Жанр: Электронное издание
Nastya18
...ь останется совсем одна. Моя жена о ней заботиться не
будет.
- Вам придется развестись, - напомнил Лутов. - Я вас предупреждал,
состоящие в браке люди не могут быть нашими пациентами. В противном случае,
в соответствии с законодательством, их супруги смогут претендовать
на часть доходов наших пациентов, и это повлечет за собой массу сложностей.
- Да-да, я понимаю, - торопливо согласился я. Мне было глубоко наплевать
на их правила и их сложности, развод с Викой нужен был только для
того, чтобы сохранить собственную жизнь. - Конечно, я оформлю развод в
самое ближайшее время, у нас нет детей и имущество мы не делим, так что
все будет быстро и не сложно. Но я тем более не могу рассчитывать на то,
что за моей матерью будет ухаживать моя бывшая жена, Я имею в виду, оплачивать
уход за ней.
- Какая квартира у вашей матушки? - сочувственно осведомился Лутов.
- Да точно такая же, как у вас. Две комнаты, общая площадь тридцать
семь квадратных метров, жилая - двадцать три. Комнаты смежные, четырнадцать
и девять метров.
- Это решаемая проблема, - успокоил он меня. - Конечно, она решается
только в том случае, если вы придете к нам. Мы предоставим вам жилье,
таким образом, квартира вашей матушки будет вам лично уже не нужна, и вы
сможете распорядиться ею наилучшим образом. Например, продадите ее и из
этих денег будете оплачивать пребывание матери в частной клинике.
Передадите квартиру государству и устроите мать в дом престарелых.
Или наймете сиделку и оформите квартиру матери на нее. Так многие делают.
Составляют завещание в пользу того, кто за тобой ухаживает. Можно
даже обменять квартиру на комнату в коммуналке и взять большую доплату,
на эти деньги нанять сиделку. Я прекрасно вас понимаю, Александр
Юрьевич, жить с женой по каким-то причинам вы не хотите, а с матерью -
не можете, но кроме как у матери жить вам негде. Если вы придете к нам,
все решается легко. Еще какие проблемы?
- Больше никаких, - с облегчением произнес я. - Какие шаги от меня
требуются?
- Только развод. После этого вы приходите к нам, встречаетесь с нашими
юристами, оформляете все бумаги на право распоряжаться вашей
собственностью и переезжаете на ту квартиру, которую мы вам подберем. В
первое время вам, вероятно, придется пожить с соседями, но их будет максимум
двое и у каждого из вас будет своя комната. У вас есть пожелания,
но этой части?..
- Какие же могут быть пожелания? - удивлся я, внезапно ощутив в себе
способность шутить, которую я в последнее время полностью утратил. - Конечно,
я бы хотел, чтобы это были молодые красивые женщины. Если нельзя
молодых, то пусть будут просто красивые. Еслки это не доступно, то лучше
мужчины, и лучше курящие, но непьющие.
Обсуждение перешло в практическую область, словно все самое сложное
осталось позади, все решения уже приняты, и теперь можно заняться деталями.
Я и в самом деле испытывал невероятное облегчение от того, что все
мои проблемы, еще вчера казавшиеся неразрешимыми, вдруг предстали в совершенно
ином свете. Совсем не обязательно умирать от пули киллера, можно
остаться в живых и при этом не жить с сумасшедшей старухой и не ввязываться
в явный или скрытый криминал, чтобы заработать на кусок хлеба.
Можно жить вполне прилично с материальной точки зрения и заниматься делом,
которое получается и которое интересно. И при всем том Вика не оказывается
в тюрьме. Да мог ли я даже мечтать об этом?
В отличие от Насти Каменской, следователь Татьяна Образцова любила
заниматься экономическими преступлениями и делала это очень даже неплохо.
А вот убийства она не любила. Но в преддверии ухода в дородовой отпуск
ей нужно было "подчищать концы". Начальник сказал ей:
- Татьяна Григорьевна, постарайтесь довести до конца те дела, которые
можно реально успеть завершить за оставшееся время. Остальное будем передавать
другим следователям. Не тратьте время на работу но тем делам,
где сроки пока не жмут, завершайте то, что не терпит отлагательства.
Вернувшись в свой кабинет, который она делила еще с двумя следователями,
Татьяна достала реестр и стала выбирать из списка уголовные дела,
отмечая карандашом те, по которым все сроки или уже прошли, или вот-вот
истекут. К этому моменту у нее на производстве находилось восемнадцать
уголовных дел разной степени сложности: восемь квартирных краж, три разбоя,
четыре невероятно ловких мошенничества, одно изнасилование и два
убийства. Из этих восемнадцати дел в первую очередь следовало заняться
тремя. Разбойное нападение на отделение Сбербанка висело на Татьяне уже
Бог знает сколько месяцев, вернее, Татьяна приняла дело в январе, когда
переехала из Петербурга в Москву и перешла на работу в одно из окружных
управлений внутренних дел. А до этого нападением на Сбербанк больше полугода
занимался другой следователь. Сроки по делу дважды продлевали, но
процесс расследования с места не сдвигался, и никаких перспектив закончить
его в течение ближайшего месяца Татьяна не видела. Полистав до
смешного убогое дело, она со вздохом отложила его в сторону, понимая,
что материалы придется передавать третьему следователю и при этом выслушать
от начальства все, что причитается. Ладно, не в первый и не в последний
раз.
Теперь мошенничество. Эта папка, в отличие от предыдущей, была пухлой,
мошенники оказались ребятами разворотливыми и успели "нагреть" почти
тридцать человек и около десятка организаций, пока их не поймали. В
настоящий момент шесть членов преступной группы находились под стражей,
но делу никак не удавалось придать законченный вид и составить обвинительное
заключение, потому что, как обычно в таких случаях, возникали
сложности с потерпевшими. Почти все они были не москвичами, и их розыск
и допрос требовали много времени. Люди не сидели на месте, они разъезжали
по всей стране, выезжали за границу на отдых или по делам, отказывались
давать показания, потом все-таки давали их, но путались, ошибались,
лгали, отказывались от сказанного. Нужно было проводить очные ставки и
опознания, а время шло, шло... Такие дела Татьяна любила и, когда удавалось
благополучно дотащить их до суда, счастливо вздыхала, шла в магазин
и покупала себе какую-нибудь милую женскую глупость вроде зажима для
шейного платка или очередного лака для ногтей.
И, наконец, убийство. Почти двухмесячной давности. Материалов в папке
немало, а толку - чуть. И двухмесячный срок близится к концу, нужно либо
выносить постановление и приостанавливать дело "в связи с неустановлением
лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности", либо получать
разрешение на продление срока предварительного следствия. Приостанавливать
дела следователь Образцова терпеть не могла. И хотя в этом
не было ничего особенного и никого за этого сильно не ругали, для нее
самой каждое приостановленное дело превращалось в маленькую трагедию.
Приостановить дело для нее означало публично расписаться в полной беспомощности,
в том, что она больше ничего придумать не может, что она исчерпала
ресурсы своего интеллекта и фантазии. Ей каждый раз казалось,
что кто-нибудь, начальник, например, или прокурор по надзору за
следствием, или просто коллега-следователь посмотрит дело и тут же найдет
массу "проколов" и "дырок", придумает новые, лежащие на поверхности
версии, которые Татьяна не додумалась выдвинуть и проверить, обнаружит
несостыковки в показаниях, уцепившись за которые можно было вытянуть необходимую
информацию, но которые Татьяна проглядела.
Суть же состояла в следующем. Труп молодой женщины по имени Инна Пашкова
был обнаружен в ее собственной квартире. Проживала Пашкова одна, и
тело обнаружила милиция, когда взломали дверь по заявлению соседей о
том, что Инны давно не видно, а из квартиры исходит подозрительный неприятный
запах. На теле погибшей были множественные следы истязаний и пыток,
она умерла от потери крови.
Выяснилось, что Инна Пашкова занималась "снятием сглаза, порчи, восстановлением
супружеских отношений и потенции". Во всяком случае, именно
так гласили регулярно помещаемые ею в газетах рекламные объявления. Поэтому
первое, чем занялись оперативники и следователь, была отработка
всех клиентов Пашковой, более известной под именем Инесса. Предполагаемые
мотивы - ограбление, месть, психопатологическая мотивация. Версия
убийства в ходе ограбления была более чем правдоподобной, Инесса была
дамой небедной, о чем недвусмысленно свидетельствовала обстановка ее
квартиры. Месть могла иметь место со стороны клиента (или клиентки), которому
Пашкова не помогла, хотя и давала твердые гарантии, и денег взяла
много. Что касается психопатологии, то и это вполне могло иметь место,
ибо клиентура Инессы состояла из людей, которые не могли справиться со
своими проблемами и искали помощи от потусторонних сил. Стало быть, в
эти силы искренне верили. А отсюда и до патологии недалеко.
Самые большие трудности возникли с версией об ограблении, поскольку
Пашкова, как уже говорилось, проживала одна, и никто точно не мог сказать,
какие у нее были ценности и где она их хранила. Близких подруг у
нее не обнаружилось. Соседи, правда, утверждали, что у нее бывал приятной
наружности мужчина лет около сорока, и предполагали, что это ее любовник,
но кто он такой - никто не знал. Образ жизни Инесса вела замкнутый,
в гости к себе соседей не звала и к ним не ходила. Да они и побаивались
ее, называли между собой колдуньей и ничего хорошего от такого
соседства не ждали.
Тот факт, что личность этого "любовника" так и осталась невыясненной,
породил еще одну версию: Пашкову убил именно он, то ли из ревности, то
ли еще по каким причинам. Но искать его было нужно. Хотя как это делать
- совершенно непонятно, имени его не смог назвать ни один человек из
числа знакомых или родственников Инессы. И не потому, что она как-то
особенно тщательно это имя скрывала, а просто потому, что вообще была
скрытной по натуре, и все давно к этому привыкли.
- Что вы хотите, - заявила на допросе старшая сестра Пашковой, - она
же колдунья. Она должна быть окружена тайной, завесой загадочности, иначе
ей никто не поверит. Инка с самого детства увлекалась этой мурой. Мы
с родителями специально уговорили ее в медицинский институт поступать,
надеялись, что чистая наука у нее всю дурь из головы выбьет, а она диплом
получила и сказала: "Я теперь знаю намного больше. И чем больше я
узнаю, тем тверже верю в непознанное". Мы на нее рукой махнули, пусть
живет, как знает. Она в последние два года у нас и не бывала почти, приезжала
только родителей с днем рождения поздравлять. Забежит на полчаса,
поцелует, подарок принесет и убежит. Мы на нее не обижались, даже радовались
в глубине души, что она не бывает у нас. Перед соседями стыдно,
все знают, чем Инка занимается, смеются над ней. Да и быть в ее обществе,
скажу я вам, мало приятного. Вся из себя мрачная, всегда в темном,
на веках черные тени, говорит медленно, даже не говорит, а вещает. Колдунью
из себя строит.
- Значит, вы не верили в то, что она действительно снимает сглаз и
порчу? - спросила ее Татьяна.
- Да вы что! Нет, конечно. Бредни это все.
Примерно то же самое сказали и родители Пашковой. Никаких других источников
информации, более осведомленных, следствию обнаружить не удалось,
поэтому было принято решение оперативным путем отработать клиентуру
Инессы. Это дело тоже было непростым, ибо списки страждущих снять
сглаз и вернуть супружескую гармонию, с фамилиями, адресами и телефонами,
почему-то не были вывешены на самом видном месте. Пашкова вела записи,
но беспорядочно и бестолково, вернее, так показалось оперативникам,
нашедшим ее бумаги. Вероятно, какая-то система в этих записях была, но
знать ее могла только сама погибшая. В записях подробно указывалась причина
обращения, проблема, с которой пришел клиент, динамика его состояния
(если были повторные обращения), но не было ни одного имени. Только
буквы или загадочные псевдонимы. И двигаться можно было, только отталкиваясь
от указанного в записях существа проблемы. Если, например, к Инессе
приходила некая женщина и просила снять порчу с ее семьи, потому что
в течение только одного года на нее обрушились скоропостижная смерть мужа,
гибель в автокатастрофе дочери с зятем и внучкой, тяжелая болезнь
внука, оставшегося сиротой, а вдобавок еще и пожар в квартире, то, сопоставляя
данные, имеющиеся в ГАИ, с данными из управления пожарной охраны,
эту женщину находили. Два месяца было потрачено на то, чтобы установить
тех, кто обращался к Инессе, но дело шло туго, удалось найти
только несколько человек. Но Татьяна не теряла надежды, она знала, что к
гадалкам и колдуньям ходят не просто так, а после того, как у них побывает
кто-то из знакомых и даст хороший отзыв, положительную рекомендацию.
Клиенты Инессы должны быть в той или иной степени знакомы друг с
другом, и, установив плотное наблюдение за теми, кто уже известен, можно
постепенно найти всех остальных. Нужно только набраться терпения и не
халтурить.
Раз в неделю Татьяне приносили сведения о результатах наблюдения за
клиентами Инессы. Метод уже принес свои плоды, если первоначально по записям
Пашковой были установлены четверо, то к сегодняшнему дню число отрабатываемых
"сглаженных и порченых" достигло одиннадцати человек. Некоторые
производили впечатление абсолютно нормальных людей, но были и такие,
чье поведение вызывало большие подозрения по части их психического
здоровья. К этим персонажам внимание было более пристальное, хотя, если
признаться честно, возможности делать эту работу добросовестно и тщательно
просто не было. Откуда взять столько людей? Какая-то колдунья
Инесса - это вам не депутат Готовчиц. И дело на контроле у министра не
стоит.
Следователь Образцова не обольщалась насчет работы оперативников и
"наружников", она хорошо понимала все их сложности, но все равно надеялась,
что где-нибудь когда-нибудь что-нибудь вылезет. Надо только уметь
ждать. А разрешение на продление срока следствия она всегда получит. Сегодня
же, заглянув в дело, она вспомнила, что еще не получила сведений
за минувшую неделю. Поколебавшись, Татьяна сняла телефонную трубку и
позвонила оперативникам, которые вместе с ней работали по убийству Пашковой.
Оперативники без тени смущения в голосе извинились и обещали
представить справку завтра утром.
"Ну, завтра так завтра", - подумала Татьяна и занялась делом, по которому
в камере сидели шестеро мошенников.
На другой день перед ней положили очередные сведения о клиентах колдуньи
Инессы. Прочитав справку, Татьяна задумчиво повертела в руках ручку,
открутила колпачок, убедилась в том, что паста в стержне почти закончилась,
поискала в столе новый стержень и аккуратно заменила старый.
Очень любопытно! Среди клиентов Пашковой установлена некая гражданка Лутова,
и позавчера, в воскресенье, ее квартиру посетил не кто иной, как
сам господин Уланов Александр Юрьевич, ведущий программы "Лицо без грима".
Тот самый Уланов, на передачу к которому Настя Каменская недавно
"сватала" Татьяну. А директор программы и корреспондент погибли при
взрыве автомашины... Не многовато ли трупов вокруг господина Уланова?
Правда, из трех трупов два совсем близко, а третий, честно признаться.
Далековато, связи никакой не видно, но все-таки, все-таки...
"Все равно надо что-то делать по убийству Пашковой, чего сиднем-то
сидеть", - решила Татьяна. И позвонила Насте.
- Ты знаешь, я тут подумала над твоим предложением насчет "Лица без
грима".
- Ну и?..
- Я, пожалуй, соглашусь, если тебе это действительно надо.
- Таня, если ты делаешь это только ради меня, то не стоит, - возразила
Настя. - Ира права, лишние волнения тебе ни к чему, а общение с Улановым
может принести только стресс и ничего приятного.
Татьяна рассмеялась в трубку.
- Настенька, дорогая моя, человек, который может заставить меня волноваться,
еще не родился. Меня голыми руками не возьмешь, я и не таких,
как Уланов, обламывала. Не забывай, у меня почти пятнадцать лет следовательского
стажа, и я уже давно не девочка. Кроме того, я прикинула по
деньгам и поняла, что действительно нуждаюсь в рекламе. Конечно, с потиражными
выплатами я связываться не стану, себе дороже, но если твой приятель
Дорогань начнет пробивать идею создания фильма, мое участие в
программе пойдет ему на пользу, а сам фильм, в свою очередь, пойдет на
пользу моим издателям, и в конечном итоге - мне самой. Я просто подниму
свой гонорар.
- Так я могу передать Дороганю, что ты согласна?
- Можешь.
- А как насчет сценария?
- Нет. Тут я не отступлю.
- Ладно, - весело сказала Настя, - я Подожду, пока ты еще что-нибудь
прикинешь по деньгам. Надежда умирает последней.
Конечно, дело об убийстве колдуньи Инны Пашковой велось из рук вон
плохо. Вяло велось оно, медленно, с перерывами. Но, с другой стороны,
сами посудите, господа хорошие, как еще оно могло вестись? У следователя
Образцовой в производстве одновременно находится восемнадцать дел. Это
ей еще повезло, у некоторых и до тридцати случается. Теперь прикиньте,
сколько часов в сутках. Прикинули? Минус на сон, на дорогу от дома до
работы и обратно, на прием пищи и некоторые прочие мелочи, включая регулярное
посещение женской консультации. Остается не более десяти часов в
рабочий день. Выходит, по полчаса на одно уголовное дело в день. И много
вы за полчаса наработаете? Это в идеале. А по жизни если посмотреть, то
вы подозреваемого на допрос вызвали, два часа с ним промучались - и вот
вам, пожалуйста, израсходовали, норму времени, полагающуюся на четыре
уголовных дела. Понятно, что никто рабочий день на кусочки не делит и по
тридцать минут каждым делом не занимается, а отсюда и выходит, что до
некоторых дел просто руки не доходят. Не то что по нескольку дней, а неделями.
И дело об убийстве Инны Пашковой было именно таким. Положа руку
на сердце, Татьяну Образцову куда больше волновали обворованные и обманутые
люди, доверившие мошенникам свои последние сбережения, нежели сомнительная
колдунья, обещающая снять сглаз и порчу и вернуть супругам
взаимопонимание и любовь.
Но теперь, когда в деле об убийстве мелькнул, пусть пока и в отдалении,
Александр Уланов, в Татьяне что-то проснулось. То ли совестно ей
стало за волокиту, то ли интерес появился, то ли еще что, но она взялась
за работу. И первым делом велела оперативникам разыскать бывших сокурсников
Пашковой по медицинскому институту. Давно нужно было это сделать,
если по уму-то. Инна закончила институт шесть лет назад, и через три дня
перед Татьяной лежал список людей, с которыми можно было побеседовать.
Еще через день оперативники положили перед ней новый список, куда короче
предыдущего. Из всех сокурсников Пашковой, которые ныне находились в
Москве и были доступны контакту, отчетливо помнили Инну только пятеро,
из них всего двое могли сказать о ней чуть больше, чем просто "красивая
такая девчонка, но жутко нелюдимая". Вот с этими двоими Татьяна и решила
побеседовать.
Расчет, однако, себя не оправдал. Оба свидетеля, точнее, свидетель и
свидетельница, недавно разведенные муж и жена, никаких отношений с Пашковой
после окончания института не поддерживали и ничего о ее судьбе не
знали. Об институтских годах рассказывали охотно и подробно, но никакой
интересной фактуры, кроме характеристики личности погибшей, не дали. Инна,
по их словам, вовсе не была замкнутой и нелюдимой, просто делала
вид, чтобы к ней не цеплялись. Она очень интересовалась мистикой, магией,
учениями о духе и потусторонних силах, но поскольку в среде студентов-медиков
это вызывало только иронию, девушка старалась скрывать свои
Пристрастия. С теми же, с кем дружила, она была веселой и общительной,
любила танцевать, могла гулять всю ночь напролет, а утром являлась на
занятия свежая и бодрая, без малейшего следа усталости и похмелья. Супругисвидетели
познакомились с Инной еще во время вступительных экзаменов
и так втроем и прошли через все шесть лет обучения. Их роман вспыхнул,
развивался и пришел к логическому завершению в виде свадьбы у Инны на
глазах, но она никогда не мешала счастливым влюбленным, напротив, они
так привыкли быть вместе, что без Инки вроде чего-то не хватало. Она была
их наперсницей, если они ссорились, она "прикрывала" подругу перед
родителями, когда та улучала возможность где-то остаться на ночь со своим
возлюбленным, она давала им свои конспекты, когда они прогуливали
лекции, убегая на чью-нибудь пустую квартиру или просто бродили по городу.
Будущие супруги все время удивлялись тому, что у такой красавицы,
какой была Инна Пашкова, нет никакого романа. Но Инна, судя по всему, от
этого совершенно не страдала и не комплексовала. И только примерно на
пятом курсе, когда она исчезла на несколько дней, а потом появилась и
сказала, что делала аборт, они поняли, что какую-то сексуальную жизнь их
подружка всетаки вела. И еще раз подивились ее скрытности.
- Вы не догадывались, с кем у нее был роман? - спросила Татьяна.
- Ну... Догадывались, конечно. Но точно не знали, Инна так и не сказала.
Честно признаться, мы не очень-то присматривались.
- А почему Инне приходилось прикрывать вас, как вы сами выразились,
от родителей?
- О, это Монтекки и Капулетти от медицины! Мы с Володей из медицинских
семей, потомственные врачи. А наши предки были злейшими врагами. Мой
отец в свое время зарубил диссертацию Володиной матери, потом между ними
начались какие-то длительные дрязги вплоть до анонимок. Ни его, ни мои
родители не допустили бы нашей свадьбы. А так мы вроде втроем гуляли,
никаких романтических отношений. Мы же еще год после свадьбы от них
скрывали, что поженились. Только когда я уже рожать собралась, пошли
признаваться.
- И как, вас простили? - с любопытством спросила Образцова.
- Ну да, они простят! - в сердцах ответила свидетельница. - Знаете,
как бывает: конфликт тянется так долго, что уже превращается в самоценность
и начинает существовать как бы сам по себе, а не в головах враждующих
сторон. Он существует и подчиняет себе их поведение, всю их жизнь.
Нас выгнали с треском. Впрочем, как знать, может быть, они были правы.
Наш брак все равно распался.
Татьяна понимала, как все произошло. Все очень просто. Трое молодых
людей, две девушки и юноша, познакомились на вступительных экзаменах.
Потом у юноши с одной из девушек сделался роман, но чтобы не тревожить
родителей, куда удобнее гужеваться втроем. Двое влюбленных на самом деле
полностью поглощены друг другом, им и дела нет до подружки, которой они
прикрываются как ширмой и повсюду таскают за собой для отвода глаз. Инна
же, судя по всему, на них за это не обижалась, они ведь тоже нужны были
ей чисто номинально, просто чтобы не чувствовать себя совсем уж одинокой.
Они были единственными на всем курсе, кто не смеялся над ней и над
ее интересом к магии, и не потому, что разделяли этот интерес, а потому,
что Инна была им в сущности совершенно безразлична. Какая разница, в самом
деле, из шелка сделана ширма или из картона, лишь бы выполняла свою
функцию и прикрывала от посторонних глаз. В данном случае - от родительских.
Но и Инна имела свою выгоду, находясь рядом с ними. Никто не
относился к ней как к дикарке, она принадлежала к клану, пусть крошечному,
состоящему всего из трех человек, но клану, и в этом смысле была как
все и могла не чувствовать себя изгоем. Рядом с ней были как бы друзья,
и эти друзья не смеялись над ней. А после окончания института Инна стала
не нужна, тайным супругам все равно пришлось легализоваться. И понятно
поэтому, что они не проявили ни малейшего интереса к вопросу о том, а от
кого же, собственно, Инна сделала на пятом курсе аборт. Ну сделала и
сделала, подумаешь, большое дело.
- И все-таки кто, по вашим догадкам, был возлюбленным Пашковой во
время учебы в институте?
- Точно я не знаю, то есть я не знаю, кто он и как его зовут. Он не
наш был, не институтский. Когда мы получили дипломы. Инка сказала, что
хочет поехать показать кое-кому диплом. И добавила: "Я еще интернатуру у
него пройду, пусть знает". Ну, мы с Володей тогда решили, что у нее роман
был с каким-то врачом, который усомнился в ее способностях, и они на
этой почве поссорились.
- Кстати, а как у Пашковой было со способностями? - поинтересовалась
Татьяна.
- Нормально было, - пожала плечами свидетельница. - Инка старательная
было изо всех сил науку осваивала, не то что мы с Володей. Мы больше
друг другом занимались, а Инка - медициной. Даже странно" что она не
стала практикующим врачом. Мы-то ладно, с нами все понятно, тупо пошли
по стопам родителей, не имея никакого вкуса к медицине, поэтому бросили
это занятие при первой же возможности. Я закончила курсы бухгалтеров,
сейчас в фирме работаю. Володя тоже быстро от медицины отошел, хотя и не
так далеко, как я, он занялся медицинской промышленностью, оборудование
производит. Но Инка... Она любила медицину и должна была стать очень хорошим
врачом.
Прошел еще день, и Татьяна Образцова получила сведения о том, когда и
где Инна Пашкова проходила интернатуру, а также поименный состав всего
медперсонала клиники на тот период. И первой фамилией, которая бросилась
ей в глаза, была фамилия доктора медицинских наук Готовчица Б. М.
Глава 8
Убийство депутата Государственной Думы Юлии Николаевны Готовчиц обрастало
все новыми и новыми деталями. Поскольку дело стояло на контроле
у руководства МВД и прокуратуры, для расследования была создана, как водится,
следственно-оперативная бригада, и полковник Гордеев вздохнул с
некоторым облегчением. Теперь от его отдела убийством Юлии Готовч
...Закладка в соц.сетях
