Жанр: Электронное издание
Nastya18
...равятся,
и по согласованию с центром решил предложить ей помощь, пока до беды
не дошло. Почему представился журналистом? А почему бы и нет? Он - актер,
профессиональный актер, и он счел эту роль наиболее приемлемой для
знакомства с писательницей. Ведь ему нужно, чтобы она его выслушала. А
как еще он мог с ней познакомиться? Ох, Юрка, так обидно бывает, когда
столько сил положишь на какое-нибудь дело, бьешься с ним, бьешься, ночей
не спишь, голову ломаешь, пока все не распутаешь. А когда распутаешь -
понимаешь, что все без толку. Доказательств - минус ноль целых восемь
десятых. И никого не зацепишь. Если бы мы могли найти убийц Андреева,
Бондаренко, Юлии Готовчиц, Инессы или Димки Захарова, мы бы из-под себя
выпрыгнули, но выявили бы их связь с центром. Хотя бы одного убийцу, а?
Ну что ты смеешься. Юрка! Дай помечтать.
- Ася, хочешь, я тебе продам грандиозную идею? И твои мечты воплотятся
в явь.
Он говорил шутливым тоном, но глаза его были серьезны. Настя медленно
положила ручку на стол. Ей было страшно даже обсуждать это. Потому что
она очень хорошо знала своего давнего друга и коллегу Юру Короткова и
могла вполне безошибочно предугадывать ход его мыслей.
- Юра, не смей, - твердо сказала она. - Даже думать об этом забудь.
- Да чего ты, Ася? Все сделаем как по маслу, комар носа не подточит.
- Я сказала - не смей. Не дай Бог что не так, мы до смерти себе не
простим.
- Да ну тебя, - Коротков огорченно махнул рукой, - вечно ты прямо в
полете крылья подрезаешь. Ты сегодня злая, и я тебя не люблю. Вот проспишься
за ночь, завтра и поговорим.
Татьяна не торопясь вышла из женской консультации. Она и позавчера
сюда приходила, и вчера, и вот еще сегодня. Шла она тяжело и осторожно,
и лицо у нее было расстроенное. Доехав на метро до своей станции, она
вышла и дальше добиралась на автобусе. Автобусная остановка была далеко
от дома, и Татьяна шла медленно, глубоко вдыхая теплый воздух, наполненный
весенними ароматами. Единственное достоинство новостройки, думала
она, это невысокая по сравнению с центром Москвы загазованность. Здесь
хоть подышать есть чем. Возле магазина она еще больше замедлила шаг,
размышляя, нужно ли что-нибудь покупать домой. Кажется, холодильник забит
битком, все необходимое есть. Но вдруг глаз на что-нибудь упадет? На
что-нибудь невероятное вкусное и соблазнительное. Весь период беременности
Татьяна мучилась неожиданными и непредсказуемыми гастрономическими
желаниями. То ей хотелось салат из морской капусты, хотя за всю предыдущую
жизнь она его ела раза два и без всякого удовольствия, то, как недавно,
мучительно хотелось мороженого, к которому она всегда была равнодушна.
Она вошла в магазин и почти сразу увидела его, того самого журналиста
с добрыми глазами. Теперь она знала его фамилию - Лутов. Он покупал в
молочном отделе йогурты и пудинги. Татьяна решила не окликать его и остановилась
возле ближнего к двери прилавка.
- Татьяна Григорьевна, - услышала она его голос.
Повернувшись, Татьяна изобразила вежливую улыбку.
- Здравствуйте. Вы опять навещаете маму?
- Да, опять. Я часто у нее бываю. Просто удивительно, что мы с вами
раньше здесь ни разу не встретились. Как ваши дела?
- Неважно, - она грустно вздохнула. - Проблемы со здоровьем.
- Да что вы? - сочувственно сказал Лутов. - Чтонибудь серьезное?
- Боюсь, что да. Знаете ли, первые роды в моем возрасте - это всегда
сложно. А тут еще лишний вес, сердце не справляется. Врачи говорят, что
мне нужно очень беречься, потому что малейшее волнение или испуг могут
оказаться роковыми. Короче, сплошные беды на мою голову. И чем я так перед
судьбой провинилась?
- Ну полно, полно, Татьяна Григорьевна, - ласково заговорил Лутов, -
не надо так убиваться. Кстати, вы подумали над моим предложением?
- Я... Знаете, мне как-то не до этого было. Я очень плохо себя
чувствую, и все мысли у меня сейчас о ребенке. Извините, я не хотела вас
обидеть.
- Что вы, - он улыбнулся ей приветливой и очень доброй улыбкой, - это
вы меня извините, что пристаю со всякими глупостями, когда у вас столько
проблем. Может быть, вам нужны хорошие врачи? Могу помочь, у меня есть
связи в медицинском мире.
- Да нет, спасибо вам, у меня и так хороший врач. Но даже он предупредил,
что бессилен перед моим сердцем. Мне надо быть очень осторожной,
расстраиваться нельзя, плакать нельзя, нервничать нельзя. Короче, жить
вредно, от этого умирают.
Она резко повернулась и пошла к выходу. Лутов не стал ее догонять.
- У нас хорошие новости. Перед Томилиной стоит реальная угроза потерять
ребенка. Так что если мы ей в этом поспособствуем, никто ничего не
заметит и не заподозрит.
- Так, может, не надо дергаться зря? Все само собой произойдет.
- А если не произойдет? Вдруг она окажется такой крепкой, что сможет
его нормально доносить? Нет, на судьбу полагаться не будем. Врачи говорят,
что ей ни в коем случае нельзя волноваться, нервничать и пугаться.
А ведь жизнь кругом полна неожиданностей. В любой момент и в любом месте
может случиться что-нибудь, что ее испугает или расстроит. Ей станет нехорошо,
закружится голова, заболит сердце. И тут как тут под рукой должен
оказаться врач со шприцем и лекарством. Ты понял меня? В любой момент
и в любом месте. Глаз с нее не спускать.
- Да ладно, раскомандовался, тоже еще. Власть почувствовал, пока шеф
в отъезде? Вот он на днях вернется, покажет тебе власть.
- Так то, милый мой, на днях, а не раньше. А пока я здесь главный,
заруби это на своем искривленном носу. Чтобы через час были врачи с лекарством
наготове. Три человека как минимум, чтобы работать в три смены
и не примелькаться. И круглосуточно дежурить возле дома, где живет Томилина.
Как только она выходит на улицу, быть с ней рядом неотлучно. Упустите
момент - башку оторву.
Сегодня Настя наконец ночевала в своей московской квартире. Состояние
свекра стабилизировалось, и его перевели в общую палату, где круглосуточно
дежурить родственникам уже не разрешали, да и необходимости в этом
не было.
Квартира показалась Насте какой-то запущенной и чужой. Особенно по
контрасту с только что отремонтированной и сверкающей чистотой квартирой
Стасова. "Что поделать, - подумала она, - у Стасова две энергичные домохозяйки,
а в этой квартире только одна, да и то, во-первых, ленивая, а
во-вторых, работающая с утра до ночи. Но меня это, конечно, не оправдывает.
Я веду себя просто безобразно".
Приготовить ужин было не из чего, она не была здесь больше недели и
никаких продуктов не покупала, а то, что оставалось в холодильнике, или
уже пришло в негодность, или не годилось для употребления в чистом виде.
Масло, майонез, лимон - из этого, как говорится, каши не сваришь. Остатки
"Докторской" колбасы скрючились от горя и одиночества и даже слегка
позеленели от злости на то, что их вовремя не съели. Единственный выход
- сварить гречку и употребить ее со сливочным маслом. Как Лешка ее учил?
Кажется, залить крупу кипятком в пропорциях два к одному и варить на маленьком
огне. Ладно, попробуем, не помирать же с голоду.
Поставив греться воду, Настя пошла в комнату раздеваться. Не успела
она стащить через голову свитер, как требовательно зазвенел телефон. Это
оказалась ее приятельница по университету. Они перезванивались очень
редко, но все эти годы сохраняли друг к другу искреннюю симпатию. Приятельница
по имени Лена была замужем за каким-то преуспевающим адвокатом,
но Настя не была с ним знакома и ни разу не видела его.
- Настя, ты извини, что я без предисловий. Мне нужна твоя помощь, -
заявила Лена. - Ты все еще в розыске работаешь?
- Пока не выгнали, - улыбнулась Настя. - Какие у тебя проблемы?
- Мне нужно найти одного человека. Поможешь?
- Смотря зачем он тебе, - осторожно ответила Настя.
Она не любила такие просьбы, ибо знала, что даже самые хорошие знакомые
могут поставить тебя таким манером в очень сложное положение.
- Это... Нет, не так. Я не хотела говорить...
Лена замолчала, и Насте показалось, что она всхлипнула.
- Что случилось, Леночка? - встревоженно спросила она. - Ты что, плачешь?
- Вадик погиб, - прорыдала приятельница в трубку.
Вадик? Кто это? Ах да, это же ее муж, вспомнила Настя. Ну надо же,
беда какая!
- Ты прости, - продолжала говорить Лена, стараясь подавить рыдания, -
я не хотела говорить тебе, потому что я сразу начинаю плакать. Но если
не говорить, ты не поймешь.
- Ничего, не извиняйся. Как это случилось?
- Машина... Он попал в аварию... Сгорел вместе с машиной. Сейчас, извини...
В трубке послышались всхлипывания и глубокие вздохи.
- Все, - сказала Лена уже спокойнее, - я в норме. С тех пор, как это
случилось, каждый раз одно и то же. Стоит только заговорить об этом - и
сразу в слезы. А как не говорить? Ему звонят, и что мне отвечать? Что он
за хлебом вышел? Ладно, не обращай внимания. В общем, это было ужасно,
но я это пережила. Вместе с Вадиком в машине сгорели все документы, которые
были у него с собой, но дома кое-какие бумаги сохранились. Не все,
конечно, но кое-что. Он работал в адвокатской конторе "Горенштейн и компаньоны".
У них были постоянные связи с зарубежными партнерами, и понятно,
что дела Вадика, которые он не закончил, перешли к партнерам. Но некоторые
поручения он принимал и выполнял лично, минуя контору, понимаешь?
- Понимаю. И что в связи с этим?
- Эти поручения очень хорошо оплачиваются, потому что носят достаточно
конфиденциальный характер. А у меня сейчас такие проблемы с деньгами...
И я решила попробовать сделать то, что Вадик не успел. Я имею в
виду эти конфиденциальные заказы. Я же все-таки юрист, почему бы не попробовать.
Вот я порылась в его бумагах и нашла заказ на розыск наследников,
проживающих на территории России. Он совершенно точно не успел этот
заказ выполнить. И я подумала, что с твоей помощью... В этом же нет ничего
плохого, правда?
- Правда, - согласилась Настя. - Все вполне законно. А почему ты думаешь,
что твой муж не успел выполнить этот заказ? Мы с тобой сейчас
напряжем интеллект, поставим на уши кучу людей, и вдруг окажется, что
эта информация никому не нужна, потому что Вадим ее уже добыл и деньги
за нее получил.
- Нет, я точно знаю. У него документы по выполненным заказам подшиты
в архивные папки. Он же был жутко аккуратный, каждая бумажка на своем
месте. А те бумаги, которые я нашла, все в текущих делах лежали и неподшитые.
Так как, Настя? Поможешь? Знаешь, деньги очень нужны.
- Ну конечно, Леночка, какие проблемы. Говори, какие сведения есть.
Прижав трубку к уху плечом, Настя старательно записывала то, что диктовала
ей университетская приятельница, и одновременно прикидывала, кому
ей завтра нужно будет позвонить и куда обратиться, чтобы как можно быстрее
разыскать родственников человека, уехавшего из России Бог знает
сколько лет назад.
Закончив разговор, она вышла на кухню и с огорчением обнаружила, что
вода, предназначенная для приготовления гречневой каши, не только закипела,
но уже почти вся выкипела. Тяжело вздохнув, Настя начала все сначала.
Налила в кастрюльку воды, на этот раз побольше, поставила на огонь
и отправилась принимать душ.
Стоя под горячими упругими струями воды, она размышляла над тем, что
рассказала Елена. Надо же, какие странные люди бывают! Уехал человек из
России чуть ли не в начале века, еще до революции, маленьким ребенком
был вывезен родителями, спасавшимися от наступления большевизма, оставшихся
в лагере социализма родственников и знать не хотел, стал на Западе
крупным промышленником, окончил свои бренные дни в возрасте девяноста
двух лет, сколотив немалый капитал. И вдруг на пороге кончины вспомнил о
том, что товарищем его детских игр был троюродный братик, ровесник. То
есть ему кажется, что ровесник, но точно он не помнит. Братик остался в
России, потому как его семья взглядов своих родственников на исторические
перспективы не разделяла и считала, что все обойдется. Не обошлось,
как мы теперь знаем. Но канадскому мультимиллионеру с русской фамилией
Дымковец на десятом десятке лет воспоминания о маленьком братике грели
душу. А тут еще многочисленная родня наготове у смертного одра столпилась,
наследство делить собирается. Почему-то это господину Дымковцу
ужасно не понравилось, он высказал каждому в глаза все, что думает о
них, и отписал в завещании всем им по чуть-чуть (в пределах прожиточного
минимума), а все остальное - оставшимся в России потомкам своего троюродного
брата или даже ему самому, ежели он жив еще. Есть, конечно, подозрение,
что миллионер к моменту кончины впал в маразм, но медициной
это не подтверждено, родственнички не успели вовремя подсуетиться, стало
быть, опротестовывать завещание невозможно. И волю покойного придется
исполнять. А вот если наследников в России в течение года после смерти
Дымковца не найдут, тогда все миллионы останутся тем, кто в Канаде. Так
написано в завещании. Более того, хитроумный Дымковец, неплохо представляя
себе трудности, которые возникнут в связи с поисками семьи его брата,
особо указал в завещании, что если его адвокатам удастся разыскать
русских наследников, то им причитается немалая сумма в виде вознаграждения
за труды. Так что старик простимулировал своих юристов, чтобы землю
носом рыли, а не дремали на солнышке.
Вот эти адвокаты и обратились к мужу Елены с просьбой посодействовать
в поисках. И сумму вознаграждения оговорили весьма солидную. И что плохого,
если Ленка заработает эти деньги, а кому-то в России на голову
свалятся несчитанные канадские миллионы? Всем радость. Кроме канадской
родни, разумеется.
Поглощенная своими мыслями, Настя снова забыла о пресловутой воде для
гречневой каши. В ужасе спохватившись, она судорожно вытерлась большим
махровым полотенцем, накинула халат и выскочила на кухню. Вода уже давно
закипела, но, к счастью, ее еще оставалось достаточно.
Она с трудом дождалась, пока гречка сварится. Многодневное недосыпание
давало о себе знать, и, набив желудок горячей вкусной кашей, Настя
забралась в постель и мгновенно провалилась в сон.
На другой день она проснулась со странным ощущением. Она совершенно
не помнила, чтобы ей что-то снилось, но чувство было такое... Даже и не
выразить словами. Вот иногда пишут: "Ей было видение". Когда читаешь,
кажется сказкой для дураков. Но сейчас Насте казалось, что именно это с
ней и произошло. Ей было видение.
Она боялась думать об этом.
"Так не бывает", - твердила она себе, пока чистила зубы и умывалась.
"Этого не может быть", - думала она, держа в руках вибрирующую и оглушительно
жужжащую кофемолку.
"Мне померещилось", - в джезву заливается горячая вода.
"Это случайность, это просто совпадение", - ароматный кофе наливается
в большую фарфоровую чашку.
"Судьба не посылает таких подарков. Это было бы слишком просто", -
два первых глотка обжигающего кофе бальзамом разливаются по сонному организму.
"Подарки судьбы надо заслужить. А я не заслужила", - первая утренняя
сигарета и первая, с наслаждением, глубокая затяжка.
- В конце концов, чего я так мучаюсь? - громко сказала она вслух и от
звука собственного голоса почувствовала себя увереннее. - Надо проверить
и убедиться, вот и все.
Ирочка уже второй день ходила угрюмая, и по квартире больше не разливался
ее звонкий голосок. Она внимательно выслушала все, что ей рассказали
Татьяна и Стасов о ее женихе. Это был удар, с которым справиться
было непросто.
- Ну почему вы оба думаете, что он нарочно оклеветал Владика? - вытирая
беспрестанно льющиеся слезы, говорила Ира. - Он просто обознался.
Такое с кем угодно может случиться.
- Ириша, он не обознался. Он точно описал мою одежду и костюм, в котором
якобы была Рита. Не может быть, чтобы он увидел в ресторане человека,
похожего на меня, с женщиной, подходящей по описанию под Маргариту,
да еще эти люди были бы одеты так, как надо. Не бывает таких совпадений,
- терпеливо объяснял ей Стасов уже, наверное, в двадцатый раз. -
Я понимаю, он тебе очень нравится, ты влюбилась, но что ж поделать, детка,
надо смириться. Он тебе звонил сегодня?
- Звонил, - всхлипнула Ира.
- На свидание приглашал?
- Нет, ему надо уехать на несколько дней по делам.
- Можешь быть уверена, он больше тебе не позвонит, - вставила
Татьяна. - У тебя есть его телефон?
- Нет.
- И фамилию его ты, конечно, тоже не знаешь.
Ира подавленно молчала. Татьяна знала, о чем сейчас думает ее
родственница. Задним-то умом мы все крепки. Зачем тебе номер телефона,
если человек и без того все дни проводит вместе с тобой? Зачем тебе его
фамилия, если он ласково смотрит в глаза, дарит невероятные букеты и водит
в дорогие рестораны, предлагает руку и сердце и обещает отдых в Майами?
От свалившегося внезапно счастья так плавятся мозги, что и
собственное имя забудешь. А Ирка такая влюбчивая... И такая доверчивая.
Смотреть на ее горе было невыносимо.
- Слушай, а чего там наша Настасья говорила насчет женихов? - шепотом
спросил Стасов, когда Ира вышла из комнаты.
- Она нам Мишу Доценко сватала, - так же тихонько ответила Татьяна. -
Говорит, он хороший парень. Холостой, умненький, и внешность удалась. Ты
думаешь, Иришку надо отвлечь?
- Ну... Отвлечь - не отвлечь, но попробовать не мешает, - неопределенно
откликнулся Стасов. - А вдруг у них срастется?
Разработку коварных планов пришлось прервать, потому что вернулась
Ира. Насупившись, она уселась перед телевизором и принялась "скакать по
каналам". Эту ее привычку Татьяна совершенно не выносила, но сегодня решила
сдержаться и ничего не говорить.
- А как же Лиля? - внезапно спросила Ирочка, не отрываясь от экрана,
где как раз начался очередной раунд правосудия по-техасски.
- С ней все в порядке, - ответил Владислав.
- Вы поедете на море?
- Конечно, я же обещал ей.
- А Маргарита Владимировна тоже поедет?
- Нет, Рита с нами не поедет.
- Неужели она действительно могла из-за какогото костюма так обойтись
с ребенком? Я этого не понимаю.
- Ириша, не примеряй на себя. Рита совершенно другой человек. Она
светская дама, она постоянно крутится в среде киношников, и для нее костюм
за тысячу долларов - это все равно что визитная карточка, на которой
написано, что она преуспевает и у нее все в большом порядке. Она сама
никогда не смогла бы купить себе такой костюм. И потом, уверяю тебя, она
не ожидала, что Лиля отреагирует так бурно. Она рассчитывала, что девочка
просто надуется и начнет требовать моего постоянного присутствия. А
когда Лиля начала рыдать без остановки, Рита тоже растерялась, но хода
назад уже не было. Что сказано - то сказано. И костюм уже в шкафу висит.
Да Бог с ней, с Маргаритой, ее не переделать.
- Все равно это жестоко. Нельзя так с детьми обращаться, - по-прежнему
не оборачиваясь, сказала Ира. - Даже со взрослыми так нельзя.
Она снова заплакала, на этот раз совсем тихо, давясь слезами. Стасову
и Татьяне были видны только ее подрагивающие плечи. Они ее не утешали.
Что толку? Ей больно, это понятно. Но свою боль каждый человек должен
переживать сам. Он должен сам к ней привыкнуть и сам научиться с ней
справляться.
Он шел за ней уже второй час. Томилина, видимо, действительно плохо
себя чувствует, потому что за час с небольшим прошла совсем немного. То
и дело присаживалась на скамейки, отдыхала. Преследовать ее в этом новостроечном
районе было трудно, приходилось держаться на расстоянии. Людей
немного, улицы еще не застроены киосками и палатками, все просматривается.
Но, с другой стороны, если повезет и Томилиной понадобится медицинская
помощь именно здесь, то все шансы за то, что он будет первым и
единственным врачом, который окажется поблизости.
Томилина остановилась, оперлась одной рукой о дерево, другой отерла
выступившую на лбу испарину. Постояла немного и двинулась дальше. Его
восхищало то упорство, с каким эта грузная нездоровая женщина продолжала
выходить на прогулки несмотря на то, что ей это явно было не по силам.
Она дошла до угла и скрылась за поворотом. Это был ее постоянный
маршрут, и он знал, что дальше идет прямая, как стрела, улица, поэтому
близко подходить нельзя. Надо отпустить ее подальше, чтобы не попадаться
лишний раз на глаза.
Он замедлил шаг, и в этот момент с той улицы, куда свернула Томилина,
послышался нарастающий рев мотора и визг тормозов. И тут же раздался
женский крик. Он рванул вперед и пулей домчался до угла.
Вот он, тот случай, которого они ждали! Томилина стояла на коленях на
проезжей части, держась обеими руками за живот. Перед ней - красные "Жигули"
с распахнутой дверью. Какая-то девица, затянутая в умопомрачительно
узенькие брючки, склонилась над Томилиной и, кажется, пытается
помочь ей встать. Немногочисленные прохожие, ахая и качая головами, уже
группируются вокруг места аварии.
Он стремительно подлетел к ним. Оттолкнул девицу и схватил Томилину
за запястье.
- Я врач, - произнес он как можно увереннее. - Что здесь произошло?
Где водитель?
- Это я, - тоненько пискнула девица в брючках. - Я не виновата, здесь
нет ограничения скорости. А она стала дорогу переходить передо мной...
- Носятся как угорелые! - послышались возмущенные голоса обступивших
их прохожих. - И как не стыдно! На похороны свои, что ли, опоздать боишься?
- Но здесь даже пешеходного перехода нет, - оправдывалась девица-водитель.
- Откуда я могла знать, что она на проезжую часть выйдет.
Девица вступила в перепалку с прохожими, которые, убедившись, что ничего
интересного не происходит и никто не умер, стали потихоньку расползаться.
- Машина вас задела? - деловито спросил он, нащупывая пульс. Пульс
был так себе, частил, и наполнение плохое.
- Да, немного, - дрожащим голосом ответила Томилина. - Я очень испугалась.
- Куда пришелся уд ар?
- В бедро. Как голова кружится... Я, наверное, идти не смогу.
- Ничего страшного, - успокоил он ее. - Давайте я помогу вам встать,
мы дойдем вон до той скамеечки, и я сделаю вам укол. Подстимулируем сердечко,
и все будет в порядке.
Он помог ей встать и повел на противоположную сторону, где действительно
в тени густой листвы стояла скамейка.
- Вы правда врач? - спросила она, тяжело опираясь на его руку.
- Честное слово. Работаю на "Скорой помощи". В свободное время подрабатываю,
хожу к пенсионерам укольчики делать.
Он усадил ее на скамейку и раскрыл сумку.
- Все свое, как говорится, ношу с собой. У моих пенсионеров сердце и
сосуды - главная проблема. Так что все нужные вам лекарства у меня есть.
Он незаметно огляделся по сторонам и убедился, что никто не обращает
на них ни малейшего внимания. Ну надо же, как все удачно сложилось! Что
бы ни произошло в дальнейшем, все можно будет списать на этот инцидент с
машиной. Упала, ударилась, испугалась - целый букет факторов, повлиявших
на потерю ребенка.
- Рукавчик закатайте, пожалуйста, - попросил он, доставая шприц и ампулу.
Томилина расстегнула манжет на рукаве красивой синей с белым ветровки
и обнажила руку. Он бросил взгляд по сторонам. Улица снова пустынна,
только девица, сбившая Томилину, так и стоит возле своих красных "Жигулей",
бледная вся, перепуганная, кажется, даже больше, чем сама пострадавшая.
- Может, ее в больницу отвезти? - крикнула она.
- Не надо, - громко ответил он. - У нас все в порядке. Поезжайте.
Только не гоняйте больше, как угорелая.
Девица поколебалась, потом села в машину и медленно тронулась. Он
протер ваткой, смоченной в спирте, место укола.
- Ну вот, сейчас все будет в порядке. Вам не лучше?
- Нет, - пробормотала Томилина, вдруг сделавшись синюшно-бледной, -
кажется, хуже стало.
- Ничего, ничего, сейчас... Вон как у вас веночка хорошо видна...
Он взял в руку шприц и в первый момент не понял, почему не может
ввести иглу в вену. Рука стала непослушной и не могла двинуться ни вперед,
ни назад. И только потом он сообразил, что какие-то люди держат его
с двух сторон. Откуда-то снова появились те самые красные "Жигули". Выскочившая
из машины девица тоже вихрем подлетела к ним и аккуратно вынула
шприц из его сжатых пальцев. Задняя дверца "Жигулей" распахнулась, вышли
двое мужчин и подошли ближе.
- Начнем, пожалуй, - скучным голосом сказал один из подошедших. - Валентина,
отвези Татьяну Григорьевну домой и возвращайся сюда. Коля,
съемку сделал?
- Обязательно, - отозвался один из тех, кого он не видел, потому что
этот человек стоял у него за спиной и крепко держал за локоть.
- Ну и славненько. Ребятки, быстро фиксируем обстановку на месте, все
шприцы и ампулы маркируем - и в управу. Гражданин, может, вы нам сразу
скажете, какой препарат пытались ввести?
Он, конечно, молчал. Но в общем-то понимал, что эта мера временная и
абсолютно бесполезная. Он попался. Ах ты, черт возьми! Как же так? Неужели
они его заманили в ловушку?
Настя не помнила, приходилось ли ей когда-нибудь так кричать. То есть
она, конечно, не кричала в полном смысле слова, но говорила на таких повышенных
тонах, что сама себе удивлялась.
- Как ты мог?! Как ты посмел?! Вводить беременную женщину в комбинацию!
У тебя в голове есть хоть капля разума?
Коротков ничего не мог с собой поделать. Он в глубине души признавал,
что Аська права, но все равно не мог справиться с улыбкой, помимо воли
растягивавшей его губы.
- Ну чего ты кричишь? - увещевал он ее как малого ребенка. - Чего ты
кричишь? Во-первых, Таня сама предложила эту идею. Во-вторых, ее муж
Стасов ее поддержал. В-третьих, ты же знаешь Валюшку, она машину водить
научилась раньше, чем по земле ходить. К твоему сведению, она с восемнадцати
лет состоит в ассоциации каскадеров и систематически снимается в
кино со всякими автомобильными трюками. Для нее поставить такую сцену -
плевое дело. Гарантия безопасности - двести пятьдесят процентов.
Закладка в соц.сетях
