Жанр: Электронное издание
Nastya09
... скривиться. Ну
ладно, пусть он достает ее на работе, но звонить по вечерам домой - это
уже верх нахальства.
- Вы будете очень смеяться, - начал Владимир Антонович без долгих
предисловий, - но я их нашел.
- Поздравляю, - холодно ответила она. - Это радостное известие, разумеется,
не могло подождать до завтра.
- Известие не такое уж радостное. - Тарадин, казалось, и не заметил
ее недовольного тона. - Беда в том, что я не могу их найти.
- То есть?
- Я их вычислил. Но они пропали.
- Оба? - насторожилась Настя. Холодность и раздражение как рукой сняла.
- Оба. И мужчина, и женщина. Хуже того, женщина явно скрывается, а
мужчина ее ищет. Что-то у них там произошло, видно, конфликт какой-то. В
общем, разошлись во мнениях. Женщина так старалась исчезнуть, что даже
родной матери не сказала, что вернулась из Австрии. Позвонила и наплела,
что осталась там поработать, ей якобы предложили выгодный контракт. А
мужчина с синими глазами по имени Коля ее искал-искал, да и скрылся в
неизвестном направлении. Похоже, он ее все-таки нашел. Я вот думаю, не
труп ли этой женщины мы получим в итоге.
- А вы уверены, что она не осталась в Австрии? Может быть, она сказала
матери правду?
- Может быть, - усмехнулся Тарадин. - Только дело в том, что она с
этим синеглазым, судя по моим сведениям, возвращалась из Вены одним рейсом.
Так уж тут одно из двух: или она с ним возвращалась, или нет. Если
нет, то он не стал бы искать ее у матери. Я не прав?
- Правы, - вздохнула Настя. - Но это нужно проверять в Шереметьеве.
Она могла собраться, приехать в аэропорт и даже пройти регистрацию на
рейс вместе со своим спутником, а потом почему-то передумала лететь. Может,
они поссорились, и она не захотела лететь вместе с ним, взяла билет
на следующий рейс. Или ее что-то спугнуло, может быть, местная полиция
сделала что-то такое, что их насторожило, и они решили не рисковать и не
светиться вместе. Тогда он ждал, что она в ближайшее время вернется, а
когда она не появилась, стал искать ее через мать.
- Возможно, - согласился Тарадин, чуть помолчав. - Но если у них все
в порядке и нет никаких конфликтов, то она должна была в первую очередь
отзвониться ему, чтобы он не беспокоился. А она этого почему-то не сделала.
Вы же понимаете, Анастасия, убийство явно заказное, а раз так, то
у этой парочки есть хозяин, перед которым они отчитываются. Пусть не синеглазому
напарнику, но уж хозяину-то она должна была позвонить и сообщить,
где она и что с ней. И тогда напарник не стал бы ее разыскивать,
прикидываясь брошенным любовником.
- Ладно, от меня-то вы что хотите?
- Вы могли бы выяснить в Шереметьеве, проходила ли она паспортный
контроль? Коченова Тамара Михайловна, 16 сентября.
- Хорошо, я узнаю. Что еще?
- Вы прекрасно знаете, что еще. Просто вы не хотите мне помогать, я
вам надоел.
- Да, вы мне надоели, - с неожиданным раздражением сказала Настя. -
Говорите приметы.
Она быстро записала под диктовку Тарадина приметы Тамары Коченовой и
Николая Саприна. Завтра же она "примерит" эти приметы к неопознанным
трупам. Может быть, синеглазый Саприн уже нашел и убил красивую шатенку
Тамару. А может быть, скрывающаяся Тамара сама убила нашедшего ее Саприна.
Во всяком случае на первый взгляд получается, что сразу после совершенного
в Австрии преступления оба они вылетели в Москву, а теперь обоих
почему-то никак не найти. Нехорошая история.
Настя повесила трубку и вернулась на кухню, где вместе с мужем разгадывала
огромный, размером в газетную полосу, кроссворд. Алексею достаточно
было одного взгляда на ее лицо, чтобы понять, что она находится в
крайней степени недовольства.
- Ты чего, старушка? - озабоченно спросил он. - Кто тебя расстроил?
- Ерунда, Лешик, не обращай внимания, - отмахнулась Настя. - Что там
у нас дальше?
- Дальше у нас персонаж, сделавший карьеру на стеклотаре. Третья буква
"р" и предпоследняя тоже "р".
- Баркильфедро, - тут же откликнулась она.
- Умница, - похвалил муж. - Тогда у нас появилась буква "ф" для слова
по горизонтали. Это будет... это будет... Патологическая страсть к тем,
кого уж нет. Это что такое?
- Это некрофилия. Составитель кроссворда претендует на чувство юмора?
- Наверное. - Он пожал плечами. - А почему ты злишься? Что в этом
плохого?
- Извини, солнышко, это я так. Настроение испортилось, вот и брюзжу.
- Может, расскажешь родному мужу-то?
- Ой, Лешик, да нечего рассказывать. Глупая у тебя жена, вот и весь
рассказ. Дура, одним словом.
- А поподробнее нельзя? Двадцать лет с тобой знаком и все мечтаю услышать
трагическую повесть о том, какая ты глупая. Слушай, Ася, ты валяешь
дурака.
- Вот именно. Я валяю дурака, и поэтому у меня резко испортилось
настроение. Понимаешь, я позволила себе увлечься эмоциями и очень боюсь,
что в результате моих пустых переживаний проморгаю серьезное преступление.
Она неторопливо пересказала Леше всю эпопею с Тарадиным.
- И я ведь понимаю, что он прав, он дело говорит, но ничего не могу с
собой сделать. Вот как невзлюбила его с самого начала, так и пошло все
наперекосяк. Ты же понимаешь, что у меня возможностей в сто раз больше,
чем у частного детектива. Я бы этот список отработала в три секунды
вместе со всеми многочисленными однофамильцами. Если бы я нормально работала,
то адреса, телефоны, места работы и пикантные подробности биографий
этих двадцати шести человек я бы знала максимум через два дня. И
тогда этому Тарадину оставалось бы только посмотреть на них своими глазами,
сравнить приметы и понаблюдать за образом жизни. А я строила из
себя невесть что, играла в целомудрие и доигралась до того, что мужчина
уехал вслед за женщиной. Похоже, не с самыми романтичными намерениями.
Если бы я с самого начала все делала так, как надо, Тарадин нашел бы
мужчину еще до того, как тот уехал. Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Я понимаю, Асенька, что ты себе не простишь, если этот таинственный
мужчина убьет женщину. Но я не понимаю другого.
- Чего же?
- Я не понимаю, откуда взялись эти сложные отношения с частным детективом.
Почему ты его невзлюбила-то? Он тебя обидел?
- Он меня испугал, - ответила Настя очень серьезно. - Он представитель
мафиозной структуры, и я жутко боялась вляпаться в какое-нибудь
дерьмо.
- Зачем же ты ему помогала?
- Меня попросили.
- Кто?
- Человек, которому я не могла отказать.
- Господи, откуда ж такие берутся? - искренне изумился Леша. -
Сколько тебя знаю, отказать ты всегда могла кому угодно. Что это за выдающаяся
личность? Я его знаю?
- Его лично - нет. Но ты видел его сына. Помнишь, в прошлом году ко
мне неоднократно приходил смешной такой человечек с визгливым голосом?
Ты тогда еще возмущался, что я пускаю в дом уголовников.
- Помню. Он же погиб, кажется?
- Да. Он погиб. И поскольку я чувствую себя виноватой в этом, я не
могу отказать его отцу.
- А отец, конечно, этим пользуется, - прокомментировал Алексей. -
По-моему, ты действительно валяешь дурака. Я тебя не узнаю, Ася. Для тебя
дело всегда было на первом месте, а эмоции - на последнем. Что изменилось?
Произошло что-то такое, о чем я не знаю и что заставило тебя так
сильно измениться? В чем дело, Асенька?
- Ни в чем, милый. Наверное, я просто старею, теряю хладнокровие,
трезвость мысли и рассудительность. Знаешь, чем человек моложе, чем
меньше у него жизненного опыта, тем проще ему быть жестоким и не поддаваться
жалости. А с годами приходит понимание простой истины: нет такого
преступника, которого не за что было бы пожалеть. Всегда есть хоть
что-нибудь, что способно вызвать сочувствие. Надо только уметь это увидеть.
Преступление - это несчастье самого преступника, а не только его
жертвы. Ладно, все это философия, - она внезапно улыбнулась, - и сопли
на глюкозе. Плевать мне на всех мафиози вместе взятых, надо делом заниматься
и не канючить, правильно?
- Ну наконец-то, - облегченно вздохнул Леша. - А то я уж испугался,
что мне жену подменили.
На следующий день Настя первым делом выяснила, нет ли среди неопознанных
трупов таких, которые имели бы приметы Тамары Коченовой или Николая
Саприна. Таких не нашлось, и по крайней мере одну версию событий
можно было отбросить. Если бы обнаружился труп Тамары, можно было бы полагать,
что Саприн нашел ее, убил и скрылся. Атак становилось ясным, что
Тамара все-таки уехала из Москвы раньше, чем Саприн ее нашел. И теперь
нужно было постараться выяснить, куда она уехала. Если она еще жива, то
надо ее охранять от назойливого синеглазого мужчины, а уж потом выяснять,
отчего же, собственно, она ударилась в бега.
По лицу Тарадина было видно, что он крайне удивлен произошедшей в
Насте переменой. Однако ее бурную деятельность он не пресекал и вопросов
не задавал, как будто так и надо было. Они вместе навестили мать Тамары,
Аллу Валентиновну, но ничего нового о самой девушке не узнали, она
больше матери не звонила. Зато Алла Валентиновна рассказала им о встрече
в Домодедовском аэропорту с тем красивым молодым человеком по имени Николай,
который жаловался, что Тамара его бросила.
- Он не сказал вам, куда улетает? - на всякий случай поинтересовалась
Настя, хотя прекрасно понимала, что даже если и сказал, то наверняка
соврал. Он же не идиот.
- Нет, не сказал, а я и не спросила.
- А о том, что я к вам приходил, искал Тамару, вы ему сказали? - вмешался
Тарадин.
- Конечно, - улыбнулась Алла Валентиновна. - Как я могла промолчать?
Пусть Коля знает, что, вопервых, у него есть соперник, а во-вторых, что
Тамара не с ним одним так легкомысленно обошлась. А вы тоже работаете в
частном сыскном агентстве? - обратилась она к Насте.
- Нет, я сестра того несчастного влюбленного, который ищет вашу дочь.
Сердце разрывается, когда вижу, как он страдает, вот и решила помочь в
поисках. Скажите, Алла Валентиновна, с какой фирмой чаще всего сотрудничала
Тамара? Может быть, они знают, с кем она заключила контракт и в каком
месте Австрии ее искать?
- Кажется, агентство называется "Лира" или чтото в этом роде. Но вы,
наверное, зря потратите время. Коля ведь тоже меня об этом спрашивал.
Если бы в агентстве знали, где Тамара, он бы нашел ее, правда?
С этим трудно было не согласиться. Дело, однако, было в том, что Коля-то
как раз, судя по всему, Тамару нашел. И не исключено, что именно
через "Лиру".
ГЛАВА 8
В агентство "Лира" они тоже отправились вместе, по дороге обсуждая
Коченову-старшую.
- Удивительно легкомысленная женщина, вы не находите? - спросила Настя
у Тарадина. - Какие-то люди под явно надуманными предлогами ищут ее
дочь, а она всему верит и совершенно не беспокоится. По-моему, она даже
не интересуется, где Тамара.
- Привыкла, наверное, что дочь живет своей жизнью, и не вмешивается.
Позвонила, жива-здорова - и слава Богу. Но вообще-то она действительно
чрезмерно доверчива. Видно, ни разу не нарывалась, - ответил Владимир
Антонович. - Просто удивительно, как ее до сих пор не обманули и не ограбили.
Ведь пускает в дом кого ни попадя, даже документов не спрашивает.
Впрочем, не зря говорят: то, чего боишься, непременно случается. Она
не боится, вот с ней и не случается ничего.
В "Лире" они не стали выдавать трогательную историю о любви, прикидываясь
частными детективами. Настя сочла, что пора уже действовать официально,
и начала прямо с директора. Директор агентства, молодой здоровяк
с накачанными мышцами культуриста, объяснил, что приемом заявок занимается
диспетчер, а распределением их между переводчиками - старший менеджер
Лариса Диденко. Так что только она может знать, не подписывала ли
Коченова в последнее время какие-нибудь контракты.
Но Лариса надежд не оправдала.
- Последний контракт, который я устроила Тамаре, был заключен с Министерством
социальной защиты. Они отправляли группу детей-инвалидов в
экскурсионную поездку по Европе, им нужны были переводчики. Они запрашивали
у нас двух немцев и двух французов. Это было в июне.
- И что же, после июня Тамара сидела без работы? - удивилась Настя.
- Ну почему же, - усмехнулась Диденко, - Тамара хороший специалист,
она никогда не сидит без работы, но ведь она связана не только с нами.
- А контракт на работу с выездом в Австрию в середине сентября шел не
через вас?
- Нет, - покачала головой Диденко, - в Австрию я ее не отправляла. Я
вообще давно ее не видела.
- С какими еще агентствами работала Коченова?
- Не знаю. Переводчики не любят распространяться о своих контрактах,
а многие наниматели специально просят их сохранять коммерческую тайну и
не рассказывать, на каких переговорах и с участием каких сторон они присутствовали.
- Значит, подсказать ничего нам не можете?
- Нет, к сожалению, ничего.
- Ну что ж, спасибо и на этом, - вздохнула Настя, пряча блокнот в
сумку и вставая.
- А что случилось-то? - спросила Лариса, когда Настя и Тарадин уже
подошли к двери. - Зачем вам Тамара?
- Контракт хотим заключить, - ответил Тарадин. - О Тамаре Коченовой
очень хорошие отзывы, в том числе и в части сохранения коммерческой тайны.
- Какие же в милиции коммерческие тайны? - удивилась Диденко, приняв
слова Тарадина за чистую монету.
- Расследования экономических преступлений с участием иностранных
фирм, например, - пояснил тот с деловым видом.
- А-а-а, тогда конечно.
Они вышли из "Лиры" и молча побрели к машине Тарадина.
- Она что-то знает, - пробормотала Настя, останавливаясь и дожидаясь,
пока Тарадин откроет ей дверь изнутри. - Она что-то знает, но молчит.
- Почему вы решили?
- Она слишком поздно спросила, почему мы ищем Тамару. То есть ее это
не удивило, поэтому она и не спросила, а только потом спохватилась, что
нужно сделать лицо. И еще. Она слишком легко скушала ваше вранье про
коммерческие тайны в милиции. Ей хотелось, чтобы мы скорее ушли, поэтому
для нее подошел бы любой ответ, даже если бы вы сказали о контактах с
инопланетянами, для которых нужен не просто переводчик с немецкого, а
именно Коченова. Эта Лариса наверняка что-то знает, но, видимо, Тамара
просила ее никому не говорить.
- Не получается, - заметил Тарадин, включая двигатель. - Если Тамара
просила не говорить, то она и Саприну не сказала бы. А Саприн, похоже,
ее все-таки нашел. Тут что-то другое. Но я с вами полностью согласен,
что-то есть. Куда едем?
- В Министерство социальной защиты. Попробуем там поискать.
На поиски человека, который организовывал экскурсионную благотворительную
поездку детей-инвалидов по Европе, у них ушел весь остаток дня.
Настя с ужасом думала о том, что ничего не сделала за этот день по текущим
делам и завтра начальник спросит с нее результат, которого нет. Одна
надежда на Короткова, может, он ее прикроет. Если он раздобыл какиенибудь
факты, то ночью она их обдумает и к утру выдаст какое-нибудь решение.
Сотрудницу министерства Андрееву, жизнерадостную толстушку в обтягивающих
леггинсах и длинном свитере, они отловили уже вечером, приехав к
ней домой. Андреева оказалась матерью троих детей, которых как раз в это
время кормила ужином, и визит гостей был совсем некстати, но она сумела
ничем этого не показать, приветливо улыбалась и даже предложила Насте и
Тарадину поужинать вместе с ними. От ужина они отказались и продолжали
неловко топтаться в прихожей.
- Да вы проходите, - энергично уговаривала их Андреева. - Я сейчас
детей налажу, все им положу, и мы с вами сможем спокойно поговорить.
Проходите, проходите, не стесняйтесь.
Настя первой прошла в маленькую комнату, которая в этой квартире,
по-видимому, считалась "большой", потому что все остальные были еще
меньше. За ней бочком, стараясь не задевать мебель, протиснулся Тарадин
и недоуменно огляделся.
- Господи, как же они живут в, такой тесноте!
Здесь же повернуться негде.
- Ну, Владимир Антонович, что вы хотите, она работает все-таки не в
частной фирме, а в госсекторе. Вы, наверное, уже забыли, какие у государственных
служащих зарплаты.
Тарадин поморщился, но ничего не ответил, осторожно умещаясь на краешке
дивана. Через несколько минут хозяйка присоединилась к ним.
- Так что вы хотели узнать о Тамаре?
- Все, - улыбнулась Настя. - Расскажите нам, пожалуйста, все, что
знаете о ней.
- Не так уж и много, - пожала плечами Андреева. - Во время поездки
мы, конечно, постоянно общались с ней, Но Тамара была не очень-то разговорчивой.
Такая, знаете ли, вся в себе.
- А почему с вами поехала именно она?
- Ее порекомендовало агентство.
Из кухни донесся звонкий голосок:
- Мам, можно я макароны кетчупом полью?
- Нет, Павлик, тебе кетчуп нельзя! - крикнула Андреева и виновато
улыбнулась гостям.
- Значит, до вашего обращения в агентство вы о Тамаре Коченовой никогда
не слышали? - уточнила Настя.
- Нет.
- Тамара не упоминала, с какими еще агентствами она работает?
- Кажется, нет... Но я, признаться, не обращала на это внимания. Мне
это было неинтересно.
На кухне что-то грохнуло и следом раздался визг. Андреева вздрогнула,
но с места не двинулась. Теперь уже слышался оглушительный рев.
- Вы не посмотрите, что там случилось? - удивился Тарадин.
- Я и так знаю. С подоконника утюг свалился. Опять Светланка ерзала и
крутилась, вот и задела локтем. Это у нас случается через день.
- Но она же плачет. Вдруг ушиблась?
- Если бы ушиблась, она бы не так плакала. Я своих спиногрызов знаю.
Это она просто испугалась. Ничего, пусть привыкает, что есть вещи, с которыми
нужно справляться самой. Вы спрашивайте, пожалуйста, не обращайте
внимания.
- Припомните, может быть, Тамара рассказывала вам о своей работе -
куда ездила, где переводила. Конференции, симпозиумы и так далее.
- Да, вы знаете, было такое. Я сказала ей, что мой муж - врач-ортопед,
ученик самого Илизарова, а она ответила, что видела Илизарова на
международном симпозиуме в Новосибирске, там была целая бригада переводчиков
из Москвы. Мы, конечно, больше о талантливом медике говорили, знаете,
две бабы собрались - так они будут внешность обсуждать, а не научные
проблемы.
Андреева легко и заразительно рассмеялась. В это время на пороге комнаты
возникла живая белокурая кукла с заплаканным лицом.
- Когда папа придет? - требовательно вопросила кукла.
- Папа придет утром, он дежурит, - невозмутимо отозвалась хозяйка. -
А что случилось? Зачем тебе папа?
- Он меня пожалеет, - сердито заявила кукла по имени Светланка. - Я
плачу, плачу, а ты не идешь.
- Хорошо, детка, ты поплачь до утра, а там и папа вернется с дежурства.
Иди, пожалуйста, за стол и все доешь. И проследи, чтобы Павлик
не трогал кетчуп.
Маневр отвлечения девочки от собственных страданий был проведен ловко
и незаметно. Требуемую долю жалости малышка не получила, но зато ей в
руки дали оружие, позволяющее осознать собственную значимость, - право
контроля над старшим братом, роль маминой помощницы. Она моментально повеселела
и вприпрыжку помчалась обратно на кухню с радостным криком:
- Павлик, не смей трогать кетчуп, мама тебе не разрешает!
Тарадин не смог сдержать улыбку.
- Вы опытный педагог, - заметил он. - У вас, наверное, большая практика?
- Огромная, - кивнула женщина. - Я с девятнадцати лет в детском саду
работала, а когда стала расти по административной линии, так своих трое
появилось; У меня с детьми никогда проблем не было.
- А у Тамары? Вы ведь возили ребятишек, как она с ними общалась?
- Вы знаете, не очень успешно. - Андреева покачала головой. - Было
видно, что она детей не любит и общаться с ними не умеет. Она и сама это
знала, даже как-то пожаловалась мне, что у нее контакты с детьми не получаются.
Ну, не то чтобы пожаловалась, она вообще ни на что не жаловалась,
просто заметила, что уже второй раз едет с детской группой, а понимать
ребят так и не научилась. В первый раз, кажется, она ездила с
гимнастами из детской спортивной школы на какие-то соревнования. Помоему,
в Дюссельдорф, если я ничего не путаю.
- О своей личной жизни Тамара ничего не рассказывала? О семье?
- Нет, в этом смысле она была замкнутой, со мной не делилась.
Разговор с сотрудницей Министерства социальной защиты не прошел зря.
По крайней мере было понятно, куда двигаться дальше, где еще искать следы
Тамары Коченовой.
Женщина сидела на ступеньках лестницы и плакала, тихонько всхлипывая.
Юрий Оборин уже собрался было пройти мимо нее к лифту, но остановился.
- Что у вас случилось? - участливо спросил он. - Я могу вам помочь?
- Я очки разбила, - пролепетала женщина горестно. - Я не могу без них
идти по улице.
Она подняла заплаканное лицо и протянула ему раскрытую ладонь, на которой
лежала оправа вместе с осколками стекол.
- Не знаю, что теперь делать.
- Сильные стекла? - спросил Оборин.
- Минус семь с половиной. Я без них все равно что слепая.
- Пойдемте. - Он решительно потянул женщину за руку. - Вам нужно успокоиться,
а потом я провожу вас до ближайшего метро. Там в подземном
переходе есть лоток "Оптика", купите себе новые очки.
Она жалко улыбнулась, но послушно встала и пошла следом за Юрием.
Крепко придерживая ее за локоть, Оборин довел женщину до своей квартиры,
пропустил в дверь и сразу направил в ванную.
- Умойтесь, у вас краска потекла.
Через пару минут незнакомка неуверенным шагом, легко касаясь стен,
вернулась в комнату. Если бы не беспомощное выражение лица и не напряженно
сощуренные глаза, она была бы довольно привлекательной. Оборин
увидел, что черты у нее четкие и правильные, длинная. Хорошей формы шея,
округлые покатые плечи. Женщина села в кресло и, закинув ногу на ногу,
расслабленно откинулась на мягкую спинку. Юра по достоинству оценил ее
изящные щиколотки и красивые колени.
- Как же вы так неосторожно?
- Тетка какая-то налетела сзади, торопилась на автобус. Я не удержала
равновесие, и вот... - Она растерянно развела руками. - Знаете, самое
обидное не это. Я хотела доползти до ближайшего автомата, позвонить мужу,
чтобы забрал меня, иду и спотыкаюсь, я же под ногами ничего не вижу,
за стену дома держусь. А тут мужчина какой-то, с виду приличный, меня
увидел и как начал гнать: вот, молодая, напилась с утра пораньше, еле на
ногах стоит, шатается, пьяница, проститутка, и все в таком роде. Народ
на меня оглядывается, тут же бабки нашлись - любительницы покритиковать
молодых, заголосили хором всякую мерзость. Я не выдержала и расплакалась.
Представляете? Совсем растерялась, так мне обидно стало, горько, я
и разревелась. Сразу же тушь потекла, глаза защипало, в общем... - Она
махнула рукой. - Не вижу ничего, слезы душат, вот и зашла в подъезд. Сижу,
реву, что дальше делать - не знаю. Со мной в первый раз такое.
- Вы в первый раз очки разбили? - удивился Юрий.
- Да нет, разбила-то не в первый, но у меня всегда в сумке запасные
были. А вот в последний год я все никак не соберусь вторые очки сделать.
Сначала нервничала, боялась, что разобью единственную пару, а потом
как-то привыкла, даже и забывать стала, что запасных нет. Вот, допрыгалась.
Далеко до вашего метро?
- Минут десять средним шагом. Хотите чаю? Может быть, вы голодны?
- Хочу чаю, и есть тоже хочу, - впервые улыбнулась женщина, и Оборин
заметил превосходные ровные зубы. - Но мне ужасно неудобно вас затруднять.
Хотя до метро я без вашей помощи все равно не доберусь. Давайте
знакомиться, что ли? Меня зовут Ольга. А вас?
- Юрий. Сосиски будете?
- Я буду все. - Ольга рассмеялась. - А как вы выглядите, Юрий?
- Нормально. - Он пожал плечами. - Типичная средняя внешность. Вы посидите
здесь, пока я поесть приготовлю?
- Возьмите меня с собой на кухню, - попросила она. - Я же почти ничего
не вижу, так хоть разговаривать с вами буду.
Он снова крепко взял ее под локоть и осторожно повел на кухню. Ольга
была так близко, что Оборин чувствовал запах ее духов, тяжелый и дурманяще
сладкий. На миг его кольнуло острое чувство нежности к этой взрослой
женщине, которая оказалась в зависимости от него и нуждалась в его
помощи и поддержке.
- А вы в самом деле меня не видите? - спросил он, усадив ее на табуретку
и доставая кастрюльку для сосисок.
- Очень плохо, - призналась она. - Вместо лица - какой-то расплывчатый
розовый блин. Вы, наверное, красивый.
- Ничего подобного, - сердито отозвался он. - Я уже сказал, у меня
самая обыкновенная внешность. Чем вы занимаетесь, Оля?
- Я медсестра. А вы?
- А я наполовину юрист.
- А на вторую половину?
- Неизвестно что. Вообще-то я аспирант юридического факультета, через
год закончу диссертацию, а что потом - понятия не имею. То есть понятно,
что я останусь на своей кафедре сначала преподавателем, потом. Бог даст,
доцентом. Но точно так же понятно, что на эти деньги нормальный человек
прожить не сможет. Уйду в адвокатуру, наверное.
- А почему не в фирму? Они юристов с руками отрывают и платят хорошо.
- Да кому я нужен в фирме-то? - презрительно скривился Оборин, - Им
нужны цивилисты, хозяйственники, специалисты по договорам. А у меня -
уголовное право.
- А переквалифицироваться нельзя? Это же, наверное, несложно.
- Ох, Оленька, ну что вы такое говорите! Представьте себе, что
врач-окулист решит переквалифицироваться в дерматолога. Пойдете вы к такому
врачу? Будете доверять его профессионализму? А ведь обе дисциплины
в одном институте изучают. И у нас точно так же. Когда выбираешь специализацию,
то начинаешь углубленно изучать ту отрасль права, которую
чувствуешь лучше всего, к которой у тебя душа лежит. Тогда все в радость,
тогда никакая зубрежка не нужна, потому что ты внутри себя ощущаешь
общую логику отрасли права, и все само собой укладывается в голове и
запоминается. Человек должен заниматься тем, что ему интересно, только
тогда из этого будет толк. А если менять квалификацию с расчетом на заработок,
то новую отрасль никогда
...Закладка в соц.сетях
