evlampia

страница №32

...а? - неожиданно севшим голосом поинтересовалась Ксюша.
- Ой, не помню, - отмахнулась Нина, - я и не слушала, бред полнейший, про
бабушку и какую-то Таню с жуткой фамилией то ли Хренаш, то ли Митепаш!
- Просто беда, - зашептала Ксюша, - ну стоит чайную ложку выпить, разом
рассудок теряю, несу околесицу. Представляешь, один раз я наболтала, будто в
тюрьме сидела, в другой раз клялась, что родилась в Америке... И откуда мне
такое в голову приходит! Уму непостижимо! Просто стыдно потом...
- Забудь, - засмеялась Нина, - чего только спьяну не несут...
- И то верно, - вздохнула Ксюша и попросила, - раствори аспиринчику.
Нина пошла в кухню, принесла таблетки и забыла про разговор.
- Можете точно припомнить даты, когда познакомились с Ксюшей... Нина
нахмурилась:
- Значит, так! В девяносто седьмом мы начали работать в "Лауре",
ровнехонько второго ноября наниматься пошли, и нас взяли. В тот же год я
вышла замуж, но в самом конце, свадьбу играли 29 декабря, под праздник. Нам
еще советовали на месяц отложить с ней.
Я молча барабанила пальцами по столу. Осенью того же года Ксения Федина
ограбила Вику Попову и исчезла в неизвестном направлении. Значит, после
разбоя она преспокойненько отправилась в общежитие педагогического
института. Но как это ей удалось? Ведь вступительные экзамены сдают летом!
В голове образовалась каша, и, наверное, поэтому я излишне резко
спросила:
- Она играла на рояле?
- Просто великолепно, - подтвердила Нина, - настоящий профессионал. Ее
из-за этого очень ценили в "Лауре", и вообще она - настоящая актриса, мастер
перевоплощений. Наденет черненькое платьице, глазки вниз опустит и лепечет:
"Ах, простите, разрешите мне, будьте любезны..." Это если на кого
впечатление произвести хочет. Но как только объект за дверь, наша тихоня
разом меняется: "Эй вы, мать вашу..." Материлась она жутко, прямо через
слово. Мне первое время просто не по себе было, что ни фраза, то "жопа" или
еще чего похуже...
- Это она? - сунула я Нине под нос фото. Сорокина принялась разглядывать
снимок и протянула не слишком уверенно:
- Ну, вроде похожа. Хотя все другое - прическа, одежда...
- Одежда, - хмыкнула я, - она что, в одном платье ходила! Одежда,
естественно, меняется, на лицо смотрите!
- Вы не совсем правы, - ответила Нина, - конечно, платья будут разными,
но неизменным останется стиль. Ксюша, как правило, носила все обтягивающее,
яркое, короткое, на грани вульгарности, порой явно безвкусные вещи,
отвратительно красилась... А на снимке элегантно и дорого одетая дама, с
безупречной прической и макияжем...
- Так это она или нет?
- Говорю же, похожа, но точно не могу подтвердить!
Я почувствовала навалившуюся усталость и махнула рукой:
- Ладно, адрес института, где учились, помните?
- Сокольская улица, дом забыла, возле фабрики кондитерских изделий, у
ворот огромная труба торчит, мы еще шутили, что там кремируют студентов, не
сдавших с десятого захода логику...
- Фамилию точно запомнили - Митепаш? Ну ту, что она в пьяном бреду
повторяла?
- Отчего-то очень хорошо помню, - протянула Нина, - может, потому что
никогда такой не слышала - Митепаш, а имя - Таня. Да вы забудьте, пьяная она
была, вот и несла всякую чушь.
Я молча смотрела на успокоившуюся Нину. А вот здесь ты, моя милая, не
права! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!

Глава 16

Домой я ворвалась, волоча неподъемную сумку. Скоро все явятся с работы и
запросят есть. В кухне по-прежнему громоздилась гора невымытой посуды.
- Тина, - завопила я, чувствуя, как злоба начинает подкатывать к горлу, -
немедленно поди сюда!
Заскрипела дверь, и заспанная девица появилась на пороге.
- Ты почему не помыла посуду?
- А надо было?
От гнева я так швырнула щеточку в раковину, что любимая темно-синяя
кружка Сережи, жалобно тренькнув, развалилась на части. Ну вот, теперь он
будет весь вечер злиться, обнаружив осколки.
- Ты же целый день была дома, ну неужели трудно ополоснуть тарелки!
- Мне плохо, - тихим голосом пробормотала Валя, оседая на стул, - мне
очень плохо, желудок болит, и в глазах темно, пожалуйста, принесите с
тумбочки таблетки, розовенькие такие, в пузырьке.
Вот актриса! Хочет оправдать лень болезнью.
В спальню я все же сходила и обнаружила на столе не только предписанные
Катей снадобья, но и кучу бумажек от шоколадных конфет, цветные фантики
валялись и на одеяле. Там же лежала испачканная книжка "Кошмар в
подворотне".

"Спокойствие, только спокойствие, - пробормотала я про себя - раз, два,
три, четыре, главное, не сорваться..."
Но, сунув томно вздыхающей Валентине лекарство, я все же не удержалась и
отвела душу.
- Разве можно есть такое количество сладкого! Да еще если не слишком
хорошо себя чувствуешь! Здоровый человек и тот в больницу загремит, если
килограмм "Мишек" сожрет.
- Да, - покорно согласилась Тина, - вы абсолютно правы, не понимаю, как
это вышло, зачиталась, наверное.
Я отвернулась к мойке и принялась яростно мыть тарелки.
После ужина, часов в десять, Катя объявила:
- Все, завтра в девять подписываем документы.
- Какие? - удивилась Юлечка.
- Договор купли-продажи.
- Уже? - выкрикнули мы все в голос.
- А чего тянуть? - пожала плечами Катерина. - Вся цепочка готова, бумаги
собраны.
- Как-то впопыхах получается, - забормотал Сережка, - серьезные дела с
наскока не делаются.
- Надо успеть до Нового года, - пояснила Катя.
- Почему? - изумилась Юля.
- Не знаю, так говорят в агентстве, - отмахнулась подруга, - да еще
Евгения Николаевна боится, что в начале января о строительстве дороги
объявят вслух, и мы останемся на бобах. Ну кто поедет в квартиру возле
надземки!
- Получается, мы обманываем тех, кто сюда въедет, - встрял в разговор
Кирюшка.
Повисло молчание. Наконец Юлечка нашлась.
- Ну мы не на прямую меняемся. Сюда въедут те, кто в самом конце цепочки.
- Наверное, и впрямь не слишком хорошо, - забормотала Катя.
- Слышь, мамуля, - быстренько поинтересовался Сережка, - а как завтра все
будет происходить? И. потом, если мы квартиру покупаем, то где деньги?
- Мы же одновременно и продаем, - пояснила Катя, - там вообще ни у кого
нет денег.
- Как это? - изумилась я.
Катерина вздохнула и принялась объяснять:
- Михалевы и Поповы покупают нашу квартиру и приносят сто тысяч. Но
одновременно Михалевы продают свою четырехкомнатную и получают семьдесят
пять штук от нас, а Поповы берут двадцать пять от Петровых...
- Постой, постой, - засуетилась Юля, - но откуда у нас семьдесят пять
тысяч?
- От Михалевых.
- Мы же им сами должны дать?
- Ну нет!
- Ты же только что сказала! Катя замолчала, потом вздохнула.
- Напутала. Слушайте, мы даем сто тысяч Никитиным, нам дают семьдесят
пять Михалевы и двадцать пять Поповы, а те получают свои денежки от Петровых
и...
- Господи, - одурев от обилия фамилий, поинтересовалась я, - а
изначально-то сто тысяч чьи?
- Петровы двадцать пять и Михалевы семьдесят пять, - терпеливо разъяснила
Катя, - только они вносят деньги, остальные их просто передают по цепочке из
рук в руки...
- Но ты же только что произнесла, будто Петровым двадцать пять дадут
Поповы? - изумилась я.
- Нет, - завопила Катя, - все, отстаньте, этими проблемами, кто, кому и
сколько дает, занимается агентство! Наша задача стоять завтра в девять утра
в офисе с паспортами.
- Ура! - завопил Кирюшка. - На тренировку не пойду.
- Ты нам совершенно не нужен, - сообщила Катя.
- Это ущемление прав ребенка, - заныл мальчик.
- Завянь, - велел старший брат, - во что вещи паковать станем?
- В коробки, - сказала Юля.
- Кошмар, - вздохнула Катя.
- Ну это ты сама придумала, - парировал Сережка.
- Хочешь жить на дороге? - рассердилась Катя.
Слушая, как они ругаются, я пошла к себе и принялась звонить по телефону.
Сначала соединилась с Писемским и узнала, что никаких известий о Ксюше нет.
На мой вопрос, играла ли супруга на пианино, Олег растерянно ответил:
- Не знаю, никогда не слышал, у нас нет фортепьяно.
- Ладно, - вздохнула я, - дайте другую фотографию жены, на той, что у
меня, ее лица практически не различить.
- У меня их нет, - пробормотал Писемский.
- Как так? - искренне удивилась я. - А свадебные?
- Там незадача вышла, - пояснил бензиновый король, - мы наняли фотографа,
и он исправно отщелкал кадры. А потом вернул деньги и очень извинялся.

Пленка отчего-то оказалась засвеченной.
- Но отдыхать же вы ездили?
- Да, только один раз Ксюша забыла пленки в гостинице, а другой -
случайно обронила альбомчик в ванну...
- А негативы?
- Пропали куда-то, она очень переживала.
Я швырнула трубку на диван и вытащила сигареты. Вообще курить я начала
недавно и делаю это не слишком правильно. Курильщики вдыхают дым, а я его
глотаю. Все попытки научиться дымить по науке закончились крахом. Но вид
тающей сигареты приводит меня в отличное расположение духа, а горячий дым в
желудке приятно согревает и расслабляет. Поэтому я плюнула на все каноны и
расправляюсь с сигаретами по-своему.
Ох, неспроста молодая жена Писемского уничтожила снимки. Интересно, чего
она боялась?
Следующий мой звонок адресовался Бурлевскому. Федор молча выслушал меня и
велел:
- Великолепно, теперь осталось только найти того, кто убил Веру, и дело
сделано. Легко сказать, да трудно сделать.
- Может, все-таки лучше поставить в известность милицию? - осторожно
предложила я.
- Никогда, - с жаром сказал Федор, - правоохранительные органы уже
решили, что Антон виновен, и не захотят менять своего мнения. Им все ясно.
- Боюсь, не справлюсь, - заныла я.
- У вас великолепно получается, - парировал Бурлевский, - дерзайте!
На следующее утро мы гурьбой вошли в офис конторы "Конако". Нас встретил
суетливый мужчина в плохо поглаженных брюках.
- Очень, очень рад, - суетился он, подпрыгивая на месте, - будем знакомы,
Зиновий Павлович, садитесь на диванчик, надо обождать.
- Долго? - спросил Сережка.
- Вот только Поповы подъедут, - потирал руки суетливый мужичонка, -
остальные тут.
Мы расположились на мягком диване и уставились на громадный аквариум, где
плавали не правдоподобно огромные рыбы.
- Они живые? - спросила Юля.
- Нет, заводные, - пояснил Сережка. Юлечка постучала пальцем по стеклу, и
рыбины моментально повернули морды на звук.
- Что ты врешь, - возмутилась Юля.
- А ты что глупости спрашиваешь? - спросил Сережка.
Атмосфера явно накалялась, и, хотя все тихо сидели на диванах и креслах,
в воздухе запахло грозой.
Прошел час, потом другой.
- Ну где они! - возмутилась Катя.
- Все в порядке, - успокоил Зиновий Павлович, - из области едут, может, с
электричкой чего. Вот журнальчики поглядите.
Сережка со вздохом встал.
- Пить хочется.
- А вот у нас аппаратик, "Чистая вода" называется, - пояснил Зиновий
Павлович, - тут и стаканчики, и пакетики с чаем. Красный краник - кипяток, а
синий...
- Понял, - прервал его Сережка, взял пластиковую емкость, сунул туда
"Липтон" и нажал на рычажок.
Вода полилась в стаканчик. Сережка наполнил его доверху и громко рыгнул.
- Сережа! - укоризненно сказала Юля.
- Что такое? - повернулся муж.
- Веди себя прилично!
- Ты что, с ума сошла? Что я такое сделал?
- Сам знаешь, - надулась жена, - подобное поведение отвратительно.
- У тебя поехала крыша, - вздохнул муженек и принялся преспокойно пить
чай.
- Мог бы и мне налить, - окончательно обозлилась Юлечка и, резко встав,
ухватила стаканчик.
Вода вновь побежала веселой струйкой, и опять раздался отвратительный
звук.
- Юлька, ты пукнула, - захихикал Сережка.
- Я? - возмутилась девушка. - Я?
- Нет, я, - продолжал веселиться муженек, - фу, как неприлично прилюдно
портить воздух.
- Дурак, - выпалила Юля.
В этот момент к огромному нагревателю подошел Зиновий Павлович и
подставил чашку. Послышалось жуткое рыканье. Я посмотрела на аппарат. Сверху
на нем горлышком вниз помещалась большая, двадцатиметровая пластиковая
бутыль, из нее жидкость попадала в титан. Каждый раз, когда кто-нибудь
открывал кран, в бутылке возникал здоровенный пузырь, а следом доносилось
омерзительное бульканье, словно кого-то тошнит.
- Не надо пускать при всех, - продолжал веселиться Сережка.

- Урод, - прошипела Юля и пнула муженька ногой.
Но того было не остановить:
- Приличная с виду девушка, а так плохо воспитана!
- Кретин, - свистела сквозь зубы жена. Понимая, что супруги сейчас
подерутся, я сердито велела:
- Прекратите, вы не дома. Никто не рыгал и не пукал, это бутылка...
- Не знаю, не знаю, - протянул Сережка.
Но тут дверь с треском распахнулась, и на пороге появилась здоровенная
бабища, сильно смахивающая на царя-реформатора Петра I. Ну, может, рост
чуть-чуть пониже, не два метра, а всего сто девяносто сантиметров, но усы
такие же, и круглые глаза бешено блестят. Под рукой она несла довольно
плюгавенького мужичонку в огромных грязных дутых сапогах. Именно несла,
потому что "дутики" болтались в воздухе. Мужику, очевидно, был знаком
подобный способ передвижения, и он не выражал совершенно никакого
неудовольствия, апатично выглядывая из-под мощной руки. Так покорно ведет
себя наша мопсиха Ада, когда ее тащат купаться. Вначале собака убегает,
прячется, забивается под кровать, но как только ее вытащат и возьмут на руки
- все, сопротивление прекращается, словно Ада принимает решение не бороться
с обстоятельствами.
Похоже, что этого мужика тоже сначала долго гоняли по всем углам.
Бросив ношу на диван, баба сказала неожиданно писклявым голосом:
- Здрассти всем, простите, припозднились, дорога - дрянь. Не асфальт -
стекло, машину мотает, еле доползли.
Я подергала носом, ощутила сильный аромат спиртного и поняла, что
господин Попов бесповоротно пьян.
- Вы отчаянная женщина, на машине в такой гололед, небось устали за
рулем.
- Я не умею водить, - пояснила мадам Попова, - муж был за рулем.
Я во все глаза уставилась на почти заснувшего недомерка. Муж?! Пьяный в
лоскуты?! За рулем, в такую погоду?!
Словно почувствовав мое недоумение, госпожа Попова пояснила:
- Он в порядке, как только за баранку садится, сразу трезвый делается.
Прибежавший на шум Зиновий Павлович моментально поволок плохо
соображающего мужика в глубь конторы.
- Теперь понятно, почему у них везде гигантские аквариумы, - протянул
Сережка.
- Почему? - насторожилась Катя.
- Засовывают в них мордой вниз подобных клиентов, - пояснил парень.
И вновь потекли минуты, но через час стало ясно, что подписывать бумаги
невозможно. Несмотря на литр крепчайшего кофе, два порошка алка-зельцер и
нашатырный спирт, месье Попов так и не пришел в себя. Приглашенный для
скрепления сделки нотариус только крякнул:
- Ну, Зиновий, извини, всегда иду тебе навстречу, не придираюсь, когда
паспорт просрочен, но тут! Он же расписаться не сумеет.
- А мы можем провести сделку в машине? - поинтересовался Сережка.
- При чем тут автомобиль? - удивился нотариус, поминутно поправляя
съезжающие на нос очки.
- Да жена говорит, что он, когда за руль садится, в себя приходит, -
пояснил парень.
Нотариус гневно фыркнул и решительно произнес:
- Действия откладываются. Завтра в девять снова здесь.
- У меня работа, - робко сказала Катя.
- И у нас, - тихо добавили Михалевы.
- Ничего не знаю, - отрезал нотариус.
Разочарованные, мы вышли на улицу и разбежались в разные стороны: Катя в
больницу, Сережка на переговоры, Юлечка сдавать зачет, а я искать
педагогический институт, где учились Сорокина и Федина.
Нина дала правильный ориентир. Высокую трубу, сложенную из красного
кирпича, я заметила сразу, выйдя из метро. А институт и впрямь находился
дверь в дверь с кондитерской фабрикой. Над переулком разливался запах
ванили, корицы и свежевыпеченной сдобы, но это было единственное приятное
впечатление. В остальном же alma mater будущих педагогов выглядела
отвратительно. Кособокое, грязное здание, крашенное уже облупившейся
светло-коричневой краской. На первом этаже нестерпимо воняло туалетом, а
лестницу, наверное, последний раз мыли в честь 850-летия Москвы. По длинным,
кишкообразным коридорам бродили неряшливо, одетые девушки - тяжелые ботинки
на "тракторной" подметке и вытянутые, бесформенные свитера, свисавшие почти
до колен. Впрочем, парочка преподавателей, встреченных на пути, выглядела не
лучше - безвозрастные тетки с замороченными лицами.
В учебной части сидела девчонка. Увидав меня, она разулыбалась и бойко
спросила:
- Ищете кого?
- Да. Ксению Федину. Девица нахмурила гладкий лобик и пробормотала:
- Это на каком же курсе? Я развела руками:
- Понятия не имею.

- Не расстраивайтесь, - хихикнула девушка, - найдем.
Компьютера тут не было. Личные дела хранились по старинке в большом
желтом шкафу. Минут десять старательная инспекторша лазила по полкам и
наконец удовлетворенно вздохнула:
- Вот она, в отчисленных.
- Можно посмотреть? Девушка с готовностью протянула скоросшиватель, но
потом решила проявить бдительность и поинтересовалась:
- А вам зачем? И вообще, вы кто?
Я посмотрела в ее чистое, наивное, не замутненное никакими мыслями личико
и резко ответила:
- Майор Романова из уголовного розыска.
- Ой, - взвизгнула девчонка и беспрекословно отдала папку.
Я начала медленно смотреть бумаги. Анкета, которую заполняют при
поступлении абитуриенты, лежала первой. Так - Федина Ксения Ивановна....
родители: Федин Иван Николаевич, скончался в 1990 году, мать Федина Раиса
Константиновна, директор фабрики, поселок Селихово.
- Очень странно, - невольно вырвалось у меня.
- Что? - робко поинтересовалась девчонка.
- Когда в вашем вузе приемные экзамены?
- С пятнадцатого по двадцать пятое августа.
- А Федину зачислили в конце сентября, как подобное получилось?
Девица вздохнула и пояснила:
- Она не одна такая.
- Почему?
Инспекторша покосилась на соседний пустой стол и, понизив голос,
сообщила:
- Знаете, тут не институт, а богадельня.
- Поясните, пожалуйста.
- Да чего уж там, смотрите, экзамены сюда можно сдать тогда, когда во
всех приличных местах уже прошли конкурсные испытания. Многие абитуриенты
сначала пробуют свои силы в более приличных местах, а когда получают тройки,
бегут сюда. В данный институт берут всех, главное - не получить два балла.
Но, честно говоря, сделать подобное трудно, экзаменаторы более чем лояльны,
а сдавать следует всего три предмета - литературу, историю и русский. Причем
устно, по тестовой системе. То есть получаете листок с вопросами и
вариантами ответов. Допустим, кто написал "Евгений Онегин" - Пушкин,
Джордано Бруно или Юрий Гагарин? Но даже при такой системе случается недобор
студентов. Поэтому ректорат частенько разрешает начать учиться на первом
курсе тем, кто пришел в сентябре, октябре, ноябре. Иногда перебегают из
других учебных заведений, не осилив там программу. Вот и Ксюша оказалась из
таких, принесла бумаги осенью и была принята. Правда, примерно через три
месяца она исчезла, просто перестала ходить на занятия и оказалась
отчислена.
Больше я ничего не узнала. В данном с позволения сказать институте
обучали всего два года, и все Ксюшины товарки разлетелись кто куда, получив
дипломы. А еще удивляются, отчего у нас такие отвратительные учителя в
школах, да как им быть другими, если свои знания они получили в подобном
вузе!
Мороз щипал за щеки, пока я неслась к метро. В переходе между
"Боровицкой" и "Библиотекой Ленина" я купила блинчик и стакан горячего чая,
стало тепло, а мозги, оттаяв, начали соображать. Ну и что я узнала? На
первый взгляд ничего нового, кроме того, что Ксения превратила свою мать в
директора фабрики и перепутала ее отчество. Врать в анкете можно
безнаказанно, никаких справок, подтверждающих место работы родителей
предъявлять не надо. Она решила повысить свой социальный статус, вполне
понятная слабость. Но меня в анкете заинтересовало не это. Я уже заглядывала
один раз в папку с личным делом Фединой, и было это в экономической
академии. Перед глазами стояла анкета, заполненная Ксенией. Совершенно
наплевать на содержащиеся там сведения, но почерк, почерк был иной. Федина,
решившая стать экономистом, писала мелкими, ровными, словно бисеринки,
буквами. И, насколько помню, абсолютно грамотно, без орфографических ошибок
и помарок. Что и понятно, девочка училась в школе на одни пятерки, а копия
аттестата это подтверждала. А вот документы абитуриентки, пришедшей в
педагогический, выглядели по-иному. Бумаги она заполняла большими,
неровными, узкими и острыми буквами. Более того, сначала написала
"заЕвление", а потом переправила первое "е" на "я". Ошибка, невозможная для
отличницы.
Быстро глотая вкусный блинчик с загадочным названием "буритто", я
лихорадочно соображала: куда идет человек, если хочет узнать адрес москвича?
В Мосгорсправку. Вот и я поеду сейчас туда. Правда, насколько я знаю, там
требуются полные паспортные данные, но в моем случае могут сделать
исключение. Если бы я хотела найти Лену Петрову, не зная отчества и года
рождения... Но мне нужна дама с редкой фамилией Митепаш. Небось в столице
одна такая! Бросив картонный стаканчик в урну, я понеслась к поезду.

Глава 17

В "Мосгорсправке" ко мне отнеслись участливо. Да и как было не пожалеть
глупую провинциалку, приехавшую в столицу из Тмутараканска.
- Девушка, - ныла я, усиленно шмыгая носом, - уж помогите! Бумажку с
адресом посеяла, растерялась в большом городе, кругом машины, люди
мельтешат, ох, тошно! Как теперь подругу найти!
- Не переживайте, - принялись успокаивать меня милые женщины, - если в
столице прописана, то найдем.
Действительно, через десять минут мне протянули бумажку.
- Фамилия редкая, - вздохнула служащая, - с такой всего четыре человека в
огромном мегаполисе.
Радостно отдав за услугу сто рублей, я вышла в холл и принялась изучать
бумажку. Так. Митепаш Эдвард Христофорович, 1907 года рождения, Митепаш
Ольга Васильевна, 1917 года, Митепаш Ева Эдвардовна, 1947 года и Митепаш
Татьяна Федоровна, 1972-го... И, что интересно, все прописаны по одному
адресу, в Сафоновском проезде, буквально в двух шагах от того места, где я
сейчас стою.
Жила семья Митепаш в огромном доме, сплошь увешанном мемориальными
досками. Вид серого здания с нелепыми полотнами на крыше вызвал во мне
смутные воспоминания. Насколько помню, тут имел квартиру Вася Леонов, мой
сокурсник по консерватории, его родители служили в музыкальном театре... Да
и на досках мелькали слова: "выдающийся дирижер", "композитор",
"балерина"... Кооператив явно заселяли служители Мельпомены.
Странно, на двери не было домофона, впрочем, и в подъезде не сидела
лифтерша, и лифт оказался грязным, воняющим мочой. Дверь двадцать восьмой
квартиры украшала красивая железная табличка "Митепашъ". Я быстренько ткнула
пальцем в звонок.
- Иду, - донеслось откуда-то издалека, - иду, тороплюсь.
Голос был молодой, звонкий, явно девичий. Дверь распахнулась, и от
неожиданности я чуть было не раскрыла рот. На пороге стояла очень пожилая
женщина, но язык не повернется назвать такую старухой. Высокая, статная
фигура пятидесятилетней дамы. Как правило, женщины с возрастом становятся
меньше, усыхают. Эта же сохранила рост и идеально прямую спину. Совершенно
седые волосы были уложены в аккуратную, старомодную прическу с высоко
взбитой челкой. В ушах переливались бриллиантовые серьги, на шее, прикрытой
воротником, висели бусы, а скрюченные, артритные пальцы были украшены
кольцами и перстнями. Впрочем, маникюр там тоже был, длинные, безукоризненно
овальные ногти покрывал кроваво-красный лак, точь-в-точь повторявший тон
помады хозяйки. И одета она была не в халат, а в свободные черные брюки и
темно-серый свитер. Лишь лицо, покрытое сетью глубоких морщин и пигментных
пятен выдавало возраст, с которым дама пыталась бороться.
- Вы ко мне? - спросила она хорошо поставленным, звонким сопрано.
Я удивилась: надо же так сохранить голос, если закрыть глаза, кажется,
будто говоришь с двадцатилетней девушкой.
- Семья Митепаш здесь проживает? Дама отступила в глубь коридора и
сказала:
- А вы по какому вопросу? Вас прислал Леонид Аркадьевич?
- Нет, мне нужна Татьяна Митепаш. Старуха переменилась в лице и чуть
сгорбилась.
- Кто вы?
- Тани нет?
- Кто вы?
Не понимая, отчего она так странно реагирует на вопросы, я решила, что
пожилой человек скорей всего испытывает доверие к правоохранительным
органам, и вежливо ответила:
- Майор Романова Евлампия Андреевна, из милиции.
- Понятно, - пробормотала дама и, вздохнув, добавила:
- Проходите.
По длинному, темному коридору мы добрались до комнаты, большую часть
которой занимал рояль. Помещение явно обставляли в начале века. Тяжелый,
дубовый стол, массивный диван, обитый темно-синим бархатом, и вольтеровское
кресло... С потолка свисала бронзовая люстра, и на стенах было невероятное
количество фотографий и картин.
- Слушаю вас, - царственно вымолвила дама, медленно опускаясь в кресло.
- Вы Ева Эдвардовна? Хозяйка рассмеялась, словно рассыпала горсть весело
звенящих колокольчиков.
- Дорогая, ценю ваше желание сделать мне комплимент, но я Ольга
Васильевна, мать несчастной Евы.
Значит, моей собеседнице восемьдесят два года.
- Ни за что ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• 34
• 35
• 36
• 37
• 38
• 39
• ...
• 240
• 241
• 242

Закладка в соц.сетях