядев смыкающиеся стены.
- Важнейший символ для привлечения добра и света. Дает защиту от колдовства,
заклинаний и нападения темных сил... - проговорил Доцент. И вдруг, безо всякого перехода,
запел: - Темные силы мяту-утся, ветер нам дует в лицо, за счастье народное бьются отряды
рабочих бойцов!
- Тогда чего мы ждем? - просто спросила Джульетта. - Давайте... привлекать добро и
свет!
Они стали в круг, почти упираясь спинами в бетонные стены, и взялись за руки. Эскулап
оказался между Джульеттой и Доцентом, а Сэнсей - между Аптекарем и Джульеттой. Сжимая
ладони соседей, они подняли руки вперед и в стороны, как парашютисты, складывающие
"звездочку" в свободном падении.
- Парашютистам хорошо, - дрожащим голосом сказала Джульетта. - Им только за
кольцо дернуть - и уже не падаешь...
- В большинстве процентов случаев, - покладисто подтвердил Доцент.
- Думаем о хорошем! - энергично предложил Сэнсей. - Вместе! Поехали!
Снова стало тихо. Неприятно теплые стенки уперлись в спины. Сэнсей оказался в створке
двери, лопатками чувствуя кирпичную кладку.
- Не помогает ваш пентакль, - заметил Аптекарь.
- Расслабьтесь! - приказал Эскулап. - Закройте глаза! Представьте себе поле, рассвет,
капельки росы на стебельках травы...
Показалось - или бетонные стены в самом деле чуть-чуть отступили?
- Давайте! - завопил Эскулап воодушевленно. - Представьте море... Теплые волны...
Теплый песок...
- Медузы... - простонала Джульетта, и стены сдвинулись плотнее.
Сэнсей прямо-таки увидел внутренним взором, как мастер Фынь Крученик-младший лезет
вверх по колодцу, упираясь в стенки наподобие человека-паука. Не оглядываясь, лягнул
кирпичную кладку. Ничего не изменилось, только боль в лодыжке усилилась.
- О хорошем! - надрывался Эскулап. - О счастливом! Привлекайте на нашу сторону
добро и свет! Небо, солнце, золотистые закатные лучи...
- Куча денег, - пробормотала Джульетта. - Не подумать ли нам, каждому, о
десятке-другом тысяч долларов?
- Не подумать! - рявкнул Эскулап. - О возвышенном, о духовном!
- О давно ушедшей молодости, - ухмыльнулся Доцент.
- Вы не стараетесь, - упрекнул его Эскулап. - Пентакль, между прочим, ваша идея!
- Белый Бим Черное Ухо, - отозвался Доцент, глядя через плечо Сэнсея на
замурованную дверь. -
...Поділитися у соцмережах
