Жанр: Электронное издание
Step-t06
...цова Света посещала занятия по
немецкому языку, и про другую девочку тоже спрашивали. Линк сразу разволновался ужасно.
Сказал, что обе девушки очень интересовались занятиями и почти никогда их не пропускали.
Сказал, что он молился за них обеих, но...
- А еще что-нибудь было? - спросила Катя.
- Ну, потом они его вежливо попросили разрешить им осмотреть церковь и флигель в его
присутствии.
- Да, они не только это будут осматривать, - Катя кивнула. - Вообще все, что более
или менее подходит под стереотип.
- Какой стереотип? - спросил Мещерский.
- Ну, по таким делам, как убийства на сексуальной почве, а видимо, в случае с
девушками это оно самое и есть, по делам об убийствах с расчленением жертв, строится
обычно целый ряд неких стереотипов: подозреваемый - кто он предположительно может быть,
его убежище, время, когда он обычно совершает преступления. В качестве убежища - ведь
ясно, что он не на улице над телами издевался, - возможно, все это время проверялись все
более или менее подходящие для этого места, частные дома, подвалы, гаражи. Тут поселки
небольшие, дома стоят тесно - забор к забору, кругом соседи. Значит, тут больше внимания
будет к строениям иного рода - заброшенным или стоящим на отшибе. Ну, например, церковь,
флигель, какой-нибудь бывший амбар для сушки сетей или ангар вроде этой вот
автомастерской. - Катя посмотрела на гараж, примыкавший к гостинице.
- И насколько бывает верен такой стереотип места? - спросил Мещерский.
- Верен. В принципе. Только вот вариантов всегда набирается без числа. Иначе убийцу
поймали бы если не сразу после первого убийства, то уж после пропажи второй девушки
наверняка.
- От стереотипов. Катя, на мой взгляд, один только вред, - сказал Мещерский. - Это
как рамка шесть на девять, а фотоснимки разные бывают - три на четыре, девять на
двенадцать. Вот с жертвами вообще никакого стереотипа нет - в одном случае убиты три
школьницы, а в другом - зрелая сорокалетняя женщина. Ты сейчас скажешь: это разные
преступления и разные преступники. Но, прости меня, Катя, такого просто не может быть.
- Почему? - спросила Катя задумчиво. - Почему ты не веришь в такое совпадение, что
в этом тихом месте не могут случиться два совершенно разных преступления?
- Да потому, что здесь такого быть не может. Я не верю в роковые проклятые места,
которые притягивают несчастья, как магнит.
- А в то, что где-то поблизости живет Водяной, ты веришь? А правда, где еще ему жить,
как не в этом краю, где суша граничит с морем? Море слева, залив справа, а посередине пруд,
как колодец, соединяющий разные миры, разные стихии.
- Кажется, легенда произвела на тебя впечатление.
- Если серьезно, Сережа, на меня произвело впечатление то, как все они рассказывали
нам эти свои истории. И как слушали друг друга. - Катя взглянула на Мещерского. - Лица у
всех были.., ну, как у тебя сейчас.
- - А разве нельзя предположить, что на кого-то местные сказания оказали такое
сильное воздействие, что он вообразил себя...
- Сережа, ты не понял, я хотела сказать другое, - Катя покачала головой. - Когда они
нам все это рассказывали, они вряд ли верили в то, что говорят, но надеялись...
- Что поверим мы? - Мещерский усмехнулся.
- Что мы все это запомним. Запомним и будем это обсуждать, и будем над этим думать.
И не будем думать о другом, о главном, о чем уже с апреля, не признаваясь друг другу, думают
со страхом все они: кто он? Кто же из них? Чужих-то...
- Ты хочешь сказать - это просто мираж? Эти рассказы - защитная реакция?
- Был такой случай в Химках, - сказала Катя, - в большой коммуналке, где жильцы на
первый взгляд жили одной дружной семьей, была убита женщина.
Кто-то ударил ее по голове. Первым стали подозревать некоего незнакомца в кожаном
пальто. О нем рассказала следователю дочка одной из соседок - якобы этот тип приходил к
убитой. Потом и другие жильцы начали один за другим вспоминать этого незнакомца в
кожаном пальто.
- Ну и что?
- Подозреваемый обрастал приметами, со слов жильцов был даже составлен его
фоторобот. А потом оказалось, что все это фантом. Выдумки. Потом нашли и настоящего
убийцу - это оказалась одна из соседок, все произошло случайно, во время ссоры. Так вот,
когда жильцов спросили, почему они вводили следствие в заблуждение, все признались, что им
просто непереносима была мысль, что убийца - кто-то из соседей, с которыми они столько лет
прожили вместе.
Поэтому, когда девочка выдумала "незнакомца в пальто", все жильцы с облегчением
подхватили эту версию: конечно, убийца чужой, пришлый человек.
- И ты думаешь то же самое? - спросил Мещерский.
- Ну, я только привела пример. И потом, по той химкинской коммуналке не гуляла
старая легенда. Легенды действительно живучи, это Юлия правильно подметила. И нам,
Сереженька, можно было бы отмахнуться от этих историй про Водяного, если бы...
- Если бы не Л инк?
- Нет, если бы не одна береза в здешней роще, к которой я как-то однажды ходила,
кстати, по твоему совету. Старая такая береза, где, по другой сказке, живет прусский тролль...
- Но это же вообще смех.
- Но я видела мышку, Сережа, - сказала Катя, улыбнувшись, - видела, как говорит
Линк, "свои собственные глаза". Крохотная такая полевочка. Но она была именно там, где
сказано в сказке. Я бежала из леса без оглядки. Меня кто-то до смерти напугал. Не знаю, но
кто-то там был в то утро. И если это не легендарный Кривой, то...
- Я тут тоже в первый день рано утром в окно выглянул, смотрю, кто-то шляется возле
гостиницы. Высокий такой, здоровый. Я все примерял, кто же это мог быть, - сказал
Мещерский, - а потом сегодня этого увидел, ну, любовника Преториус.
- Чайкина? - Ну да, это он и был. Точно.
- Да, он вроде говорил, что в то утро бродил возле гостиницы.
- Ты считаешь, что это он убил Преториус, а потом все сделал так, для отвода глаз? -
спросил Мещерский.
Катя помолчала.
- Действительно, убийство этой женщины в здешний уже сложившийся стереотип
происходящего никак не вписывается, - сказала она. - Серийник, охотящийся на девушек
юного возраста, вроде бы не должен польститься на более старшую женщину. Катюшин,
например, уже уверил себя, что эти убийства никак не связаны. Я тоже пока почти никакой
связи не вижу, кроме... Ну, например, еще один стереотип - Ирина Преториус могла случайно
что-то увидеть, что-то подозрительное, и поплатилась за это жизнью. Но это снова получается
твоя рамка шесть на девять, к которой нет подходящей фотографии. Версия эта в принципе не
объясняет ничего: как она вообще оказалась на пляже? Зачем? Почему вела себя так странно?
Отчего так быстро покинула Марту и ее жениха в ресторане? И слов ее предсмертных это тоже
никак не объясняет. Я все думаю, был ли в них хоть какой-то смысл? Что она хотела сказать
Баркасову этим своим "Боже, у него выросла рука?".
Мещерский хмыкнул. Посмотрел на луну, точно приклеенную над остроконечными
крышами.
- Водяной, он же.., плавает, - произнес он так, что Катя не поняла, это - аксиома или
предположение, или шутка, - и вообще, в воде живет - рыба-рыбой. А у рыб вместо рук-ног
плавники. Но на суше-то не очень с плавниками развернешься. - Он помолчал. - А
Баркасов-то, он вообще что собой представляет? Ты с ним не говорила, нет? Он вроде ведь тут
иногда у Базиса подрабатывает. Это, наверное, его я вчера видел тут в летнем кафе. Пивком
старичок баловался. Такой... не угрюмый и не маразматик. И не глухой, кажется.
Очень разговорчивый и общительный старичок.
Глава 21
СТАРИЧОК БАРКАСОВ
Для того чтобы поймать Семена Семеновича Баркасова и поговорить с ним без помех,
следовало встать с петухами. В шесть утра Катя, очень смутно помня о долге, с трудом
разлепила глаза, с великим трудом оторвалась от мягкой подушки и с адским трудом заставила
себя подняться и выглянуть в окно. Баркасов уже, как обычно, подметал двор гостиницы. Был
он в бодром настроении и даже что-то насвистывал себе под нос. Катя узнала мелодию: "Как
много девушек хороших, как много ласковых имен..."
Стараясь не разбудить сладко спящего Драгоценного В.А., Катя оделась и тихонько
выскользнула за дверь.
Когда она спустилась во двор, Баркасов уже закончил подметать, перешел под навес и
принялся протирать и расставлять столы и стулья.
- Доброе утро, Семен Семенович, - светло поздоровалась Катя.
Он кивнул ей в ответ, секунду смотрел из-под седых бровей своих, словно узнавая, а
потом хлопнул себя по бедру:
- А, это ты, милая, здравствуй. Раненько что-то поднялась. На отдыхе-то спать надо
побольше, сил перед зимой набираться, а ты... Что вскочила-то ни свет ни заря? Купаться?
- Да нет, - ответила Катя, - что-то мне на ваш пляж одной идти неохота.
- И то верно. Не ходи. Лучше вот что... Ну-ка присядь-ка. - Баркасов подвинул Кате
пластмассовый стул. - Гляжу я на тебя, милая, видно, одного поля мы с тобой ягодки. Такая ж
ты, как и я.
- Какая, Семен Семенович? - заинтересовалась Катя.
- Да бедовая. Случаи разные, вижу, и тебя любят.
Со мной то же самое, все события разные приключаются. Ты вот что... На-ка вот тебе
газетку, - он вытащил из внутреннего кармана штормовки аккуратно сложенную газетку, -
таблица тут жиллотереи. На-ка, свежим-то глазом, проверь мне.
- А что же вы сами?
- А я боюсь. У меня как раз сейчас полоса, видно, темная, паршивая. Видишь, случаи все
какие со мной?
Утопленницы да покойницы. И все я на них как дурак натыкаюсь. Умные-то люди пойдут
- смотришь, лодку на берегу найдут почти новую, немецкую. Шторм с той стороны пригнал,
да к нам и зашвырнул. А им - счастье. Или купят себе "Бинго" билет и враз на автомобиль
наскочат сдуру. А у меня что ни день, все одни мертвяки, язви их в душу...
- Да и у меня то же самое, Семен Семенович, - вздохнула Катя. - Слышали, наверное,
уже про вчерашнее.
- Слыхал. Но это ничего, это все равно. Проверяй.
Вострая ты, глазастая, шустрая. Случай, он таких любит. А за черной полосой всегда
белая идет.
- Какой у вас номер билета? - спросила Катя, склоняясь над таблицей.
Через пять минут она вернула Баркасову газету. Он скомкал ее и плюнул с досадой.
- Обман все один. Ну, кругом обман! Пудрят людям мозги. И раньше пудрили, и щас
продолжают. Ты-то с парнем-то своим из Москвы. Ну, как там, в Москве-то, также все, как
здесь?
- Да почти, - ответила Катя.
- Да, гляжу я по телевизору-то, да... А так вообще, шумно, наверное, муторно там? На
природу, гляжу, вот вас потянуло к нам... Места-то тут у нас и правда хоть куда. Я как сюда
попал, очаровался прям местами-то этими.
- А вы давно сюда переехали? - спросила Катя.
- Давно, милая. Всю жизнь почти тут живу. И воевал тут, и ранен тут был под
Инсербургом - осколком меня зацепило. И в госпитале тут лежал, а после госпиталя, уже в
июне сорок пятого, как война закончилась, - Баркасов вздохнул, - получил я
откомандирование в комендатуру Кенигсберга. Молодой был, холостой. Дома особо меня
никто не ждал - я мать еще в тридцать девятом схоронил. Так что демобилизовываться не
спешил. Почти до сорок девятого в армии оставался. При штабе военкома Кенигсберга. Ну, и,
конечно, по всей этой Пруссии ездили мы, колесили с поручениями. То - то, то - се.
- Сильно все тут изменилось с тех пор?
- Неузнаваемо. - Баркасов полез в карман, достал папиросы и закурил. - Земля-то та
же, а все, что на ней, - другое. Когда сейчас в Калининград приезжаю, прямо путаюсь там,
улицы другие, дома. Тогда-то, после войны, сильно он был, конечно, разрушен, местами один
битый кирпич. Но местами были и целые улицы. Городок, видно, прежде тихий был,
неспешный, дома все сплошь из красного кирпича. Это теперь вон понастроили коробок
бетонных. Ну, конечно, селить-то народ надо было где-то. После войны много туда понаехало.
А немцы-то там жили до нас просторно, вальяжно. Особняков много было, домов частных. У
нас штаб располагался на Пауперхаусплатц, на площади, как сейчас помню, в хорошем таком
особняке, с оградой, с садом яблоневым. А жил-то знаешь кто там? Да прадед нашего Михеля,
ну Линка-то!
Помню я его. Их тогда потеснили, конечно, мы сильно - старик был важный такой, вот с
такими усами.
Депутат какой-то там ихний прусский. С внуками он жил и с экономкой старой.
Старший-то внук - парень лет двенадцати, я и его помню, это отец был нашего Михеля.
Озорной такой пацан - страсть. Ну, я сам тогда пацан еще был - двадцать мне только
стукнуло... А его отец, ну, Михеля-то дед, сын старика-то, он тогда с нами воевал на
Восточном фронте, в плен попал к нам, потом только вернулся. Так-то вот... А на соседней
улице, на Магистерштрассе, у них родня жила - тоже Линки: доктор - парень совсем
молодой, хромой он был, и жена его - это дед нашей Марты, на которой сейчас Сукновалов
Григорий Петрович, тот, что фабрику консервную приватизировал, жениться собирается. Во
как, а ты спрашиваешь - изменилось ли что тут. Вот и сама суди. - Баркасов вздохнул. -
То-то старый Линк, точнее, при мне он молодой еще был, врач был хороший, знающий. И к нам
хорошо относился, в нашем госпитале стал работать, солдат раненых лечил. Тех-то Линков, ну
Михеля-то родных, в сорок седьмом выслали в Германию вместе со всеми остальными. И дом
их, особняк, национализировали. А этого Линка, ну доктора-то, не тронули. Так он тут и
остался. Я и его хорошо помню.
Мы с ним сколько потом по командировкам, по делам санэпиднадзора ездили. Трупов-то
здесь, в этих песках, в дзотах разбитых, в окопах - дай боже еще сколько гнило. Похоронные
команды работали, санитары.
Тогда строго было насчет этого-то, насчет эпидемий И сюда мы с ним тоже приезжали, в
Пилькоппен. Поселок тут был махонький рыбачий. Ни крепостей, ни фортов. Правда, на косе
тоже бои сильные шли. Танков тут много было горелых среди дюн, и наших, и немецких. Один
"Тигр", помню, прямо во флигель церковный въехал, да так и остался, да... И церковь эту нашу
тоже помню хорошо. Алтарь там красивый был, старинный, резной. Хороший алтарь. Куда-то
его потом задевали. Михель-то Линк вон старается сейчас, новый сооружает, но до того
старинного, конечно, далеко. Мастер там, резчик по дереву, был первоклассный.
- Вот Линк вернулся сюда, - заметила Катя, - и смотрите за сколько дел сразу взялся
- и храм восстанавливает, и молодежь вашу местную к немецкой культуре приобщает. Правда,
я удивилась, отчего-то он в свой кружок немецкого языка одних только девочек отобрал.
- Он всех звал. Сначала-то с родителями собрание провел, как учитель. Но пацанам-то в
этом возрасте разве языки иностранные нужны? Им бы рыбалка, да футбол, да на мотоцикле
чтоб гонять среди сосен, вся и забота. А девочки - прилежный народ, усидчивый, вот и
занимаются, посещают. Да, дел-то наш Михель, конечно, немало на себя взвалил, это верно.
Только вот...
- Что - только? - спросила Катя.
- Да не пойму я, в толк никак сначала взять не мог, зачем это все ему. Придуривается он,
а чего придуривается?
- Почему вы думаете, что Линк Придуривается?
Как это?
- Ну, я как-то под этим делом возьми и спроси его напрямик: "Чего тебе тут, парень,
надо? Что ты хочешь этим всем нам доказать?" А он мне свое начал:
"Я скверно жить, а потом понимать, к церковь приходить и все менять". Я ему: "А что
менять-то, что? И на кой шут тебе вся эта канитель - проповеди эти твои, свечки? Парень ты
молодой, здоровый, сильный и собой не урод, не хворый. Тебе гулять надо, девок любить,
потом жениться, детей растить". Говорю ему:
"Вот станешь такой старый, как я, тогда можно и в попы наняться. Все равно уж". А он
улыбается, головой качает: вы, мол, Сэм Сэменч, меня не понимать.
А чего тут понимать? Не стал я говорить, смолчал тогда. А понял я его давно уж. Усек,
кто он есть такой и зачем тут.
- И кто же он, по-вашему i есть? - спросила Катя с любопытством.
- Да кто? Ясно, кто. Я вот порой наблюдаю, как он с сестрой своей троюродной, ну, с
Мартой, ведет себя.
Думаешь, склоняет ее, чтоб домой, в свой родной фатерланд, возвращалась, на
историческую родину? Нет, ничего подобного. Не зовет ее туда к себе, наоборот.
Тут, мол, живи, замуж выходи. А все почему? Нужна она ему, видимо, не там, а тут. И
самому тут корни покрепче охота пустить. Потому что так все у них и задумано, спланировано.
- У кого?
- То-то - у кого! Эх ты, а еще из милиции, мне Клим сказывал, из Москвы прислана. -
Баркасов горько усмехнулся. - Соображать должна. Эх, молодежь, все подсказки ждете, а
сами-то... Что? В ЦРУ у них все спланировано, вот где! В разведке ихней.
- Вы что же, шпионом Линка считаете?
- А то кто же он? - хмыкнул Баркасов. - Здравствуйте, приехал благодетель, спонсор
какой явился церковь нам тут восстанавливать, данке шен. Нет уж, дудки, милая, не верю я в
такое благородство-бескорыстие, не бывает такого. А вот у них, у резидентов, у агентов ихних,
это как раз бывает. Крыша что надо.
Проверяй - не подкопаешься.
- ЦРУ - это американцы. А у немцев разведка как-то по-другому называется, я не знаю
как.
- То-то, не знаю. Все вы ничего не знаете. Тогда старших слушайте, у них опыт, жизнь
прожита.
- А к убийствам здешним Линк, по-вашему, мог иметь какое-то отношение? - спросила
Катя, понижая голос до шепота.
Баркасов сразу нахмурился.
- Думал я и над этими нашими делами. Крепко думал, ночи не спал прямо. Как весной-то
нашли мы на берегу тело дочки-то нефедовской, так и... Я ж говорю, случаи все со мной вот
такие приключаются.
Я больше тебе скажу, я в тот раз не только первый ее мертвую нашел, но и видел ее
последний. Живой видел, понимаешь, ну как раз перед тем, как ей пропасть. И не одна она
тогда была, бедняжка.
- Вы видели ту девочку? Нефедову?
- Видал, только вот в какой точно день это было, не знаю: то ли в тот самый, что она
пропала, то ли днем раньше. Ее ведь не сразу хватились. Мать, тоже стерва порядочная, совсем
мозги пропила, дочь неделю пропадала, а ей хоть бы что...
- Кто тогда был с Нефедовой? Что вы видели?
- А то видел. Только ты ни-ни, никому, смотри.
А то знаешь, тут как у нас? - Баркасов насупился. - Сболтнешь, а потом и сам не
обрадуешься... Тебе скажу, потому что из милиции и посторонняя ты, к нашим склокам
непричастная... Утром я ее видел, ларек она свой сменщице как раз сдавала на причале.
Ларек-то круглосуточный. Пивом там цельную ночь напролет торгуют. Ну, значит, с
напарницей она была. А тут на причал на мотоцикле как раз и он прикатил.
- Кто?
- Власть наша, участковый. Села Нефедова к нему на мотоцикл, ручками так вот
обхватила, ну, и дунул он с ней на первой скорости. - Баркасов внимательно посмотрел на
Катю, словно примеряя к ней следующую фразу. - Видел я его с ней, а потом на нее на берегу
наткнулся. Не дай бог никому такое увидеть... И в тот тоже раз, во второй, на пляже-то:
женщина приезжая в кровище вся, и вы.., участковый наш с тобой. Тут как тут. Худого про
Клима нашего, конечно, никто не скажет, парень он пылкий, лихорадка сплошная. Молодой и
блудливый, как кот! Ни одной тебе юбки не пропустит - свои ли с поселка, отдыхающие ли.
Сразу на мотоцикл свой - и ну кругами кренделя выписывать. К тому же... Люди говорят -
не случайно его сюда сплавили. История и с ним какая-то приключилась. А у него вроде дядька
родной, генерал из МВД.
Ну и замяли дело. А что за история была, о чем? Вот ты говоришь, мог он к убийствам
отношение иметь...
- Я вас про Линка спрашивала, - сказала Катя. - А еще какие-нибудь мысли у вас по
этому поводу есть, Семен Семенович?
- Как не быть. - Баркасов покосился на окна гостиницы. - Вас, я слыхал, вчера
вечером наши-то все сообща байками пичкали...
- Нам легенду про Водяного рассказывали. Очень любопытно.
- Любопытно! Ты в корень зри.
- А где тут корень?
- Корень-то в том, кто это вам рассказывал. Наши - Юлька с Ильей. Илья-то, хозяин
наш, вконец на историях этих помешался. То все на пару с Сукноваловым мозги всем парили,
что та рухлядь, что тут, в гараже, самому рейхсмаршалу Герингу принадлежала, то потом...
- А я видела "Мерседес". Зря вы про него так, очень даже роскошная машина.
- Да откуда он это знает, сопляк приезжий? Откуда ему знать, чей это был автомобиль?
Я тут сорок лет живу, воевал тут, работал. А рухлядь эта сорок лет в песках гнила, и вот в один
прекрасный день, нате, является этакий Лева из Тулы. Пару раз он молотком своим тюкнул и
теперь сорок тыщ за этот свой металлолом требует! И все так у него, о чем с ним говорить не
начнешь - все он на немцев разговор сворачивает.
И то тут у них раньше было хорошо, и се... А сам в мастерской малолеток по углам
лапает! Это как? Хорошо? Юлька сколько раз с ним из-за этого скандалила, даже из дома было
выгоняла.
Катя посмотрела на окна гостиницы.
- Я тоже заметила, что Юлия ревнует мужа, - сказала она тихо.
- Ревнует! По щекам раз при мне так его отходила, разводом грозила. Тут у него в гараже
вечно парней полно, ну и девчонки тоже вокруг них вьются. Илья-то ведь, кроме машин своих,
еще и мотоциклы, мопеды чинит, перелицовывает. Участковому-то это он сделал его
тарахтелку. Ну и школярам тоже. Они тут табунами крутятся. А он этим и пользуется: то одну
девчонку в углу прижмет, то другую. Ну, вроде все в шутку. Вроде игрушки это все у него. На
вид-то он, Илья, тюлень рыжий, но внешность в этаких делах, милая, ой как обманчива.
- Да, но Юля настоящая красавица. Казалось бы, это он ее ревновать должен, а не она
его.
- Ее-то не к кому ревновать. Съела бы кошка мясо, да где взять? Клиентов у них нет
почти, и в прошлом году не было. А к своим ревновать - к кому тут, господи? Тут у нас
старики, вот как я, остались, кому деваться больше некуда, алкаши да молодежь недозрелая.
Вон как Дергачев тут у нас появился, она, Юлька, сразу перья-то распустила. Он мужик с виду
ничего, и все при нем, на месте. Только на нее-то он, спасатель наш горемычный, ноль
внимания. Он все за Мартой, как нитка за иголкой. А та на него - ноль внимания.
А он пить. А пьяный он дурной, вообще ни черта не соображает. В марте как приехал,
веришь, напился и на спор на ящик водки, чтобы местных наших обалдуев уесть, заплыв решил
сделать. Насилу участковый-то его спеленал, дурака. Нет, когда Иван выпьет, делается.., как...
- Как кто? - спросила Катя.
- Ну, мертвяк-то ходячий.., тьфу ты пропасть, ну как это... Зомби, во!
- У Марты жених есть. И, судя по ее виду, она вроде бы с ним совершенно счастлива. И
вообще, Семен Семеныч, ну куда вашему Дергачеву до Сукновалова?
- Ой, тоже мне олигарх нашелся, - презрительно фыркнул старичок. - На машинах все
разъезжает - то на одной, то на другой. Пыль всем тут в глаза пускает. Деньги-то на все
откуда? То-то. Он прежде-то, перед тем как тут у нас дом купить, фабрику приватизировать, как
люди болтают, тоже все машинами торговал В Польшу поедет - тут у нас через границу-то раз
плюнуть - пригонит фуры с запчастями и разных развалюх своим ходом оттуда, из Европы-то,
и потом гонит дальше, в Питер, и еще дальше. А поди разберись, что за машины, чьи? Куплены
или угнаны там-то. Полякам-то в таких делах последнее дело верить, наловчились номера
перебивать. Так что вот как. А теперь, конечно, капитал ляжку жжет. А дому хозяйка нужна.
Только подумал бы он головой своей лысой - пятый уж десяток на носу, а девку берет совсем
молодую. На вид-то Марта - так, фитюлька, прям школьница-отличница. Ну, потерпит она с
ним годок, ну второй, через деньги его, заботу, а потом что? Потом скучно ей с ним станет.
Заведет себе любовника. Если вот Иван дотерпит, может, и ему еще раз фортуна улыбнется. И
что? Будет благодетель наш, консервный фабрикант Григорий Петрович, валидол горстями
глотать, начнет сыщиков нанимать за женой следить.
Тьфу ты... А потом как-нибудь не выдержит да хлопнет их обоих... Мужик-то он
тяжелый, смурной. Ты не гляди, что на вид улыбчивый да добродушный, вроде ленивый даже.
Нет, ленивый да добрый, милая, денег бы таких не огреб. Кипучий он, въедливый, настырный, а
сердце и у него того...
- Что? - снова спросила Катя с искренним любопытством.
- Не камень, вот что. Я все вижу, Марта, как они сюда в гараж приедут, "Мерседео-то
свой глядеть, только вот этак бровью-то поведет в чью сторону, так у Григория Петровича
шея-то прям как клюква наливается. Так бы и съел сам девку-то, никому бы не уступил, как
яблочко наливное схрупал. А силы-то нет. Не те силы-то, возраст, ничего не попишешь.
- Да он не такой старый еще, - возразила Катя.
- Силу мужики свою не годами мерят, а.., ну, была б ты парнем, я б тебе сказал чем. -
Баркасов вздохнул. - А годы-то прожитые - они не только виски серебрят, но и сердце
студят. Ну, еще какие вопросы будут?
- Ой, будут, Семен Семеныч, вы так интересно, так мудро рассуждаете. Но я все же к
этой вашей легенде знаменитой хочу вернуться. Как я правильно поняла, вы ее серьезно не
воспринимаете, нет?
- Воспринимаю я, милая, так, как эту вот лотерею, - Баркасов покосился на
скомканную газету. - Пудрят мозги все кому не лень. Думаешь, не говорил я с Михелем-то
нашим об этом? Да сколько раз говорил, стыдил его: "Зачем тебе-то это все? Что ты тут у нас
все мутишь? Ведь все равно прошлого не вернешь.
И если таким макаром молодежь хочешь к себе, к церкви своей сектантской привлечь -
ну, байками-то этими заинтересовать, так это грех". Молодые-то вы ведь стали сейчас падкие
на все такое. В церкву просто так не пойдете, нет, скука вам все да лень-тоска. А вот поставь
возле церкви телевизор или этот, как его.., видюшник, или автомат игральный, или еще лучше
- пусти байку о том, что в церкви каждую ночь на полу следы мокрые являются, когда
Водяной из пруда своего вылезает детей своих искать, так вы ведь все как один туда кинетесь.
Как же без вас-то такое, а? Ведь отбоя сразу не станет. Разве я не прав? То-то прав. Я и говорил
Линку: "Ну, зачем ты это все начинаешь-то?"
Ведь был бы он пастырь настоящий, пастырь добрый, разве стал бы такими фокусами
молодежь смущать, привлекать? А вот цэрэушник-то, резидент засланный, он как раз ничем
таким и не побрезгует. Наоборот! Специально у них там и метода такая в их центрах
разработана, работа
...Закладка в соц.сетях
