Pentacle

сторінка №42

... издана и
переиздана. Реакция читателей на книгу была совершенно полярной: от восхищения до резкого
неприятия - а вот мы считаем, что книга удалась. И с тех пор время от времени подумывали о
повторении подобного опыта. Как оказалось - не только мы, но и все остальные наши
соавторы по "Рубежу". И вот, видимо, "созрели". В конце концов, если один музыкант играет в
основном соло, другие двое - дуэтом, а есть еще один дуэт - почему бы им не собраться
как-нибудь вместе и не сыграть что-нибудь впятером? В музыке, особенно в джазе, это весьма
распространенное явление. Вот мы и в литературе устроили такой "джем-сейшн". Когда кроме
личных умений и навыков, личного мастерства требуется чувство партнера, умение вовремя
подхватить, развить тему, завернуть интересную импровизацию, чтобы итоговое звучание
вышло живым, объемным, полифоничным, неожиданным.
Собственно, и "Рубеж", и "Пентакль" - именно такие "джем-сейшн-проекты". Только в
литературе. Искренне надеемся, читателю это будет интересно. Во всяком случае, нам точно
было интересно! Оба раза. Так что не исключено, что в будущем...
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Наша "пятерка" сформировалась несколько лет назад, когда
был задуман роман "Рубеж". Все мы - достаточно разные авторы, тем интереснее было
попробовать поработать вместе. Тем более нас уже давно объединяют общие книжные серии -
вначале "Нить времен", теперь - "Триумвират".
Одной из причин, повторюсь, было желание потрудиться "по гамбургскому счету".
Поучиться у соавторов, освоить что-то новое. Мои соавторы - Г. Л. Олди и Марина и Сергей
Дя-ченко - очень серьезные писатели, а это хороший стимул поработать, так сказать, "в
полный рост".
Да и удивить следовало - сперва самих себя, а затем читателей. И такое полезно.
МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Мы уважаем творчество друг друга, радуемся
успехам, дружим. Что ж тут удивительного?
Вопрос 14. Кто вы по образованию?
ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ: Режиссер театра. В БУДО-пас-порте еще написано, что я
инструктор и судья в области карате, международной квалификации. В последнем я часто
сомневаюсь.
ДМИТРИЙ ГРОМОВ: Химик-неорганик.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Историк. Специализация - древняя история. Сейчас
преподаю (среди прочего) историю Украины.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: У меня два образования: врач (психиатр, генетик, кандидат наук)
и киносценарист (окончил ВГИК). А еще педагог, так как воспитываю дочь, жену и черного
кота Дюшеса.
МАРИНА ДЯЧЕНКО: Актриса театра и кино. Преподаватель искусства сценической
речи в Театральном институте.
Вопрос 15. На ваш взгляд, можно ли выучиться на писателя и вообще нужно ли
писателю какое-то особенное обучение?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Как сказал наш товарищ, замечательный писатель Святослав
Логинов: "Легко и приятно учить человека быть писателем. Другое дело, что научить -
невозможно". С одной стороны, учиться всегда полезно. С другой... Что-то крайне мало среди
известных писателей людей, получивших специальное литературное образование. Так что здесь
каждый выбирает сам себе необходимый образовательный уровень. Но никакой гарантии, что,
выучившись вот этому, вот этому и еще вот тому, ты непременно станешь хорошим
писателем, - нет. Ремесленным навыкам тут, как и в любом другом деле, научиться можно. А
вот сверх того...
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Выучиться можно чисто в техническом плане. Но без Божьей
искры, без того, что Сократ именовал даймоном, будет очень трудно. Особое образование -
как кому. Мне кажется, чго требуется прежде всего огромная самостоятельная работа.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: В дипломе ВГИКа сказано, что я "литературный работник кино и
телевидения". То есть меня учили литературе. И это были счастливые годы моей жизни -
прежде всего благодаря общению с замечательными, умными людьми, такими, как мой мастер
Николай Крючечников. До сих пор помню лекции нашего преподавателя по русской литературе
Звонниковой и то, как я ей сдавал экзамен. Вопрос мне попался по Булгакову, "Мастеру и
Маргарите" - так мы всей мастерской со Звонниковой обсуждали часа полтора этот роман, его
жанр, тайну построения... Еще я был в семинаре молодых писателей в Москве, у Василия
Аксенова, и в Украине, у Александра Сизоненко, - и это тоже была прекрасная школа. Я очень
благодарен моим наставникам, моим однокашникам. В спорах, анализах, дискуссиях рождалась
не только истина - ощущение полноты жизни.
Именно понимание того, как важно для молодых ребят это самое общение, я вел здесь, в
Киеве, литературно-сценарную студию при Доме кино, а потом, уже с Мариной, мастерскую
фантастики. А недавно на "Росконе" в Москве мы вели с ней мастер-класс. Очень интересно!
Причем не только для молодых (по их признанию), но и для меня в частности - ибо и я у них
многому учусь. Это ведь совсем иное поколение, выросшее на других ценностях, и порой
трудно найти общий язык, но когда это удается - это замечательно.
МАРИНА ДЯЧЕНКО: Процесс обучения - один из самых приятных для меня
процессов (если, конечно, с мотива-
Все наши премии - обычные железяки. Польза от них только та, что после получения
можно ее "обмыть" с приятелями. И на девушек производит впечатление. Тоже проверено!
А вот мечтаю я учредить (или, вероятнее, участвовать в учреждении) настоящей
серьезной премии за историческую фантастику. Причем денежной, весомой, а не очередной
железяки.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Мы уважаем наши премии и тех, кто их присуждал, хотя, конечно,
берясь за новый роман, ни о каких премиях не думаем. Как-то так получается, что почти все
наши произведения отмечаются жюри или читателями - и это помогает в борьбе с
собственными сомнениями и комплексами. Всего у нас около 30 литературных премий. Самые
последние - мемориальная премия имени Кира Булычева, почетная и горькая, потому что мы
очень любили Игоря Всеволодовича и не можем в полной мере осознать утрату этого человека.

Еще вот премия "Сфинкс" за "Ведьмин век" как лучший зарубежный роман в Польше...
МАРИНА ДЯЧЕНКО: Мне запомнилась премия "Высота" от международного
литературного конкурса в Киеве - наградой ее была рождественская поездка в Лондон...
Какую премию я мечтала бы получить? "Оскар".
Вопрос 17. Джоан Роулинг за день стала известной и богатой. Когда наконец
украинские фантасты покорят мир? Что для этого необходимо?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Очень хочется ответить нашей любимой цитатой: "ПИСАТЬ
ЛУЧШЕ НАДО!!!" Но на самом деле - это условие необходимое, но никак не достаточное.
Джоан Роулинг - это феномен, литературный и маркетинговый, в данный момент рядом с ней
по популярности даже Стивену Кингу делать нечего - не говоря уже о наших
соотечественниках или их российских коллегах. Но если отвлечься на время от феномена
Роулинг, во многом сделанного усилиями рекламщиков, хотя книги также хороши сами по себе,
и оглядеться вокруг... К примеру, киевлянин Андрей Курков весьма известен во всем мире,
издается на добром десятке языков, во многих странах, и тиражи у него немаленькие (хотя и не
сравнить, конечно, с Роулинг), и читателей хватает, и на встречи с ним в Германии или в той же
Франции читатели валом валят. Чем не мировая известность? Не в таких, конечно, масштабах,
как у Роулинг, - но в очень и очень приличных. Мы в этом плане пока не столь известны за
рубежом (хотя на просторах СНГ - жаловаться грех!), но и у нас уже вышло несколько книг на
польском, на литовском, кое-что на испанском (в Мексике, между прочим!), сейчас готовятся
переводы на английский, "заброшены удочки" в Чехию и Испанию... У супругов Дяченко в
этом плане ситуация достаточно сходная, да и не только у них. Так что кроме наличия хороших
текстов (а они у наших писателей есть!) надо еще и донести их до зарубежного издателя, а там
- и до читателя. Нужно ездить, контактировать, связываться по Интернету, знакомиться с
переводчиками, с издателями, литагентами; надо уметь подать себя! И тогда, рано или поздно,
наших авторов будут читать во всем мире. А нам есть что предложить миру - в этом мы
абсолютно уверены!
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: "Покоряют мир" "Макдоналдсы". А для того чтобы
украинская (если имеется в виду все та же "украиноязычная") фантастика стала известна хотя
бы дома, для начала надо, во-первых, писать лучше, во-вторых, относиться к книжному делу
профессионально и вложить в него очень серьезные средства. Книги - не только часть
культуры, но и область экономики.
Будет это очень не скоро. Когда с пальмы слезем.
А с украинской фантастикой вообще - никаких проблем нет. Наши книги продаются
даже в Австралии, переводятся, читаются. Мы свое дело делаем.
МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Покорять мир литература не должна. Культура -
это не театр военных действий. К сожалению, сейчас многие наши коллеги, особенно молодые,
озабочены именно "покорением", думают не о душе своих книг, а об алгоритме медиауспеха -
как угадать ожидание масс, попасть в яблочко с темой, героями, приколами...
Мы уверены, что лучше просто делать то, что тебе нравится, то, что хочется рассказать
своим друзьям, родителям, детям... Рано или поздно появятся литагентства, издатели,
продюсеры - чем раньше, тем лучше, но это зависит не от нас. Главное - ощущать свою
"экологическую" нишу, свою неповторимость, не поддаваться новомодным веяниям и
прагматизму. В истории цивилизации не раз бывало, что те, кто считался в тени, вдруг
высвечивались прожекторами. Вот были чудаки, исследующие плодовую мушку дрозофилу или
ничем не примечательную кишечную палочку, - и внезапно фейерверк нобелевских премий за
фундаментальные открытия в генетике. Или вспомним феномен латиноамериканского
"магического реализма", внесшего огромный вклад в ноосферу, - разве Маркес, Кортасар,
Борхес, Льоса и иже с ними что-то "покоряли"? Они просто делали свое дело, настоянное на
корнях своей мифологии, национальных особенностей, - и мир сам "прогнулся под них", как
поется в одной песне.
Вопрос 18. Есть мнение, что фантасты в своем творчестве проектируют будущее.
Каким вы видите его через сто, тысячу лет?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Мы стараемся жить здесь и сейчас, в настоящем, потому что оно
- настоящее. О чем бы мы ни писали, в какие миры или времена ни забирались, мы пишем о
том месте-времени, где живем вместе с вами. Так что будущего никогда прогнозировать не
пытались. Его делать надо, будущее, а не прогнозировать. Тогда, когда оно настанет, оно будет
чудесным настоящим, а не абстрактным будущим.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Будущее проектируют в Госплане. Лично я, как фантаст,
ничем подобным не увлекался. Но мне кажется, мир будущего ничем принципиальным от
нынешнего отличаться не будет, поскольку человек со всеми его достоинствами и недостатками
меняться не собирается.
Можно предположить, что через сто лет мы:
- не будем жить в едином мире, количество государств даже увеличится, а раскол между
цивилизациями углубится;
- будем по-прежнему воевать;
- технический и научный прогресс некоторое время будет переживать стагнацию, рывок,
подобный нынешнему, повторится не скоро;
- к звездам летать не будем;
- глобальных катастроф, угрожающих всему человечеству, не произойдет.
А увидеть будущее сквозь десять веков, пожалуй, никому еще не дано.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Будущее исследует футурология, и многие произведения
фантастики являются ее телом. И это не только те романы, действие которых прямо связано с
миром будущего, - скажем, "Машина времени" Уэллса, "Мы" Замятина, "Возвращение со
звезд" или "Солярис" Лема, "Трудно быть богом" или цикл братьев Стругацких "Полдень. XXI
век" и пр. и др. Множество произведений и научной фантастики, и даже фэнтези несут в себе
прогностическую функцию, потому что исследуют неведомое, экспериментируют с настоящим
и прошлым. Оттеняют то, что сокрыто, но что может обнажиться завтра - хотя бы в области
психологии и социальных отношений. И это замечательно, этим фантастика отличается от всех
иных направлений.

МАРИНА ДЯЧЕНКО: Лично я ничего не проектирую. И что будет в будущем, не знаю.
Скорее всего, будет совсем не то, чего мы ждем.
Вопрос 19. Чем занимаетесь в жизни кроме литературы? Какие у вас есть
увлечения?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: В настоящее время литература для нас - и самое сильное
увлечение, и основная профессия, и средство к существованию "в одном флаконе". Нам
повезло: мы занимаемся любимым делом и можем при этом не искать дополнительных
источников заработка. Разумеется, так было не всегда, но сейчас это именно так.
Но, конечно же, у нас есть и увлечения помимо литературы. Во-первых, это... опять же
литература! Мы не только пишем - мы еще и читаем. Много и с удовольствием. И не
спрашивайте, что именно. Разное. Полный перечень выйдет столь длинным, что не хватит
места ни в каком интервью!
Еще мы оба завзятые меломаны. У нас дома полно аппаратуры (CD, DVD, "виниловые"
вертушки, магнитофоны, усилители, колонки...), большие коллекции записей (в основном на
CD, но есть и "винил", и магнитофонные записи). Правда, вкусы тут у нас изрядно отличаются.
Олег предпочитает джаз, классику, акустическую гитару и авторскую песню, Дмитрий -
разновидности рока: хард-рок, симфо-рок, хард-энд-хэви, симфо-металл, арт-рок, психоделику.
Есть и пересечения: к примеру, замечательных органистов и клавишников Джона Лорда и Рика
Вэйкмана, а также "Blackmore's Night" с удовольствием слушаем оба.
Еще одно общее хобби: вот уже третий десяток лет оба занимаемся карате, окинавским
годзю-рю. У Олега черный пояс, у Дмитрия - коричневый.
А еще у нас есть любимые жены и дети, и когда выдается свободное время, мы стараемся
проводить его с семьями. Жаль, получается это не так часто, как хотелось бы.
Короче, самое большое увлечение - жизнь.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Работаю преподавателем в Харьковском национальном
университете. В недавнем прошлом ездил в археологические экспедиции. Люблю ходить по
горам. Собираю книги по истории. Последнее увлечение - создаю большую электронную
библиотеку по той же истории.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: С точки зрения психиатра, хобби - это симптом неблагополучия.
Все равно как жить с нелюбимой женой и думать, как бы побыстрее встретиться с
любовницей... Я это хорошо знаю по себе: долгие годы зубрил анатомию, мечтая о кино, потом
просиживал собрания в Институте медгенетики, где нас заставляли часами обсуждать
достоинства великого произведения Леонида Ильича Брежнева "Малая земля", - и тосковал
но пишущей машинке с неоконченной рукописью романа. И лишь в последние 11 лет, после
встречи с Маринкой, хобби стала сама жизнь, работа, путешествия, общение с дочерью,
нашими друзьями... Эх, побольше лет этой самой жизни подарила бы нам судьба!
МАРИНА ДЯЧЕНКО: Я ничем не занимаюсь, кроме литературы. Раньше преподавала
сценическую речь, теперь оставила.
Вопрос 20. Есть ли у вас мечта? Какая?
ОЛЕГ ЛАДЫЖЕНСКИЙ: Мечты - дела интимные, о них не стоит вслух и всуе.
Поэтому давайте иначе. У меня есть стихотворение "Мечта". Правда, не уверен, что
лирический герои этого стихотворения - я. Мне все больше счастья хочется, личного и
общего, в единственном числе и во множественном. Но однажды подумалось:

Купить под старость запасную душу
И на нее грешить, как на сберкнижку,
Дабы потом, когда придет косая,
Послать покупку, всю в грязи порока,
Оплачивать кредит
В геенну
В пекло
В дымящийся котел
На сковородку
А самому остаться
Кофе пить
Гулять с собакой
В шахматы с соседом
Играть на деньги
Так, для интереса
И лишь ночами.

ДМИТРИЙ ГРОМОВ: Мечта есть. Какая? Не скажу.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Дожить до высадки человека на Марсе.
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Моя мечта - иметь домик у океана, пусть небольшой, скрипучий,
почерневший от времени и ветров, но чтобы был в нем компьютер с Интернетом, спутниковая
антенна, рядом - яхта с аквалангами. И чтоб жили в этом доме со мной Марина, Стаска,
Дюшес. И чтоб мы могли приглашать время от времени в этот дом наших друзей Олега, Диму,
Андрея - и еще многих, кого мы любим.
МАРИНА ДЯЧЕНКО: А я ни о чем не мечтаю. Мне и так хорошо.

Пятеро плыли над городом, взявшись за руки.
Внизу сменяли друг друга светло-зелёные и тёмно-зелёные кроны, черепичные
скаты и тёмные от времени шпили, и скучные плоские крыши, покрытые битумом, и
весёлые кошки на карнизах, и бельё на верёвках, и лаковые потоки машин, и матовые
лужицы городских прудов, покрытых ряской.