Жанр: Электронное издание
Nastya09
... Она молча кивнула, не отрывая взгляда от синего пламени.
- Последний раз мы с тобой остановились на том, что тебе не понравилась
просьба Денисова помогать этому сыщику с битой рожей. Ты пошла на
поводу у своих эмоций, и в результате возникло опасение, что из-за затянувшихся
поисков какая-то женщина может погибнуть. Я правильно излагаю?
Настя снова кивнула. Ровный тон мужа ее успокоил, она сумела немного
расслабиться и поняла, что жутко хочет есть. Это было хорошим признаком.
- И что же было дальше? Из-за чего ты так дергаешься?
- А дальше я увидела, что есть кто-то, кто очень не хочет, чтобы мы
нашли эту женщину. И у меня есть сильное подозрение, что этот кто-то -
Денисов собственной персоной.
- Вот это номер! - охнул Леша. - Он что же, играет в четыре руки против
тебя?
- Похоже. Вот и представь себе, что выйдет, если против меня будут
играть Денисов вместе с этой чертовой конторой. Есть у меня шансы?
- Ни одного, - категорически ответил Леша. - И не мечтай. Ноги бы
унести - и на том спасибо. Может, тебе уволиться?
- Куда? У меня выслуги - тринадцать лет. Что ж мне, без пенсии оставаться?
- Ну не совсем уволиться, а перейти в другую службу, где поспокойнее.
- Все равно достанут. - Она безнадежно махнула рукой. - Им на любой
службе люди нужны. Что мне делать, Леш? Посоветуй что-нибудь, ты же умный.
- Господи, Асенька, ну как я могу тебе советовать? Была бы ты мужиком,
я бы знал, что тебе сказать.
- Ну скажи. Забудь, что я твоя жена, считай, что я просто работник
уголовного розыска без половых признаков.
- Если так... - Он задумался на мгновение. - Не позволяй никому управлять
собой. Не позволяй собой манипулировать. Как реагировать на обман
- это личное дело каждого из нас, но не видеть обман и позволять себя
обманывать мы не должны. И если уж тебе суждено этот раунд проиграть,
а ты его наверняка проиграешь, то сделать это нужно так, чтобы о тебе
никто не сказал: "Вот дурочка, как легко мы ее сделали".
- А что должны сказать?
- "Она достойный противник и билась до последнего".
Ей вдруг стало смешно, и она почувствовала, как уходит из груди тоскливая
тяжесть.
- Лешка! Ты соображаешь, что говоришь? На что ты меня толкаешь? На
войну с этими монстрами? Я одна - против них? Ты мечтатель, миленький.
- Во-первых, не тебя я толкаю, а условного оперативника без половых
признаков. А во-вторых, ты не одна. Есть Гордеев, есть твои друзья на
работе. И, между прочим, есть я, о чем ты, конечно, регулярно забываешь.
Ася, пойми меня, лично я не хочу, чтобы ты начинала войну с мафией, это
дело бесперспективное и дохлое с самого начала. С мафией воюют целые государства
со всей своей правоохранительной системой, а что-то у них не
больно-то получается. Но я не хочу, чтобы ты сломалась. Я не хочу, чтобы
ты перестала себя уважать, чтобы ты начала сама себя стыдиться. Я собираюсь
прожить с тобой до глубокой старости, и мне совсем не хочется доживать
свой век рядом с нравственным калекой. Пусть тебя лучше с работы
выгонят, пусть ты останешься без пенсии, в конце концов, я много зарабатываю,
и, пока я могу выходить на трибуну и читать лекции, пока мне платят
за научное руководство аспирантами, деньги в нашей семье никогда не
будут проблемой. Да на худой конец я приму это дурацкое приглашение в
Стэнфорд, буду там преподавать, а ты будешь моей переводчицей. Не помрем
с голоду-то, не бойся. Но я хочу, чтобы ты сохранила свою личность, которую
я люблю и ценю, иначе зачем же я столько лет ждал, пока ты выйдешь
за меня замуж? Все, старушка, кончай хандрить, сливай картошку, она уже
готова.
Она послушно поднялась, слила в раковину кипяток из кастрюли и немного
подсушила картофель. Поставила на стол тарелки, положила приборы, воодрузила
в центр миску с салатом, достала из холодильника буженину. Несколько
минут они молча ели, потом Настя вдруг положила вилку на стол,
подперла рукой подбородок и уставилась на мужа.
- Леша, а как же Денисов?
- А что Денисов? - не понял он.
- Почему он это делает? За что он так со мной? Мне казалось, мы никогда
друг друга не обижали, всегда вели себя по правилам нейтральной
полосы.
Алексей тоже положил вилку и скрестил руки на груди.
- Ася, я знаю, о чем ты думаешь. И я догадываюсь, что ты хочешь сделать.
Я бы не стал, но я - другой, ты на меня не оглядывайся. Делай как
решила. Может, так и вправду будет лучше.
- Я боюсь, - призналась она.
- Ну, тут уж в соответствии с древней мудростью: боишься - не делай,
а если делаешь - тогда не бойся.
Настя сорвалась с места и кинулась в комнату.
- Ты куда? - крикнул ей вслед Леша.
- Буду делать, пока не начала еще сильнее бояться, - откликнулась
она, хватаясь за телефонную трубку.
От разговора с Шориновым Виктор Тришкан испытывал какое-то болезненное
удовольствие. Так всегда бывало, когда он чувствовал свою власть над
собеседником, с наслаждением вдыхая воздух, который, ему казалось, пропитан
запахом страха и нервозности.
- Свяжитесь с вашим человеком, который уехал в Среднюю Азию, и скажите
ему, чтобы девушку пока не трогал. Пусть сидит там и присматривает за
ней, а еще лучше - пусть уедет куда-нибудь оттуда, не мозолит ей глаза.
- Но почему? - удивлялся Шоринов.
- Потому, - коротко и презрительно отвечал Виктор. - Ее пока трогать
нельзя.
- И как долго?
- Пока я не разрешу.
- Но все-таки я хочу знать... - волновался Шоринов.
- Послушайте, Михаил Владимирович, вы поручили дело нам, тем самым
признав, что мы в этом более компетентны. Вот и оставайтесь при таком
мнении, тем более что оно полностью соответствует действительности.
- Конечно, - неожиданно согласился заказчик, и Виктору показалось,
что тот даже доволен. Любопытно, с чего бы это?
Расставшись с Шориновым, он связался с теми, кто должен был следить
за Каменской. Пока ничего заслуживающего внимания не происходило, она
утром пришла на работу и до сих пор из здания на Петровке не выходила.
Мысль о "хорошей девочке" снова испортила Виктору настроение, и он решил
для поднятия тонуса заняться Шориновым. Почему все-таки он обрадовался,
что его человек должен застрять гдето в Средней Азии? Неспроста это. Может,
как раз в этом и есть ответ на вопрос, который мучает Арсена? Найти
этот ответ, полученный совсем не тем путем, каким требовал пойти шеф, и
преподнести ему с легкой улыбкой - что может быть лучше для поднятия
собственного престижа в его глазах? Он должен стать преемником, он, Виктор,
и никто другой. А не какаято там "хорошая девочка". У, крыса белоглазая!
Чутье у Виктора, бесспорно, было, именно поэтому уже через час в
квартиру любовницы Шоринова Екатерины Мацур позвонила приятная женщина
лет сорока.
- Девушка, это не у вас котенок сбежал? - спросила она, указывая
пальцем себе под ноги.
Катя опустила глаза и увидела прелестного черного котенка. Она не успела
даже ответить, как малыш пулей рванул в квартиру и исчез из поля
зрения.
- Нет, это не мой, - растерянно ответила она. - Господи, куда же он
делся? Надо его найти.
Она побежала в комнату, женщина устремилась за ней.
- Вы понимаете, он сидел на лестнице и так жалобно мяукал, - говорила
незнакомка, идя следом за Катей и быстро оглядывая квартиру. - Я подумала,
он сбежал от кого-то из жильцов, и хожу вот, все квартиры обзваниваю.
Жалко, если потеряется, он же еще совсем маленький, пропадет без
хозяев.
- Кис-кис-кис, - звала Катя, встав на колени и заглядывая под диван,
под кресла и даже за мебельную стенку. - Ну куда он делся? Кис-кис-кис!
- Вы знаете, он, наверное, на кухню помчался, - сказала женщина. -
Оттуда едой пахнет, а он, видно, голодный.
- Точно!
Катя вскочила на ноги и побежала искать котенка на кухне, оставив
женщину в комнате одну.
- Вот он! - раздался ее торжествующий крик. - Вы были правы, он уже
на стол забрался, у меня тут бутерброд с колбасой лежит. Ну иди сюда,
хулиганчик, иди, маленький. Да не царапайся ты! Я тебе эту колбасу и так
отдам.
Она вынесла котенка в прихожую и протянула женщине.
- Вот, возьмите.
- А может, оставите себе? - спросила та. - Я чувствую, хозяева все
равно не объявятся, я уж столько квартир обошла.
- Нет, - Катя решительно покачала головой. - Я кошек не люблю. Извините.
- Жалко, - вздохнула женщина. - Смотрите, какой симпатичный. Может,
передумаете?
- Нет, не могу! - Катя виновато улыбнулась. - Возьмите его себе, если
он вам так нравится.
- Наверное, придется. Не бросать же его, такого кроху, на улице.
Обойду еще несколько квартир, если никто его не заберет, придется мне.
Извините за беспокойство, девушка. До свидания.
Катя закрыла за ней дверь и услышала, как женщина с котенком звонит в
соседнюю квартиру.
А еще через два часа Виктор Тришкан узнал, что Кате Мацур звонил по
межгороду мужчина по имени Николай. Разговаривали они друг с другом более
чем ласково. Можно даже сказать, любовно разговаривали. Откуда был
звонок, установить, естественно, не удалось, у передвижной "прослушки"
таких возможностей нет, но уже одного имени было достаточно, чтобы Виктор
сообразил: звонил не кто иной, как Саприн. Стало быть, у голубков
роман за спиной у хозяина. Теперь понятно, почему Шоринов с энтузиазмом
воспринял весть о том, что Саприну придется задержаться "на гастролях".
Видно, знает про их связь, а управы на девчонку у него нет. Тоже мне,
любовникмафиози, с собственным наемником и с собственной потаскушкой
справиться не может.
Тришкан был слегка разочарован, но надежды не терял. Его догадка оказалась
неверной, но зато он сделал полезное дело - воткнул в квартиру
Мацур "жучок", а там, глядишь, что и высветится.
Когда сотрудники, сидящие с ним в одном кабинете, стали собираться
домой, он еще остался на работе.
- Начальство подсиживаешь? - дежурно пошутил старший инспектор, запирая
свой сейф и пряча ключи в "дипломат".
- Звонка жду, - виновато улыбнулся в ответ Виктор. - Никогда моя
принцесса вовремя не позвонит, каждый раз сижу как привязанный.
- А ты не сиди, - посоветовал другой коллега. - Собирайся да иди домой,
чего ты ее балуешь.
- Нельзя, - покачал головой Тришкан. - С ней не забалуешь, характер
тяжелый.
- Ну счастливо тогда, - попрощались сотрудники и ушли, оставив его в
одиночестве.
Но ждал он не зря. В половине восьмого ему сообщили, что Анастасия
Каменская вышла из здания ГУВД, но направилась не к метро, как обычно, а
в совершенно противоположную сторону, вышла на Садовое кольцо и идет в
направлении Новослободской улицы. Еще через пятнадцать минут выяснилось,
что она зашла в небольшой грузинский ресторанчик. Виктор выскочил из кабинета
как ошпаренный, на ходу застегивая плащ, подбежал к своей машине
и помчался на Новослободскую. В ресторанчик заходить он не стал, ему почему-то
было ужасно неприятно видеть Каменскую. Послал одного из наблюдателей.
- Она сидит за столиком вместе с пожилым человеком, - сообщил наблюдатель,
выйдя из ресторана.
- Какой из себя?
- Высокий, крепкий, совсем седой. Лицо грубоватое, как из камня вытесанное.
Денисов, подумал Виктор. Это не кто иной, как Денисов. Ну и нахальная
же девка эта Каменская! Арсен ее пугает, дает понять, что она под постоянным
присмотром, а она у всех на виду встречается с Денисовым, хотя по
всему выходит, что они должны скрывать свои контакты. Неужели Эдуард
действительно замыслил комбинацию против конторы? Похоже, что так, иначе
зачем им встречаться? Официально у них разговоры могут быть только по
поводу Тарадина, а в них нет ничего секретного, работа Тарадина и помощь
Каменской ни от кого не скрываются. Об этом можно и по телефону поговорить,
даже если и прослушивают, то пусть. А вот тот факт, что Денисов
появился в Москве и кинулся встречаться с крыской, говорит о том, что у
них есть и секретная часть общего дела, которую они не могут доверить
телефону. Значит, Арсен был прав.
В этот момент Виктор испытал такой прилив ненависти к Каменской, что
даже сам удивился. Как эта девка смеет не бояться! Как у нее наглости
хватает открыто идти в ресторан с Денисовым! Неужели она так уверена в
своих силах, неужели у нее такая фантастическая выдержка и хладнокровие?
Конечно, если это так, то немудрено, что Арсен хочет ее переманить, сделать
своей опорой, правой рукой. Но это не должно быть так, решил Виктор
Тришкан. Не должно. И не будет. Пусть Арсен думает, что она глупая трусливая
курица, ничем не лучше других. Пусть Арсен поймет, что ошибся в
ней.
- Вы плохо выглядите, - заметил Эдуард Петрович Денисова целуя Насте
руку и пододвигая ей стул. - Но я все равно очень рад вас видеть.
- И я рада вас видеть. Спасибо, что приехали, да еще так быстро.
- Как же я мог не приехать, если вы просите? - удивился Денисов. -
Что вам налить? Я помню, вы любите мартини, его сейчас принесут. Может
быть, пока сок или воду?
- Сок, пожалуйста. Эдуард Петрович, давайте сразу покончим с делами,
хорошо?
- Как скажете. Только сначала сделаем заказ, чтобы не прерываться. Вы
будете смотреть меню или мне доверите?
- Доверю, - улыбнулась Настя. - Насколько я помню, вы хорошо изучили
мои кулинарные пристрастия.
Подскочил официант - парнишка с типично русской внешностью, который
почему-то старался казаться похожим на кавказца при помощи усов и легкого
акцента. Денисов сделал заказ, при этом Настя не поняла почти ни одного
слова, кроме "горячее", "холодное" и "не острое". Когда официант
умчался, Эдуард Петрович спокойно сложил на столе массивные руки и выжидающе
посмотрел на нее.
- Теперь можно и о делах. Так что у вас случилось, Анастасия?
- Боюсь, Эдуард Петрович, что случилось не у меня, а у вас, хотя меня
это тоже некоторым образом касается. Я свою часть работы выполнила, вашему
Владимиру Антоновичу помогла, как сумела. Он вычислил тех людей,
которые вас интересуют, но людей этих в данное время нет в Москве. Однако
Владимир Антонович почему-то не уезжает, он до сих пор находится в
Москве, хотя делать ему здесь совершенно нечего. Одновременно с этим некая
группа товарищей изо всех сил мешает ему и мне установить, куда выехали
те люди, которых искал Тарадин.
- Что за люди? - вскинул брови Денисов. - Вы их знаете?
- Нет. Но я с ними регулярно общаюсь, как по телефону, так и при помощи
подарков и записок, которые они мне присылают. Их кто-то натравил
на меня, причем именно на меня, Тарадина они не трогают. Конечно, они
мешают, но ему они не звонят и в контакт с ним не вступают. И это наводит
меня, Эдуард Петрович, на грустные мысли.
Она умолкла и потянулась за сигаретами. Денисов терпеливо ждал, пока
она прикурит и сделает несколько затяжек. Пауза затянулась, молчание
сделалось тягостным.
- И каковы эти грустные мысли? - наконец спросил Денисов.
- А таковы, что ваш Тарадин каким-то образом связан с этими людьми.
Вот посмотрите: поняв, что каналы информации об интересующих его людях
полностью перекрыты, причем умело и оперативно, он должен был, по идее,
немедленно убраться отсюда, вернуться к вам" доложить и вместе с вами
подумать, что бы это означало. Он не уехал. Значит, он продолжает искать,
пытается еще что-то предпринять. Тогда его непременно должны были
остановить, причем самым радикальным способом. Поверьте мне, я знаю методы
работы этих людей, я уже сталкивалась с ними, для них убить человека
ничего не стоит. И вот у меня выстроились в ряд три вопроса. Первый:
почему Тарадин не уехал? Второй: если он не уехал потому, что продолжает
искать, то почему они его не трогают и не пытаются остановить? И третий:
если они все-таки его тронули, то почему он скрывает это от меня?
- Я так понимаю, что ответы на эти вопросы у вас уже есть, - усмехнулся
Денисов. - Я могу их услышать?
- Можете. Хотя боюсь, что вам будет неприятно это услышать.
- Ничего, перетерплю. Итак?
- Владимир Антонович Тарадин действует заодно с этими людьми. Именно
поэтому они его не трогают и именно поэтому он не уезжает. Он нужен
здесь, чтобы контролировать меня. И вот тут-то, Эдуард Петрович, у меня
возникает четвертый вопрос. Самый неприятный. Говорить?
- Говорите, - кивнул Денисов.
- Тарадин действует за вашей спиной или по вашему указанию?
"Все, - подумала Настя. - Самое страшное сказано. Или сейчас все
разъяснится, или до дома я уже не доеду".
Она смотрела на Денисова, пытаясь прочесть на его лице, о чем он в
настоящий момент думает, но лицо Эдуарда Петровича оставалось непроницаемым
и неподвижным.
- Это действительно неприятно, - наконец сказал он. - Я пока еще в
своем уме, поэтому могу дать вам слово, что Тарадин действует не по моему
указанию. А вот то, что он может действовать за моей спиной, нужно
проверить, и немедленно. У вас есть варианты, как это лучше всего сделать?
"Он врет, - с тоской подумала Настя. - Боже мой, все было напрасно!
Никакого недоразумения нет. Никакого логичного объяснения нет. Он врет.
Я сама себе подписала приговор. Ну и черт с ним, теперь уже все равно,
можно идти до конца. Я так все испортила, что хуже уже не будет".
- Я думаю, - медленно сказала она, выводя ножом замысловатые узоры на
клетчатой скатерти, - вам нужно поговорить с вашим племянником.
Брови Эдуарда Петровича взлетели вверх, почти коснувшись линии волос.
Такое изумление трудно сыграть, нужно быть превосходным актером, но кто
сказал, что Денисов - плохой актер?
- А при чем тут мой племянник? Вы имеете в виду Мишу?
- Я имею в виду Михаила Владимировича Шоринова. А что, вы правда не
знаете, при чем тут он?
- Постойте, - прошептал Денисов и сделал торопливый жест рукой, словно
боялся, что еще одно сказанное Настей слово сыграет роль детонатора и
бомба немедленно взорвется. - Помолчите минутку.
Его лицо стало серым, четче обозначились мешки под глазами. Он смотрел
не на Настю, а куда-то в сторону. Потом вынул из кармана радиотелефон
и набрал номер.
- Здравствуй, Миша, - произнес он спокойно, но по напрягшимся мышцам
его лица Настя поняла, каких гигантских усилий стоило ему это показное
спокойствие. - Не буду отрывать тебя надолго, у меня только один вопрос
к тебе. Та женщина, вдова ученого, - в какой стране она живет? Да просто
интересно... Нет-нет, все в порядке. Здорова твоя тетушка, не беспокойся.
Так что насчет вдовы? Хорошо, Миша. Всего доброго.
Он убрал антенну, сунул телефон в карман пиджака и задумчиво посмотрел
на Настю.
- Значит, в Нидерландах, - пробормотал он. - Ладно. Вы когда-нибудь
слышали о профессоре Лебедеве?
- Лебедев? - переспросила она. - Кто это?
- Крупный ученый, работал на оборонку. Бальзамы делал для лысеющих
импотентов, заседавших в Политбюро. Не слыхали?
- Нет. - Настя покачала головой. - Не приходилось.
- У него была молодая жена. Я хочу знать, где она сейчас.
- Зачем? Какое это имеет отношение к нашей с вами проблеме?
- Хотелось бы верить, что никакого. Анастасия, проблема у нас с вами
действительно серьезная, и я прошу только об одном: продолжайте мне верить.
Вы можете быстро узнать, где вдова Лебедева?
- Дайте телефон. И скажите мне ваш номер.
Она взяла радиотелефон и позвонила Лесникову.
- Игорь, мне срочно нужна справка. Очень срочно...
Они съели все, что заказал Эдуард Петрович, выпили по две чашки кофе,
а Лесников все не звонил. Настя начала нервничать, ей казалось, что Денисов
продолжает ее обманывать, играет с ней, как с мышонком, тянет время,
попросив навести никому не нужную справку и насмешливо наблюдая за
ней. Ей хотелось, чтобы этот ужин скорее закончился, но она вынуждена
была ждать, ведя с Эдуардом Петровичем какие-то пустые, ничего не значащие
разговоры. Наконец лежащий на столе перед ней телефон забибикал. Она
выслушала то, что сказал ей Лесников, и яркий проблеск догадки на миг
ослепил ее.
- Эдуард Петрович, вдова профессора Лебедева Вероника вышла замуж за
некоего Вернера Штайнека и уехала с ним в Австрию. Этого достаточно?
- Да, - с тихой угрозой произнес Денисов. - Этого достаточно.
Настя услышала сухой треск - Эдуард Петрович раздавил тонкое стекло
бокала.
Арсен любил гулять перед сном, ему нравились темные затихающие улицы,
и даже грязь, вечная московская грязь под ногами его не раздражала. Если
было можно, он предпочитал встречаться со своими доверенными людьми на
улицах и по вечерам, чем позже, тем лучше. Но, конечно, не настолько
поздно, чтобы одинокий пожилой человек мог привлечь внимание грабителей
или милиционеров.
Вот и сегодня он вечером, уже после одиннадцати часов, прогуливался
по переулку в компании Виктора.
- Что наша девочка? Как себя ведет? Чем занимается? - спросил Арсен.
- Работает, - пожал плечами Виктор. - Сегодня, например, весь день
просидела на работе, до половины десятого, потом пошла домой. Похоже, вы
напугали ее до полусмерти.
- Да? - оживился Арсен. - Из чего это видно?
- Походка неуверенная, оглядывается то и дело. В метро ей, видно,
что-то померещилось, так она вдруг побелела вся, чуть в обморок не грохнулась.
Нервы у нее, конечно, никудышные. И как ее только в милиции держат?
Спит небось с каким-нибудь начальничком.
- Может быть, может быть, - покивал Арсен. - Ты проясни мне этот вопрос.
Времена, конечно, уже не те, чтобы за аморалку выгонять, но в милиции
еще проходит этот фокус. Если правильно подать пережаренный беляш,
то будет полная иллюзия эклера. А, Витенька?
- Точно, - подтвердил тот с довольным видом.
Расставшись с помощником, Арсен еще немного погулял, потом удовлетворенно
улыбнулся и посмотрел на часы. Без четверти двенадцать. Хорошее
время для того, чтобы позвонить девочке. Витя сказал, она сильно напугана.
И Арсен не мог отказать себе в удовольствии убедиться в этом лично.
Он зашел в телефонную будку, опустил в прорезь жетон и набрал номер.
Трубку сняли после четвертого гудка.
- Анастасия Павловна, добрый вечер, - начал Арсен низким приятным голосом.
- Как вы себя чувствуете?
- Вашими молитвами, - послышался в ответ ее недовольный голос. - Если
вы и дальше будете мне звонить, когда я уже сплю, то мое самочувствие
станет несколько хуже. Вы этого хотите?
- Ну, не преувеличивайте, Анастасия Павловна, вы же только недавно
пришли с работы. Вряд ли вы успели заснуть. Что ж, расскажите, чем жизнь
украшаете?
- В каком смысле?
- Расскажите, что приятного происходит в вашей жизни, что радостного.
Мне же интересно, чем вы дышите, о чем беспокоитесь, что вас тревожит.
Вы мне небезразличны, Анастасия Павловна, более того, я надеюсь, что рано
или поздно мы станем друзьями. Скажу вам по секрету, я даже уверен,
что это случится довольно скоро. Так что вы берегите себя, не перетруждайтесь
на работе, вы мне нужны здоровенькая и веселенькая.
- С чего вы решили, что я перетруждаюсь? Я работаю как все, не
больше.
- Неправда, голубушка, неправда, - захихикал Арсен. - Вы сидели сегодня
на работе до половины десятого. Уверен, что вы ушли последней.
- Это ошибка, - сухо сказала Каменская. - Я ушла с работы в семь часов.
- Да? И куда же вы пошли, позвольте спросить?
- В ресторан.
- Ай-яй-яй, Анастасия Павловна! - укоризненно заквохтал Арсен. -
Только-только вышли замуж - и уже в рестораны, да небось с посторонними
мужчинами. Нехорошо, голубушка, стыдно.
- Моему знакомому, с которым я была в ресторане, уже под семьдесят. -
Арсену показалось, что она улыбается, и он пожалел, что не может в этот
момент видеть ее лицо. - Так что вряд ли мой муж расценит наш поход в
ресторан как повод для ревности.
- Ну хватит, - мягко сказал Арсен, снова переходя на приятный баритон.
- Я ценю ваш юмор, Анастасия Павловна, но должен вам заметить, вы
переигрываете. По-видимому, вы недостаточно хорошо понимаете, с кем имеете
дело. Мне известен каждый ваш шаг, поэтому лгать не имеет смысла. Вы
должны постоянно помнить, что я за вами наблюдаю, и очень внимательно
наблюдаю. Мои люди всюду следуют за вами как тень. Всюду. Вы слышите?
Двадцать четыре часа в сутки они держат руку на пульсе вашей жизни. Не
забывайте этого. Потому что, когда вы устанете от этого, вы сами придете
ко мне и предложите свою дружбу.
- Ваши люди - дураки, бездельники и лентяи, - услышал он в ответ равнодушный
холодный голос. - Я сегодня ужинала в ресторане с Эдуардом Петровичем
Денисовым. Вы, кажется, с ним знакомы? Спросите у него, он вам
подтвердит. И простите, но я устала и хочу спать.
В ухо Арсену ударили короткие гудки отбоя. Он и не припомнил, когда в
последний раз чувствовал себя таким растерянным.
ГЛАВА 12
Ольга Решина шла на работу в клинику в превосходном настроении. Погода
снова стояла солнечная, а настроение у Ольги всегда зависело от того,
было ли на улице ясно или, наоборот, пасмурно. Если вчера ситуация с
Юрой Обориным начала ее беспокоить, потому что не сдвигалась с мертвой
точки, то сегодня утром она нашла, как ей казалось, верное решение. Он
лежал в клинике уже четыре дня, а ей так и не удалось выяснить, рассказывала
ли ему Тамара о событиях в Австрии, и если да, то не рассказал ли
он сам об этом кому-нибудь еще. А вдруг он умрет раньше, чем ей удастся
все узнать? И может получиться так, что Оборин-то умолкнет навсегда, но
останутся люди, которые тоже знают то, что знать им не положено. И кто
эти люди? Где их искать? Как много он им рассказал?
У Ольги было не так уж много возможностей проводить с Обориным
столько времени, сколько нужно для того, чтобы раскрутить его. В дневную
смену она вообще могла забегать к нему только урывками, потому что в отделении
неотлучно находился муж. В ночную же смену вести долгие разговоры
"о жизни" тоже было не совсем удобно: Юрий, как все нормальные люди,
днем бодрствовал и работал, а ночью откровенно хотел спать, особенно
после занятий любовью. И потом, она сама напела ему о персонале, с которым
ее ревнивый супруг хорошо знаком
...Закладка в соц.сетях
