Жанр: Электронное издание
Nastya18
... кратчайшие сроки.
Репортаж нашего специального корреспондента из Главного управления внутренних
дел Москвы.
Держа в одной руке пакет с кофейными зернами, в другой - кофемолку, я
выглянул в комнату. На экране сверкал генеральскими погонами какой-то
милицейский чин.
- Сразу же после обнаружения преступления нами была создана бригада,
в которую вошли сотрудники и нашего управления, и территориальных органов
внутренних дел, - сообщил генерал. - У нас есть несколько версий, и
все они отрабатываются одновременно. Депутат Готовчиц много лет занималась
журналистикой, писала острые разоблачительные материалы, и одна из
выдвинутых версий как раз состоит в том, что убийство связано каким-то
образом с ее журналистской деятельностью.
- Отрабатываете ли вы версию о том, что Готовчиц убили из-за ее деятельности
как депутата? - задал вопрос корреспондент.
- Разумеется. Мы работаем во всех направлениях.
- После убийства прошла неделя, за это время, наверное, ваши сотрудники
успели многое сделать. Скажите, есть ли какая-нибудь версия, которая
полностью опровергнута? Вы можете сегодня точно сказать, какие обстоятельства
наверняка не были причиной убийства?
- Сказать точно может только Господь Бог, - зло ответил милицейский
чин, - а я всего лишь генерал. Когда поймаем преступника, тогда скажем
точно.
На экране снова появился диктор, и я вернулся на кухню. А что, если
пригласить в программу кого-нибудь из милиции и поспрашивать об убийстве
депутата? Материал горячий, если сегодня найти такого человека и созвониться
с ним, оговорить заранее день эфира, а накануне или денька за два
дать анонс, то можно оттянуть на себя большой рекламный блок. Ах, был бы
жив Витя Андреев, он такие проблемы решал в два счета, а я даже не знаю,
куда кидаться и кому звонить. Этой женщине, что ли? Как ее, Каменской. У
меня, кажется, и телефона-то ее нет. Ладно, что-нибудь придумаю. В конце
концов, и без этого материала можно обойтись, все равно программа - не
жилец, да и я тоже. Пусть идет как идет.
Кофе уже готовился убежать из турки, когда раздался звонок. Вот уж
кого я не ожидал услышать, так это Дороганя. Был уверен, что после того
позорного эфира он будет шарахаться от меня как от чумы.
- Александр Юрьевич, у меня к вам деловое предложение, - сказал он
зычным басом. - Я собираюсь снимать цикл фильмов по книгам известной писательницы
Татьяны Томилиной. Вы знаете ее?
- Слышал, - коротко ответил я.
- Но сами не читали?
- Нет, не приходилось. Я не любитель подобной литературы.
- Очень хорошие книги, смею вас уверить. Так вот, я собираюсь заняться
экранизацией ряда ее произведений, и хочу вам предложить пригласить
ее на передачу.
- Зачем? - спросил я, строя из себя полного идиота.
- Как это зачем? Мне нужна реклама. Я нормальный человек, Александр
Юрьевич, и готов расценить приглашение Томилиной в эфир именно как рекламу.
Вы меня понимаете?
Естественно, я его понимал. Чего ж тут непонятного? Ясно как Божий
день. Дорогань платит наличными, и не каналу, который покупает нашу
программу, а сотрудникам "Лица без грима". В наш собственный, индивидуальный,
горячо любимый и близкий к телу карман. И ведь в чем прелесть
моего нынешнего положения? В том, что я могу со спокойной совестью давать
любые обещания и строить любые планы, потому что мне все это абсолютно
ничем не грозит. Я, может, и до завтра-то не доживу. Раньше мне
было трудно отказывать людям, я боялся испортить с ними отношения, все
думал: вот сегодня я скажу "нет", а завтра как мне с человеком разговаривать?
Он же на меня обидится. А когда "завтра" как такового для меня
не существует, то и отказать легко и просто. Но с другой стороны, желание
отказывать как-то пропало. Ну пообещаю, ну соглашусь, все равно делать
не прядется, так что можно не обострять отношения. К Любарским я не
пошел, потому что не хотел. Нахально послах в довольно грубой форме еще
некоторых знакомых, отношения с которыми поддерживал раньше по инерции,
из того самого пресловутого страха перед "завтра". Эти ребята мне давно
не нравились, ну не то чтобы совсем не нравились, но раздражали, и я бы
удовольствием с ними не общался, но приходилось терпеть. Теперь, слава
Богу, терпеть больше не надо.
Короче, с предложением Дороганя я согласился. Томилина - так Томилина,
какая разница. Подбором гостей занимались Оксана и Витя, мое дела
было провести с ними беседу на должном уровне. Искать людей для программы
я КБ умею, кого помощники режиссера найдут - того и тащу в эфир, и
если человек сам предлагает, то почему бы и нет? Дорогань сказал, что
проработает вопрос с Томилиной и позвонит мне еще раз на днях. С тем и
распрощались.
Выпив кофе, я посмотрел по видаку очередной фильм про американскую
наемницу Никиту и собрался было уже поставить другую кассету, поспокойнее,
когда позвонила Вика.
- Ты не заедешь за мной? - спросила она как ни в чем не бывало. - Уже
поздно, я боюсь идти одна. Ты же знаешь, какие здесь дворы.
Это правда, Любарские жили в доме, стоящем в глубине большого жилого
комплекса. Там было темно и противно, и все время что-нибудь случалось.
А до метро шлепать минут двадцать пешком. Вика не была особенно боязливой,
поэтому я решил, что она хочет таким нехитрым способом затащить меня
к Любарским. Якобы я действительно жутко занят, но как только освободился
- тут же примчался к друзьям на праздник. Фигушки.
- Хорошо, я приеду за тобой. Но подниматься не буду. Через час жди
меня у подъезда.
- Ладно, - неожиданно покладисто согласилась она. - Через час внизу.
Ехать мне не хотелось, но как бы я сегодня ни относился к Вике, я
все-таки мужчина. И не могу отказать, если женщина просит поздно вечером
отвезти ее на машине. Неторопливо переодевшись, я спустился вниз, вывел
машину из имитирующей гараж металлической коробочки и поехал к Любарским.
Где-то на середине пути я заметил его. Вернее, сначала я заметил машину
- темно-зеленый "Форд-Эскорт", аккуратненький, небольшой, маневренный.
Он будто прилип ко мне, даже не обгонял, хотя ехал я не спеша. "Ну
вот, сейчас начнется", - как-то отстраненно и даже равнодушно подумал я.
Однако примерно за километр до жилого массива, куда мне нужно было попасть,
"Форд" исчез. И я решил, что на этот раз ошибся, он не преследовал
меня, просто ему было по пути. Я даже ощутил что-то вроде сожаления:
отмучился бы уже - и все, а так опять буду пребывать в подвешенном состоянии,
каждую секунду ожидая смерти.
Когда до цели оставалось совсем немного, возникло неожиданное препятствие.
Дорога, по которой можно было подъехать прямо к дому, оказалась
перекрыта, шли ремонтные работы. Запарковав машину, я стал вглядываться
в темноту в поисках тропинки, по которой можно было обойти наваленные
кучи земли, не увязнув в грязи по колено и не упав в яму. Света,
как водится, тоже не было, впрочем, окраинные районы всегда этим славились.
Чтобы обойти опасное место, мне пришлось сделать изрядный крюк, огибая
стоящий передо мной дом. И почему Вика меня не предупредила, что
проезд закрыт? Хотя, впрочем, это ничего не изменило бы, все равно надо
ее встречать. И все равно машину пришлось бы оставлять перед этой огромной
ямой и дальше пробираться на своих двоих.
Я бодро шагал между домами и вдруг услышал шаги за спиной. Шаги легкие
и быстрые, почти бесшумные. Но я все равно услышал. Обернулся. Шаги
стихли. Померещилось, что ли? Но как только я тронулся с места, шаги возобновились.
Темп был высоким, человек явно меня догонял - Я отчаянно
закрутил головой во все стороны, надеясь увидеть людей, все равно каких,
пусть даже источающую опасность компанию пьяных молодчиков, к которым я
мог бы прибиться. Но вокруг не было ни души. Черт знает что! По такой
грязи и в темноте даже хулиганы гулять не хотят.
Я прибавил шаг, свернул за угол ближайшего дома и вжался в стену. Даже
если это не убийца, а случайный прохожий, пусть лучше пройдет мимо.
Но он не прошел. Он тоже остановился и стал ждать, когда я выйду из укрытия.
Я стоял неподвижно, как окаменел, и в этот момент вдруг понял,
что не хочу умирать. Еще несколько минут назад я относился к своей скорой
и неминуемой смерти вполне, как мне казалось, равнодушно, решив раз
и навсегда, что, если Вика так хочет - так тому и быть. Я не борец, я
никогда никому ничего не доказывал, никогда не добивался чего бы то ни
было в обход других, не отстаивал свое мнение. И известие о наемном
убийце, которому моя жена заказала меня убить, принял с горечью и обидой,
но ни на секунду мне и в голову не приходила мысль попытаться изменить
ход событий. От наемника все равно не убежишь, он хитрее, сильнее и
опытнее. Так было несколько минут назад... А сейчас я стоял, стараясь не
дышать, и думал только о том, что не хочу умирать. Не хочу, не хочу! Мне
страшно. Я хочу жить. Все равно как, все равно где и с кем, пусть в нищете
и болезнях, но жить!
Я почувствовал его приближение. Не услышал, а именно почувствовал. Он
двигался очень осторожно, по миллиметру сокращая расстояние между нами,
не производя ни единого шороха, будто шел не по грязной весенней земле,
а по воздуху. Но я все равно почувствовал. И точно знал, что убийца находится
в полуметре от меня. Именно полметра было от того места, где я
стоял, до утла дома, и именно эти полметра нас и разделяли. Мне казалось,
что я даже вижу край его одежды.
И я сорвался. Нервы не выдержали, отчаянное желание жить захлестнуло
меня, и, мощным усилием оторвав себя от стены, к которой прижимался, я
побежал. Вслед мне раздались мягкие "чмокающие" звуки, три подряд. Убийца
стрелял из пистолета с глушителем. Два выстрела были совсем тихими,
третий чуть а погромче, видно, глушитель был самопальный и быстро приходил
в негодность после первого же употребления. Но было темно, а бежал я
быстро. Он промахнулся.
Ноги несли меня сами, я не соображал, в каком направлении двигаюсь. И
только оказавшись на мощеном тротуаре, я сообразил, что проскочил весь
жилой и квартал насквозь и выбежал с противоположной стороны. Сердце колотилось
где-то в горле, было трудно дышать, ноги подгибались, и мне
пришлось прислониться к дереву, чтобы не упасть. И почти одновременно
слева от меня раздался шум двигателя. Зеленый "Форд-Эскорт" пулей пролетел
мимо и скрылся. Теперь понятно, что произошло. Убийца знал, что
въезд в жилой массив перекрыт, поэтому, убедившись, что я действительно
еду сюда, оторвался и поставил машину с другой стороны, чтобы я не увидел
ее, когда буду парковаться. Вика выманила меня и позвонила ему. И
совершенно ясно, почему она не сказала мне о том, что въехать в массив
невозможно. Потому что я обязательно предложил бы ей встретиться именно
у въезда. Пусть кто-нибудь ее проводит, чтобы мне не оставлять машину в
этом неприятном криминогенном местечке, а то еще угонят чего доброго. Ей
и возразить-то было бы нечего. А ей нужно было, чтобы я непременно пошел
по темным безлюдным проходам между домами.
Интересно, ждет она меня у подъезда или нет?
Скорее всего, нет. Она же уверена, что меня здесь наконец уже прикончат,
и сидит себе в теплой компании с Любарскими и их друзьями, пьет вино,
чтобы расслабиться, может быть, даже танцует. Небось сказала всем,
что я только-только освободился и сейчас приеду, и ждет меня на глазах у
честного народа как верная жена. И это правильно. Пусть ее видят. А то
если она будет стоять одна возле подъезда, потом нечем будет алиби доказывать.
Посидит еще какое-то время, попьет шампанского, поест салатиков,
а часов в двенадцать скажет, что, наверное, я уже не приеду и ей пора
домой. Все вместе уйдут, и, дойдя до разрытой ямы. Вика увидит нашу машину.
Все тут же кинутся меня искать и, по замыслу автора пьесы, найдут
мой остывающий труп. Занавес. Аплодисменты. Выход на "бис". Конец спектакля.
Можно взять в гардеробе пальто и идти домой. В данном конкретном
случае - изобразить неутешную вдову и упасть в объятия сельского любителя
пива.
Дыхание понемногу восстановилось, ноги уже уверенно держали меня. Я
расправил плечи и посмотрел на часы. Надо же, я почти не опоздал! С того
момента, как Вика позвонила домой, прошло всего час десять. Ну и что теперь?
Она ведь наверняка не ждет меня у подъезда, это я уже просчитал. А
подниматься к Любарским я не буду. Ладно, подойду к дому, подожду ее
полчаса, а там посмотрим.
И снова я ошибся. Вика стояла в условленном месте. Надо же, она все
время оказывается хитрее, чем я предполагаю. Почему она здесь? Хотя,
возможно, у нее с киллером есть договоренность о каком-нибудь условном
знаке, при помощи которого он дает ей знать, как обстоят дела. Пока я
стоял в обнимку с деревом и приходил в себя от пережитого страха, он успел
сообщить Вике, что опять ничего не вышло, и она быстренько спустилась.
- Извини, я забыла тебя предупредить, что проезд закрыт, - сказала
она с олимпийским спокойствием.
Черт возьми, я даже начал ее уважать за силу духа. Ни следа волнения,
ни капли нервозности, ни малейшего неудовольствия по поводу того, что я
все еще жив.
Я молча взял жену под руку и повел через весь квартал обратно к машине.
Я хочу жить. Я не хочу умирать. И я знаю, что надо делать.
Я принял решение.
Татьяна Образцова, она же Татьяна Томилина встретила предложение Насти
в штыки. Просмотрев записанные на видеокассеты программы "Лицо без
грима", она ужаснулась:
- Ты что, хочешь, чтобы он и со мной сделал то же самое? Ни за что! И
не проси. Первые программы хорошие" а две последние, которые ты мне показала,
- это мгновенная смерть.
- Танечка, миленькая, в этом же весь смысл, - взмолилась Настя - Лешка
популярно объяснил мне, что изменение имиджа программы может быть
связано с изменением коммерческой политики. Теперь они делают программу
скандальной и яркой и живут за счет размещенной вокруг нее рекламы. А
раньше они на что жили, когда никого не кусали, а только по головке гладили?
Я вот это хочу узнать.
- И ты полагаешь, что за одну-единственную встречу с ведущим я тебе
все узнаю? - усмехнулась Татьяна. - Дорогая моя, ты меня сильно переоцениваешь.
И потом, на работе меня не поймут, если я появлюсь на экране в
качестве литературной звезды. На меня и так уже косо смотрят. После любого,
даже самого мелкого упоминания моего имени в прессе разговоров бывает
на неделю.
- Таня, ну что тебе работа эта? Ты все равно вотвот уйдешь в декрет,
потом будешь сидеть с ребенком до трех лет...
- С чего это ты взяла? - прервала ее Татьяна. - И не подумаю. С ребенком
будет сидеть Ира.
- Ну все равно, к тому времени, когда ты снова начнешь работать, все
уже забудут про передачу. Кстати, меня настоятельно просили поговорить с
тобой насчет сценария.
- Кто просил?
- Дорогань Всеволод Семенович. Он как-то тебе звонил, помнишь?
- Помню. Настырный такой тип с громким голосом. Я же ему все сказала,
так он теперь обходной маневр предпринял, так?
- Танечка, не злись, пожалуйста, в том, что он говорит, есть смысл.
Если ты сама возьмешься написать сценарий, по крайней мере есть гарантия,
что твоя книга не будет погублена. Чем ты собираешься заниматься до
родов? Ты же с ума сойдешь от скуки, сидючи дома.
- Не волнуйся, мне это не грозит, - усмехнулась Татьяна.
В этой квартире Настя была впервые. В последний раз она видела
Татьяну в январе, когда Стасов, его жена и родственница жены Ирочка еще
жили в крошечной однокомнатной квартирке в Черемушках. К тому времени
новая большая квартира уже была куплена, но хозяйственная и дальновидная
Ирочка категорически запретила переезжать, пока не будет сделан ремонт с
полной перепланировкой нового жилья. Найденный ею дизайнер разработал
действительно хороший, толковый проект перепланировки, и из обычной
трехкомнатной коробки получилось пространство, в котором нашлась возможность
устроить личный и удобный угол для каждого, даже для будущего младенца.
Тогда, в январе, Татьяна страдала от токсикоза, выглядела плохо, была
молчаливой и почти ничего не ела. Сейчас она и чувствовала себя, и выглядела
немного лучше, но на смену токсикозу пришли новые муки: она ни во
что не влезала.
- Я и так-то с трудом покупаю на себя одежду, - жаловалась она Насте,
- на мой пятьдесят четвертый размерчик почему-то шьют такое убожество, в
котором даже посуду мыть противно, не то что на работу ходить. А теперь
я стала еще толще. Прямо хоть голой ходи. Ты вот меня на телевидение
сватаешь, а ведь мне туда и надеть нечего. Хороша будет на экране известная
писательница в трикотажной майке из магазина "Богатырь". Смех
один. Нет, Настюша, брось эту затею.
- Если дело только в одежде, это можно решить, - торопливо сказала
Настя, чувствуя, что Татьяна поддается. Когда за категорическим "нет"
следуют объяснения, это уже прогресс. Против каждого аргумента можно
найти контраргумент. Спорить бессмысленно только тогда, когда спорить не
с чем. - Жена моего брата оденет тебя в лучшем виде, не сомневайся. Ты
только согласись, все остальное мы сделаем.
- Нет.
Настя решила сделать перерыв и сменить тему. Они поговорили о Стасове
и его дочери от первого брака десятилетней Лиле, об Ирочке, которая за
четыре месяца после переезда из Петербурга так и не завела себе никакого
нового романа, поскольку полностью взяла на себя руководство ремонтом
новой квартиры и занималась исключительно этим. Татьяна очень переживала
из-за своей родственницы, считая себя единственной виновницей того, что
молодая женщина до сих пор не устроена ни в плане работы, ни в плане семейной
жизни.
- Ира считает, что может и дальше играть роль нашей домработницы и
экономки. Думает, что у нее вся жизнь впереди, она еще все успеет. А какая
это жизнь? Кухня да магазины. Света белого не видит. В Питере у нее
хоть подружки были, а здесь вообще никого, - удрученно говорила Татьяна.
- Слушай, - внезапно оживилась Настя, - у меня есть для Ирки роскошный
жених.
- Кто такой? - подозрительно спросила Татьяна.
Стасов был у нее третьим мужем, и всех троих она нашла в свое время
вполне самостоятельно, а к замаскированному под случайное знакомство
сватовству относилась настороженно и неодобрительно.
- Наш сотрудник Миша Доценко. Чудесный парень, умница, характер хороший,
внешность вполне соответствует. И обожает стройных длинноногих брюнеток.
- Обожает? - переспросила Татьяна. - Ходок, что ли?
- Не ходок, а нормальный молодой человек, обладающий развитым
чувством прекрасного. И красиво ухаживать умеет. Нет, серьезно, Таня,
они составят отличную пару. И как мне раньше в голову не пришло? Давно
надо было их познакомить.
Однако Татьяна не скрывала скепсиса.
- Чего ж он до сих пор не женился, если в нем такой кладезь достоинств?
Небось точно такая же кладезь скрытых пороков. Анастасия, перестань,
устраивать мне мировую славу, а Ирке мужей. Из того, что устраивается
специально, никогда ничего путного не получается. Проверено опытом.
Значит, так, дорогая. Сценарий писать я не буду. На "Лицо без грима" не
пойду. И знакомить Иру с твоим коллегой не надо. Вопросы есть?
- Есть, - радостно ответила Настя. - Что ты сейчас пишешь?
- Это имеет отношение к обсуждаемой теме?
- Ни малейшего. Просто интересно. С той темой мы закончили.
- Тогда пошли ужинать. Ирка, по-моему, собиралась пирожки с капустой
печь. Судя по доносящимся запахам, она угрозу выполнила.
Настя неохотно поднялась с дивана, на котором сидела, забравшись с
ногами и свернувшись калачиком. Она прекрасно относилась к Татьяне, давно
дружила с ее мужем Стасовым и искренне симпатизировала хорошенькой
веселой домовитой Ирочке, но все равно разговор давался ей с трудом. Ей
и приходить сюда не хотелось. И уж тем более вести длинные беседы. И не
потому, что семья Стасова ей не нравилась. Просто любое общение причиняло
ей невыносимую боль, как при ходьбе причиняет боль нога с натертой
мозолью. И если полуторачасовой разговор вполголоса с Татьяной она выдержала
стоически, то перспектива слушать звонкий голосок и неумолкающую
болтовню Ирочки повергала Настю в ужас. А скоро еще и Стасов придет. Боже
мой, да что же это с ней, почему она никак не придет в себя, почему
все время хочет закрыться в своей раковине, как улитка, и никого не видеть
и не слышать?
Все самые худшие опасения подтвердились. Ирочка без умолку щебетала,
но не "в пространство", как это умеют некоторые люди, а настоятельно
требуя ответных реплик, так что Насте никак не удавалось выключиться из
разговора. Вскоре появился и Стасов, огромный, широкоплечий, зеленоглазый,
и Настя совсем скисла. Компания из четырех человек - для нее это
явно многовато. Но неожиданно сказанные Ирочкой вскользь слова заставили
ее приободриться.
- ...никаких условий для нормальной работы. В Питере она хоть по выходным
могла книжки писать, а здесь, в Москве вашей, вообще ни минуты
продыху нет. Мы так рассчитывали, что Таня к маю закончит новую книгу и
получит гонорар, а там еще конца не видно. Если б я знала, что так получится,
я бы на ремонт поменьше тратила.
Настя обернулась к Татьяне и спросила тихонько:
- Ты именно поэтому отказываешься заниматься сценарием?
- Конечно. Какой тут сценарий, когда мне книжку надо заканчивать.
- А что, у тебя жесткие сроки?
- Да нет, мне издатели никаких сроков не устанавливают, понимают, что
я на службе и собой не распоряжаюсь. Но деньги нужны. За сценарий мне
все равно не заплатят столько, сколько за книгу, поэтому если уж у меня
будет пара месяцев законного дородового отпуска, так лучше я их использую
для работы над книгой.
- Но ведь твои издатели должны быть заинтересованы в том, чтобы по
твоим книгам снимали фильм. Популярность-то сразу возрастет, стало быть,
они смогут увеличить тиражи и больше заработать на тебе.
- Да толку-то! - почти взорвалась Татьяна. - Что мне с этих тиражей?
У меня фиксированный гонорар, который я получаю при сдаче рукописи. И
все, ни копейки больше. Чего они там тиражируют - меня не касается.
- А почему так? - удивилась Настя. - Разве ты не можешь поставить
вопрос о том, чтобы тебе платили с тиражей? Это же обычная практика.
- Не надо мне этой головной боли, - поморщилась Татьяна. - Бегать по
книжным ярмаркам, следить за тем, чего и сколько они выпустили... Я не
девочка, чтобы самой мотаться и тратить на это время, а "шестерок" на
побегушках у меня нет. А если не проверять, то и половины полагающейся
суммы не получишь. Не хочу чувствовать себя дурочкой, которую регулярно
обманывают. Пусть уж лучше обманут один раз, когда выплачивают гонорар,
а не постоянно. Хоть не так противно.
Эти аргументы были Насте понятны, на месте Татьяны она рассуждала бы
точно так же. Но поскольку в данный момент она была не на месте приятельницы,
а на своем собственном, то решительно кинулась в бой. Ей очень
хотелось, чтобы Таня попала в программу "Лицо без грима" и посмотрела на
процесс изнутри.
- Стасов, ты вообще бывший милиционер или кто? - громко сказала она.
- Бывший, - согласно кивнул Стасов. - Какие проблемы?
- Проблемы у твоей жены, а ты сидишь, как Илья Муромец, двухметровый
балбес на печи и ждешь у моря погоды. У тебя есть возможность оперативно
проверять типографии, в которых печатают ее книжки?
- А что, уже пора? Где-то выскочил левый тираж? - обеспокоился Владислав...
- Но в этом дело, Таня может получать куда больше денег, если перейдет
на потиражную оплату, а она упирается, дескать, издатели все равно
обманут, а самой следить за тиражами у нее нет возможности. Ты можешь
хотя бы это сделать для своей жены?
- Настя, прекрати, - сердито сказала Татьяна. - Вся твоя комбинация
шита белыми нитками. Стасову не слушай ее, она дурака валяет.
- Ничего я не валяю! - возмутилась Настя. - Я забочусь о вашем благосостоянии.
Татьяна вздохнула, отложила вилку и ласково взяла мужа за руку.
- Объясняю для доверчивых. Наша подруга Анастасия заинтересована в
том, чтобы подсунуть меня в качестве писателя в программу "Лицо без грима"
и таким путем выяснить кое-какие детали. Я отказалась. И теперь наша
подруга Анастасия пытается убедить нас всех в том, что участие в этой
программе сулит нашей семье невероятные финансовые выгоды. После моего
появления на телеэкране, по ее представлениям, интерес к моему творчеству
сильно возрастет. И поскольку я в эти сказочки не верю, я надеюсь,
Стасов, что ты отнесешься с пониманием к моему отказу участвовать в этом
мероприятии.
Владислав развел руками и повернулся к Насте.
- Ничем не могу помочь, Настюша, Я не могу заставить Таню делать то,
что она делать не хочет. Мне судьбой был отпущен лимит размером в один
раз, и я его уже израсходовал, заставив ее выйти за меня замуж и переехать
в Москву. Остальное не в моих силах.
- Да ну вас, ребята, - расстроенно сказала Настя, - я вам дело предлагаю,
а вы... Ира, ну хоть ты-то понимаешь, что я права?
Ирочка мягко улыбнулась, забрала у Стасова грязную тарелку, пододвинула
к нему поближе блюдо с пирожками.
- Честно говоря, я тоже против. Деньги, конечно, нужны, но не такой
ценой.
- Да что тут особенного?! Я что, предлагаю Тане принести какую-то невероятную
жертву? Господи, поехать на телевидение, потратить полтора часа
на все про все и вернуться домой. Есть о чем говорить!
- Есть о чем говорить, - возразила Ира. - Стасов, ты даже не понимаешь,
о чем идет речь, потому что ты целыми днями на работе. А я всегда
дома, и "Лицо без грима" смотрю регулярно. И мне не нравится, как Уланов
себя ведет. Раньше он был такая душка - прелесть! А сейчас это монстр
какой-то, и попасть к нему в лапы - врагу не пожелаю. Вы все, наверное,
забыли, что Таня ждет ребенка, и нервные перегрузки ей противопоказаны.
А встреча с хамоватым монстром Улановым ни
...Закладка в соц.сетях
