Жанр: Электронное издание
Nastya09
... у него пропало чувство ответственности.
- Что ж, - Арсен задумчиво постучал костяшками пальцев по полированной
ручке кресла, - может быть, в этом есть резон. Старики не должны
слишком долго занимать денежные места. Они уже заработали все что нужно
и от сытости расслабились. Я подумаю насчет Натика.
- А как ваши успехи с Каменской? - поинтересовался Виктор.
- Ты знаешь, никак, - оживился Арсен, радостно улыбаясь. - Нас с тобой
кто-то опередил.
- В чем опередил?
- В использовании сведений о ней и Денисове.
Ты представляешь, какой-то шустрик их выследил и настучал на Петровку.
Остряк-самоучка, борец за справедливость. И, между прочим, выследил
он их как раз в тот день, когда твои ребята их проспали. Ты, кстати, наказал
их за разгильдяйство?
- Конечно. Не сомневайтесь, Арсен, они у меня надолго запомнят.
Больше это не повторится, я вам ручаюсь. Так что насчет Каменской?
- Я же сказал - ничего. Пока ничего. Ищи, на чем еще ее можно зацепить.
И ищи быстро, Витенька. Сейчас момент благоприятный, другого такого
может больше не быть. В отношении Каменской проводится служебное
расследование, она отстранена от работы, обижена, расстроена, встревожена.
Она не может не думать о том, что ей делать, если ее уволят, куда
идти работать. А такие мысли - благодатная почва, на которой можно вырастить
все что нужно, если правильно бросать зерна и грамотно ухаживать
заростками.
- Но я не понимаю, Арсен, зачем она будет вам нужна, если ее уволят?
Она хороша только до тех пор, пока работает на Петровке, да не где-нибудь,
а у самого Гордеева.
- Правильно, Витенька, ты не понимаешь. Куда тебе понимать, молодой
ты еще. Да мне ее должность - тьфу! Наплевать и растереть. Надо будет -
я себе сыскарей навербую из каких хочешь отделов. Мне ОНА нужна. Она,
понимаешь? Ее голова, ее характер, ее мышление. Она - моя копия, только
моложе в два раза. Я, Витенька, дело свое люблю не изза денег, которые
оно приносит, хотя деньги эти и немалые. Я его создавал из любви к искусству,
оно закономерно вытекает из особенностей моей души. Я сам его
придумал и сам его создал. И поддерживать в нем жизнь может далеко не
каждый, а только тот, кто похож на меня. Вот Каменская - похожа. Она такая
же спокойная, как я, расчетливая, умеет ждать, не суетится. Она холодная
и безжалостная, умная и в меру циничная, лишенная романтических
закидонов. И я сделаю все возможное, чтобы передать свое детище в ее руки.
Она его по крайней мере не погубит.
Они обсудили еще ряд текущих вопросов, выпили по чашке чаю, и Виктор
стал прощаться.
ГЛАВА 15
До четырнадцати лет Юра Оборин был открытым и абсолютно доверчивым.
Потом случилось нечто, что превратило его в человека, который больше
всего на свете боялся быть обманутым. До головной боли, до паники, до
маниакальной подозрительности. Разумеется, он не был сумасшедшим, ни в
коем случае. Но ощущение, что его держат за идиота, могло привести его в
ярость и подвигнуть на действия, которые ему, спокойному трудолюбивому
аспиранту кафедры уголовного права, будущему доценту, а затем, возможно,
и адвокату, были, в общем-то, несвойственны. Оборин любил размеренность,
старался избегать конфликтов и открытого выяснения отношений, не принимал
участия в кафедральных интригах и никогда не цеплялся к людям по
пустякам. Но стоило ему почувствовать, что его хотят обмануть, держат за
болвана и пытаются объехать, как он сам говорил, на кривой козе, он начинал
злиться и старался во что бы то ни стало разоблачить ложь. Его недавнее
"выступление" на заседании кафедры во время обсуждения конкурсных
работ студентов было продиктовано именно этим.
Детство его было вполне счастливым. Родители жили дружно, не ссорились,
не скандалили. Отец Юры был геологом и подолгу находился в экспедициях,
а с мамой мальчик жил душа в душу.
Лена появилась в их доме, когда Юре было четырнадцать. Она пришла к
ним в гости вместе с братом, маминым коллегой по работе в конструкторском
бюро. Мама и дядя Женя уселись за стол в комнате и разложили какие-то
бумаги, а Лена поскучала минут десять и сказала:
- Я слышала, в вашем районе есть хороший магазин с импортными тряпочками.
Я, пожалуй, схожу туда. Вы мне объясните, где он находится.
Мама подняла голову от бумаг и улыбнулась.
- Юра тебя проводит. К магазину нужно идти переулками, ты не найдешь.
Проводишь, сынок?
Он нехотя оторвался от новой книжки Стругацких, но возражать не стал.
Во-первых, мама попросила, а это закон. А во-вторых, Лена была гостьей,
и отказывать было неприлично.
Они вышли на улицу, и Лена тут же взяла Юру под руку. Он с трудом
сдержался, чтобы не отшатнуться - не дай Бог увидит кто-нибудь из ребят,
как он ходит под ручку. Позора потом не оберешься. Но Лена будто прочитала
его мысли.
- Стесняешься? - засмеялась она. - Ну и напрасно. А я, наоборот, горжусь,
что иду под руку с таким классным парнем. Пусть мне все завидуют.
Она была на пять лет старше Юры, но на полголовы ниже ростом. Он рано
вытянулся, в четырнадцать лет он уже был почти таким, каким потом и остался,
больше уже не вырос, но для своего возраста был и в самом деле
довольно рослым. Всю дорогу до магазина Лена расспрашивала его о тренировках
по тяжелой атлетике, на которые он ходил три раза в неделю, а
также проявила недюжинные знания в области фантастических романов не
только братьев Стругацких, но и Айзека Азимова, Артура Кларка и Роберта
Шекли. Разговор настолько увлек паренька, что он подсознательно выбрал
самый длинный маршрут, хотя до магазина можно было дойти и в два раза
быстрее.
Лена не спеша обошла все отделы, придирчиво перебирая пиджаки, юбки и
блузки, но ничего не купила, хотя перемерила, наверное, штук десять нарядов.
Юра терпеливо ждал, надеясь, что на обратном пути она перескажет
ему, как обещала, книгу "Обмен разумов", которую он никак не мог достать.
Наконец в секции галантереи девушка купила симпатичную голубую
расческу, подхватила его под руку, и они вышли из магазина.
- Давай зайдем, - предложила она, проходя мимо кафе. - Есть хочется,
а Женька с твоей мамой в чертежи уткнулись, наверняка ведь покормить забудут.
- Я деньги не взял, - покраснел Юра и подумал, что, даже если бы и
взял, это ничего не изменило бы. Тех денег, которые у него водились,
хватало в лучшем случае на книгу рубля за полтора, на кино и пару порций
мороженого, но уж никак не на кафе.
- Ерунда! - махнула рукой Лена. - У меня есть. В следующий раз ты меня
кормить будешь, договорились?
От этого "в следующий раз" у Юры дух захватило. Значит, Лена собирается
прийти к ним в гости еще раз!
Кафе было чистеньким и симпатичным, они уселись за покрытый белой
скатертью столик в углу у окна, и Лена протянула ему меню.
- Выбирай, - сказала она.
- А ты? - удивился Юра. - Ты первая.
- Ну что ты. - Она легко и мелодично рассмеялась. - Ты же мужчина, ты
сам должен сделать заказ.
- Но я же не знаю, что ты любишь, - смутился он.
- А ты читай вслух, вместе выберем.
Они заказали традиционный для общепита 80-го года салат "Столичный" и
эскалопы с жареным картофелем. Толстая сонная официантка записала заказ
и вопросительно посмотрела на Лену.
- Пить что будете?
- Пить будем кофе, - ответила та.
На лице у официантки явственно проступило презрение к клиентам, которые
не берут спиртное, она гордо вильнула пухлым задом и направилась в
сторону кухни. Юра почувствовал неловкость, но тут же забыл о ней, потому
что Лена начала рассказывать сюжет "Обмена разумов". Еда оказалась на
удивление невкусной, но он этого даже не заметил, настолько был захвачен
увлекательной историей.
- Слушай, - вдруг спохватилась она, - мы с тобой ушли из дома три часа
назад. Наверное, твоя мама с ума сходит, волнуется, куда мы подевались.
Давай-ка позвоним, скажем, что уже возвращаемся, чтобы она не
нервничала.
Расплатившись, они побежали к ближайшему автомату, на ходу выискивая
в карманах двушку. Зайдя в будку, Лена сняла трубку и протянула ее Юре.
- Не боишься, что ругать будут?
- Побаиваюсь, - признался он.
- Ладно, я сама покаюсь. Набирай номер.
Они стояли так близко друг к другу, что Юра, набирая номер, невольно
касался локтем ее груди.
- Татьяна Алексеевна? Это Лена. Вы нас ради Бога извините, это я во
всем виновата, как начала тряпки мерить, так уже и не остановиться. Да,
мы уже идем домой. Нет, недалеко, рядом с кафе "Звезда".
Она повесила трубку и радостно улыбнулась.
- Уф, кажется, пронесло. Твоя мама не сердится, так что можно спокойно
возвращаться.
Вечером, лежа в своей комнате в темноте и вспоминая сегодняшний день,
Юра Оборин понял, что влюбился.
Через несколько дней Лена вместе с братом снова пришла к ним. Все
повторилось, все было как и в прошлый раз, только теперь она уже не просила
проводить ее в магазин, где продавались импортные товары, а почти
сразу сказала Юре:
- Слушай, пошли отсюда. Чего нам с ними сидеть?
На этот раз Юра заранее готовился к ее приходу и, робея и путаясь в
словах, попросил у матери денег на кафе. Он очень боялся, что мама будет
сердиться или, что еще хуже, смеяться над ним, мол, ухажер нашелся, сам
еще ни копейки в жизни не заработал, а уже девушек в кафе приглашает.
Но, к его большому облегчению, мама восприняла его просьбу совершенно
спокойно, как будто так и надо, и даже поощрительно улыбнулась.
- Ты уже взрослый, сынок, - вздохнула она. - А я и не заметила, как
ты вырос.
Домой они вернулись, когда уже совсем стемнело. Мама и дядя Женя
по-прежнему сидели, склонившись над чертежами и расчетами, и ничуть не
ругались. Лена по дороге купила торт, и они все вместе долго пили чай,
много смеялись, дядя Женя рассказывал забавные истории про рыбалку, а
мама - про соседскую болонку Бетси. Юра сидел рядом с Леной, порой ловил
ее улыбку, обращенную только к нему одному, и ему было так хорошо, как
никогда в жизни. Он ужасно жалел, что с ними сейчас нет отца, который
должен был вернуться из очередной экспедиции еще через месяц. Сидел бы с
ними папа, слушал веселые рассказы дяди Жени, смех мамы, сам бы что-нибудь
рассказал - и было бы просто замечательно.
Никто никогда не объяснял Юре Оборину, что четырнадцатилетний подросток
ни при каких условиях не может быть интересен девятнадцатилетней
красивой девушке, если, конечно, девушка не отстает в умственном развитии.
Ни при каких условиях. Кроме одного. Ему казалось, что Лена ждет
встреч с ним с таким же нетерпением, как и он сам, и с удовольствием гуляет
с ним подолгу то в парке, то просто по улицам, обсуждая то, что
ему, Юре, интересно. Когда она брала его под руку и словно ненароком
прижималась грудью к его локтю, у него сладко замирало сердце, во рту
пересыхало и начинала кружиться голова. Он был нормально развитым парнем,
знающим о сексе, конечно, немного, но вполне достаточно, чтобы понимать,
что к чему, отчего кружится голова и тянет в паху и зачем девушкам
грудь. И ему казалось, что миниатюрная стройная Леночка... Одним
словом, казалось. Более того, он был в этом уверен. Потому что то
единственное условие, которым можно было все объяснить, просто не приходило
ему в голову.
Прошел месяц, и вернулся из экспедиции отец. К этому времени Юра совсем
осоловел от любви, но визиты дяди Жени и его сестры почему-то прекратились.
Парень страдал, мучился от тоски и неизвестности, но звонить
не смел. В дневнике впервые за все школьные годы замелькали тройки, а
тренер в спортивной секции начал недовольно поглядывать на него: для
рывка и толчка необходима полная концентрация внимания и собранность, а
Оборин витает где-то, не может сосредоточиться, и результаты его неуклонно
падают.
Наконец он не выдержал и поделился своими страданиями с приятелем из
соседнего дома. Тот оказался куда более искушенным в непривлекательных
сторонах жизни, ибо рос в неполной семье и с детства был свидетелем легкомысленных
отношений своей матери с мужчинами.
- Да она просто-напросто уводила тебя из дома, - авторитетно заявил
он Юре. - Ты что, не въехал?
- Зачем ей меня уводить? - не понял Юра.
- Ну как это зачем? Чтобы твоя мамка с ее братом трахалась на свободе.
Ты что, маленький, простых вещей не понимаешь?
- Ты врешь, - сквозь зубы выдавил Юра. - Этого не может быть.
Приятель расхохотался.
- Да почему же не может-то? Твоя мать что, не живая? Отец по три месяца
в поле, а она одна кукует. Все нормально, Юрась, все так делают. Не
бери в голову. Твоя мать еще ничего, стесняется, а моя всю жизнь мужиков
приводила у меня на глазах, я их знаешь сколько насмотрелся.
У Оборина руки чесались вмазать приятелю за такие слова, но он сдержался.
Сначала нужно спросить у мамы, правда ли это. Вспомнилось, что
Лена почему-то всегда звонила его маме, когда они после долгих прогулок
возвращались домой, и при этом обязательно указывала, где они в данный
момент находятся. Неужели она это делала для того, чтобы мама и дядя Женя
могли рассчитать время, одеться и застелить диван? Гадость какая!
Улучив момент, когда отца не было дома, он подошел к матери.
- Мама, а почему дядя Женя и Лена больше не приходят к нам в гости?
- Дядя Женя очень занят, сынок, - спокойно объяснила мать. - На работе
запарка. Ты же видишь, я и сама поздно прихожу, нужно сдавать проект,
а мы не успеваем.
- А когда папа уедет в экспедицию, запарка кончится? - спросил он.
По тому, как мгновенно залилось краской лицо матери, он понял, что
приятель не ошибся. Ему стало противно от мысли, что его так легко обманули.
Онто, дурак, думал, что нравится Лене, а она, оказывается, водила
его за собой, как послушного бычка на веревочке. Господи, он мечтал о
ней, лежа по ночам без сна, вспоминал ее голос, улыбку, глаза, руки,
иногда даже осмеливался представлять себе, каковы на вкус ее губы. А
она...
Но даже тогда, в состоянии ужаса и растерянности, ему и в голову не
приходило винить в чем-то Лену. Он сам виноват, потому что дал себя обмануть.
Сам дурак. Но больше он никому и никогда этого не позволит.
Сережа приходил к Оборину поиграть в шахматы третью ночь подряд. Несмотря
на то что чувствовал себя Юрий не очень хорошо, игра доставляла
ему удовольствие. Сережа был достаточно сильным партнером, и было заметно,
что он увлекался шахматами всерьез, хорошо знал партии, разыгранные
когда-то известными спортсменами, но гибкости ему не хватало. Он обладал,
судя по всему, превосходной памятью, а вот способностей к вариациям
и экспромтам за доской у него не было. Кроме того, он, похоже, быстро
уставал, не мог сконцентрировать внимание одновременно на игре и беседе,
поэтому и во второй вечер проиграл партию, допустив позорную ошибку и
прозевав поставленную Обориным "вилку".
Видно, разговоры о неоправданно ранних браках и отношениях с женщинами
интересовали его не меньше шахмат, потому что и сегодня он после первых
четырех ходов вернулся к волнующей его теме.
- Знаете, Юрий Анатольевич, иногда приходится поддерживать отношения
с девушкой, которая не понимает, что мужчина и женщина могут просто дружить.
Ей кажется, что должен непременно присутствовать секс, и вот стараешься,
мучаешься, делаешь вид, что без ума от нее. А на самом деле она
просто приятный умный человек, с которым хочется поддерживать товарищеские
отношения, а спать с ней совсем не хочется. Но ведь если она это
поймет, то смертельно обидится, и тогда уж никакой дружбы не получится.
У вас так бывало?
- Бывало, - кивнул Оборин. - Должен тебе сказать, что если девушка не
понимает этого, то не такая уж она и умная. С девушками надо обращаться
умело, поддерживать в них уверенность, что хочешь их постоянно, но вот,
к сожалению, то одно, то другое мешает. Посидеть и поговорить - пожалуйста,
а вот побыть наедине негде или некогда. Знаешь хороший прием для
этого? Звонишь и говоришь ей: мол, соскучился, сил нет терпеть, но время
поджимает, сейчас должен бежать туда-то, а потом еще куда-то, но между
этими двумя мероприятиями есть "окошко" часа на полтора, давай встретимся,
если ты не занята, потому что очень уж я хочу тебя видеть. Назначаешь
ей встречу на улице, подходишь с сияющим лицом, обнимаешь и полтора
часа отводишь душу в разговорах, коль уж тебе так нравится с ней беседовать.
И все. Только ни в коем случае не говори ей, что хочешь с ней пообщаться.
Обязательно говори, что хочешь именно увидеть. Понял?
- А они не догадываются? - спросил Сережа.
- Будешь умно себя вести - не догадаются. Некоторые вообще остаются
друзьями на всю жизнь. Замуж выходят, детей рожают, а к тебе на свидание
бегут по первому зову. И когда у них проблемы, тоже к тебе бегут, совета
просят или участия. Ты давай ходи, ты же руку над своим конем уже минут
пять держишь.
- Сейчас, - пробормотал Сережа, уткнувшись в доску. - А у вас есть
такие подруги?
- Конечно. Вот, например, была у меня такая славная девушка Тамара, я
с ней на втором курсе познакомился. Я на юридическом учился, а она на
филологическом, на романо-германском отделении... Слушай, ты меня, конечно,
извини, но как ты ходишь? Я же тебе поставлю мат в четыре хода из
этой позиции. Ты что, не видишь?
Сережа расстроился и даже не скрывал этого.
- Да, действительно, - огорченно согласился он. - Как это я просмотрел?
Сдаюсь.
Он начал собирать фигуры.
- Так что Тамара?
- Тамара? - переспросил Оборин.
- Ну, вы же рассказывали о Тамаре с романогерманского отделения.
- Ах, да. Да ничего. Повстречались мы с ней месяца три, а потом на
много лет остались друзьями, вот и все.
- Как же вам это удалось?
- Обыкновенно. Да она и сама такая же, как я. Так что рассказывать
особенно нечего. Прости, Сережа, устал я что-то, хочу прилечь. Давай
расходиться.
Сережа ушел, заперев за собой дверь. Оборин лег в постель, но, несмотря
на слабость и усталость, заснуть не мог. Сердце колотилось как бешеное,
такой тахикардии у него раньше не было. Он принялся обдумывать
формулировки выводов, вытекающих из анализа эмпирического материала.
Описание собранной информации он полностью закончил, составил все таблицы,
провел все необходимые математические расчеты, которые обязательны
при работе со статистикой, осталось только отточить формулировки - и
вторая глава диссертации будет закончена. Мысль плавно перешла к тому,
что при такой интенсивности работы он вообще может к Новому году закончить
полностью первый вариант диссертации и отдать ее для обсуждения на
кафедре. Тогда у него останется целых восемь месяцев для того, чтобы, не
торопясь, устранить замечания, подчистить все неровности и огрехи в
тексте и подготовить документы для представления работы в диссертационный
совет. Целых восемь месяцев до официального окончания срока пребывания
в аспирантуре! Вот когда можно будет отдохнуть всласть. Если бы можно
было использовать это время для встреч с Ольгой...
Засыпал Юрий Оборин с воспоминаниями о том, как хорошо ему было сегодня
с Ольгой, и с приятной мыслью о том, что послезавтра он снова увидит
ее.
Ожидая мужа, Настя Каменская извелась от тревоги. Напрасно она втянула
его и брата в свои проблемы, не имела она права этого делать. Но, с
другой стороны, выхода у нее не было. Ей хотелось узнать как можно
больше о хозяине синего "Москвича" Викторе Тришкане, и помочь ей могли
только Леша и Александр. Конечно, и Коротков делал что мог, но у него
просто не хватает времени на все. Снова мелькнула в голове мысль о Тарадине
- все равно ведь в Москве сидит, пусть бы делом занялся. Но Настя
тут же одернула себя: пока ситуация не прояснилась, пока идет служебное
расследование, она не должна пользоваться услугами людей Денисова.
Когда в замке клацнул ключ, она опрометью кинулась в прихожую. Слава
Богу, живой и невредимый!
- Аська, мы с тобой разоримся на бензине, - заметил Чистяков, набрасываясь
на ужин. - За твоим Тришканом ездить - замучаешься. Но одно мы с
Саней установили точно: на "Москвиче" ездит он сам, ключи никому не дает.
- Выходит, это все-таки он меня фотографировал. Хотела бы я знать, на
кой черт я ему сдалась? Зачем он устроил мне это удовольствие?
Телефонный звонок раздался минут через пять, как раз тогда, когда
Алексей приканчивал вторую половину жареной курицы, а Настя наливала себе
кофе.
- О, иди, твой звонит, - сказал Леша с набитым ртом. - У Юрия Олеши
был девиз "ни дня без строчки", а у этого - ни дня без звонка.
Настя молча ушла в комнату и сняла трубку.
- Как вам отдыхается, Анастасия Павловна? - поинтересовался баритон.
- Правда, приятно не бегать по утрам на работу? А ведь вы могли бы жить
в таком режиме постоянно, если бы подружились со мной. Будете спать до
одиннадцати, пить свой кофе до двух, никуда торопиться не будете. Неужели
вас не интересует такая перспектива?
- Меня интересует, зачем ваши люди влезли в мою квартиру и в мой
компьютер, - сухо ответила она. - Напугать меня они все равно этим не
сумели, а вот разозлить смогли. Вам нравится, когда я злюсь?
Возникшая пауза ее насторожила.
- Алло! - позвала она. - Вы меня слышите, доброжелатель?
- Слышу, - ответил баритон. - Я не понимаю, о чем вы говорите. Кто
залез к вам в квартиру?
- А это я у вас хотела спросить. Манера-то типично ваша.
- Это недоразумение. Мои люди такого задания не получали.
- Вы уж разберитесь, будьте любезны, - жестко сказала Настя. - И
завтра мне доложите. А то непорядочек получается.
Она бросила трубку, не попрощавшись, и звонко расхохоталась.
- Ты чего? - изумленно уставился на нее Алексей. - Рехнулась? Чего ты
хохочешь?
- Ой, Лешик, не все спокойно в Датском королевстве. Поклонник-то мой
прямо поперхнулся от удивления. Видно, кто-то из его людей решил влезть
в пекло поперек батьки, не дожидаясь команды. А ведь это уже второй прокол.
Теперь я уверена, что и с фотографиями вышло точно так же. Кто-то
хотел выслужиться перед боссом, а вышло только хуже. Боссто собрался меня
этими снимками к рукам прибрать, чтобы я забоялась и стала послушной,
а прихвостень его, похоже, в эти грандиозные планы посвящен не был и
сделал по своему усмотрению. И в квартиру по собственной инициативе залез.
Вот умора-то!
- Знаешь, Асенька, чувство юмора у тебя какоето специфическое, - покачал
головой Леша. - Тебе звонят по телефону и угрожают, а ты веселишься.
Настя мгновенно стала серьезной. Сев за стол напротив мужа, она обеими
руками обхватила чашку с кофе, как делала всегда, чтобы согреть ледяные
пальцы. Из-за плохих сосудов она постоянно мерзла, и руки у нее
всегда были холодными.
- Я веселюсь, солнышко, потому что время плакать и бояться кончилось.
Я веселюсь, потому что поняла, что и как надо делать дальше. И даже если
это не приведет к тому результату, на который я рассчитываю, хуже все
равно не будет. А человек, который смог понять, что хуже уже не будет,
перестает плакать и бояться и начинает веселиться. У нас есть что-нибудь
выпить?
Леша внимательно посмотрел на нее. Обычно Настя дома, вне праздников,
пила только мартини перед сном вместо снотворного, но и это бывало нечасто.
К спиртному она была равнодушна, водку и коньяк не любила, впрочем,
как и различные вина, даже очень хорошие. Кроме мартини, она с удовольствием
пила только полусладкое шампанское.
Он достал из шкафчика бутылку мартини и два высоких стакана, налил в
каждый понемногу и поставил на стол.
- За что пьем?
- За простоту, Лешик. Простота - это самое умное, что придумало человечество.
Даже самая сложная конструкция может быть выведена из строя
простейшими действиями. Вот за эти действия и выпьем.
Участковый Гаврилюк к вечеру ног не чуял от усталости. Он терпеть не
мог общегородские мероприятия, особенно такие, как "Гараж". Второй день
подряд вместе с работниками ГАИ он обходил все автостоянки и гаражи на
своей территории, потому что кому-то вступило в голову назначить "Гараж"
для поиска находящихся в розыске машин. В глубине души он не мог не
признать, что такие операции давали обычно неплохой улов, потому что
закрытые гаражи частенько использовались в качестве перевалочных пунктов,
где ворованную машину полностью разукомплектовывали, перебивали номера
на шасси и движках. Но участвовать в этих акциях он страсть как не
любил. Ходишь целый день, ни поесть толком, ни попить, ни дух перевести.
Гаврилюку было уже под пятьдесят, и такие упражнения были для него тяжеловаты.
Особенно муторным были для него поиски владельцев закрытых гаражей,
потому что без них открывать гараж было нельзя. То их нет дома, то
они дома, но только что пришли с работы и смотрят на тебя волком, потому
что хотят поесть и завалиться на диван перед телевизором, то они пьяны и
крепко спят. Одним словом, сплошная морока.
- На вашей территории есть еще один большой гараж, - сказал старший
из представителей ГАИ. - Проверим его, и на сегодня все.
Гаврилюк тяжело вздохнул и поплелся к машине, на которой ездил вместе
с гаишниками. Оперативники, занимающиеся розыском автомобилей, ехали на
другой машине. Гараж, который им предстояло проверять, был действительно
большим, кооперативным, с собственной мойкой и автомастерской. Именно в
таких чаще всего и творились всякие безобразия. Но у сидящего в будке
сторожа были дубликаты ключей от всех боксов, это Гаврилюк знал точно,
потому что со сторожем этим выпито было немало. Стало быть, одно хорошо:
не надо за хозяевами бегать по всей Москве.
Список находящихся в розыске автомобилей был длинным, на нескольких
листах, но зато номера, заведенные в компьютер, были расставлены в возрастающем
порядке, поэтому проверять, не находится ли данная машина в
розыске, было несложно. Кроме официального списка, имелся еще один, неофициальный.
В нем стояли номера автомобилей, о краже которых никто не
зая
...Закладка в соц.сетях
