Жанр: Электронное издание
Nastya09
...сколько
денег нужно на то, чтобы их содержать? Когда мои добрые доверчивые родители
нас всех рожали, была еще советская власть и многодетная семья могла
хоть на что-то рассчитывать, хоть на какую-то помощь со стороны государства,
тем более что отец вкалывал на Севере, получал всякие надбавки,
мама тоже не планировала получить инвалидность, она работала в парикмахерской,
была первоклассной мастерицей, к ней со всего города ездили дамочки
голову делать, за месяц записывались. Конечно, платили они ей по
личной таксе и не через кассу, и нам должно было хватать. А что получилось?
Я хочу, чтобы мои родители жили достойной жизнью, а мои братья и
сестры получили такое образование, которое вытащит их из нищеты. Поэтому
я не допущу, чтобы они шли работать, окончив школу. Они обязательно во
что-нибудь впутаются, потому что не умеют пока бороться с соблазнами. Но
для того чтобы они учились, а не охраняли коммерческие палатки по ночам,
я должна жить здесь, а не в Штатах, и с Дусиком, а не с тобой.
- Сколько денег он дает тебе на семью?
- Две тысячи долларов каждый месяц.
Две тысячи! У него аж дыхание перехватило. Такую сумму он, конечно,
не потянет. Катя права, он не сможет обеспечить ей такой уровень, какой
обеспечивает этот омерзительный Дусик.
- Но ведь ты его не любишь, - продолжал упрямо Николай, все еще надеясь
поколебать ее твердость.
- Не люблю, - легко согласилась Катя. - Но это ничего не означает. Я
и тебя не люблю пока. Разница только в том, что тебя я наверняка полюбила
бы, причем полюбила бы горячо и нежно, если бы мы продолжали встречаться.
А Дусика я так любить никогда не буду. Но я очень благодарна ему
за все, что он для меня сделал, и предана ему. И я буду с ним до тех
пор, пока он сам меня не выгонит.
- А что будет, когда самый младший из твоих братьев закончит "; вое
образование? Ты сможешь бросить Дусика, если вы к тому времени еще будете
вместе?
- Коля, пойми, если к тому времени Дусик меня еще не выгонит, я останусь
с ним столько, сколько он захочет. Если он на своих плечах вытянет
мою семью из нищеты, он будет иметь право распоряжаться моей жизнью, как
сочтет нужным. Это же так просто, Коля. Это же самые элементарные законы
долга и благодарности. Неужели тебе в детстве этого не объясняли?
Нет, ему не объясняли. Просто он видел, что понятия долга, обязанности
и ответственности совершенно разные у материи, которую он ненавидел,
и у отчима, которого обожал. Но отчим просуществовал в Колиной жизни так
недолго, что разобраться в этих сложных вопросах мальчик не сумел. И
сейчас, слушая Катю, он чувствовал, как сердце разрывается на части от
горя и безысходности, и ему хотелось кричать: "А я? А как же я? Как же
моя любовь? Моя жизнь?"
Он сидел возле телефона, слушал Катю и с ужасом осознавал, что не понимает
ее логики. И даже не догадывался, что до тех пор, пока в его голове
рождаются эти вопросы, до тех пор, пока он думает о том, что же теперь
будет с ним самим, с его любовью, с его жизнью, - до тех пор, пока
вопросы эти не исчезнут из его души, он так ничего и не поймет.
ГЛАВА 19
Старший оперуполномоченный МУРа Николай Селуянов свои дни рождения
любил и исправно отмечал, несмотря ни на что - ни на состояние кошелька,
ни на состояние души. В этот раз праздник пришелся на будний день, но
Колю это не смутило, и переносить торжество ему и в голову не пришло.
- Вечером едем ко мне, - заявил он Короткову и Лесникову с самого утра.
- И слышать ничего не хочу ни о каких срочных делах. Аську не забудьте.
Особенность селуяновских дней рождения состояла в том, что он никого
не приглашал с мужьями и женами. По крайней мере с тех пор, как развелся.
Но на него не обижались, понимая, что сыщику, которому, если очень
повезет, выпадает не больше двух полноценных выходных в месяц, так вот
этому сыщику сложно и некогда поддерживать в квартире такой порядок,
чтобы не стыдно было приглашать много гостей.
- Ага, готовить опять мне, - хмыкнул Коротков.
- Жить захочешь - приготовишь, - философски заметил Селуянов. - Могу
и я сам чего-нибудь сварганить, но вы же передохнете, как мухи, от моей
кулинарии.
- Слушай, - подал идею Игорь Лесников, - а давай Анастасию на кухню
зарядим. Она же все равно пока не работает. Пусть приедет к тебе пораньше,
к нашему приходу все приготовит. А?
Идея была шумно поддержана. Коротков взял ключи от квартиры Селуянова,
сел в машину, съездил за Настей и привез ее на просторную кухню, в
которой, кроме мебели, ничего подходящего не было.
- Из чего готовить-то? - спросила она, окидывая взглядом пустой холодильник.
- Вот тебе деньги, сама купи, что считаешь нужным. Мы часам к семи
приползем, - ответил Коротков. Потом подумал и предусмотрительно добавил:
- Бог даст.
До семи часов Настя занималась организацией дня рождения. Готовить
она не любила, но ради Селуянова решила постараться, и к приходу усталых
и голодных сыщиков квартира наполнилась разнообразными и весьма аппетитными
запахами мяса, овощей и приправ. Правда, несколько раз приходилось
звонить домой Лешке и получать консультации, но в конце концов под его
чутким телефонным руководством стол получился что надо.
Первым это заметил Коротков, который в Настиной семье был частым гостем.
Оглядев приготовленные закуски, он тут же залез ложкой в миску с
салатом.
- Да это же фирменное блюдо Чистякова! - прошепелявил он с набитым
ртом. - Аська, тебе ни в жизнь такое не приготовить. Признавайся, как
все было.
- Да так и было, - вздохнула она покаянно. - Чего теперь скрывать.
- Поросенок ты, Каменская, - с чувством заметил Селуянов. - Если уж
мы его не пригласили, так ты бы хоть не советовалась с ним, что и как
готовить. Он же обидится.
- Кто обидится?
От такого чудовищного предположения Настя даже нож из рук выронила.
- Чистяков обидится? - переспросила она, поднимая упавший нож. - Да
вы что, граждане. Чистяков - человек с нормальной психикой, он все прекрасно
понимает.
- Давай все-таки позовем его, - предложил Селуянов. - Правда, неудобно
как-то получилось.
- Позови. - Настя пожала плечами. - Мне даже лучше, он потом меня домой
на машине отвезет, а так мне придется на метро да на автобусе плюхать.
Вопрос с Настиным супругом был решен быстро, и застолье началось.
Первый тост, как водится, подняли за именинника, второй - за его родителей.
К третьему тосту разговор перешел в привычное русло производственного
совещания.
- Саприн приехал, - сообщила Настя. - Но вот что странно: он почему-то
не ищет Оборина, хотя, по моим сведениям, взялся за задание Денисова.
- А что он делает? - поинтересовался Коротков.
- Представь себе, сидит дома. Причем проигнорировать задание он, по
идее, не может, уж больно деньги хорошие. Денисов поставил размер оплаты
в зависимость от срока выполнения задания, мы с ним специально так договорились.
Так что Саприну должно быть выгодно найти Оборина чем скорее,
тем лучше.
- И как ты это объяснишь? - спросил Лесников, который ежедневно выслушивал
от Гордеева нарекания за то, что убийство Карины Мискарьянц места
не сдвигается.
- Объяснений может быть множество. В частности, Саприн может точно
знать, где находится Юрий Оборин, но не может его достать. Зато знает,
когда и где он в ближайшее время появится. Конечно, он заинтересован в
том, чтобы войти в контакте Обориным и доложить о выполнении задания как
можно быстрее, поэтому его бездействие можно объяснить двумя причинами.
Либо Оборина действительно невозможно достать там, где он сейчас находится,
и Саприну это прекрасно известно, поэтому он даже не пытается
дергаться. Либо Оборин должен появиться в зоне видимости в самое ближайшее
время. В самое ближайшее. В любом случае, коль уж у нас с вами нет
ни сил, ни времени искать Оборина, подождем, пока Саприн нас к нему сам
приведет.
- Востра ты, мать, чужими руками жар загребать, - покачал головой Селуянов.
- Мало тебе служебного расследования, никак ты не уймешься со
своим Денисовым. Авантюристка несчастная.
- Ну какая же это авантюра, - возразила Настя. - Это точный расчет на
легендарную жадность Шоринова. Его поманили дурными деньгами - и он Саприна
в Москву вызвал, про Коченову забыл. Он вообще про все забывает,
когда деньги видит. А Саприну деньги нужны, причем, как выяснилось,
срочно, его сестра скоро рожать должна, так что за поиски Оборина он, по
моим расчетам, должен был взяться с превеликим удовольствием. И я была
бы последней дурой, если бы не попросила Денисова все это организовать.
Без его помощи мы бы Саприна и Оборина искали до морковкина заговенья.
- И чего дальше? - спросил Селуянов, отхватывая ножом изрядный кусок
запеченной свинины.
- А дальше посмотрим, - неопределенно ответила она. - Арестовывать
Саприна мы все равно не можем - не за что. На территории нашей страны он
ничего эдакого не натворил, о чем нам было бы известно. Может быть, Денисов
свяжется со своим другом Кнепке из Вены, тот пойдет в полицию, и
дальше все потечет по официальным каналам, если австрийская полиция захочет,
конечно. Посольство, МИД, Интерпол и так далее.
- А если его спровоцировать на что-нибудь, чтобы был повод арестовать?
- Коля, перестань играть в Робин Гуда, - поморщился молчавший до этого
Игорь Лесников. - У нас висит Карина Мискарьянц, и нам нужно найти ее
убийцу. А это совершенно точно не Саприн. Оставь его в покое.
- Кстати, Игорек, а как убийство депутата? Прояснилось что-нибудь? -
спросила Настя.
- Пока на том же месте. Ни тпру ни ну, - вздохнул Лесников. - Давайте
выпьем.
- За что пьем? - с готовностью откликнулся Коротков, разливая спиртное
по рюмкам.
- За прекрасные, чудесные, необыкновенные случайности, благодаря которым
нам удается хоть что-то раскрывать, - хмуро пошутил Игорь. - Я,
например, нутром чую, что депутата убил Дроздецкий, но доказать не могу.
Алиби железное. А представьте себе, как было бы здорово, если бы оказалось,
что на АТС, которая обслуживает территорию, где живет Дроздецкий,
в день убийства была какая-нибудь поломка. Дроздецкий и его приятель Голубцов
в один голос утверждают, что Голубцов позвонил Дроздецкому домой
и назначил время встречи и поездки на дачу. А оказалось бы, что этого
никак не могло случиться, потому что все телефоны в том районе в тот
день не работали. Уже можно было бы разговаривать предметно. Но Бог, я
чувствую, мне такую замечательную случайность не пошлет, и буду я колупаться
с убийством депутата Самарцева до седых волос.
- Как ты сказал? - вдруг переспросила Настя. - Как фамилия человека,
с которым Дроздецкий ездил за город?
- Голубцов Василий Викторович. Ты его знаешь?
- Да, - ответила она странным изменившимся голосом. - Голубцов. Конечно,
Голубцов. Живет на Больших Каменщиках. Все, Игорек, Дроздецкий -
твой.
Лесников поставил полную рюмку на стол и внимательно посмотрел на
Настю.
- Не шутишь?
- Не шучу. Бери в оборот Славку Дружинина из Южного округа. Он слабый,
он расколется. Голубцов попал в свидетели по делу об изнасиловании
девочки как раз в тот день, когда якобы ездил на дачу с Дроздецким. И он
попросил Дружинина убрать его имя из всех документов. А Дружинин попался.
Вот черт! Хороший же парень! И опер толковый. Жалко, что продался.
- Насчет Дружинина не ошибаешься? Уверена?
- Уверена. Ребята, изучайте компьютер как следует, а то и вы попадетесь.
- Господи, ну и шутки у тебя! - замахал руками Коротков. - Типун тебе
на язык. А при чем тут компьютер?
- Дружинин залез в мою квартиру и стер из компьютера фамилию Голубцова.
Но у него на работе в машине стоит старая версия "Norton", при включении
на обеих панелях появляются корневые каталоги, а ему и в голову не
пришло проверить, какая версия стоит у меня в компьютере, просто потому,
что он вообще в этом не разбирается. При той версии, с которой он привык
работать, невозможно при включении компьютера определить, с какими файлами
работал пользователь перед тем, как выключить машину. Но Славка ничего
в компьютере не понимает, кроме того, как его включить, как набирать
текст в "Лексиконе" и как в "морской бой" играть. На всякие глупости
типа каталогов на панелях он и внимания не обращает. А у меня на левой
панели идет текущий каталог, то есть тот, с которым работали перед
выключением. То-то Лешка и удивился: на машине два дня подряд работал
только он, а при включении на левой панели оказались мои файлы. Если бы
Дружинин был чуть-чуть грамотнее, он бы запомнил, что было на панели,
когда он включил машину, и вернул бы все в исходное состояние. А он
книжками пренебрегает. Результат, как видите, печальный.
- Все это замечательно, - заметил Лесников, - а доказывать-то как будем?
Ведь Дружинин не дурак, чтобы признаваться.
- Как доказывать - я придумаю, не бери это в голову, - пообещала Настя.
- Ведь вы меня для этого держите.
- Да уж, конечно, не для того, чтобы ты нам еду готовила, - встрял
Селуянов. - Чего-то твой благоверный долго не едет.
Внезапно Настя расхохоталась. Сыщики недоуменно переглянулись, потом
молча выпили и дружно покачали головами. Нет, никогда им не понять Анастасию
Каменскую. И как у нее голова устроена?
Сидя в машине рядом с Алексеем, Настя молча курила, уставившись невидящими
глазами куда-то в окно. Она вспомнила о Дружинине и снова рассмеялась.
- Ты чего? - повернулся к ней Леша. - Смешинка в рот попала?
- Ага. - Она отерла выступившие от смеха слезы. - Вспомнила, как отчитывала
своего старикашку из конторы за то, что его люди ко мне в квартиру
залезли. Господи, каким голосом я с ним разговаривала!
- А что смешного? - не понял Чистяков.
- Да это вовсе не его люди сделали. Но я это только сегодня поняла, а
гнева праведного сколько было! Представляю, какой шорох у них в конторе
поднялся из-за этого. Нарочно не придумаешь.
- Ну ничего, извинишься перед ним за недоразумение, - пошутил он. -
Сегодня, поди, опять на ночь глядя позвонит.
- Еще чего! - фыркнула Настя. - Извиняться я перед ним буду, как же.
Да я его этими домушниками доставать буду до полного изнеможения. И еще
чтонибудь такое же изобрету, мало ему не покажется. На Тришкана накапаю.
Еще и навру чего-нибудь.
- Ася, уймись, - умоляюще произнес Чистяков. - Уймись, я тебя прошу.
Сыщицкий азарт - это, конечно, здорово, но не хватит ли тебе неприятностей?
Давай мы с Сашей выследим твоего старика, узнаем, где он живет, ты
выяснишь, кто он такой, и дальше пусть работают официально. Не лезь ты к
нему, не трогай его.
- Не лезть?
Она стала серьезной, повернулась боком и уставилась на мужа в упор.
- Не лезть? - повторила она уже совсем другим голосом. - Ты уже забыл,
как мы с тобой сидели взаперти и молили судьбу, чтобы с дочкой Ларцева
ничего не случилось? Ты забыл, как ее похитили и неделю держали на
лекарствах и она едва не умерла? Ты забыл, что ее отец стал инвалидом?
Тогда я ничего не смогла сделать с этой чертовой конторой, потому что
жизнь девочки была важнее всего и любое мое неосторожное движение могло
привести к необратимым последствиям. А сегодня у меня руки развязаны. И
знаешь, почему? Потому что им от меня нужно что-то другое. Не какое-то
конкретное действие, которого они могли бы добиться от меня, начав угрожать,
например, тебе, или Дашке, или, что еще хуже, маленькому Санечке.
Можешь не сомневаться, у них есть полный перечень моих родственников и
близких, на страхе за которых меня можно взять голыми руками. Этому
странному старику зачем-то нужна я как таковая. Я не знаю, что ему от
меня нужно. Но я знаю одно: я их ненавижу. Но уничтожить их у меня силенок
не хватит. И не думай, пожалуйста, что вам с Санькой удалось бы выследить
старика. Не строй напрасных иллюзий, солнышко, он нам не по зубам.
Как только он заметит слежку, через два часа меня пригласят опознавать
труп, твой или Сашин. Он - зубр, умный, хитрый, опытный и невероятно
опасный. Единственное, что я могу попытаться сделать, это внести смуту
в ряды противника и тем самым хоть чуть-чуть его ослабить. А заодно
отбить у него охоту дышать мне в затылок.
- И ты знаешь, как это сделать?
- Пока не очень, только в самых общих чертах. Но я буду пробовать. Во
всяком случае убийцу Карины Мискарьянц он мне отдаст сам.
Дома Настя сразу переоделась в теплый махровый халат, но спать не ложилась,
хотя было уже двенадцать.
- Чего ждем? - спросил Алексей, который вставал рано, и глаза у него
уже слипались.
- Ты ложись, Лешик, я еще посижу, подумаю.
Все равно этот тип звонить будет, разбудит.
- Думаешь, позвонит?
- Куда он денется. - Настя безнадежно махнула рукой. - Его ночные
звонки стали уже доброй традицией.
- Ну смотри.
Леша забрался в постель и какое-то время мужественно пытался читать
новый детектив, но очень скоро глаза его закрылись, а книжка упала на
пол рядом с диваном. Настя на цыпочках подошла к нему, укрыла, погасила
свет и вернулась на кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
Итак, что она имеет на сегодняшний день? Только догадки. Опрос
родственников тех людей, которые занимались творческой работой и умерли
в течение последних нескольких месяцев, показал, что некоторые из них
незадолго до скоропостижной кончины лечились в клинике, где работает
Ольга Решина. Можно предположить, что именно там, в этой клинике, шла
работа над восстановлением препарата профессора Лебедева. Хорошему следователю,
вероятно, удастся доказать вину врачей и привлечь их к ответственности.
Но для этого нужны сильные доказательства, и много. Соваться
в клинику сейчас бессмысленно, если отделение считается санаторным,
или, как принято говорить, кризисным, то смертность в таком отделении
не может пройти мимо внимания главврача. Смертность там при нормальном
положении вещей должна быть минимальной, а то и вовсе нулевой.
Раз главврач не забил тревогу, значит, он в деле. Поэтому разговаривать
с ним нельзя, они сразу же утопят все концы. Дальше... Есть еще патологоанатом.
Если с причинами смерти какие-то проблемы, он тоже должен был
забеспокоиться. Раз молчит, значит, у там все в порядке. Как же их зацепить?
Как добыть доказательства их преступной деятельности? Пожалуй, пока
никак, грустно констатировала Настя. Добровольно никто не расколется,
дураков нет. Вывелись все.
Теперь Оборин. Судя по всему, действительно где-то сидит и тихонько
пишет диссертацию. Он был в контакте с Тамарой Коченовой после ее возвращения
из Австрии, это совершенно ясно, и забрал в свой гараж ее автомобиль
с неисправной сигнализацией. Но почему же контора его не тронула?
Ведь даже несчастную Карину они заставили умолкнуть навсегда, потому что
Карина знала, куда уехала Тамара. Почему же они не тронули Оборина? Или
все-таки тронули? Купили его молчание? Нет, не получается. Если бы контора
вышла на Оборина как на человека, который что-то знает о Тамаре,
они не допустили бы, чтобы ее машина стояла у него в гараже. Они слишком
осторожны и предусмотрительны, чтобы допустить такой промах. Ведь именно
через машину Коченовой милиция вышла на Оборина как на человека, связанного
с Тамарой. Они должны были это предвидеть. Что же произошло? Нужно
как можно быстрее постараться это понять, потому что Оборин вот-вот появится,
и к этому моменту должна быть выработана линия поведения в отношении
его...
Звонок прервал ее напряженные размышления. Настя взглянула на часы -
без четверти час. Поздновато. Старичок начал себе позволять вольности.
- У вас грустный голосок, Анастасия Павловна, - ласково сказал он. -
Неприятности одолели?
- Одолели, - призналась она. - Между прочим, если вам небезразличны
мои трудности, мы могли бы заключить с вами сделку. Вы ведь пытаетесь
уверить меня, что мы с вами - друзья. Вот и докажите это.
- Всегда готов, - благодушно отозвался баритон. - Ваши условия?
- Условия простые. Мне нужно раскрыть убийство Карины Мискарьянц. И я
уверена, что вы можете мне помочь.
- Может быть, может быть. А что взамен?
- А взамен я скажу вам, кто послал моему руководству фотографии, на
которых я запечатлена с Денисовым. Вам же наверняка хочется это узнать.
Пауза была такой долгой, что Настя испугалась, уж не сделала ли она
ложный выпад.
- Вы правы, - наконец произнес старик. - Мне действительно хочется
это узнать. Но, дорогая моя, разница между вами и мной в том, что я это
и без вас узнаю, а вот вы свое убийство без моей помощи не раскроете.
Так что же, будем дальше торговаться?
- Будем, - твердо ответила Настя. - У меня есть что вам предложить в
обмен на убийцу Карины.
- Предлагайте, - великодушно разрешил старик.
- Поскольку в отношении меня и без того ведется служебное расследование,
лишнее нераскрытое убийство ничем катастрофическим мне не угрожает.
Свой строгий выговор я и так получу. Но если вы мне не поможете, если вы
не сдадите мне убийцу Карины Мискарьянц, то я напишу докладную записку
руководству, в которой будет указано, кто, когда и при каких обстоятельствах
фотографировал меня с Денисовым. И тогда уже в отношении этого
человека начнется служебное расследование, потому что моему руководству
безумно захочется узнать, из каких таких соображений сотрудник органов
внутренних дел следил за мной, фотографировал меня и послал свои снимки
в ГУВД, да еще и анонимно. Хотите?
- Это сделал ваш сотрудник? - В голосе старика зазвучало неподдельное
изумление.
- Это сделал ВАШ сотрудник. Фамилию назвать или сами догадаетесь?
Снова повисла пауза, на этот раз еще более долгая и тягостная.
- Я понимаю, догадаться вам трудно, - прервала молчание Настя. - Среди
ваших людей слишком много сотрудников милиции, чтобы можно было сразу
сообразить, кто из них так вам напакостил. Но вы подумайте до завтра, я
не тороплюсь. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, - ответил баритон, уже обретший прежнюю уверенность
и самообладание.
Никогда еще время не текло для Юрия Оборина так быстро. Вечер неумолимо
приближался, повода оттягивать свой выход из клиники не было, а он
так и не разобрался в происходящем. И чем дальше, тем больше его одолевал
страх. Здесь, в клинике, ему хотели причинить вреду и только чудом
он вовремя спохватился и перестал пить отраву - Но зачем нужно, чтобы он
возвращался домой? Может быть, и там его ожидает смерть?
В половине десятого снова пришла Ольга. Она так нервничала, что даже
не могла этого скрыть.
- Ну все, Юрочка, моя смена заканчивается. Будешь собираться?
- Знаешь, я что-то плохо себя чувствую, - сказал он. - Может, мне
имеет смысл переночевать здесь? А завтра встретимся, как и договаривались.
- Ну Юра! - Ольга надула губки и отвернулась. - Я так настроилась
завтра пораньше утречком прибежать к тебе... Я уже все придумала, праздник
хотела нам с тобой устроить, а ты...
- Хорошо, хорошо, Оленька, - поспешно согласился он. - Завтра утром я
буду дома. Обещаю. Сейчас соберусь потихонечку и поеду.
- Правда? - обрадовалась она. - Честное слово?
- Честное слово, - улыбнулся Оборин.
- Так я предупрежу Сережу, что ты будешь уходить?
- Конечно, предупреди. А то уснет ненароком, мой звонок не услышит.
Ольга чмокнула его в щеку и упорхнула. Оборин встал с кровати и начал,
не торопясь, перебирать бумаги. Да, он уйдет отсюда сегодня вечером,
но сделает это так, как считает нужным. Интересно, где его поджидают
неприятности, дома или по дороге из клиники? Домой он в любом случае
пока не вернется. А что касается дороги, то вполне возможно, шахматный
гений Сережа должен будет кого-то уведомить о том, что Оборин покинул
клинику. И тогда его будут "встречать". Может быть, конечно, никто Сережиного
сигнала не ждет, просто стоит человек неподалеку от клиники и
спокойненько поджидает шатающегося от слабости Оборина. Может быть. Вероятность
- пятьдесят на пятьдесят. Но если шанс все-таки есть, пренебрегать
им не стоит.
Он методично разбирал рукописи, раскладывая в разные стопки чистовики,
черновики, рабочие записи, статистику, расчеты. Следует оставить
здесь все ненужное, не тащить с собой лишний груз, сил совсем нет. И
непременно нужно найти в палате чтонибудь тяжелое, но небольшое, чтобы в
руке умещалось. Оборин внимательно осмотрел свои вещи, и взгляд его остановился
на плоском разборном дорожном утюге. Он горько усмехнулся
собственной наивности: дурак, поверил Ольге, хотел хорошо выглядеть перед
ней, не ходить в мятых рубашках, утюг с собой притащил. Что ж, все
равно пригодилось. Пластмассовую ручку вместе со шнуром он сунул в сумку,
а плоскую металлическую часть положил под подушку. Кажется, все.
Попробовал сумку на вес - она показалась ему неподъемной. Надо же, как
он ослабел. Но он должен вырваться. Он должен.
Без четверти одиннадцать заглянул Сережа.
- Юрий Анатольевич, вы готовы? Ольга Борисовна предупредила, что вы
будете уходить. Я вас провожу.
Оборин в изнеможении опустился на кровать.
- Знаешь, Сережа, что-то сил у меня нет. Устал, пока собирался. Ты не
мог бы принести мне поесть? И чаю крепкого и сладкого. Подкреплюсь перед
дорогой, заодно мы с тобой последний блиц сыграем на прощание. Отдохну
немного и поеду.
- Конечно, Юрий Анатольевич. Холодная отбивная с салатом пойдет? Или
бутерброды принести?
- Давай отбивную, и хлеба побольше.
Через десять минут Сережа вновь появился с подносом и шахматной доской.
Оборин сидел на кровати, рядом он предусмотрительно поставил журнальный
столик, на котором рядом с тарелкой и чашкой уместилась доска.
Сереже ничего не оставалось, как сесть в кресло напротив.
От вида еды Юрия затошнило, но он заставил себя изобразить аппетит и
старательно впихивал в себя мясо, салат из свежей капусты с морковью и
изюмом, хлеб и запивал все это горячим чаем. Потянувшись в очередной раз
за стаканом, он слишком низко опустил руку и задел локтем фигуры
...Закладка в соц.сетях
