Жанр: Электронное издание
Step-t06
...чего ты так стучишь?" Мда... Ладно, хоть и туманно. В Кениг
наш родной тебе, Чайкин, возвращаться сегодня я бы не советовал. И завтра тоже. И про
стрип-шоу твое тоже, видно, забыть придется до тех пор, пока с муженьком, что рогами тебе
ветвистыми обязан, все как-нибудь само собой не рассосется.
- Только не говори, что ты его посадишь, - презрительно хмыкнул Чайкин, - посадил
один такой...
Он с тобой и говорить-то не стал. Не счел даже нужным.
- Пусть Преториус с прокурором о грехах своей жены калякает, если хочет. - Катюшин
протянул Чайкину ключи. - А тебе надо пока отсидеться, а то и правда отправит тебя бравая
преториусовская гвардия на корм рыбам. Держи.
- Что это? - спросил Чайкин, беря ключи.
- Что-что, ключи от квартиры, от хатки моей родной. Эх, "летела пу-уля и чье-то сердце
повстречала..."
Найдешь легко - четвертый дом по улице Баграмяна - сразу от площади будет
переулок, дом такой двухэтажный с синим забором. Хозяйке скажешь, что ты мой школьный
приятель, а то нипочем в комнату не пустит. Поживешь эти дни у меня, раз тебя камера наша
так насекомыми пугает.
Чайкин недоверчиво смотрел на ключи.
- Что, не по вкусу такая программа защиты свидетеля? - спросил Катюшин
насмешливо. - Ну, дело твое. Я не настаиваю. Топай, Боря, в Кениг пешочком. Не рискуешь?
Ну ладно. Вот что значит умный человек. В холодильнике что-нибудь поесть отыщешь.
Чувствуй себя у меня как дома. Да, еще.., если мой сосед по квартире, Дергачев, раньше
меня явится, счеты с ним за вчерашнее не вздумай сводить. Во-первых, там у меня вся мебель
хозяйкина, а во-вторых, Ваня все равно сильнее тебя.
Чайкин все еще колебался. На его лице Катя читала: "Эх, это ж надо так опуститься. Мне,
самому Борису Чайкину!" Но выхода не было. И топать пешком в город на расправу местной
мафии, видно, тоже не хотелось. Чайкин забрал ключи окончательно и бесповоротно.
- Ну и компашка у вас там сегодня к ночи соберется, - заметила Катя, когда Чайкин
ушел.
- Сегодня футбол по российскому каналу показывают: "Спартак" - "Зенит". -
Катюшин закурил. - А мы тут, на далекой западной границе, москвичей не сильно-то любим,
детка. На этом, думаю, сегодня вечером за футболом все и поладим.
- И долго ты намереваешься его прятать?
- Пока прокуратура не решит, кому обвинение предъявлять в ее убийстве - мужу или
любовнику. Ну зачем, скажи, мне этот Чайкин в бегах, в федеральном розыске? Нет уж, дудки,
пусть он тут у меня под боком коптится, под моим присмотром, на моем участке.
Поближе посадишь, радость моя, скорее возьмешь.
- А с допросом Преториуса, что, радость моя, ничего не вышло? - съязвила Катя.
Катюшин сразу поник.
- Я с ним как с человеком сначала хотел; то-се, примите наши соболезнования. А он
сразу бульдозером попер - сунул мне в зубы разрешение от прокуратуры теле из морга забрать
и машину. Я ему говорю:
"Погодите, уважаемый, мне вас надо еще допросить, выяснить кое-какие детали. Вот, для
начала, с молодым человеком ознакомьтесь, который с вашей женой был, говорит - ваш
личный шофер". Как Преториус "чайку" эту нашу увидал - ты, Катя, не поверишь, - аж глаза
у него на лоб полезли. Позеленел весь прямо.
И мне так нагло: "Вы допрашивать меня тут не имеете никакого права, вы не следователь.
Я только с прокурором говорить буду". Ну и все. Что, я его силой, что ли, должен был
принуждать? А тут охрана его еще поднаперла. Барбосы! Я прям за "чайку" нашу даже
испугался: замочат еще у меня в кабинете. Отвечай потом за него.
- А хвалился-то вчера, - поддела Катя. - Я да я, да я им очную ставку, да мужу в его
честные глаза гляну... Что, поглядел? Так-то, не хвались, - она вздохнула. - И теперь,
конечно, у нас нет никакой возможности проверить, где находился Преториус в момент
убийства. Кстати, а что ваш патологоанатом говорит?
Установил он точное время смерти Ирины Преториус?
- По заключению смерть наступила в промежутке между половиной первого и
половиной третьего.
- Но это слишком расплывчатое определение.
- А других нет. Мы ее как раз с тобой в полтретьего и обнаружили. А зачем тебе такая
точность до минуты?
Катя помолчала секунду, собираясь с мыслями.
- Тебе не кажется, Клим, - сказала она, - что версия, изложенная Чайкиным, во
многом расходится с версией Марты и ее жениха?
- Конечно, расходится. А как же? Так и должно быть. Где ты видела свидетелей, чтобы
тютелька в тютельку все показывали одинаково? А что ты конкретно имеешь в виду?
- Чайкин только что все нам так представил, словно это была обычная пылкая любовная
ссора, замешенная на ревности и раздражении. Марта же, помнится, говорила, что, когда они
встретились с Ириной Преториус в ресторане, она была в ужасном, я хорошо запомнила -
Марта несколько раз повторила это слово, - в ужасном настроении.
- Ну, переживала, наверное, тетка. Тарзан-то этот - мальчик-картинка. Досадно такую
игрушку потерять на дороге.
- И все же даже если она так сильно переживала...
Нет, тут что-то не стыкуется. Если честно, я больше склонна верить вашей Марте, -
сказала Катя. - А это значит, Чайкин снова нам лжет или говорит не все, что было. Обычная
ссора не могла довести Преториус, женщину с ее-то характером и положением, до такого
состояния. Помнишь, Марта сказала: "Она была как в лихорадке". Куда-то сразу сорвалась из
ресторана, никого не предупредив, по существу, наплевав и на Марту, и на ее спутника. А ведь
они приехали специально, чтобы ее встретить. Такое невежливое, странное поведение говорит
только об одном - о сильном душевном волнении, о потере контроля над собой.
- Ну, может, она так из-за Чайкина испереживалась. Даже назад в Зеленоградск кинулась
искать его, мириться. Он-то, видишь, тоже по ее следу как гончая кинулся. Конечно! Кто от
своего счастья бегает? Преториус - баба богатая была, он при ней, разведись она с этим своим
колобком на ножках, жил бы припеваючи. Чайкин, конечно, ее боялся потерять, хоть и
выпендривается сейчас. Для таких, как он, женщины вроде Ирины - находка, подарок судьбы,
независимо от их возраста.
- Ну, допустим, возможно, она и хотела вернуться к Чайкину, но где бы она его искала?
На дороге? Ну, и это допустим. Тогда почему ее нашли спустя несколько часов в совершенно
ином месте, на пустынном берегу? Как она вообще туда попала? Ведь мы там вроде все
осмотрели, да? - Катя вздохнула. - Песок сыпучий, гад, следы не хранит, но все равно было
ясно с первого взгляда - она приехала туда сама. Но зачем? Как она, чужая, приезжая, вообще
смогла сориентироваться в этих местах?
- Ты так говоришь, словно тут - тайга. Место, где мы ее нашли, найти и ей самой было
проще пареной репы. Тут шоссе одно. И если бы кто-то, например, с ней уславливался об этом
месте, сказал бы просто - езжай прямо по дороге до церкви, а потом первый же поворот к
пляжу. Господи, да чего тут искать-то, это ведь рукой подать от поселка. Она и сама могла с
дороги увидеть поворот и свернуть.
- Зачем? - спросила Катя. - Воздухом подышать, на море полюбоваться? С кем-то
встретиться на берегу? Но, кроме Марты, тут у нее знакомых нет и не было. С женихом Марты,
этим Сукноваловым вашим, она всего за пять минут до своего бегства из ресторана
познакомилась. А на пляже тогда вообще не было ни души, кроме одной экскурсантки - это я
про себя, чокнутого рокера на своем мотоцикле и старика Баркасова.
- Еще был убийца, - сказал Катюшин, - которого никто из нас не видел. Увы.
- И все же это очень, очень скверно, что ваш неучпатологоанатом даже не может
определить точное время ее смерти, - возмутилась Катя. - Я бы на месте вашего следователя
с этим не мирилась, назначила повторную экспертизу.
- Чего? Теперь и трупа-то уже нет. Аукнулся трупешник. А чего ты так к этому времени
пристала, не пойму? - Катюшин нахмурился. - А? Радость моя, ты того, давай.., карты на
стол. Я тут всей обстановкой владею, поняла? Я тут следствием руковожу. Это мой участок.
Так что давай, говори все, не скрытничай.
- От церкви до места, где мы нашли Преториус, пять минут быстрым шагом через
дюны, - сказала Катя, - а в церкви в это самое время были еще двое - Линк и Дергачев.
- Но вы же Ваньку всей компанией с колокольни стаскивали, когда он, пьяный, в
колокол вдарить хотел!
- Кто это тебе сказал?
- Кто? Линк, и потом сам Ванька признался. Я ему пять суток хотел, алкашу, вкатить, да
пожалел что-то.
Вид у него наутро не того был...
- Линк тебе сказал не всю правду. Мой муж и его товарищ Мещерский действительно
лазили на колокольню за Дергачевым. Он пытался выпрыгнуть из окна в пруд - покончить с
собой. Я это видела собственными глазами. Линк нам сказал, что это вроде все из-за Марты, что
она отказала ему.
Катюшин тихонько свистнул.
- Возможно, Линк просто не хотел, чтобы слухи о попытке самоубийства по поселку
разгуливали, - продолжила Катя, - но к чему все это я веду? Эти двое тоже находились
недалеко от места убийства, и это факт. А так как все, происходящее возле церкви в те
мгновения, было слишком нелепым и непонятным, я бы хотела, чтобы мы с тобой располагали
максимально точными данными насчет времени смерти Ирины Преториус, чтобы... Ну, чтобы
сопоставлять...
- Но ни Линк, ни Дергачев с этой дамочкой даже знакомы не были, - хмыкнул
Катюшин. - Это тогда получается, что и Баркасов ее мог ножом ударить, и я, и ты.
- А я и не собираюсь замыкаться на версии, что эту женщину убил непременно кто-то из
числа ее знакомых - муж или любовник, - отрезала Катя. - Разве не могла она встретиться
на вашем диком пляже с кем-то... Ну, скажем, с человеком не совсем нормальным
психически... - Катя взглянула на Катюшина. - Кстати, я вчера наблюдала одну
любопытную сцену.
Ты вечером после дискотеки вызвался проводить местных подростков до автобуса. Ведь
это не просто от скуки, правда?
Катюшин снова закурил.
- У вас тут что-то происходит, - сказала Катя, - здесь, в поселке. И об этом все знают.
Только вслух не говорят. Особенно не любят вопросов приезжих.
- Это к убийству Преториус не имеет никакого отношения. Это другое дело, совсем
другое.
- Какое же это дело?
Но тут, как назло, зазвонил телефон. И Катюшин схватился за телефонную трубку. Кате
даже показалось - с явным облегчением.
- Да, да, есть, товарищ майор... Да, да, все рапорты и объяснение у меня... Все понял,
есть... А какие там новые данные? Нет, у меня пока нет, ответ на запрос еще не приходил...
Хорошо, записываю...
Катюшин сделал вид, что с головой погружается в бумаги. И Кате стал ясен намек Юлии
Медовниковой, что в некоторые моменты дозвониться участковому по телефону - напрасный
труд.
Когда Катюшин, истощив весь свой природный запас изобретательности, наконец-то
оторвался от своих "рапортов" и "данных". Кати уже не было в его кабинете.
Глава 14
"МЕРСЕДЕС РОДСТЕР"
Возвращение с рыбного промысла было зрелищем грустным и поучительным. Катя ждала
на причале, напряженно вглядываясь в морскую даль - не мелькнет ли среди бурных волн
утлый челн надежды. И челн наконец мелькнул. Моторка, уже однажды тонувшая у берегов
Антарктиды, и на этот раз шла к берегу на веслах. Как выяснилось, мотор заглох ровно через
час в нескольких километрах от берега. Греб Кравченко.
Мещерский, как-то подозрительно притихнув, сидел на корме. Его тошнило от качки, и,
едва лишь лодка ткнулась в причал, он с проворством белки вскарабкался на мол и стремглав
кинулся мимо ошеломленной Кати в неизвестном направлении, скроив трагическую гримасу и
зажимая рот рукой.
Кравченко на его жалком фоне выглядел чуть-чуть лучше. У него еще хватило сил
привязать лодку, вытащить весла из уключин, выгрузить снасти и рюкзак.
- А где же улов? - бессердечно спросила Катя.
Кравченко царским жестом бросил к ее ногам черный пластиковый пакет, Катя с опаской
заглянула внутрь, ожидая увидеть что угодно, только не рыбу. Но рыба была, плескалась -
одна-единственная, правда, на вид довольно жирная и крупная, с серебряной спинкой. Катя
решила, что это сайра. Просто ей так показалось, хотя сайру она прежде встречала только в
консервных банках, и то фрагментарно.
На твердой земле Драгоценный В.А. двигался как шкипер после пьянки - его постоянно
вело в стороны.
- Волна и правда дрянь, - поделился он с Катей, - зря мы с Серегой его не послушали.
- Кого вы не послушали? - спросила Катя.
Но Кравченко сделал свой фирменный жест: ах, оставьте вы это, ради бога! В результате
нести улов и снасти в гостиницу пришлось именно Кате.
От обеда оба рыбака отказались наотрез. Мещерский из своего номера, не отпирая двери,
жалким голосом пролепетал, что "большое, конечно, Катюша, спасибо за предложение, но об
этом сейчас даже страшно подумать". Кравченко сбросил в ванной дождевик и бухнулся на
кровать, попросив "пять минут - прийти в норму". Через секунду он уже спал, и разбудить его
можно было лишь из пушки.
Катя разобрала рюкзак, повесила мокрую одежду сушиться, брезгливо поставила удочки в
угол, точно это они были во всем виноваты. Забрала пакет с "сайрой" и спустилась в кафе. Их
стол - единственный на весь зал - был накрыт к обеду на троих. Появилась Юлия с
дымящейся супницей. Катя вручила ей "сайру".
- Ой, рыба! А что мне с ней делать! - спросила Юлия. Катя извинилась за Кравченко и
Мещерского.
Юлия лицемерно посочувствовала: конечно, с непривычки в первый раз на море трудно.
Но затем, когда Катя отвернулась, что-то лукавое и невнятное буркнула насчет москвичей. В
результате Катя вяло, без всякого аппетита пообедала в кромешном одиночестве.
И отправилась в автомастерскую. Туда ее привлекли шум запущенного на полную
мощность мотора и громкие восторженные вопли "ура!".
В автомастерской Ильи Базиса собралась явно теплая, сплоченная компания, а именно
теплоты и общения не хватало Кате после пережитых утром волнений и страхов.
Кроме самого Базиса, в гараже находились Линк, Сукновалов и четверо совсем молодых
ребят лет шестнадцати-семнадцати. В одном из них Катя узнала ту самую бритую, похожую на
мальчишку девочку Риту, которую допрашивал Катюшин. На лице девушки был написан немой
восторг. И немудрено.
Посреди гаража стоял чудо-автомобиль. Такие Катя видела только в кино в довоенных
хрониках: сияющий открытый лимузин, черный с белыми широкими крыльями и откидным
белым верхом. С белыми кожаными сиденьями и с сияющим хромированным колесомзапаской,
притороченным сбоку. Машина была старой, как история автомобилизма, и одновременно
новой, как игрушка. Базис тряпкой любовно полировал выпуклый багажник. Григорий
Сукновалов стоял, опершись ладонями на длинный капот, украшенный знаком "Мерседеса".
Он щупал капот, как врач щупает живот пациента. На лице его тоже сияли восторг, радость,
удивление, облегчение. Катя на секунду даже залюбовалась этим человеком. Сукновалов в этот
миг излучал абсолютное счастье, как лампочка излучает свет.
- Работает, Илюха! - прошептал он, словно сам себе не веря. - Елки-палки, работает!
Ну, ты.., просто гений. Вундеркинд!
Лицо Базиса выражало не менее сложную гамму самых противоречивых чувств. Оно было
взволнованным, бледным, покрытым бисеринками пота и тоже ужасно счастливым.
- Ну что? - Он круто повернулся к застывшим в восхищении вокруг машины
подросткам. - Что, взяли? А вы не верили, сомневались!
- Не сомневались мы... Мы вообще.., верили, надеялись, как и ты... Слушай, Илья, а
когда первый раз поедешь на нем, возьмешь и нас прокатиться? - спросил один из парней,
тоже уже виденный однажды Катей в опорном пункте.
- Это вот как Григорий Петрович, - Базис кивнул на Сукновалова.
- Ша, не галдеть! - Сукновалов засмеялся и вытер пот со лба. - Потом все вместе
прокатимся. А сейчас не приставайте, совсем оглушили. И осторожнее, краску не поцарапайте.
Ну? Разве это не красавец, а?
Разве не музейный экспонат?
- Господи, какая машина, просто чудо! - вырвалось и у Кати. Она вошла в гараж, но
никто даже не обратил на нее внимания. Теперь же все обернулись, точно очнулись от сна.
- Заходите, - гостеприимно пригласил Сукновалов. - Ну как? Вам тоже он нравится?
А в Москве такие есть?
- Нет, что вы, - ответила Катя, - такие только в фильмах про Штирлица. Что это за
машина? Откуда?
- "Мерседес Родстер", выпуска тридцать пятого года. - Базис благоговейно погладил
руль, открыл переднюю дверь, сел на водительское сиденье, слушая урчащий мотор, как
меломан слушает скрипку Гварнери, потом повернул ключ зажигания, включив. - Эх, Катя,
видели бы вы его раньше - призрак был, скелет ржавый. И во что превратился, а?
- Его нашли недалеко от Рыбачьего, в песке, - сказал Сукновалов, прикуривая (никто
даже не оговорил его, что в гараже не курят). - Вот они отыскали, - он кивнул на ребят, - а
Илья потом восстановил. А я деньги в капремонт вложил. Вот теперь будем с Ильей думать, как
выгоднее продать это чудо техники. Машина с родословной. На ней сам Герман Геринг
когда-то ездил.
Тут Линк, доселе молча и восхищенно разглядывавший машину, что-то недовольно
буркнул по-немецки.
- Неужели это правда? - усомнилась Катя. - Быть того не может.
- Чистая правда. - Базис вылез из машины.
- Илья, а можно и мне за рулем посидеть? - умоляюще попросила Рита. - Я
осторожно, ну, пожалуйста, ну хоть на одну секундочку?
- Садись. - Сукновалов подхватил девушку под мышки, легко приподнял и усадил за
руль.
Базис глянул на них и тут же отвернулся. Кате показалось, что на лицо его легла тень. "За
машину, наверное, переживает", - подумала она.
- Все правда, - повторил он ей, - документально даже подтверждено через архив.
Григорий Петрович специально справки наводил. Геринг после возвращения Мемельского края
рейху часто охотился в здешних местах. И тут, на косе, и в заповеднике, прежнем
Ибенхорстском лесу. А потом он взял и подарил эту машину летнему лагерю гитлерюгенда,
располагавшемуся здесь, под Росситтеном. - Наткнувшись на вопросительный, недоверчивый
Катин взгляд, Базис пояснил:
- Здесь, на косе, в Рыбачьем - Росситтене - был перед войной летний
военно-спортивный лагерь.
Люфтваффе над ним шефствовало. Фрицы маленькие в лагере этом военными видами
спорта занимались, особенно планеризмом. Тут у нас условия для этого очень подходящие.
Геринг лагерем этим тоже интересовался - у них тогда так принято было: дети рейха - дети
фюрера, ну и все такое. Все лучшее - им. Он и подарил им эту машину. А когда в тридцать
восьмом лагерь закрыли, "мере" этот так и остался в здешнем гараже. А потом, уже зимой
сорок пятого, фрицы на нем драпать решили, когда войска наши наступали.
Тогда все в ход шло. - Базис покосился на Линка. - Ты уж, Миха, друг сердечный,
извини, но история есть история. Слова из нее, как из песни.., того, не уберешь. Ну, значит, и не
доехали тогда на нем фрицы - в "мере" снаряд наш попал. Завалился тогда он, бедняга, в
кювет, песком его занесло, и лежал он там больше полувека, пока на него не наткнулись.
- Да мы про тачку эту и про место, где она была, еще с первого класса знали, - хмыкнул
один из подростков, - только она тогда полным металлоломом была. Кому нужно-то? Тут в
дюнах и не то еще можно найти, если целью задаться. Патронов сколько хочешь можно
набрать, даже "ППШ", если повезет.
- Теперь, после реставрации, учитывая такую родословную, за "мере" ха-арошую сумму
можно будет слупить, - мечтательно изрек Базис. - Ох, уж и гульнем мы тогда с Юлькой на
эти бабки. В столицу махнем, потом куда-нибудь на острова. Ну что ты, Михель, дорогой, все
морщишься? Ну, что такого я опять ляпнул?
Долговязый Линк обошел машину. Катя наблюдала за ним. После утренней встречи на
кладбище она испытывала к этому человеку очень сложные чувства: он или не он так испугал
ее там, возле березы?
- Я не понимать, как такое даже можно болтать, как такое даже можно думать. - Линк
возмущенно глянул на Базиса, потом на улыбавшегося Сукновалова. - Если у нас в Дойчланд
какой-то человек взять и сказать: я продавать машину Герман Геринг. И за то, что эта машина
ездить Геринг, мне больше платить, это был бы die grosse Schande . Всей фирме, потому что
это значить - новый фетиш для наци. А у нас это против закон, против мораль. И я не
понимать, как вы здесь даже обсуждать это такой корыстный, циничный тон. Тем более когда
тут... - он кивнул в сторону подростков.
- А Михель, пожалуй, прав, - сказал Сукновалов, - в фатерланд эту машину не
продашь. Еще на скандал крупный нарвешься. Шведа надо какого-нибудь богатого поискать
или американца. Или латышу из "новых" намекнуть. Уж этих-то имя Геринга не отпугнет,
наоборот, привлечет. Только вот где латыша найдешь, который с копилкой своей расстанется?
Уж я-то их повидал на своем веку.
- Я Марта не советовать ездить на этом ауто, - сухо сказал Линк. - И вам, Гриша, не
советовать.
- Да ладно, Михель, что ты так разнервничался? - Сукновалов дружески хлопнул его по
плечу. - Я разве возражаю? Конечно, ты прав, неэтично все это. Я понимаю. Только ты
идеалист, Михель. Бизнес есть бизнес. А машина эта - единственная в своем роде. И ты
прекрасно понимаешь, что и у нас, и у тебя дома найдется немало людей, которые захотят
купить ее именно потому, что она принадлежала толстому фашисту.
Так, для форса захотят, для понта. Ну, что такое понт, ты потом, Михель, поймешь... А я
ведь не только для себя с этой сделкой стараться буду. И ради Марты тоже. И вот ради Ильи -
он-то должен свой труд компенсировать, свое время, что на это железо ржавое угробил? И ты,
Михель, не обижайся, это просто бизнес, а остальное тут совсем ни при чем.
- Я не обижаться, - сказал Линк, - я просто удивляться иногда вам здесь.
- Илья, а можно верх поднять? - спросила сидевшая за рулем Рита. - Давай поднимем,
проверим, как она? Григорий Петрович, можно, а?
- Валяй. - Сукновалов кивнул и снова закурил, предварительно предложив сигарету
Линку, словно подводя в их споре черту.
Базис начал возиться с белой откидной крышей.
Нажал на панели какую-то кнопку, но не сработало.
Тогда он сел на переднее сиденье, и, перегнувшись назад, начал бережно поправлять
хромированные палки, удерживающие крышу в складном состоянии. И... с тихим шелестом
крыша раскрылась, как парашют, нависла над салоном и плавно опустилась. Послышался
радостный возглас Риты.
- Вас в первую очередь надо будет прокатить, - добродушно сказал Сукновалов
Кате. - По законам гостеприимства. А вы надолго к нам?
- Мы с мужем.., недели на две. Он порыбачить с другом приехал.
- Ах, так, значит, вы к нам сюда отдыхать? А Катюшин тот раз сказал, что вы вроде к
нам это дело приехали из Москвы расследовать.
- Вы его неверно поняли. Я тут в отпуске. Но вот пришлось помощь коллеге оказывать.
Сукновалов смерил ее взглядом и усмехнулся.
- Да уж, участковый у нас... Парень наш Клим, конечно, бравый, золото, а не парень. Но
при этом одно сплошное легкомыслие. Шуры-муры крутит, в баре на дискотеке чечетку
пляшет... Ну, молодой! А для расследований убийств, я так думаю, человек нужен опытный и
постарше. И, конечно, не такой сорвиголова.
Мы-то думали, следователь приедет. Я, извините, как на вас там в машине глянул, ну,
думаю, и следователь - студенточка, наверное.
- Следователь приезжал, место убийства осматривал. - Катя не знала - сердиться на
Сукновалова или простить за дерзость. - А вас с Мартой, наверное, вызовут повесткой на
допрос.
- А вам самой, что же, доводилось убийства расследовать?
- Я в милиции служу, а убийствами прокуратура занимается, - туманно ответила Катя и
решила: "Не буду сердиться, на таких людей сердиться нельзя".
- Ну да, конечно, я знаю. Надо что-то с этим делать. Надо как-то этот кошмар кончать.
Искать надо убийцу. - Сукновалов вздохнул. - Я за Марту болею.
Переживает она очень тяжело все это. Вроде даже винит себя. А в чем ее вина? - Он
снова вздохнул. - Вот так живешь на свете, живешь, а потом бац...
Катя смотрела на Сукновалова. "Вот человек, - думала она, - который видел Ирину
Преториус живой последним, если не считать ее убийцы и старика Баркасова, видевшего ее
агонию. А за несколько минут до того, как Преториус уехала из ресторана, они с Сукноваловым
познакомились, и она, судя по его словам, произвела на него не слишком-то благоприятное
впечатление. А какое впечатление он произвел на нее как будущий муж Марты? Увы, этого уже
никогда не узнать".
- Сегодня сюда приезжал муж Преториус со своей охраной, - сказала Катя, - они
забрали тело и машину тоже забрали. Вели себя "крайне вызывающе. Преториус даже говорить
с участковым не стал.
- Нет, Клим для таких дел не годится, молод, не дорос еще, - усмехнулся
Сукновалов. - Преториус к губернатору дверь ногой открывает, не то что...
Из "Мерседеса" донесся взрыв хохота.
- По какому поводу веселье? - раздался громкий голос Юлии Медовниковой. Она
зашла в гараж.
- Да вот мотор пустили, великий почин, - Сукновалов довольно потер руки.
- Неужели работает? - Юлия подошла к машине.
- Ну так! Обижаете, Юленька!
- Григорий Петрович, такое событие надо отметить, - Юлия улыбнулась. - А мой-то
где?
В этот момент кожаная крыша "Мерседеса" плавно опустилась, сложилась, как огромный
веер, открывая салон. Юлия увидела мужа и рядом с ним за рулем заливавшуюся смехом
девушку Риту. Базис тут же шустро вылез из машины.
- А, вот ты где, - веселым голосом громко сказала Юлия. - С молодежью. - Она
взглянула на Риту, и та под ее взглядом сразу перестала смеяться. - А я зашла... Марта только
что звонила. Ну как, Григорий Петрович, вы за? Надо это дело отметить?
- Друзья мои, увы, я пас, - Сукновалов с явным Сожалением покачал головой, -
печень что-то с утра прихватило... В общем, взял короткий тайм-аут. Вот Михеля приглашай,
гостью нашу из Москвы.
Юлия скользнула взглядом по Кате, посмотрела на притихшую Риту и как-то
неопределенно кивнула.
- Ну все, ребята, пока. - Базис явно торопился спровадить подростков из гаража. -
Все, в другой раз.
Мне работать надо.
Рита вылезла из машины и разболтанной походочкой направилась к выходу. Один из
приятелей обнял ее за щупленькие плечи. Юлия проводила девушку взглядом. И взгляд этот
Кате не понравился. Так
...Закладка в соц.сетях
