Жанр: Электронное издание
evlampia
...но скатывалась вниз. Вместе с ней проделывал тот же
путь и Антон Бурлевский. Одно время они жили вместе, потом поругались, снова
сошлись. Стоило Антону где-то разжиться деньгами, как он бежал к подруге, и
сумма радостно пропивалась. Родители давно перестали давать милым детям
наличные деньги. Мать Веры оплачивала квартиру, раз в неделю забивала дочери
продуктами холодильник, приносила все, включая сигареты, но деньги не давала
в кошелек, понимая, что дочурка тут же купит водки. Но Вера, хитрая, как все
алкоголички, нашла выход: продавала у метро за бесценок принесенную еду и
мчалась за бутылкой.
Потом стало круче. В ход пошли наркотики, сначала чистая ерунда, вроде
"экстази" и марихуаны, потом "колеса", и в конце концов Вера подсела на
героин. Теперь в ее голове билась только одна мысль, где взять денег на
укол. Вот тогда Зайцева и вспомнила про Никиту.
В отличие от своих бывших одноклассников, Кит рос беспроблемным ребенком.
Утром - общеобразовательная школа, вечером - музыкальная. В девятом классе
всем стало ясно - его путь лежит в консерваторию. Так и вышло, Никита
благополучно отучился по классу скрипки и сейчас работает, даже начал
приобретать кое-какую популярность, во всяком случае, играет в оркестре
Анатолия Добровского и на жизнь не жалуется.
Вера и Антон надоели ему чрезвычайно. Если младший Бурлевский хоть
немного стеснялся и обращался за деньгами крайне редко, то Зайцева
появлялась с пугающей регулярностью.
- Кит, - ныла она, - ну дай в последний раз, ну ей-богу, завтра отдам.
Никите было одновременно и жаль ее, и противно.
Почти потерявшая человеческий облик, бывшая одноклассница тряслась на
пороге, распространяя жуткий запах немытого тела, бомжиха, да и только.
Никита, с трудом преодолевая брезгливость, совал девушке деньги.
Естественно, ни о какой отдаче речи не шло. В конце концов скрипачу надоело
служить дойной коровой, и он решительно заявил:
- Убирайся и больше не приходи!
Вера поныла еще немного на пороге, размазывая по щекам слезы, но Никита
был настроен сурово:
- Все, хватит, деньгопровод закрыт!
Пришлось наркоманке убираться. Никита даже удивился, как легко он
избавился от надоедливой особы.
После обеда Нина засобиралась в магазин, и тут выяснилось, что пропал ее
кошелек. Красивое портмоне из крокодиловой кожи, сумма там лежала невеликая
- всего сто долларов, но Сорокина искренне недоумевала:
- Ну куда мог он подеваться? Хорошо помню, я положила его вот тут, у
зеркала, вместе с перчатками! Кит, отодвинь комодик, наверное, туда упал.
Никита покорно передвигал мебель, хорошо зная, куда подевался бумажник.
Когда Нина ушла, скрипач кинулся к телефону вне себя от злобы.
- Слушай, - заорал он в трубку, услыхав слабое "алло". - Ну ты, дрянь,
верни немедленно кошелек.
- Какой? - попробовала прикинуться дурой Вера.
- Вот что, - отчеканил скрипач, - чтобы сегодня вечером портмоне и сто
долларов лежали на месте, в прихожей. Имей в виду, если не вернешь, сообщу в
милицию.
Никита и сам не понимал, почему так обозлился. Сумма в сто долларов не
решала в его бюджете ничего, Нина совершенно не горевала о потере
кошелька... Просто парню стало противно до крайности, и он решил слегка
припугнуть наглую знакомую. Естественно, ни на какой возврат украденного он
не рассчитывал.
Около десяти вечера раздался телефонный звонок:
- Пончик, - прочирикала Зайцева, - все в порядке, сейчас привезу.
Она появилась на пороге в половине одиннадцатого и, протягивая
хорошенький, элегантный бумажник, защебетала:
- Надо же, как глупо получилось, брала свои перчатки и случайно
прихватила Нинин кошелек, ты проверь, там все на месте?
Никита глянул внутрь и изумился до крайности - сто долларов лежали
нетронутые.
- Слышь, Пончик, - попросила Вера, - налей рюмашку, плохо мне.
Кит окинул девушку взглядом. Тощее тело сотрясала дрожь, губы посерели, а
глаза совершенно провалились внутрь черепа... Вере и впрямь было не слишком
хорошо.
Вздохнув, Никита сходил в кабинет и вынес стакан водки. Зайцева одним
глотком опрокинула емкость, отказалась от бутерброда с колбасой и, рухнув на
стул в передней, принялась жаловаться на жизнь. Никита с трудом улавливал
мысль в потоке полусвязных слов. Проклиная себя за жалостливость, скрипач
попытался выставить назойливую гостью за дверь, но та, рыдая, причитала:
- Сил нет, не дойду, оставь тут переночевать, тихонечко в углу, прямо на
полу лягу, ну Никиточка!
Парень пришел в полный ужас, представив, что скажет ему вернувшаяся домой
Нина, и полез за деньгами.
- На, только убирайся. Вера посмотрела на бумажку и с чувством
произнесла:
- Ну и гад ты, Пончик! У самого денег куры не клюют, а у меня сто баксов
назад затребовал!
- Воровка! - не удержался скрипач. - Пошла вон отсюда и не смей больше
никогда приходить.
- Эх ты, - ныла Вера, - денег пожалел, бумажек вшивых, а я, между прочим,
когда ты сто долларешников затребовал, человека ограбила.
В ее голове все перевернулось невероятным образом, Зайцевой и впрямь
казалось, будто она сделала героический поступок, принеся деньги.
- Ограбила? - испугался Никита, отступая назад. - Кого?
Дурацкий вопрос, и задавал он его риторически, не ожидая ответа, но Верка
неожиданно ухмыльнулась:
- Антона!
- Антона?!
- Угу, - кивнула бывшая одноклассница, - он пришел ко мне вечером,
довольный такой и баксы показывает, папахен дал. Ну а мне как раз тебе
кошелек возвращать, вот и отняла!
- Как отняла? - чувствуя, что у него начинает кружиться голова,
поинтересовался Никита.
- Просто, - пожала плечами Зайцева, - набросала в водку клофелин и
угостила, он задрых, а я денежки вытащила, и к тебе бегом. Цени меня, всегда
выручу. А вот ты помочь не хочешь, ну оставь переночевать, ноги не держат.
- Ну уж нет, - озверел Никита и пинками вытолкал одноклассницу за дверь,
- хватит, надоела. Имей в виду, еще раз сунешься, милицию вызову, катись
отсюда.
Вера заскулила, словно побитая собачка, но в сердце бывшего одноклассника
не было места жалости. Он захлопнул железную дверь и с тяжелым сердцем
отправился играть экзерсисы.
И вот теперь его мучает совесть. Может, оставь он тогда ее у себя, она
оказалась бы сейчас жива...
- Она пришла в пол-одиннадцатого? Парень кивнул.
- Пьяная?
- Как всегда, впрочем, я не разбираю, когда она под дурью, а когда водкой
напилась. Плохо ей было, это точно.
Я молча теребила красивый плед, лежащий на диване. Интересная картина
вырисовывается. Вера подсыпает в бутылку клофелин и едет к Никите. Наверное,
еще сохранила остатки человеческого облика или и впрямь испугалась милиции.
Если у нее в кармане или в квартире найдут героин, запросто можно срок
огрести. Значит, она вернула деньги и поехала домой. А Антон преспокойненько
в это время спал на диване. Следовательно, кто-то другой хладнокровно убил
девушку в присутствии одурманенного парня, а потом испачкал того кровью
Зайцевой и вложил в руки нож. Вот почему Антон никак не мог прийти в себя, и
вот почему он, как заведенный, уверяет, будто никого не трогал... Кто же, а
главное, почему убрал Зайцеву? Неужели таинственный мужик, прикидывавшийся
работником телефонной станции, и есть преступник? Но тогда выходит, что на
самом деле он пытался прирезать меня или Катю, а может, Юлю? За что? Мы
абсолютно безвредны, словно бабочки Махаон. Может, какой родственник
умершего больного решил мстить хирургу? Но зачем пытаться узнавать адрес по
телефону, достаточно поинтересоваться в больнице, Катюшины координаты не
секрет...
Чувствуя, что голова начинает идти кругом, я довольно резко переменила
тему:
- Никогда не слышал имя - Ксения Федина?
Никита хмыкнул:
- Как же! Только лучше у Нины спросите, как ее подружка тут скандал
закатила, а я обещал молчать! Честное слово давал!
Удивленная такой реакцией, я крикнула:
- Нина, подойдите сюда, пожалуйста.
Дверь растворилась, и мадам вплыла в комнату, следом за ней ворвался
одуряющий запах отвратительных духов "Рондо".
Дама подбоченилась и весьма капризно пропела:
- В чем дело? Только на одну минуту, я жутко тороплюсь!
Интересно, куда это? Небось на массаж или в солярий, но придется наглой
вертихвостке изменить планы.
- Меня интересует ваша подруга Ксения Федина.
- Не знаю такую, - недовольно фыркнула дама.
- Надо же, а ваш пасынок утверждает, буд-то вышеназванная особа приходила
сюда и даже закатывала скандал.
Нина метнула на Никиту разъяренный взгляд. Парень мигом съежился и
пробормотал:
- Ну я пошел, поговорите наедине...
- Никита ошибся, - как ни в чем не бывало ответила врунья, - ослышался,
наверное.
Вот это она зря, у скрипачей, как правило, с ушами полный порядок, хотя
бытовой слух и музыкальный - разные вещи.
- Хорошо, - согласилась я, - только в агентстве "Лаура" тоже припоминают,
что вы дружили с Фединой.
Краски разом покинули лицо красавицы. Из смуглого оно стало
землисто-серым.
- Кто вы? - прошептала дама, мигом превращаясь в маленькую, глуповатую
девчонку.
- Сотрудник милиции, майор Романова Евлампия Андреевна.
- Только не говорите мужу и Никите, - залепетала Нина, - умоляю, хотите
денег? Тысячу долларов?
Я покачала головой.
- Мало? Тогда две?
- Мне не нужны деньги.
- А что, что вам нужно? - принялась заламывать руки Нина. - Пришли
разбить мою жизнь? Доложить мужу?
- Нет, - успокоила я ее, - просто я ищу Ксению Федину и, когда узнаю, где
она, сразу уйду.
Нина схватила со стола пачку "Собрания" и, не предложив мне сигарету,
принялась нервно щелкать зажигалкой.
- Я с ней давно не имею дела!
- Хорошо, поставим вопрос иначе, где она жила раньше?
Нина принялась усиленно пускать дым.
- На квартире, в Колодезном переулке.
- Вы ведь жили вместе?
- Предположим!
- Познакомились в "Лауре"?
- Может быть!
- Что вы про нее знаете?
- Ничего!
Мне надоел подобный разговор, и я резко встала:
- Что ж, прощайте.
- Скатертью дорога, - окрысилась Нина.
- Завтра, - холодным тоном заявила я, - явитесь вместе с мужем на
Петровку, сейчас выпишу повестку, давайте паспорт.
- Зачем с мужем? - растеряла весь боевой пыл Нина.
- Не хотите по-хорошему вспомнить ничего про Ксению, придется попросить
вас сделать это в присутствии супруга.
- Ладно, ладно, - быстро пошла на попятный девушка, - ну при чем тут муж?
Он никогда не видел Ксению... а я правда про нее ничего не знаю, мы давно
дружить перестали.
- Почему она явилась к вам со скандалом? Нина аккуратно загасила окурок.
- Дайте честное слово, что это останется между нами!
С легким сердцем я ответила:
- Честное милицейское. Нина печально вздохнула:
- Не всем так везет, как Никите, дом - полная чаша, отец и мать пылинки
сдувают, а когда мачеха появилась, хуже не стало. Я ведь моложе Кита и изо
всех сил стараюсь стать ему хорошим другом. Но порой просто злоба душит, ну
почему одним все, а другим ничего! Ну чем я хуже? Только тем, что родилась у
придурков!
Глава 15
Ниночке и впрямь не повезло. Нет, ее родители не пили горькую и не вели
асоциальный образ жизни. Как раз наоборот. И папа и мама были страшно
правильные, самозабвенные зануды. С младенчества Нина росла в системе
глупых, необъяснимых запретов. Спать надо ложиться в восемь тридцать, на
ночь нельзя есть мясо, телевизор можно смотреть только полчаса в день... Но
эти родительские придури можно было объяснить заботой о состоянии здоровья
ребенка. Кое-как оказывались доступны для понимания постулаты - "юбка у
приличной девочки прикрывает колени" и "воспитанная девушка никогда не
пойдет гулять с мальчиком". Но почему было нельзя сидеть в кресле нога на
ногу, пользоваться дезодорантом, читать Майн Рида, ходить в бассейн и
насыпать заварку в кружку, не знал никто. Нельзя, и точка!
- Жить следует правильно, - изрекал папа, выдумывая новый запрет.
- Бери пример с нас, - наставляла мама, покупая шестнадцатилетней девочке
фетровые сапожки.
Сдерживая слезы, Ниночка натягивала боты "прощай, молодость" и понуро
плелась в школу. Она, со своими невероятными нарядами, давно превратилась в
объект насмешек. Но открыто бунтовать девочка побаивалась. Стоило ей
проявить малейшее сопротивление, как папа-военный вытаскивал из брюк широкий
офицерский ремень. Нечего было и думать о том, чтобы разжалобить маму, та
целиком разделяла педагогические воззрения мужа.
- Без хорошей порки ребенка не воспитать, - поднимал кверху палец папа.
- Учи дитя смолоду, - подводила итог мама.
Ниночка закончила школу и пошла в педагогический. Вообще-то ей хотелось
стать врачом, но папе казалось, что это стыдная профессия для женщины, ведь
придется смотреть на голых мужчин...
Так и жила Нина, укладываясь спать до начала программы "Время", и
неизвестно, сколько бы продлилось такое существование, но однажды,
вернувшись домой, девушка застала невероятную сцену.
- Дрянь, скотина, мерзавец, сволочь, - вопила всегда спокойная, даже
апатичная мама, швыряя в отца все, что стояло на столе - чашки, тарелки,
масленки и сахарницу.
- Тише, тише, - бормотал папа, ловко увертываясь от "снарядов", - не
надо...
Но его благодушие моментально испарилось, лишь только маме удалось
попасть в мужа довольно тяжелым блюдом.
- Уродина, - завизжал отец и ухватил жену за волосы.
Ниночка чуть не потеряла сознание, глядя на драку. В их доме всегда
царила полнейшая тишина, даже радио не работало на кухне. Впрочем, может,
родители когда и ссорились, но делали это тайком, во всяком случае ранее
скандалов в их скучной семье не случалось.
- Твой отец - кобель, - заявила мама, когда супруг, хлопнув дверью,
выскочил на лестничную клетку.
- Что произошло? - робко осведомилась Нина, на всякий случай отступая
подальше от потерявшей всякий человеческий облик мамаши.
Наверное, пережитый стресс был и впрямь велик, потому что обычно
невозмутимая мать, никогда не откровенничавшая с дочерью, разразилась
рыданиями и выложила невероятную, шокирующую правду. Тихий, правильный и
занудливый отец, оказывается, имел любовницу, молодую девчонку, чуть старше
собственной дочери...
Нина слушала, раскрыв рот. Потом со дна души поднялась мутная волна злобы
пополам с обидой. Значит, ей нельзя было ничего - ни кино, ни дискотеки, ни
модной одежды, ни косметики, а папочка в это время жил в свое удовольствие!
Раздавал занудные указания и категоричные приказы, требовал жить "по
правилам", а сам... От негодования девушка чуть не потеряла сознание.
- Я ему покажу, - причитала мать, - найду управу, в газету напишу,
ославлю на весь свет, на работу пойду, пусть примут меры!
Мамочка явно выпала из жизни. В наше время никого давно не волновал
моральный облик сослуживцев, исчезли парткомы, стоящие на страже обманутых
жен, и газетам было совершенно наплевать на какого-то Сорокина, свернувшего
налево от супруги. Вот если бы он был эстрадным певцом, депутатом, ну, на
худой конец футболистом...
Целую неделю мать рыдала, а потом, утерев слезы, с удвоенным усердием
принялась за воспитание Нины. Теперь дочери разрешалось только дышать, все
остальное категорически запрещалось. Но в девушке что-то сломалось. Всегда
послушная, даже покорная, она неожиданно решила проявить своеволие и в один
прекрасный момент вместо того, чтобы, как всегда, после лекций явиться
домой, отправилась с веселой студенческой компанией в кафе. Ничего плохого
они не делали, просто заказали по бокалу сухого вина и мороженое. Потом
танцевали... Словом, Нина явилась домой около одиннадцати, и до квартиры ее
проводил Андрюшка Данилин.
Мать распахнула дверь, и не успела Нина раскрыть рот, как на ее голову
обрушилась тяжелая палка от швабры.
- Проститутка, шваль, - вопила мать, нанося удары дочери по голове, -
сволочь подзаборная. Завтра пойдешь к гинекологу на осмотр, небось сифилис
подцепила!
Плохо понимающая происходящее, Ниночка пыталась закрыть лицо руками, но
удары сыпались один за другим, страшно болезненные, озверевшая матушка
норовила ткнуть шваброй в губы и нос. Успевший спуститься на один лестничный
проем, Андрюшка понесся назад.
Он вмиг отобрал у озверевшей бабы деревяшку и заорал:
- Вы чего? Белены объелись? Полная негодования мать взвизгнула:
- Ах так! Хахаля на подмогу вызвала! Ну и убирайся вон на панель, там
тебе место!
Дверь с громким стуком захлопнулась. Нина осталась стоять на лестнице,
вытирая дрожащими руками кровь.
- Часто тебя так? - участливо поинтересовался Андрюшка.
Девушка даже не смогла ответить, пытаясь справиться с подступающими
рыданиями.
Данилин повез ее к себе домой. Его отец служил в их институте
заместителем декана, поэтому для Нины сделали исключение: закрыли глаза на
московскую прописку и дали общежитие. В комнате, кроме Сорокиной, оказалась
еще одна девушка - Ксюша Федина.
- Кто? - удивилась я.
- Ксения, - спокойно ответила Нина.
Я разинула рот, ну ничего себе, она что, училась одновременно в двух
институтах?
В отличие от робкой забитой Нины, Ксюша была настоящая сорвиголова.
Единственная дочь достаточно хорошо обеспеченных родителей. Мама работала
главным бухгалтером на птицефабрике, папа владел авторемонтной мастерской,
расположенной на трассе Москва-Калуга. Ксюте присылали достаточно денег, но
та, не приученная к бережливости, моментально просаживала дотацию и
оказывалась на нуле. Впрочем, жадной она не была и охотно помогала Нине.
Именно Ксюше первой пришла в голову идея наняться в "Лауру", чтобы слегка
подзаработать. Сначала девушки успешно совмещали учебу и службу, но потом
бросили институт и целиком отдались бизнесу. Сняли квартиру и зажили в свое
удовольствие. Но "правильно воспитанной" Ниночке скоро надоела разгульная
жизнь. Ксюша устраивала каждый день вечеринки, где рекой лились вино и
водка, не стеснялась менять мужиков и даже подбила Нину завести роман с
красавцем Гришей. Потом появился Леня, следом Миша, Павел, П„тр... Однажды
утром Ниночка проснулась и, глядя на мирно похрапывающего кавалера,
судорожно пыталась вспомнить его имя - Леша? Саша? Костя? Внезапно ей стало
нехорошо, неужели она и впрямь превратилась в проститутку... А ведь работала
она в "Лауре" всего два месяца!
Решив взяться за ум, Нина восстановилась в институте и стала посещать
занятия. В тот год декан пригласил Николая Серого читать курс советской
литературы. Писатель увидел в аудитории скромно сидящую Нину и пропал.
Стрела Амура пронзила его насквозь. Начался бешеный роман.
Нина правильно оценила шанс, подаренный судьбой, и повела себя
соответственно - невинная девушка, благосклонности которой можно добиться,
только имея на руках свидетельство о браке. Ксюша была в курсе действий
подруги и лишь посмеивалась, глядя, как та смывает с себя косметику и
стягивает волосы в простой хвостик. Но когда заявления были поданы в загс,
Нина внезапно испугалась. В первую брачную ночь обман выяснится, Серый
поймет, что целомудренная невеста давно не девственница.
- Эка печаль, - хмыкнула Ксюша и сунула подруге в руки газету, - гляди,
объявление.
"Восстанавливаем девственность" - кричали громадные буквы. Испытывая к
Ксюше глубокую благодарность, Ниночка воспользовалась подсказкой и успешно
стала женой модного писателя. Накануне бракосочетания она набралась смелости
и сказала подруге:
- Извини, но нам придется прервать общение.
- Понимаю, - хмыкнула Ксюша, - от свидетелей избавляешься.
- Извини, - твердо повторила Нина, - но я хочу вести спокойную семейную
жизнь. Знаешь, я поняла, все эти гулянки не для меня.
- Ну-ну, - пробормотала Ксения, - давай разбежимся.
Целый месяц от нее не было ни слуху, ни духу, но однажды, распахнув
дверь, Нина увидела перед собой подругу.
- Что тебе надо? - растерянно спросила она.
- Неласково встречаешь, - прощебетала Ксюша и ввинтилась в прихожую, -
поговорить хочу.
Слава богу, муж был на даче, но в комнате занимался Никита, и Нина,
обмирая от ужаса, провела нежданную гостью к себе. Ксюша плюхнулась в
кресло, вытянула ноги и завела пустой разговор, суть которого в конце концов
свелась к одной простой мысли - если Нина хочет, чтобы никто не знал о ее
прошлом, она должна платить Ксюше дань - двести долларов ежемесячно. Сумма
вполне приемлемая для солидной дамы. Но Ниночка хорошо понимала, что, если
даст слабину, - она пропала. Ксюша не отцепится до конца жизни, а ее аппетит
начнет только расти.
- Нет, - вырвалось у Нины.
- У меня сейчас затруднения, - принялась объяснять коллега по "Лауре", -
с деньгами плохо, считай, в долг даешь.
Но Ниночка упорно качала головой.
- Ладно, - пробормотала Ксюша, - тогда посижу, подожду твоего мужа.
Нина испугалась, но решила не подавать вида и заявила:
- Сколько угодно, только не в моей квартире.
- А ты меня выгони, - хихикнула Федина.
Сорокина ухватила подругу за запястье, та принялась отбиваться, началась
драка. В пылу схватки девушки задели торшер, и тот с ужасающим грохотом
упал, засыпая все вокруг мелкой стеклянной пылью. На шум явился Никита и
попытался их разнять.
- Погоди, Нинуся, - вопила гостья, - запомнишь ты меня, Ксению Федину,
всю правду о тебе выложу, слушай, парень, кто она такая!
Никита лишь обалдело хлопал глазами.
- Это я про тебя всю правду знаю, - неожиданно тонким от напряжения
голосом завизжала Нина, - не думай, что тебе удалось всех обмануть. Я тоже
все знаю и могу кое-что интересное выложить!
Неожиданно Ксюша присмирела, в ее глазах мелькнул откровенный испуг, она
отпустила Нину и довольно грубо поинтересовалась:
- Что ты имеешь в виду?
- Сама подумай, - заорала Нина, - вспомни, как напилась и все выложила!
Ксения разом растеряла пыл и, подталкиваемая Никитой, безропотно ушла.
Ниночка только поразилась эффекту своих слов. Наглая шантажистка молча
убралась. Никита собрал осколки и принес рыдающей мачехе валерьянку.
- Умоляю тебя, - просила та, клацая зубами о стакан, - умоляю, никому не
рассказывай о визите Ксюши, никому...
- Да мне-то что, - пожал плечами Никита, - я уже забыл.
Нина вполне устраивала его в качестве мачехи, и юноша решил не вдаваться
в подробности скандала.
Сорокина истерично рассмеялась и убежала в ванную приводить себя в
порядок.
Позднее выяснилось, что она зря волновалась. Мерзкая шантажистка исчезла
и больше не объявлялась.
- И что же вы знаете про нее такое? - поинтересовалась я.
- Ничего, - совершенно спокойно произнесла Нина, - кроме того,
разумеется, что она - дрянь!
- Как это? - поразилась я.
- Знаете, - вздохнула Нина, - я так перепугалась, что Ксения сейчас
выложит все про "Лауру", просто разум потеряла... Вот и крикнула первое, что
пришло в голову, так кричат в ответ - "сама дура". Она мне в лицо орет: "Все
расскажу", а я ей: "Нет, это я все про тебя расскажу". Чего она
перепугалась?
- А что за история с ее откровением? Нина засмеялась:
- Ксения вообще не пила, даже странно. Ни вина, ни водки, ни пива.
Говорила, будто от алкоголя моментально пьянеет и теряет рассудок. Даже в
"Лауре", уходя с клиентом, всегда специально оговаривала - она употребляет
лишь минеральную воду.
Тот вечер они провели с шумной компанией на своей квартире. Кто-то из
парней, желая подшутить над Ксюшей, поменял ее бокал с крем-содой на фужер с
шампанским. Цвет напитков был одинаков - светло-желтый, и Ксения, не
заподозрив ничего плохого, одним махом проглотила почти сто пятьдесят
граммов шампанского. Секунду она сидела с обалдевшим видом, а потом только
спросила:
- Кто же это мне такую свинью подложил?
Нина никогда не видела, чтобы люди пьянели с такой невероятной скоростью
от малой толики шампанского.
Через пару минут Ксюша лыка не вязала, словно выдула бутылку водки, не
меньше.
Так как празднество происходило в комнате Фединой, Нина отволокла подругу
в свою спальню и попыталась уложить в кровать, но Ксюшу окончательно
развезло. Девушка принялась рыдать, хватать Нину за руки и ныть:
- Не уходи...
Пришлось ей сесть возле буянки и ждать, пока ту свалит сон, но Ксюша и не
собиралась засыпать. Лихорадочно блестя глазами, она схватила Нину за руку и
принялась болтать. Бедная Нина не знала, как избавиться от потерявшей всякий
человеческий облик Фединой.
- Спи давай, - велела она.
- Нет, ты слушай, - бормотала Ксения, - я ужасный человек, за моими
плечами страшные вещи, и вообще, я не Ксюша...
- Ты - пьянчужка, - засмеялась Нина, - ложись спать.
- Я не Ксюша, я Таня Митепаш, - бормотала Федина, - бедная, глупая Таня,
а ведь я думала, что будет лучше!
Нина не поверила, естественно, ни одному слову и попыталась вновь
отвязаться от Ксюши.
- Хорошо, хорошо, Таня, Маня, Аня, хоть горшок с кашей, только спи.
Федина еще пару минут несла какую-то чушь про суд, злого клиента и
бабушку. Потом, в конце концов, свалилась на подушку и тяжело захрапела.
Утром ее подташнивало, болел желудок и кружилась голова. Когда
сердобольная Нина подала подруге чашку кофе, та, выхлебав ароматную
жидкость, простонала:
- Кто мне налил шампанское? Нина пожала плечами:
- Понятия не имею.
- Наверное, Игорь, - пролепетала Ксюша, - в его духе шуточка. Ведь
объясняла, мне нельзя пить!
- Да уж, - фыркнула Нина, - ты вчера была хороша, как майская роза.
Главное, нет бы спать тихонько лечь! Давай глупости нести.
- И что я говорил
...Закладка в соц.сетях
