Жанр: Электронное издание
Nastya09
...ком продавленном диванчике у окна,
и наблюдал за площадью, ожидая приезда Тамары. Когда она появлялась,
следовал за группой на некотором удалении, отмечая про себя все, что его
интересовало. Однажды он с удивлением поймал себя на мысли о том, а кричит
ли Тамара "Я тебя люблю! ", когда занимается любовью с немцами. И
если кричит, то понимают ли они, что означают эти слова. Или она настолько
профессиональна, что кричит по-немецки? Воспоминание о близости с
ней оказалось неожиданно приятным. А он-то думал, что Катя затмила ему
все... Видно, в последние месяцы ненависть к матери так иссушила его,
что душа настоятельно требовала ласки, тепла, любви, пусть и не настоящей,
а только суррогата, как иссушенная зноем земля просит живительной
влаги.
Чужих в городке не было совсем, кроме тех, кто работал на нефтеразработках
и приезжал за покупками. Таких было, конечно, много, и на улице
Николай в глаза никому не бросался. Но он оказался чуть ли не единственным
приезжим, который здесь жил. Для хозяев он скроил легенду о том, что
пишет книгу о нефтяниках и специально уехал подальше в азиатскую глушь,
чтобы спокойно поработать. Неграмотные старики в легенде, конечно, не
сомневались, но все равно Саприн чувствовал себя здесь неуютно, он был
слишком чужим, чтобы остаться незамеченным. Спасало только то, что сюда,
в богатый нефтью регион, периодически приезжали представители разных
фирм типа "Интернефти", и поэтому появление хорошо одетых людей европейской
внешности никого не удивляло.
Несмотря на достаточно спокойное и бесхлопотное существование, Николай
ощущал себя запертым в клетку. Ему хотелось скорее вырваться отсюда,
получить свои деньги и отправить сестре. У него болела душа за Иру. Ему
хотелось увидеть Катю. И, как ни странно, чем сильнее он переживал из-за
этих двух женщин, тем меньше ему хотелось убивать Тамару. Ведь Тамара, в
сущности, не сделала ему лично ничего плохого. Более того, в том, что
она стала нежелательным свидетелем, виноват был в первую очередь жадный
Дусик. Вот кто давно под пулю просится. Дусик, который заставил его
убить доверчивую глупышку-неудачницу Веронику Штайнек. Дусик, который
купил Катю и крепко держит ее своими волосатыми лапами. Дусик...
Время шло, и чем дальше, тем больше крепло в Николае Саприне убеждение,
что, пока еще не поздно, нужно придумать, как избавиться от Дусика,
при этом заработать такие нужные для сестры деньги и сохранить жизнь Тамаре.
Пока еще не поздно... Пока Дусик-Шоринов не дал команду убить Коченову.
Никогда еще Виктор Тришкан не видел своего шефа Арсена таким злым.
Обычно старик прекрасно владел собой, и о его истинном настроении мог
догадываться только тот, кто давно и хорошо его знал.
- Как ты можешь это объяснить? - сквозь зубы цедил Арсен. - Ты мне
докладываешь, что она сидела на работе, а она утверждает, что ходила в
ресторан, да не с кем-нибудь, а с самим Эдуардом.
- Она врет, - быстро отреагировал Тришкан. - Неужели вы не понимаете,
что она врет?
- Зачем? Для чего она это делает?
- Ну как зачем? - усмехнулся Виктор. - Дразнит вас. Пытается изо всех
сил показать, что ничуть не испугалась. Это же элементарно.
- Значит, ты уверен в своих людях? Уверен, что они не могли ее проморгать?
- Да, конечно же, уверен, - улыбнулся Тришкан. - Даже и не думайте об
этом. Но, если вы настаиваете, я из ребят душу вытрясу, выясню, не могли
ли они промахнуться.
- Вот-вот, - кивнул Арсен, - вытряси, уж будь любезен. Потому что
я-то как раз заинтересован в том, чтобы ее встреча с Эдуардом оказалась
правдой. Если они контактируют не только по телефону, но и лично, я из
этого такой пирожок испеку - объедение. Она в один момент у меня на
крючке окажется. Связь с мафией! Об этом только мечтать можно, особенно
в свете политики нового министра внутренних дел. Она за этим пирожком,
как осел за морковкой, пойдет и прямо ко мне в ласковые руки угодит. Если
ты мне достанешь доказательства связи Каменской с Денисовым, я на
этой компре ее завербую без шума и пыли. Так что ты уж постарайся, дружочек.
Я даже твоих охламонов прощу, так уж и быть.
- Я постараюсь, - сказал Виктор.
Арсен, как обычно, остался, он никогда не уходил с таких встреч вместе
с помощником, а Виктор сел в свою машину и поехал домой. Ему с трудом
удалось привести в порядок мысли. Ну и наглость у этой Каменской! Мало
того, что открыто встречалась с Денисовым, так еще и Арсену об этом сказала,
не побоялась. Сама ему в руки компру на себя дает, в пасть ко льву
лезет. Интересно, зачем? Понятно, зачем. Внедряться будет. Прикинется
завербованной жертвой, а потом подлянку какую-нибудь выкинет. Конечно,
Арсен не может этого не понимать, но надеется, что, когда предложит ей
возглавить дело, она все свои милицейские глупости забудет и с радостью
примет предложение. Кто ж от такого отказывается! Деньгито огромные. Да,
Арсен все правильно рассчитывает. Только вот о Викторе он позабыл. А это
уже неправильно.
Чтобы выполнить обещание, данное оперативнику из Южного округа, и
привезти ему материалы с утра, Насте пришлось встать почти на час
раньше. Она с таким трудом просыпалась по утрам, что уже готова была
клясть себя последними словами за свою дурацкую неуступчивость. Ну зачем
она вчера упрямилась из-за пустяков! Встретилась бы с ним по дороге домой,
отдала бы материалы, а сегодня спала бы на час дольше.
Но отступать было некуда, и она, выпив две свои обычные чашки кофе и
немного придя в себя, поплелась на автобус.
В отделение она приехала без десяти девять, но, к ее немалому удивлению,
оперативник по имени Слава Дружинин уже ждал ее.
- Слушай, а что ты с ними делаешь? - спросил он, забирая у Насти папку
с материалами и кладя ее в сейф.
- Читаю, - неопределенно ответила она.
- А зачем?
- Для анализа. Я каждый месяц готовлю аналитические справки о тяжких
преступлениях по городу. Интенсивность, время, локализация, характеристика
потерпевших, подозреваемые, неотложные мероприятия и так далее. Завожу
в компьютер, потом раз в месяц обобщаю, анализирую.
- Ты и эти материалы в компьютер записала?
- Конечно.
- Зачем? В них же ничего интересного нет.
- Это тебе кажется. В каждом отдельном преступлении вообще нет ничего
интересного, а когда их много, тогда появляется масса любопытных вещей...
Она уже готова была простить ему вчерашнюю пьянку, потому что он проявил
интерес к ее работе, и собиралась рассказать о том, как полезно и
важно систематически анализировать статистику, но кинула взгляд на часы
и быстро схватила свою сумку.
- Я побежала, Славик, а то опоздаю. Лови своего Стукалкина. - Настя
лукаво подмигнула ему и почти бегом помчалась к метро.
В ту минуту, когда она подъезжала к станции "Новые Черемушки", Слава
Дружинин наконец дозвонился до своего вчерашнего собеседника.
- Она вернула материалы, но сказала, что записала данные в компьютер,
- растерянно сообщил он.
В ответ он услышал весьма непарламентское, но очень выразительное и
совершенно недвусмысленное высказывание.
ГЛАВА 13
Генерал смотрел на полковника Гордеева круглыми немигающими глазами,
делавшими его похожим на сову.
- Ознакомьтесь, Виктор Алексеевич, - сухо сказал он, - а потом я хочу
выслушать ваши объяснения.
Он швырнул Гордееву плотный пакет. Виктор Алексеевич осторожно вытащил
содержимое - фотографии. Анастасия в каком-то ресторане с пожилым
представительным мужчиной. Они разговаривают, мужчина улыбается и похлопывает
ее по руке. Они пьют что-то из высоких бокалов. Анастасия что-то
рассказывает, а мужчина внимательно слушает, подперев подбородок рукой.
Они вместе выходят из ресторана. Садятся в машину. Выходят из машины
возле ее дома. Прощаются. Мужчина, почтительно склонив голову, целует ей
руку.
Все бы ничего, но лицо этого мужчины было Гордееву знакомо. И ничего
хорошего от сложившейся ситуации полковник не ожидал. Рано или поздно
это должно было случиться, вот и случилось.
- Не понимаю вашей озабоченности, товарищ генерал, - ответил он с
олимпийским спокойствием. - Каменская под моим руководством ведет разработку
Денисова. Естественно, что они должны встречаться, это соответствует
легенде.
- Как могло получиться, Виктор Алексеевич, что ваше подразделение ведет
разработку одного из крупнейших финансовых мафиози, а я об этом узнаю
из анонимного послания? Более того, наши коллеги из службы по борьбе
с организованной преступностью тоже об этом не знают, а ведь это в первую
очередь их хлеб. Что за самодеятельность вы устроили?
- Виноват. - Гордеев покорно склонил круглую лысую голову. - Дело в
том, что контакт с Денисовым был установлен не в связи с финансовыми махинациями,
а в ходе работы по делу об убийстве. Мы просто воспользовались
удачно подвернувшимся случаем, чтобы попробовать начать разработку.
Заверяю вас, если мы получим положительный результат, то немедленно
подключим другие службы.
- Значит, так, - жестко отрубил генерал. - Каменскую от работы
отстранить, табельное оружие изъять. Я немедленно назначаю служебную
проверку. Если вы сейчас сказали мне неправду, если выяснится, что ваша
Каменская спуталась с мафией, а вы ее покрываете, она будет немедленно
уволена. Вопрос о вашем служебном соответствии будет решаться отдельно,
и могу вам обещать, что ваша неискренность будет оценена должным образом.
У меня все, идите. И захватите с собой фотографии, у меня есть дубликаты.
Будете на досуге смотреть на них и думать о том, как нужно подбирать
кадры в свой отдел.
Гордеев сделал четкий "строевой" поворот и вышел из кабинета начальника,
чувствуя, как багровый румянец злости заливает его голову от
лысины до шеи. Проходя мимо Настиной комнаты, он толкнул дверь и на ходу
бросил:
- Иди со мной.
Войдя к себе, он сдернул с плеч китель и, стараясь не дать волю клокотавшей
в нем ярости, аккуратно повесил его в шкаф на плечики, хотя
больше всего на свете хотел в этот момент швырнуть его на пол. Все-таки
сдержаться ему не удалось, и кителю повезло больше, чем креслу на колесиках,
которое Колобок-Гордеев резким ударом ноги отправил к окну.
- Кто это вас так, Виктор Алексеевич? - сочувственно спросила Настя.
- Сейчас узнаешь, - буркнул полковник, водружая кресло на постоянное
место перед рабочим столом. - Садись, не отсвечивай.
Он подождал, пока Настя усядется за длинный стол для совещаний, и
протянул ей фотографии.
- Полюбуйся на свои подвиги.
Она быстро просмотрела снимки и отложила их в сторону.
- Значит, ты все-таки с ним встречалась, хотя я тебе запретил это делать,
- констатировал Гордеев с угрозой в голосе.
- Встречалась, - подтвердила она спокойно. Отпираться было бессмысленно,
а для комментариев время еще не наступило.
- Позволь узнать, зачем?
- Чтобы спросить у него о конторе.
- Ну и что, спросила?
- Спросила. Виктор Алексеевич, получилось чудовищное недоразумение.
Денисов стал жертвой обмана.
- Ой-ой-ой! - замахал руками Колобок. - Денисов - жертва обмана?
Анастасия, не строй напрасных иллюзий. Если кто и жертва обмана, то это
ты. Генерал назначил служебное расследование, ты отстраняешься от работы.
Вот цена твоим жертвам. Что делать будем?
- Работать. - Она пожала плечами. - Отстранили - и пусть, подумаешь.
Думать-то мне никто не запретит.
- Ничего себе "подумаешь"! - взвился Гордеев. - Да ты понимаешь, что
тебя уволить могут? И меня за компанию.
Настя побледнела, и Виктор Алексеевич увидел, как у нее задрожали руки,
до этого спокойно лежавшие поверх сложенных на столе фотографий.
- Неужели так серьезно? - с ужасом спросила она.
- Представь себе. Генерал прямо из мундира выпрыгивает от праведного
негодования. Я ему, конечно, сказал, что все это с моего ведома и в интересах
службы, но он все равно будет проверять. Хотел бы я знать, какая
сука сделала эти проклятые снимки. Неймется же кому-то! Может, контора?
Они тебя пасут?
- Пасут, - кивнула Настя, - но как-то странно. В тот день, когда я
была с Денисовым в ресторане, мне вечером позвонил тот тип, который мне
всегда звонит, и мило так посетовал на то, что я, мол, себя не берегу,
на работе допоздна засиживаюсь. Я уверена была, что они за каждым моим
шагом следят, потому и сказала, что была не на работе, а в ресторане с
Денисовым. Хотела посмотреть на его реакцию. И вы знаете, мне показалось,
что он удивился. У меня было четкое ощущение, что он этого не
знал. Хотя если в этой конторе такая мощная конспирация, то он мог и не
знать. Вы же знаете, чем выше уровень конспиративности, тем больше идет
запаздывание информации. Ему просто к тому моменту об этом еще не сообщили,
потому что время контакта не наступило.
- Но если он к тому моменту не получил информацию, то почему думал,
что ты сидела на работе? С чего он это взял? - резонно возразил Гордеев.
- Если бы он совсем ничего не знал, то и не говорил бы ничего.
- Тоже верно, - согласилась Настя. - Потому я и говорю, что они какие-то
странные. Скорее всего у них, как и в любой организации, есть
случайные люди, дураки, халтурщики, лентяи. Они меня проспали, когда я
выходила с работы, а потом просто наврали своему хозяину, вот и все.
- Похоже, - кивнул Виктор Алексеевич. - Значит, снимки делали не они.
Тогда кто же? Федералы?
- Вполне возможно, если они со своей стороны разрабатывают Денисова и
ходят за ним по пятам.
- И среди них попалась какая-то гадина, которая выяснила, с кем Денисов
ходил в ресторан, и не удержалась от удовольствия сделать тебе пакость.
У тебя там что, враги завелись?
- Не знаю. - Она недоуменно покачала головой. - Вроде я ни с кем ничего
не делила. Я вообще с ними мало общалась.
- Ну, мало - не мало, а результат налицо, - вздохнул Гордеев. - Ладно,
рассказывай, что полезного узнала у своего Денисова.
Она подробно пересказала начальнику свой разговор с Эдуардом Петровичем.
- Получается, что у Шоринова есть группа специалистов, которые пытаются
воссоздать изобретение профессора Лебедева, но без его архива у них
ничего не получалось. Они нашли вдову Лебедева и хотели купить у нее архив
за миллион долларов, но в последний момент передумали и решили ее
убить, чтобы не платить денег. Почему-то женщина приехала на встречу не
одна, с ней в машине находилась бывшая любовница Денисова с маленьким
ребенком. Убили всех троих. И если Тарадин не ошибся, то убийцы - Николай
Саприн и Тамара Коченова. Так что тут мне все понятно и уже неинтересно.
- Хорошенькое дело, - хмыкнул Гордеев. - Убийцы на свободе гуляют, а
ей неинтересно.
- Ну, Виктор Алексеевич, не придирайтесь. Вы же понимаете, мне ловить
неинтересно, мне интересно вычислять: КТО? А когда понятно, кто и почему,
дальше уже дело техники. Это не мое.
- А что в данном случае твое?
- Мое - контора. Этот глупый эпизод с людьми, которые меня упустили,
навел меня на мысль о том, что контора не так уж неуязвима, как я привыкла
думать. У нее есть слабые места, нажав на которые, ее можно развалить.
Вот это - мое. И еще одно... Только вы не ругайтесь, ладно?
- Да куда уж дальше ругаться, хуже, чем сейчас, все равно не будет.
Выкладывай.
- Ольга Решина. Она, с одной стороны, знакома с Тамарой Коченовой,
замешанной в убийстве вдовы Лебедева. С другой стороны, она связана с
Шориновым, который финансирует работу над препаратом. И она - врач, кандидат
медицинских наук.
- Ты думаешь, она входит в эту таинственную группу специалистов?
- Ну... А вдруг? У меня есть кое-какие идеи.
- Ох, Настасья! - вздохнул Виктор Алексеевич. - Тебя, видно, не переделать.
Только не забывай, что, ты от работы отстранена. Оружие сдай. И
будь осторожна, я тебя прошу.
- Я постараюсь, - очень серьезно ответила Настя.
Она разложила на столе фотографии, сделанные неизвестным доброжелателем,
и стала внимательно их изучать. Интерьер ресторана она помнила плохо,
потому что так нервничала из-за разговора с Денисовым, что по сторонам
не оглядывалась. А вот улицу перед рестораном представляла себе довольно
хорошо. Где-то там, на этой улице, стоял человек и снимал их,
когда они спускались по ступенькам с высокого крыльца.
Одна из фотографий привлекла ее внимание какой-то неправильной формой
кадра. Вглядевшись, она сообразила, что объектив захватил не только ее с
Денисовым, но и закругленный край рамы бокового автомобильного стекла.
Значит, снимали из машины.
Настя схватила телефон и набрала внутренний номер Гордеева.
- Виктор Алексеевич, можно мне отлучиться на полчасика?
- Да хоть вообще уходи, - проворчал полковник. - Ты же отстранена от
работы.
- Ах да, я и забыла.
Ей стало обидно, и обида вдруг показалась ей такой нестерпимо острой,
что даже слезы выступили на глазах. Но Настя быстро опомнилась и взяла
себя в руки. Ну, отстранили. С кем не бывает! Она была уверена, что все
обойдется, потому что не чувствовала за собой никакой вины и не хотела
верить в то, что ее вот так запросто несправедливо уволят. Не может этого
быть.
Она вышла на улицу и зашагала в сторону Садового кольца. До ресторана
- минут пятнадцать, и она с удовольствием подумала о том, что прогуляться
по солнечной погоде не только приятно, но и полезно. Дойдя до
ресторана, она вытащила из кармана сделанную из машины фотографию и стала
прикидывать, где должен был находиться снимающий, чтобы поймать тот
ракурс, который получился. Ей пришлось перейти на противоположную сторону,
и она с удивлением обнаружила, что стоит буквально в двух метрах от
автобусной остановки. Ничего себе! Как же здесь могла стоять машина?
Ведь правилами дорожного движения запрещено парковать автомобили так
близко от остановки. А водитель должен был стоять здесь достаточно долго...
Настя подняла голову и внимательно изучила номера маршрутов, которые
здесь останавливались. Один из номеров был обозначен красным цветом, это
был очень короткий маршрут, по которому автобусы ходили только с 18 до
23.30, чтобы разгрузить пассажиропоток между Театральной площадью и метро
"Новослободская". По ходу маршрута находились Большой и Малый театры,
кинотеатр "Россия", где ныне располагались ресторан и дискобар, Театр
оперетты, МХАТ, музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко,
а неподалеку от конечной остановки - Театр Советской Армии (теперь,
правда, он назывался как-то по-другому), поэтому те, кто этим
маршрутом пользовался, называли его просто "театральным". И Настя подумала,
что это именно то, что ей нужно.
Поскольку день начался с неприятностей, то глупо было бы надеяться,
что ей повезет с первой попытки. На "театральном" маршруте работали четыре
автобуса, больше и не было нужно, поскольку дорога от Театральной
площади до станции "Новослободская" занимала не более двадцати минут, а
иногда и намного меньше. Водители должны были подойти к пяти часам, и
Настя терпеливо ждала, устроившись в комнатушке диспетчера.
Трое из четырех водителей были из Тернополя, приехали в Москву на заработки.
Жили они, по-видимому, где-то в одном месте, потому что в парк
явились одновременно, что-то оживленно обсуждая на ходу.
- Був, був такий, - закивал самый старший из них, толстый добродушный
украинец. - Помнишь, Петро? Я тоби ще казав, який дурный водила, стоить
поперек ходу.
- А не помните, какая была машина? - с надеждой спросила Настя, глядя
по очереди то на толстяка, то на молодого парня, которого толстяк называл
Петром.
- Та вроде синяя, а може, черная, - развел руками толстяк. - Темнело
вже. Но "Москвич", оце точно.
- Вы, девушка, лучше у дяди Кости спросите, - сказал Петро, у которого
оказалась неожиданно чистая русская речь. - Он у нас мужик принципиальный,
нарушениям спуску не дает. Если он этот "Москвич" видел, то наверняка
номер запомнил, чтобы потом в ГАИ жалобу накатать.
Радость Настина оказалась преждевременной, потому что выяснилось, что
дядя Костя, четвертый водитель с "театрального" маршрута, со вчерашнего
дня лежит с тяжелым бронхитом. Она взяла его адрес и поехала на другой
конец Москвы, в Бирюлево.
Жил дядя Костя в плохоньком панельном доме с окнами на железную дорогу,
по которой то и дело грохотали проходящие поезда. Дверь ей открыла
симпатичная девчушка лет восьми с короткой стрижкой и озорными глазами.
Впрочем, факт открытия двери можно было считать чисто условным, так как
на дверь была наброшена цепочка, которую девочка не сняла.
- Вам кого? - звонко спросила она.
- Константин Федорович дома?
- Он болеет, - с вызовом сообщила девочка, но пройти не предложила. -
А вы кто?
- А я - Настя. Константин Федорович - твой дедушка?
- Вы что! - с презрением фыркнула маленькая хозяйка. - Он мой папа.
- Так ты, может быть, спросишь у папы, можно ли мне войти?
- А зачем?
- Мне нужно с ним поговорить.
- А о чем?
Настя начала терять терпение.
- Скажи, пожалуйста, а мама дома? - спросила она.
- А зачем вам мама? - последовал вопрос, которого вполне можно было
ожидать.
- Попрошу у нее разрешения войти, если ты не пускаешь меня в дом.
Из глубины квартиры послышался хриплый простуженный голос:
- Машенька! Кто пришел?
- Тетя Настя! - оглушительно звонко откликнулась девочка.
- Константин Федорович, я к вам, - тут же встряла Настя, поняв, что
пора брать инициативу в свои руки, иначе препирательства с осторожной
Машенькой могут слишком затянуться.
Через минуту она уже была в квартире, сидела на кухне вместе с
больным дядей Костей, а в чашке перед ней дымился крепкий ароматный чай.
Константин Федорович оказался щуплым невысоким мужичком с обширной
плешью и угрюмым лицом. Настя, ориентируясь на "дядю Костю", как его
назвал молодой водитель, думала, что это связано с большой разницей в
возрасте. Но теперь, глядя на его лицо, понимала, что в слово "дядя"
вкладывалось чуть насмешливое уважение к человеку, который во всем стремится
к порядку, не терпит нарушений и чувствует себя всегда правым. Такие
люди, она знала, бывают невероятно занудливыми и дотошными, но в то
же время порядочными и очень добрыми.
- Вы не обижайтесь на Машеньку, - извиняющимся тоном говорил хозяин.
- Их в школе так пугают ворами и грабителями, что она запросто никому не
открывает.
- Это хорошо, - похвалила Настя. - Лишняя предосторожность никогда не
помешает, особенно когда она дома одна.
Она с любопытством разглядывала хозяина квартиры. Он выглядел лет на
пятьдесят, и было странно думать, что у него такая маленькая дочка.
- Константин Федорович, - начала она, - вы не помните темный "Москвич",
который три дня назад стоял прямо на остановке напротив грузинского
ресторана?
- Ну, слава Богу, - хрипло закашлялся дядя Костя, - наконец-то на них
управу нашли. Совсем совесть потеряли, правила будто не для них писаны,
паркуются где ни попадя.
- Значит, помните? - обрадовалась Настя.
- А то. В первый раз подъезжаю - стоит, придурок, другого места ему
нет. Я ему сигналю, мол, подай вперед, дай с остановки выехать. Он проехал
несколько метров вперед, а потом гляжу в зеркало, он опять назад подался.
Через полчаса или минут, может, через сорок я снова к этой остановке
подъезжаю, а он стоит! Нет, ну вы подумайте! И опять встал так,
что мне не выехать. Ну, тут уж я со злости и номер его запомнил. Мы, водители,
на лицо-то не смотрим, для нас номер - визитная карточка. Думал,
если в третий раз будет тут стоять, когда я подъеду, не поленюсь, выйду
и ГАИ вызову. Таких наглецов учить надо.
- Надо, - согласилась Настя. - А номер не забыли?
- М 820 ЕВ.
- А водителя не разглядели?
- Нет. Я ж не знал, что понадобится. Номер есть - этим все сказано.
- Конечно, если за рулем хозяин машины. А если нет?
- Так она что, ворованная? В угоне?
- Не знаю, проверять будем. Но вам, Константин Федорович, огромное
спасибо. Вы даже не представляете, как много вы для меня сделали.
- Да чего же я такого особенного сделал-то? - удивился дядя Костя. -
Номер только запомнил.
- Хотите, правду скажу? - внезапно спросила Настя.
Она и сама бы, наверное, не смогла объяснить, отчего ей вдруг захотелось
сказать правду этому простуженному, небритому, угрюмому дяде Косте.
Может, оттого, что он был неравнодушным.
- Понимаете, человек, который сидел в машине, меня фотографировал, а
сегодня прислал эти фотографии ко мне на работу. Теперь у меня неприятности,
но я хочу его найти, чтобы спросить: а зачем он это сделал?
- На работу прислал? - удивленно переспросил дядя Костя. - Для чего?
Он вас с любовником, что ли, застукал?
- Если бы с любовником, тогда бы он снимки мужу послал, а не начальству
моему.
- Тогда я не понимаю. В этих снимках что-то неприличное? Что можно
сфотографировать на улице такое, чтоб у человека неприятности были?
- А я вам объясню, Константин Федорович.
Я хочу поймать и вывести на чистую воду одного крупного преступного
деятеля. Для этого мне нужно было получить кое-какую информацию. А у кого
я могу получить такую информацию? Только у преступников.
Вот я с одним из них и пошла в ресторан, овцой прикинулась, чтобы выведать
то, что мне нужно. А теперь мои начальники собираются меня уволить
за связь с преступным миром. За коррупцию, одним словом. Понятно?
- Вот гад! - от души крякнул шофер. - Я прямо как чуял, что этот водитель
- сволочь. Жалко, не вылез тогда, ГАИ не вызвал. Может, он бы уехал,
не успев вас сфотографировать.
- Да нет, дядя Костя, не жалко, наоборот, хорошо, что вы его не тронули.
- Это почему же?
- А потому, что сфотографировать меня он все равно успел бы, но тогда
я бы вас не нашла и номер его машины не узнала. Понимаете, среди фотографий
была одна, по которой точно видно, что он снимал из машины. Я пошла
к ресторану и нашла то место, откуда велась съемка. Оказалось, что
это прямо в двух метрах от остановки. Вот тогда я и стала искать водител
...Закладка в соц.сетях
