Жанр: Электронное издание
Step-t06
...потом
думать и гадать сам об этом. Но я не говорить вам, что я гадать, - потому что это, возможно,
есть ошибка мой, не правда. Остальное вы спрашивать она, если она, конечно, захотеть вам
сказать правда. - Линк указал вперед.
Они стояли у самого подножия Высокой Дюны.
Слева вдалеке Катя увидела тот самый ремонтный причал, где сушились лодки. Утром в
тумане место это выглядело чуть ли не зловещим. А сейчас на причале работали люди. Но Линк
указывал на Дюну. Катя увидела Марту. Она сидела на вершине, на смотровой площадке, зябко
кутаясь в толстую белую вязаную кофту, плотно обхватив колени руками, и смотрела на море и
на сновавших у лодок людей. Линк громко позвал ее. Кате на секунду показалось, что,
заслышав их голоса. Марта словно очнулась от глубокого сна, хотя глаза ее были открыты и
устремлены на синюю спокойную гладь воды.
- Я не мешать вам, - сказал Линк и зашагал к лодкам. А Катя по уже знакомой тропинке
начала подниматься вверх. На полпути она остановилась отдохнуть и обернулась - Линк
разговаривал на причале с каким-то парнем в спецовке. Приглядевшись, Катя узнала Дергачева.
Он тоже работал вместе с другими на причале. А Марта ждала наверху.
- Привет! - окликнула ее Катя. - Ну и красота тут - дух захватывает!
Марта молча равнодушно кивнула и подала руку - помочь преодолеть последнюю
песчаную осыпь.
- У меня к вам серьезный разговор, Марта. - Катя решила обойтись без предисловий. -
Но если бы не Михель, я бы ни за что вас не нашла. Я здесь уже второй раз за день, утром мы
тут с Катюшиным девочку искали."
- Я уже знаю про убийство, - ответила Марта. - В поселке с утра об этом только и
говорят. Так странно... Помните, ведь только вчера... Я смотрела и думала: бедный,
несчастный ребенок. Но оказывается, лучше быть безумной, но живой, чем мертвой... Скажите
честно, а вам самой тут не страшно? Вы уедете отсюда?
- Мне страшно, но я не уеду. - Катя села на песок рядом с Мартой. - Я сюда однажды
тоже забралась.
И целый час потом никак уйти не могла - так тут хорошо.
- Вы решили помочь нам? - спросила Марта. - Но вы же... Какое вам дело? Вы же
просто отдыхаете, приехали на пару недель. Зачем вам-то это все? Зачем вам мы с нашими
бедами и страхами?
- Я, как и вы, хочу, чтобы это кончилось. Я смертельно боюсь, идя на пляж купаться,
наткнуться на чей-нибудь труп. Еще раз я уже не выдержу. Это должно прекратиться. Как-то,
как угодно, но это надо прекратить.
- Где ваш муж? - вдруг спросила Марта. Она смотрела в сторону причала, где Линк
разговаривал с Дергачевым. Катя заметила, что внешне Марта изменилась. Лицо ее осунулось,
лучезарная улыбка погасла. Светлые волосы были в полном беспорядке. Без косметики Марта
казалась не такой привлекательной и свежей, как обычно, но вместе с тем выглядела гораздо
моложе. Вид у нее был задумчивый и испуганный. Она еще больше походила на Золушку из
киносказки, на Золушку, пережившую двенадцатый удар королевских часов, увидевшую, как ее
золотая карета превращается в тыкву, ливрейные слуги - в серых крыс, а бальное платье - в
грязные лохмотья.
А тем временем Линк и Дергачев распрощались.
Линк зашагал по берегу назад, а Дергачев вернулся к работе. Но перед этим он обернулся
и несколько секунд созерцал вершину Дюны, - где Катя с Мартой были как на ладони. И тут
внезапно Кате вспомнилась одна деталь, на которую прежде она не обратила внимания. Ей
вспомнилась фотография Светы Пунцовой, показанная Катюшиным. Тогда в опорном пункте
Катя взглянула на снимок мельком - уж слишком свежи и ужасны были ее впечатления от
того, какой Пунцова была в пруду после трехнедельного пребывания в воде.
Но сейчас... Катя разглядывала Марту и отчетливо припоминала фото. Сходства не было,
и Марта была, конечно, старше, и все же... Тип был один и тот же - инженю, Золушка,
полуженщина-полуребенок. Катя пожалела, что до сих пор не удосужилась попросить у
Катюшина снимки двух других убитых девушек.
- Мой муж спит, - ответила она машинально. - Он с пяти часов сегодня на ногах.
- Спит? - В голосе Марты было столько презрения, что Катя даже не решилась
спросить в ответ о том, где ее жених, Григорий Петрович Сукновалов. Да это было и неважно.
Сукновалов мог, как и Мещерский, только помешать. А Дергачев был на виду на причале и
пока не собирался никуда уходить.
- У меня к вам важный разговор, Марта, - повторила Катя.
И услышала в ответ:
- А вы правда поможете?
Что было говорить? Да, я помогу? Но Катя не хотела врать. Нет? Тогда зачем было
проявлять любопытство к чужим делам?
- А вы в милиции кто? - продолжала настойчиво допрашивать Марта. - Клим мне
сказал, что вы из Москвы, из министерства, а там вы кто? Следователь?
- Я не из министерства, я в пресс-центре области работаю. Средства массовой
информации. Правда, звучит жутко казенно.
- Газеты? - Марта была разочарована.
- И газеты в том числе. Иногда мы сами статьи пишем о том или ином случае, если он
интересный и если ясна полная правда о том, как все было на самом деле.
- А как бывает на самом деле, когда происходит убийство?
- Ужасно запутанно. А иногда с самого начала вроде бы все ясно, а потом оказывается,
что у вашей медали аж три стороны. А порой и пять или двадцать пять.
И уголовное дело вроде бы давно уже в суде, а все равно неясно, кто прав, кто виноват.
Иногда все, что нужно, - это, как в детективе, угадать имя убийцы.
А иногда даже от такой угадки никакого толка. Потому что имя - это просто буквы. И
ничего больше.
И, узнав имя, понять, почему этот человек делает то, что делает, очень трудно, а иногда и
просто невозможно. А порой, Марта, честное слово, бывает так горько, что не хочется знать
правды. Потому что.., становится еще страшнее. - Катя посмотрела на собеседницу. - Но
правда нас ведь не спрашивает, хотим мы ее знать или нет. Она...
- Что? - Марта плотнее запахнула на себе свою толстую вязаную кофту.
- Правда выплывает наружу. Почти наверняка. Но иногда не сразу, а спустя даже годы.
- О чем вы хотите говорить со мной?
- Как раз о том, с чего начался мой здешний отдых.
В первый день мы ехали по дороге, и вдруг я увидела, как вон тот человек, - Катя
кивнула туда же, куда смотрела и Марта, - на причал, лодки, на Дергачева, в этот момент
занятого и вроде бы целиком поглощенного делом. Вместе с остальными он переворачивал
лодки и теперь помогал спускать две из них на воду, - как он хотел броситься вниз с во-он той
колокольни.
Я чуть со страха не умерла тогда. Когда его оттуда сверху сняли, он вроде бы пьяный был
совершенно.
И даже толком ничего объяснить не мог. И вот тогда ваш брат Михель сказал... У него это
просто вырвалось в сердцах, от испуга, что все произошло из-за вас, что это из-за вас он хотел
броситься вниз.
Марта не промолвила ни слова. А Катя решила не торопиться и ждать. Терпеливо и
сколько потребуется.
- Дергачев, когда напьется, не помнит, что творит, - наконец произнесла Марта.
- Он всегда был таким или с ним произошла некая перемена после одного случая?
- После какого случая? О чем вы, Катя?
- Я тут эту вашу легенду вспомнила. Про Водяного. Такая там любопытная метаморфоза
с ним происходила. Знаете, сказки порой удивительно бывают точны и наблюдательны в
деталях. Этот ваш Водяной, если помните, когда его опутали сетью, был прекрасным
золотоволосым героем. И просто пленил собой ту девчонку, забыла ее имя... А когда она его
потом бросила, когда ему пришлось жертвовать своими детьми, он из прекрасного героя
превратился в мерзкое чудовище.
- Там было не так. Водяной сначала превратился в чудовище и вышел на берег, а потом
уже убил своего ребенка, чтобы причинить боль своей...
- Марта, вон у того человека, который делает вид, что он сюда даже не смотрит, как
знают все в поселке, вся стена над кроватью увешана вашими фотографиями. Вашими и вашего
ребенка.
Марта вздрогнула. Посмотрела на Дергачева, потом на Катю. В ее взгляде ясно читалось:
а это тут при чем?
- Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Дергачеве.
О вашей с ним жизни. У вас был сын или дочь?
- Сын. - Марта ответила удивительно тихо и спокойно. Даже бесстрастно,
отрешенно. - Да, мы жили с Дергачевым... С Иваном. Я его два года из армии ждала, он на
флоте служил спасателем. А до этого мы еще в школе с седьмого за одной партой сидели, он
даже в театральный кружок за мной увязался. Всюду за мной ходил. Я сначала и внимания-то
не обращала, ну как все девочки. А потом заметила. А в десятом классе он мне сказал: "Ты
меня все равно полюбишь. Я парень настырный".
- И настырный парень добился, что после армии вы...
- Я в университете училась, на медицинском. У нас, я, наверное, говорила уже, были все
в семье врачи...
В четырех поколениях. Отец хотел, чтобы я пришла работать в его клинику. С Иваном у
нас все было очень серьезно, мы встречались, но жить нам было негде.
Мои родители и слушать не хотели, чтобы я выходила замуж.
- За Дергачева? А почему?
- Нет, отец против Ивана ничего не имел. Иван ему нравился. Но мне было заявлено:
медицина - наука, а наука требует полной отдачи. Хочешь стать дельным врачом - учись,
хочешь стать посредственностью - женись, то есть иди замуж. А учиться мне на медицинском
ой как трудно было. - Марта вздохнула. - А после диплома мы решили снять квартиру.
Ютились у хозяйки на частном секторе. Сначала все было хорошо...
- А потом? - Катя уже не могла сдержать любопытства.
- А потом... То ли мы привыкли друг к другу, то ли стал надоедать быт, я не знаю. Но
мне стало казаться: как, неужели это вот все? И больше уже ничего другого не будет? Неужели
так все время - я, он? Иван настаивал, чтобы мы поженились, родители мои наседали: надо
оформить ваши отношения в загсе, а я.., я дура была, - Марта посмотрела на Катю, - глупая,
самонадеянная дура. А потом я забеременела. Это вышло случайно, вообще-то я
предохранялась. Но... Сначала я даже не хотела ему говорить. У нас все в этот момент как-то
не клеилось. Он начал пить. Приходил домой такой.., в любви мне начинал клясться. А меня
тошнило. Не от него, нет, просто у меня был токсикоз.
А он думал...
- Что от него?
- Ну, потом молчать уже было бессмысленно. Все со мной стало ясно. И я сказала: "У
нас будет ребенок".
- А что Дергачев?
- Взлетел на седьмое небо. Тут же хотел идти в загс, но я сказала: нет, потом. Я так дико
тогда стеснялась живота и вообще.., ну, идиотка была. - Марта посмотрела на Катю. - Роды у
меня были сложные, но сын родился здоровенький. Я его Иваном назвала.
Дергачев рот открыл. И отец был счастлив - он-то думал, что я в честь деда Ваню
назвала, в честь Иоганна Линка.
- И что же стряслось? Где сейчас ваш сын?
Марта зачерпнула ладонью песок, развеяла по ветру.
- Ване было всего шесть месяцев. Однажды Дергачев пришел домой, начал играть с ним,
к потолку подбрасывать и... Он его уронил. На пол уронил. Не поймал вовремя.
Катя почувствовала, как по спине ее ползет холодок.
- Он что, был пьян?
Марта покачала головой:
- Если бы он был пьян, я бы, наверное, его просто убила. Но он был трезв. И он его
уронил. Не удержал в руках.
- Но это же трагическая случайность.
- Не знаю.., он просто не мог.., своего собственного сына.., и не смог - уронил на пол,
убил такую крошку, - Марта говорила отрывисто и глухо. - Был бы пьяный - это была бы
случайность. А так, он был такой, какой он есть, понимаете, всегда, вообще. И он ничего не
смог. Сына своего не смог спасти. Я никогда ему этого не прощу. Даже если очень захочу -
уже не смогу. Я его возненавидела за это.
- А он?
- Он, по-моему, даже не понимает этого. Знаете, что он мне сказал после похорон? Давай
начнем все сначала. У нас еще будут дети, какие наши годы?
Катя смотрела на Марту - только что бывшее спокойным и безрадостным, ее лицо теперь
кривилось от презрения и горечи.
- Он, как и вы, сильно переживал, - сказала Катя. - Но у мужчин горе проявляется
иногда не столько внешне и не столько в словах. Они меняются на глазах. Дергачев предлагал
вам все начать сначала. Он и сюда, в Морское, последовал за вами поэтому? Выходит, он на
что-то еще надеется. Надеялся... Марта, а что произошло между вами в тот день, ну когда... -
Катя посмотрела на темный шпиль без креста.
- Это был день смерти сына, - ответила Марта. - С тех пор прошло два года. Я хотела
все изменить.
Катя, я все помню, мне по ночам это снится, но я хочу это забыть! Мне нужно это забыть,
необходимо. А он...
Дергачев вечером накануне меня подкараулил... Он пьян был и начал как обычно: жить
без тебя не могу, давай начнем все сначала, я прошу тебя стать моей женой, детей мне родить...
Детей... А я ответила, чтобы он убирался, чтобы глаза мои его больше не видели, чтобы
навсегда оставил меня в покое.
- Навсегда? Вы так ему и сказали?
- Да. И сто раз повторю.
- А Григорий Петрович знает обо всем этом?
- Да. Знает. Я ему рассказала. Когда мы решили, что будем вместе, я сказала ему. Не
хотела, чтобы сказали другие. Не хотела никаких тайн, потому что это с ним я хотела начать все
сначала. - Марта посмотрела Кате в глаза и вдруг спросила:
- А почему вы начали спрашивать меня о сыне и о Дергачеве именно сейчас, после этого
убийства?
- Потому что только сегодня утром узнала, что у вас и Дергачева был ребенок, -
ответила Катя. - И мне показалось необходимым поговорить с вами.
- Но почему?
- Потому что... Марта, а ведь мне действительно не дает покоя эта легенда про
Водяного. Эта метаморфоза, когда он из героя превращается в чудовище. Момент этой
метаморфозы. Вам самой не кажется, что...
Марта поднялась, отряхнула от песка кофту.
- Мне кажется, вам лучше уехать отсюда, - произнесла она глухо, странно
изменившимся, чужим, холодным голосом. - Все равно ваш отпуск безнадежно испорчен.
Если хотите, я поговорю с Юлей. Она вернет вам остаток денег за номер и пансион. Уезжайте.
Все равно вы не в состоянии помочь нам. Зачем вам страдать здесь вместе с нами?
Уезжайте.
Глава 28
СПАСАТЕЛЬ
Опорный пункт оказался заперт. Мотоцикла Катюшина не было. На площади бурлил
рыбный рынок.
А возле причала терпеливо и зорко подстерегал Катю Мещерский. Расчет его был прост:
обнаружив исчезновение Кати, он бросил партию в шахматы и ринулся на ее поиски. И пришел
к логически правильному выводу: куда бы в Морском ни направлялась Катя, путь ее
непременно бы пролегал мимо рынка и пристани.
И прямо там, в толпе, среди выгруженных на мол ящиков со свежей, остро пахнущей
морем рыбой, Катя рассказала Мещерскому последние новости с театра боевых действий. За
этот нескончаемо длинный день (часы показывали всего-то без четверти три) эти новости
появлялись что-то уж слишком часто.
- Я Катюшина ищу, - закончила свой рассказ Катя. - По крайней мере, последнее
слово теперь за ним.
- Дергачев его друг детства, - заметил Мещерский.
- Я знаю.
- Катюшина нет. - Мещерский вздохнул. - Может, это и хорошо. Пока. Ты думаешь,
это его последнее слово окажется верным?
- Я ему все скажу, как сейчас тебе. И пусть он думает и решает. Ему вообще пора думать
своей головой.
Сережа, он ведь не видит в упор, что у него творится под самым носом! Он живет с
Дергачевым в одном доме, знает его много лет. Он прекрасно знает, что у них с Мартой был
сын и что он погиб по вине Ивана. И он даже не прилагает усилий осмыслить эти факты. Ты
правильно заметил, я только сейчас поняла, насколько правильно, - в этом хаосе улик, фактов,
сплетен и домыслов должно, обязано скрываться нечто главное.
Ключ ко всему. И так оно и есть. Но мы-то об этом главном узнали только сейчас, а
Катюшин знал с самого начала, и ему даже в голову не пришло, что...
- Что Дергачев может быть убийцей? - спросил Мещерский. - Катюша, знаешь, мне
бы это тоже в голову не пришло.., о своем друге. Если бы хоть малейшая тень появилась, я гнал
бы ее от себя изо всех сил.
Катя искоса взглянула на Мещерского, он был грустен и задумчив.
- Мне показалось, - сказала она, - что Линк и Марта что-то тоже подозревают. Марта
очень странно себя вела. И знаешь, Сережа, она как-то переменилась. Словно вчера и сегодня
- два разных человека.
Я чувствую, что она постоянно возвращается к случаю в церкви с той девочкой. И еще,
знаешь, мне сегодня было так странно смотреть на них - она там, наверху, на смотровой
площадке, а Дергачев на причале возле лодок. И вроде они разделены и даже друг друга не
замечают, но при этом... Сережа, для чего она забралась на эту дюну, а? Я глядела на нее, и мне
вспомнилась фотография утопленницы из пруда - Пунцовой. Девушка на снимке внешне на
Марту вроде не похожа, но потом вспоминаешь и... Это один и тот же тип, есть нечто общее,
понимаешь? Возможно, он специально подбирал свои жертвы по этому принципу. Это очень
напоминает классический пример переноса своих эмоций на другой, схожий объект. Ненависть,
отчаяние, жажду мести, вожделение. Но при этом самой Марте он не в силах причинить вред,
поэтому выход его негативных эмоций направлен на других, и это всегда акт насилия в
отношении кого-то, кто напоминает ему обожаемый и ненавистный образ. Это же классический
пример, сколько подобных случаев с психопатами было. Но на нашего еще и легенда о Водяном
влияет.
Возможно, он намеренно проводит некие параллели, будучи под впечатлением от этих
сказок.
- Катя, - тихо сказал Мещерский.
Катя запнулась. Они стояли на причале в толпе народа. Мимо протарахтел грузовик.
- Ну хотя бы согласись, что Дергачев - психически неуравновешен, - сказала она. -
Вспомни, какой он был тогда на колокольне? Я до смерти этого зрелища не забуду. Он решил
свести счеты с жизнью в годовщину смерти ребенка. И даже способ выбрал символичный -
хотел сбросить себя с высоты, как и...
- Он же спасатель, Катя, - произнес Мещерский. - Ты сама сказала: он с юности, с
армии был спасателем. А это особая психология. С, этим надо родиться. Психопату это не по
плечу.
- Он спасатель, который не сумел спасти собственного ребенка, Сереж, - ответила
Катя. - Вдумайся в это. Мне кажется, Марта именно это имела в виду, говоря, что... Да и его
самого эта мысль гложет. Вспомни ту его нелепую песню в баре. Что это было, как не прямой
намек для Марты?
- Я тогда особо не прислушивался, да и голос у него был аховый с перепоя. Но,
по-моему, Катя, если Иван тогда на что-то Марте и намекал, то не на их прошлую жизнь,
окончившуюся трагически, а на ее сегодняшний выбор - на Сукновалова этого и их свадьбу.
Он спел: "Ты выйдешь замуж за стрелка". К чему вот только этот стрелок?
- Вот как ты не прислушиваешься, даже слова запомнил.
- А ты фотографии других убитых девушек видела? - спросил неожиданно Мещерский.
- Пока нет. Но я уверена - тип будет тот же, что и у Пунцовой, что и у Марты.
- Ты форсируешь события.
- Но почему? В чем я не права, скажи!
- Ну, во-первых, не говоря уже о твоих других выводах, даже этот весьма спорен. Кроме
Дергачева, есть по крайней мере еще двое, кто тесно связан с Мартой.
Если ты подозреваешь, что некто выбирает свои жертвы по принципу сходства с ней,
почему ты говоришь только о Дергачеве? А Сукновалов? Разве он не может быть в числе таких
вот подозреваемых? А Линк? Их ведь хоть и называют здесь братом и сестрой, на самом-то
деле они друг другу седьмая вода на киселе.
А может быть, Марта так этому пастору нравится, что он спятил? Ведь сознайся, когда он
нам в баре про Водяного загибал, ты подумала, что он того, ку-ку немножко на этом своем
пруду. Может, он под впечатлением идеи фикс о Водяном теперь и режет всех, кто ему хоть
чем-то напоминает этот его "обожаемый и ненавистный образ"? Кстати, евангельским
пасторам можно жениться или нет?
- Кажется, можно, как всем протестантам, хотя я не знаю... Господи, ну какое это имеет
значение? Сережа, я не о том говорю, кому может нравиться Марта, дело не в этом, а...
- А в чем? В смерти их ребенка? В трагедии, действительно чем-то похожей на здешнюю
легенду?
- Да, но...
- Катя, ты забываешь. Всего два часа назад мы ломали голову, как установить связь
между убийствами девушек и убийством Преториус. И ты высказала немало здравых мыслей. А
теперь ты снова вернулась к нулю.
- Но почему?
- Да потому, что убить Преториус Дергачев не мог.
- Колокольня, Сереженька, - это не алиби! Точное время смерти Преториус так и не
установлено. Он мог ударить ее ножом на пляже, добежать до церкви, подняться наверх и...
- И для отвода глаз в годовщину гибели своего ребенка ломать под куполом церкви
комедию с самоубийством? Перед кем? Перед Линком? Перед нами?
Катя, это чистейший вздор.
- Да, это вздор. Но все могло быть и по-другому.
Мы, возможно, не знаем всего. И Марта могла не все рассказать о Преториус. Да
наверняка! Посуди сам - они общались, Преториус вполне могла быть осведомлена и о жизни
Марты с Дергачевым, и о трагедии Представляешь, что могло быть, когда она неожиданно
столкнулась с Дергачевым там, на пляже, лицом к лицуй...
- И что? Он ее убил? За что? За то, что она знала о его прошлой жизни? О ней и
Катюшин знал и даже не счел нужным тебе рассказать. Даже Чайкин, который тут без году
неделя, и тот обо всем догадался. Где же, в чем тут роковая тайна, за которую сразу же надо
кидаться с ножом на человека?
- Но Дергачев, ко всему тому, был еще и в церкви.
И слышал слова Крикунцовой. Разве это все вместе не может свидетельствовать против
него?
Мещерский промолчал.
- Ты так его защищаешь, - в запальчивости бросила Катя, - потому что думаешь, что
вы с Вадькой спасли ему жизнь? Христианский свой долг выполнили, держи карман.
- Я его не защищаю. Я даже не уверен, прыгнул бы он тогда вниз или нет. Он был
вдребезги пьян.
- Значит, ты считаешь все мои доводы вздорными?
- Не все, - ответил Мещерский. - Извини меня за прямоту. Ну, хорошо, а как же тогда
ты объясняешь слова Преториус?
Катя замолкла. А потом сказала:
- Ладно, о чем мы спорим? Утром я тебя внимательно слушала, сейчас ты меня
выслушал. Теперь пусть слушает Катюшин. И решает, как поступить.
- Марта действительно просила тебя помочь? - спросил Мещерский.
- Да, жалобно так. А потом словно рассердилась за что-то, сказала, чтобы мы уезжали,
потому что, мол, все равно помочь не сможем.
- Пошли в гостиницу обедать. - Мещерский взял Катю под руку. - Там Вадька,
наверное, уж давно проснулся и в литавры бьет. Потом от Юлии позвоним участковому, если
он, конечно, в опорном появится.
Надо посмотреть фотографии остальных девушек. Ну, чтобы окончательно укрепиться в
твоей версии или отказаться от нее. И еще...
- Ну что? - спросила Катя. - Ты так говоришь, словно четки перебираешь бусину за
бусиной.
- Там, в церкви, Крикунцова, когда кричала, от Линка вырываясь, что ее кто-то там
зарежет, смотрела именно на Вадьку. А не на Дергачева. Я рядом стоял, и поверь мне, я обратил
на это внимание еще тогда.
И знаешь, о чем я потом думал весь вечер? С кем эта девочка могла нашего Вадьку
спутать? Кого он мог ей напомнить своим ростом, фигурой, своей одеждой?
Катя послушала - не скажет ли он еще что-нибудь.
Но так ничего и не дождалась. Вот так всегда. Мещерский любит оставлять самые
интересные вопросы без ответов. А еще он обожает, чтобы последнее слово в любом случае
оставалось за ним и его любимой логикой.
- Можно подумать, Сережечка, что ты в этом поселке уже знаешь всех как
облупленных, - ответила она, кивая на длинные торговые ряды, на продавцов и покупателей,
местных и приезжих, крикливо и шумно штурмующих прилавки.
"Меркла, догорая, вечерняя заря". Фраза эта, вычитанная где-то или от кого-то
услышанная, крутилась, как пластинка бабушкиного патефона, - Сергей Мещерский смотрел
на закат: заря меркла, догорая.
В этот вечер никому не сиделось дома. Все столики летнего кафе гостиницы были заняты.
Рынок на площади свернул торговлю к восьми часам. И перед тем как покинуть Морское,
многие его посетители поворачивали машины к кафе - выпить холодного пива и поужинать
жареными сосисками. Мещерский вместе с Кравченко поджидал Катю за столиком. Сразу
после обеда, сгорая от нетерпения, она потребовала у Юлии телефон и звонила в опорный
пункт через каждые четверть часа, пока не застала участкового. Но по телефону разговора у них
не вышло. И тогда Катя быстро собралась и снова ушла. И теперь они ждали ее, коротая время
за кружкой пива на веранде кафе, с которой открывался вид на опустевший причал и на
вечернюю зарю над морем.
Глядя в пламенеющее небо, Мещерский с острой грустью мечтал о том, как было бы
хорошо, если бы их отпуск оказался таким, каким он виделся им с Кравченко в Москве. Разве
они слишком многого хотели от судьбы? Да боже мой, всего лишь удачной рыбалки, хорошего
клева, надежной лодки, спокойного моря, свежего пива, тихой гавани. Такого вот
апельсинового заката, чтобы потом вспоминать его среди холода и слякоти грядущей зимы.
Ведь это он, Мещерский, сам лично выбрал это место на краю света, на границе моря и суши,
выбрал специально, потому что оно казалось ему почти идеальным. Да, идеальным,
неповторимым, прекрасным, таинственным. И что же они получили? Ради какой тайны занесло
их в это балтийское захолустье? Мещерский почти с ненавистью огляделся по сторонам: кафе
забито посетителями, Юлия куда-то мчится, едва не выпрыгивая из своего обтягивающего,
слишком открытого платья - кому-то несет на подносе пиво и сваренных в пиве же креветок.
Музыка из магнитофона, включенного на полную катушку, лупит в уши, как кузнечный молот.
Старина Базис, смурной и несчастный с самого утра, скорчился возле Триля, где коптятся
жирные сосиски - глаза бы на них не смотрели! А вон облезлая чайка, силясь устроиться на
ночлег на соседней крыше (вот дура-то!), скользит лапками, сползает вниз по скользкой
черепице. А вон новенький "посудомойка" Чайкин с внешностью победителя конкурса Мистер
Мир и от этого кажущийся еще более жалким и смешным в роли гостиничного прислужника
и...
- А он, кажется, и в ус себе не дует. И не подозревает ничего. И вообще у него вид
человека, чья совесть. совершенно спокойна.
Голос Кравченко прервал поток мыслей Мещерского
...Закладка в соц.сетях
