Жанр: Электронное издание
Pentacle
...к. - Я вам их принес. Забирайте.
- У меня не магазин, - отозвался сапожник сварливо. - Обувь на комиссию не
принимаем.
- Если вы не возьмете, я хозяину отдам, - пообещал Кирилл.
Сапожник посмотрел на него снова - тяжело и устало.
- Отдавай. Увидишь, что будет. Мне-то что? Отдавай.
Ночью туфли и босоножки возятся в шкафчике для обуви, шепчутся, подергивают
шнурками, и песчинки опадают с их натруженных подошв. Посмотрите, утром на обувной
полке полно песка...
Днем невиданные полчища обуви бродят по улицам, вынюхивают чужие следы, решают,
повернуть вам направо или налево, успеть на автобус или опоздать, встретить нечаянно друга
- или пройти в двух шагах, разминувшись на долю секунды. Стучат каблуки, шлепают
подошвы, хлопают слишком свободные голенища.
Чей-то башмак стоит на письменном столе. Как он туда заскочил?..
Кирилл проснулся.
За окном едва серело.
Из приоткрытой форточки приторно пахло черемухой.
- Чего вы от меня хотите?!
Туфли стояли на столе, на старой газете "Известия". Стояли, бессильно раскинув шнурки
- будто разводя руками.
Туфли не могли ему ответить.
Он снова - в который раз - взял их в руки. Внимательно рассмотрел подошву, пощупал
швы, потрогал стельку. Господи, да он рехнулся, это всего лишь туфли, обыкновенное изделие
обувной промышленности, производство - Великобритания...
Это он, Кирилл, сходит с ума.
Обрывок бумаги с записанным номером телефона он выбрасывал уже раз пять. А тот все
равно находился - в кармане, на дне сумки, в ящике учительского стола...
Гудок. Еще гудок. В телефонной будке сыро и пахнет какой-то дрянью, сквозь мутные
стекла видна коротенькая очередь - две нетерпеливые грузные дамы, блондинка и брюнетка,
обе заранее раздражены ожиданием, хотя Кирилл еще не начал разговор.
Может быть, ему так никто и не ответит?
- Алло! Кирилл Владимирович? - Я...
- Добрый день! Вы что-то хотите мне сказать?
- Я... отдам вам туфли.
- Замечательно. Мне зайти?
- Н-нет, - выдавил Кирилл. - Давайте встретимся... Возле... нет... - почему-то он не
додумался выбрать место встречи заранее, - возле... Возле центрального книжного. Знаете
где?
- Возле магазина или возле книгообмена? - Собеседник выказал осведомленность.
- Возле книгообмена.
- Хорошо. Когда?
- Через... час. - Кирилл кашлянул, прочищая горло.
- Договорились, Кирилл Владимирович. До встречи! Гудки.
Пухлая брюнетка постучала согнутым пальцем в мутное стекло телефонной будки:
- Сколько можно?! Люди ждут!
Кирилл стоял, глядя на книжные полки.
"Граф Монте-Кристо". "Женщина в белом". "Виконт де Бражелон". На самой верхней
полке, под номером "один", помещались, помимо приключений неукротимой Анжелики,
здоровенный том Стругацких и не менее толстая книга Станислава Лема. Кирилл знал, что у
него нет ничего, достойного такого обмена. Все, что он приносил, оценивалось
зазнайками-продавщицами как "три" или даже "четыре"; Кириллу не раз снилось, как он
открывает стеклянные дверцы и, протянув руку, ощущает мягкую тяжесть книги...
Туфли жали. Стискивали ноги все сильнее. Или кажется?
Зачем он здесь? Что он задумал - предательство?
Бред. Ерунда. Кого он предает - туфли? Смешно! Это вещь, неодушевленный предмет...
Производство - Великобритания.
Корешки книг расплывались перед глазами. Как будто там, в шкафу, шел сильный дождь
и заливал стеклянные дверцы изнутри. Зачем он здесь? Что его держит? Есть десять минут до
назначенного времени, он может просто повернуться и уйти. Не обувь управляет человеком,
а...
Что плохого в том, чтобы вернуть чужие туфли хозяину? Это ведь чужие туфли, он,
Кирилл, в жизни не присваивал чужого...
Уйти! Еще есть время. Хозяин не должен их получить!
Кирилл повернулся к выходу. Пройти оказалось неожиданно трудно - в магазине вдруг
образовалась толпа, путались под ногами чьи-то дети, не уходили с дороги старушки с
авоськами, продавщица выплыла из-за прилавка и двинулась к шкафам, позванивая
ключами, - доставать книгу для какого-то счастливца...
- Кир!
Он вздрогнул. Ира, нарядная похорошевшая Ира, стояла у входа.
- Кирюша! Привет!
- Привет. Ты как здесь? - спросил он через силу.
- Секрет. - Ира улыбнулась хитро и невинно. Кирилл вдруг вспомнил о своем дне
рождения, о том, что осталась всего неделя; вспомнил какие-то Ирины слова насчет
"потрясного подарка"... Он был готов улыбнуться в ответ, улыбнуться и обнять Иру за плечи,
когда сквозь стекло витрины увидел - за спиной нетерпеливого покупателя, перебирающего на
прилавке отобранные книги, - увидел Алису, сосредоточенно и быстро шагающую к двери
"Букиниста".
Оказывается, он все время этого ждал. Был готов к такому вот мгновению. Ноги
приклеились к цементному полу, но разум оставался свободным, в бешеном темпе перебирая
десятки возможных сценариев.
Алиса вошла в магазин и увидела Кирилла. Стоящую рядом Иру она поначалу не
заметила.
- А кто это здесь?.. - весело начала Алиса.
В этот момент за ее спиной показалась Вита - высокая, молочно-розовая, с пучком
молочно-розовой редиски на дне прозрачной кошелки. И тоже первым делом увидела Кирилла.
- Ага! - выкрикнула радостно, на весь магазин. - Кирюшка!
Ира посмотрела озадаченно, сначала на Виту, потом на Кирилла, а еще потом, будто
опомнившись, на Алису. Они стояли втроем между Кириллом и выходом, а за их спинами
поджидал голубоглазый и улыбался широко и уверенно, как с плаката "Госстраха".
- Я... сейчас, - сказал Кирилл неизвестно кому. ...Узкие двери в подсобку.
Пожилая женщина в кудрявом парике выглянула из крошечного кабинета:
- Эй, молодой человек! Вы куда?
- Пожарная инспекция! - крикнул Кирилл на бегу. - Где второй выход?
- Нету...
- Как - нету?!
И, проскользнув мимо растерявшейся женщины, кинулся к раскрытому окну. Вазон с
геранью - вот незадача - полетел на пол...
- Куда? Куда?! Милицию вызову!
Господи, пронеси, подумал Кирилл, холодея.
Спрыгнул на газон. Двора за магазином, по сути, не было - мусорный бак, скамейка,
пыльная площадка для автомобилей...
"И пусть меня заберут в милицию, пусть выгонят с работы, пусть исключат из
комсомола, - думал Кирилл. - Только бы свернуть за угол. Только бы проскочить на ту
сторону улицы..."
И рванул сломя голову через дорогу.
- Повезло, - бросил хирург. Кирилл не видел, как шевелятся его губы; все лицо хирурга
было - зеленая маска с толстыми линзами очков.
- Повезло, - повторил хирург, на этот раз с явным удивлением. - Ну сотрясение, ну
ребро... А позвоночник - хоть бы хны. Везучий ты, мужик. Обычно когда босых привозят -
считай, все...
- Туфли, - сказал Кирилл. Вернее, попытался сказать; молоденькая медсестра
услышала, наклонилась ниже, Кирилл увидел два светло-серых глаза над белой полоской
марли.
- Пропали твои туфли... На дороге... Боже, как ты не понял: ты жив!..
День рождения он праздновал в больнице. Мама, осунувшаяся, но с виду спокойная и
даже довольная, накрыла рядом с его кроватью импровизированный стол.
- Есть хорошие новости, - сказала как бы между прочим.
Два соседа по палате жевали каждый по ломтю домашнего "пражского" торта и жадно
поглядывали на принадлежащий имениннику бледно-зеленый банан.
Мама помешивала чай в граненом больничном стакане.
- Ученички твои в гости набиваются... Не хотят, видите ли, экзамен Розе Игнатьевне
сдавать, хотят тебе...
Дверь в палату медленно, скрипуче приоткрылась.
- Кстати, Кирилка... - продолжала мама, не оборачиваясь; Кирилл увидел женскую
фигуру в глубине коридора - неясно, в полумраке. - Звонили из бассейна. Представляешь,
твои кроссовки... нашлись!
На плечи женщины был накинут белый халат. Она стояла в тени.
ХАРИЗМА НЮРКИ ГАВРОШ
- Вам не кажется, что "Нюрка Гаврош" - это слишком?
- Ни капельки.
- Но для практикующей ясновидицы или, скажем, народной целительницы требуется
более... э-э-э... более звучный псевдоним. Матушка Анна, например? Госпожа Анна?
Нюрка улыбнулась. Она знала, что ее улыбка - озорная, ехидная, по сей день
мальчишеская - неотразима. Уже внуки пошли, Антошка, рыжий башибузук, весь в бабку:
шпаненок, белокурая бестия, но если растянет рот в ухмылочке - туши свет, сливай воду.
Плачьте, девки, гибель ваша растет. Жаль, что видятся большей частью "по фотоаппарату".
Дети в прошлом июле перебрались в Германию...
Ведущий ждал ответа.
Прямой эфир, время ограничено.
- Матушки, бабушки... Вы полагаете, титул "ясновидица Анюта" дает стопроцентную
гарантию? Даже если Анюта сама придумала себе звания, титулы и орду благодарных
клиентов? Я - Нюрка Гаврош, и я не обещаю людям больше, чем могу. Чудеса не по моей
части. Поймите, ради бога, народный целитель и знахарь - это один и тот же человек. Но
первое предназначено для наивных дураков, которым вывеска важнее результата, а второе -
для больных, всерьез желающих излечиться. Гадалка может угадать или предугадать...
- И ошибиться?
- Разумеется. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Но настоящая гадалка никогда не
назовет себя вслух ясновидицей. Если, конечно, перед нами не шарлатанка, собравшаяся
подороже торгануть котом в мешке. Я не размахиваю перед вами крестом и святыми образами,
спекулируя на вере. Я не разлагольствую про оттенки ауры, мороча головы истеричным
дамочкам. И не обещаю удачи на веки вечные. Я просто говорю: придите, и попробуем.
Глядишь, кое-что и получится.
Ведущий кивал, вставлял дурацкие комментарии и вопросы, но в целом плыл по течению.
Нюрку это вполне устраивало. Пробить эфир на "4-м канале" оказалось сложнее, чем она
предполагала. Значит, требовалось за полчаса с хвостиком отработать все карты из колоды.
Главными козырями здесь были напор, столь удивительный у маленькой пожилой женщины,
хорошо подвешенный язык и ироничная агрессивность, привлекающая скептиков. Из
скептиков, особенно из больных или неудачливых скептиков, зачастую выходят самые верные,
самые преданные клиенты - если знать, как вести себя с этим зверинцем.
Толп у парадного подъезда не ожидалось, но хороший приварок к пенсии не повредит.
Жена клоуна, променявшего манеж сперва на эстраду, а там и на
утренники-свадьбы-юбилеи, в прошлом Снегурочка, Коза-Дереза, Маленькая Баба-Яга,
Отличница Настя, Карлсон и Малыш поочередно ("в дубль" с Элкой Потаповой, закадычной
врагиней!), Анна Павловна Гаврошенко умела работать с публикой любого возраста. С детьми
всегда рядом обретаются суровые мамаши, кого тоже надо развлечь и раскрутить на
"хлопаньки"; впрочем, все мы остаемся детьми до седых волос, согласные верить и идти
следом.
Стань оригинальной. Сделай недостатки достоинствами. Метр-с-кепкой? - мал золотник,
да дорог. Белые овечьи кудряшки? - седина не так заметна. Не потакай, а увлекай, уноси по
течению. Гони пургу, заполняя паузы не беканьем-ме-каньем и словами-паразитами, а жестами,
взглядом, мелкими, сосредоточенными действиями. Приглядывайся тайком: кто чего хочет и на
каких условиях?
Три года назад муж стал ездить по области, от Олшан до Верболозов, не брезгуя даже
заброшенными селами вроде Градового, устраивая черноземной "понтяре" лекции "Очевидное
- невероятное". С бонусом в виде гаданий, прозрения, излечения фурункулов и снятия
"грешной пыльцы". Когда Толик начал регулярно помимо гонорара и добровольных
пожертвований привозить домой жирных курочек, мешок-другой гречки или трехлитровую
банку меда - Анна Павловна серьезно задумалась. Гастролировать не хотелось, тяжела на
подъем сделалась, но по нынешним временам любая копейка к месту.
Так родилась Нюрка Гаврош, гадалка и знахарка.
- Кто обучил вас гаданию на картах?
- Жизнь.
- Э-э... И всё?
- А какого ответа вы ожидали? Ссылок на прямую линию от Кассандры и графа
Калиостро?! Ну посудите сами... Спроси я вас: "Молодой человек, кто обучил вас вести
передачи в прямом эфире?" - и что вы мне ответите? Небось политех заканчивали или иняз, а
вот ведете же, и неплохо ведете...
Ведущий покраснел, теряя лицо. Против любимого Нюр-киного приема - любую тему
мигом перевести в лоб на собеседника, благожелательно задав пакостный вопросик, -
пасовали многие. Главное - спрашивать наверняка. Здесь ведь ясно: никакого специального
образования у нынешней телебратии нет. Бей, Нюрка, без промаха. И еще: к уксусу обязательно
требуется сахарок. Чуть-чуть похвали, брось сахарную косточку - и мил-дружок твой до фоба.
Льстить умеют все.
Бранить-подкалывать тоже дано большинству.
Но чтоб в одном флаконе... Это вам не коробок спичек, тут уметь надо.
- Да, Анна Павловна, я понимаю вас... жизнь - лучший учитель...
Ни черта он не понимает. Выкручивается. И это хорошо. Зрители видят, как он
выкручивается, зрители на ее стороне. А кто не видит по причине душевной близорукости, тот
слышит, как ведущий с ней соглашается. Тоже недурственно.
- Ага, у нас есть звонок в студию!
Отвечая на интерес басовитого гражданина по поводу наличия у "госпожи Гаврош"
соответствующих лицензий, Нюрка позволила себе на минутку расслабиться. Легко и приятно
говорить правду отставному бюрократу. Все бумаги были в полном порядке. Комар носу не
подточит. Частный предприниматель, единый налог, справка от Минздрава, на всякий случай
- из горотдела культуры, от Леньки Жердеца, друга детства... Кабинет она оборудовала на
дому по собственному вкусу, отведя для этих целей гостиную. Такой замечательный вопрос
следовало бы придумать заранее и уговорить кого-то из знакомых брякнуть в студию.
Учтем на будущее.
- А теперь, Анна Павловна... Нет, обождите, у нас еще один звонок! Ну, это последний,
время передачи на исходе... Здравствуйте, вы в эфире!
- Я счастлив по самые гланды.
Ведущий поперхнулся. Нет, положительно сегодня был не его день.
- Представьтесь, пожалуйста.
- У нас мало времени. Зачем расточать эфир зря? Я хочу спросить Анну Гаврошенко. -
Голос, искаженный помехами, звучал скучно и надтреснуто, словно заговорил цоколь дома,
отведенного под снос. - Нюрка, коза-дереза драная... Ты почему не прописалась в ковене по
месту жительства? Думаешь отделом культуры отделаться?
Голос уныло хихикнул, получая удовольствие от сомнительного каламбура.
- Зря ты так думаешь, мадам Гаврошенко. Рекомендую не тянуть во избежание.
Отбой.
Короткие гудки долбят прямой эфир.
Нюрка демонстративно пожала плечами - какой-то остряк-самоучка выкобенивается! -
и украдкой подмигнула ведущему. Столбняк, мол, дело хорошее, мальчик мой, но пора
заканчивать.
Давай, пускай рекламу прокладок. Ангельских, с крылышками.
Очень хотелось курить.
История с розыгрышем, или как там следовало понимать звонок о "прописке в ковене",
продолжилась во вторник днем. Нюрка только что отпустила клиентку, вдову полковника
Башмета, однофамильца знаменитого альтиста. Став женщиной сугубо штатской, вдова сперва
приобрела запасной надгробный памятник с надписью золотом "Самой себе с любовью",
установила сокровище на 30-м кладбище, после чего сильно заинтересовалась будущим, шастая
к гадалкам. Предыдущие шесть гадалок вдову не устроили: с ними не складывалось разговора
"за жизнь", главным образом о "самой себе с любовью". А с Нюркой сложилось, под чаек со
смородиновым вареньем и густой кагорец, до которого вдова была большая охотница.
Короче, проводив ценную клиентку до дверей и вернувшись в кабинет, Анна Павловна
обнаружила у рабочего стола некоего мерзавца. Мерзавец крутил в пальцах даму бубен,
минутой ранее олицетворявшую вдову, и похабно ухмылялся.
Незваный гость заслуживал отдельного описания. На бритой голове его красовался
петушиный гребень, лиловый с прозеленью. В левой ноздре трепыхалось колечко, в хряще уха
- матросская серьга; такие серьги при гнилом царизме вешали матросам, впервые пересекшим
экватор. Нижняя губа по центру была проколота лабреттой - гвоздиком с плоским замком,
снабженным цепочкой. Кожаный куртец, болтавшийся на узких плечах жертвы пирсинга,
изрезали бритвой в местах самых неожиданных. На фоне этой одежки-мученицы прорехи в
джинсах смотрелись вяло, можно сказать, обывательски.
- Позвать мужа? - осведомилась Нюрка, женщина неробкого десятка.
- Здравствуйте, любезная Анна Павловна. - Гнусный панк-вторженец собрал всю
колоду карт воедино и принялся ее тасовать с умелостью необыкновенной. Затем вытряхнул на
стол даму треф и ткнул в даму обгрызенным ногтем, словно хотел что-то подчеркнуть. - Нет,
мужа звать не надо. Ибо супруг ваш третий день как уехал в очередной вояж, менять очевидное
и невероятное на кур и гречку. Хотите знать, что привело меня в сию обитель греха?
- Может, милицию?
- Зачем? Менты приходят, если кто-то кое-где у нас порой. А в нашем случае дело
обстоит совсем иначе. - Он с большей силой отчеркнул линию на трефовой даме. - В нашем
общем случае. Вы меня понимаете?
"Нет, не вор. Хуже. Псих. Лучше его не раздражать..."
- Вам повестка, дражайшая Аннушка. Извольте, блин, получить.
"Как он попал в комнату? Через окно? Там решетка..." Машинально Нюрка протянула
руку и взяла бумагу, протянутую панком. Желтоватый грубый бланк. В большой палец что-то
укололо, больно, до крови, - и панк ловко отнял "повестку" обратно. Оторвал корешок, где
расплылось маленькое красное пятнышко, которое, удлиняясь, становилось похожим на
подпись с завитушкой в конце.
Хищно дернув окольцованным носом, гость спрятал добычу.
- Вот, - с поклоном он снова предложил "повестку" хозяйке дома. - Так, хорошо.
Теперь опять верните ее мне. Сами, сами верните, отбирать на втором круге запретно. И еще
раз возьмите. Все. Финита ла мюзикл. Прощайте, скалистые горы...
Обогнув Нюрку, он нога за ногу выбрался в коридор. Щелкнул английский замок.
- Не беспокойся, душенька, я захлопну. Ты, душенька, о другом беспокойся. Эх, взяли
душу за душу, быть душе с душком...
Дверь лязгнула, отсекая идиотскую песню.
Именно обыденность происходящего, чудовищная, сногсшибательная обыденность
привела Нюрку в ступор. Явился, вручил, убрался вон. Нелепый курьер, мальчишка на
побегушках. Полностью уверенный, что "дражайшая Аннушка" в курсе, все понимает, все
сделает как надо. А если не сделает, то наверняка в здравом уме и трезвой памяти, осознавая
степень ответственности...
Казенные формулировки на вкус отдавали кислой медью.
Женщина опустила взгляд. Медь и вовсе усилилась до оскомины: "Предписывается
явиться... для прописки... в кове-не по месту жительства... Грековская, 38... суббота, 18 мая, в
00.00... с собой иметь..." И печать: грифон присел на задние лапы, а над макушкой зверя
вьется надпись: "ООО "Харизма LTD.".
Нюрка с наслаждением скрутила дулю и ткнула "нашим ответом Керзону" в окно. Вот я
вам, шутникам, поеду на Гре-ковскую в полночь! Вот я вам, заразам, доставлю удовольствие!
Не на ту нарвались, сволочи! На мне где сядешь, там и слезешь...
- Это ты, Нюра Палковна, зря, - сказал панк из-за решетки окна. Он встал на цыпочки,
чтобы хозяйка увидела его чудесный гребень, и внятно продолжил: - Дуля твоя приметная,
слов нет, так что благодарствуем за угощение. А с остальным... Зря, слово чести. Лучше не
ерепенься.
- Ах ты!.. Ах ты, дрянь!..
- Дешевле выйдет. Это я тебе как петушок с высокой спицы. Пройди регистрацию - и
царствуй, лежа на боку. Усекла?
Гребень качнулся и сгинул.
"Надо было меняться. Когда Раиса предлагала съехать с первого этажа в высотку на
Кулиничах, надо было соглашаться. Пусть "распашонка", зато кухня большая и восьмой этаж...
Муж к субботе не вернется, нечего и ждать... Боже, о чем я думаю!"
Болонка Плюха, любимица Нюрки, вылезла из-под дивана и потупилась, чуя вину.
- А ты чего не лаяла, дура? Болонка тявкнула, прося прощения.
До вечера пятницы ничего особенного не происходило, и это мучило Нюрку больше
всего. Тишина, покой, благолепие. Повестку она убрала во вьетнамскую шкатулку, любимую, с
перламутровыми гребцами на крышке, время от времени заглядывая внутрь: не исчезла ли?
Нет, гадкая бумажонка преспокойно лежала на дне. Звонить никто не звонил; то есть, конечно,
звонили клиенты, подруги, по международке объявились дети, дали трубку Антошке, тот
рассказал бабушке о ниндзях-чебурашках...
Тишина давила, ожидание мотало нервы.
"Нет, не пойду.
Никуда не пойду, пусть подавятся".
В пятницу, срезая дорогу домой через Молодежный парк, Нюрка встретила знакомого
панка. Мерзавец шел в компании благообразного, совсем молоденького попа - в рясе, в
скуфейке, с крестом на груди. Батюшка удрученно кивал, соглашаясь, а панк выговаривал ему
высоким, пронзительным голосом. Слов Нюрка не разобрала, но встреча ее смутила.
Она кивнула панку, и тот ответил небрежным кивком.
- Вы понимаете, инок... - бубнил поп.
- Все я понимаю, отец Власий. Больше, чем вы думаете... Через час объявился клиент,
записанный на полвосьмого.
Плотный, хорошо одетый "бычок" средних лет. Просил "раскинуть" на бизнес. Когда
карты уже ложились на стол, "бычок" вдруг спросил о регистрации. Нюрка сунула ему
"мандат" отдела культуры, лицензию Минздрава, потом - остальные документы, но клиент
расстроился и молча засобирался домой. У самого выхода честная гадалка, плохо понимая, что
делает, ткнула "бычку" повестку: вот, дескать, в субботу, все чин-чинарем...
- Ага. - Клиент удовлетворенно почесал бритый затылок. - Тогда запишите меня на
следующий понедельник. Да попозже, я много работаю. Если с регистрацией возникнут
проблемы, перезвоните мне. Вот визитка. Чтоб даром не ходить...
Ночью Нюрка спала плохо. Суббота прошла как с похмелья: муторно, маетно. А ближе к
полуночи Анна Павловна, изумляясь самой себе, заказала такси.
- Ну что, так и будем в молчанку играть?
Вопрос таксиста выдернул Нюрку из оцепенения. Оказывается, она уже минут пять тупо
пялилась из окна такси, как баран на новые ворота. Верней, ворота были старые. И стена вокруг
ворот была старая, обшарпанная. Штукатурка местами обвалилась, обнажив щербатый кирпич
кладки. Желтый свет фонаря косо падал на чугун створок, отбрасывая во двор узорчатую тень.
Дальше начиналась темнота, и в этой темноте мерещилось тайное шевеление. Кусты ветром
колышет? Ветра вроде нет... В глубине двора смутно вырисовывались очертания приземистого
дома, где приглашающе светился прямоугольник окна. Единственный во всей округе.
А еще на стене имелась табличка: Грековская, 38. Фонарь освещал табличку нехотя, из
барского сострадания, отчего цифра "38" казалась непомерно выпуклой, словно надутой
изнутри.
Звук шагов всколыхнул пустынную улицу. Нюрка вздрогнула, но под фонарем
объявились двое банальных милиционеров с собакой. Патруль остановился, прикуривая.
Черный с подпалинами "немец" уселся на тротуар, строго рыкнул на одинокое такси - и вдруг
завыл. Тоскливо и обреченно, чего никак не следовало ожидать от здоровенной служебной
псины. Патрульный дернул поводок, и "немец" послушно заткнулся.
У Нюрки немного отлегло от сердца. Раз милиция патрулирует, значит, не совсем глушь.
Будет хоть кого на помощь позвать. Да и такси она отпускать не собирается.
- Подождите меня здесь. Скоро обратно поедем.
- Это сколько угодно, - с удовлетворением пробасил таксист, принимая мятый
червонец.
Нюрка выбралась из машины, оглушительно хлопнула дверцей и решительно направилась
во двор. Мимоходом глянула на часы. Без пяти двенадцать. Это хорошо.
Опаздывать она не любила.
Темнота за воротами была пожиже, чем казалось с улицы. Из-под ног метнулась кошка,
чуть не обеспечив поздней гостье инфаркт миокарда. Бледно-желтая дорожка света лежала на
трех корявых ступеньках. Нюрка поднялась, толкнула мерзко скрипнувшую дверь. Узкий
коридор, тусклая лампочка под проволочным колпаком, пятна копоти от спичек, прилипших к
потолку. Стены испещрены похабщиной и лозунгами "Металлист - чемпион!". На удивление,
вместо ожидаемой кошачьей мочи, запах здесь царил приятный. Пахло освежителем воздуха
"Жасмин с лимоном" и ароматным табаком "Captain Black": будучи в кураже и при деньгах,
Нюрка сама иногда курила эти сигарилло.
За высокой дверью в конце коридора бубнили приглушенные голоса. "Вот сейчас
заявлюсь к незнакомым людям посреди ночи, выяснится, что они про ковен ни сном ни
духом..."
Нюрка обреченно вздохнула и постучала.
- Входите, не заперто!
На японском столе с резными драконами и собирателями риса, беззаботно болтая ногами,
сидел знакомый панк. Шумно отдуваясь, он хлебал кофе из хрустального бокала. Нюрка прямо
обрадовалась: по крайней мере, знакомое лицо. Сегодня гребень у панка оказался лиловым с
золотистыми прожилками. Пирсинг усилился: витая змейка свисала с подбородка на ворот
искромсанной лезвием кожанки. Только сейчас Нюрка приметила, что искромсана кожанка
отнюдь не как попало, а, можно сказать, художественно искромсана. Бритвенные порезы
складывались в замысловатый узор, который был по-своему изящен.
"Зато джинсы на этот раз целехоньки..."
Кожаные заплаты в виде молний Нюрка решила не считать.
За вторым столом - обычным, двухтумбовым - восседала блондинка размером с
гиппопотама в небесно-голубом платье с рюшами. Она сосредоточенно тарахтела по клавишам
компьютера, игнорируя посетительницу. Рядом с клавиатурой возлежал гроссбух устрашающей
полноты, под стать блондинке, и высилась шаткая стопка папок с бумагами.
- Здравствуй, моя Нюрка, здравствуй, дорогая! - осклабившись, фальшиво затянул
панк, распахнув свои грабли якобы для объятий. Кофе при этом едва не выплеснулся на
равнодушную блондинку.
На запястье фигляра противно запиликали электронные часы.
- О, полночь! - обрадовался панк. - Вы дьявольски пунктуальны!
- Заходите, присаживайтесь, - отвлеклась на секундочку блондинка. - Кофе хотите?
Правильно, после нашего кофе до утра не заснешь. . Аи! Инок, сгинь!
Это панк, свесившись со стола-японца, ущипнул блондинку за пышные телеса. "Инок?!"
- Иннокентий Иннокентьевич! - ответил красавец на немой вопрос. - Можно просто
Кеша. Инок - только для Валюхи, по субботам. Правда, Валюха-попрыгуха? Ладно,
приступим.
Он стал серьезным, извлек из-за пазухи некую распечатку и принялся сверяться.
- Гаврошенко Анна Павловна? - Д-да...
- Адрес... ну, у вас я был, адрес правильный... Паспорт? Нюрка продиктовала по памяти
номер и серию, и Валюха отбила н
...Поділитися у соцмережах
