Жанр: Электронное издание
evlampia
...или:
- Любовь Павловна...
- Потом, сейчас занята, - отвечала Любовь Павловна.
Наконец пальцами с облупившимся лаком она ухватила тоненькую папочку и
торжествующе оповестила:
- Нашла. Ксения Федина, только ее отчислили полтора года тому назад.
- За что? - изумилась я. Любовь Павловна развела руками:
- Обычное дело, соблазны большого города сгубили. У нас такое часто
бывает. Чаю хотите?
Терпеть не могу напитков "с запахом", но под чаек беседа станет
доверительней, и я с жаром выкрикнула:
- С удовольствием, большое спасибо, обожаю "Пиквик"!
Любовь Павловна вытащила из своей чашки мокрый пакетик, сунула его в
огромную кружку с надписью "Кофе Глобо" и стала лить кипяток. Я приуныла.
Мало того что придется глотать отвратительный "Пиквик", так еще и спитой...
- К нам в основном провинциалы поступают, - принялась разъяснять женщина,
завершив "чайную церемонию", - а точнее - девочки из Подмосковья. Приходят
на первый курс такие тихони, воды не замутят, глазки в пол, косички по
плечам. А к зимней сессии прямо метаморфоза. Юбки короче некуда, на лице
боевая раскраска, вместо косичек - "мокрая" химия. Им не до учебы. Ну что
они в своей жизни видели? Родители - алкоголики, туалет во дворе и корова
недоеная орет...
Ошалев от огней большого города девчонки напропалую кидались в омут
развлечений. Институт - не школа. Уроки каждый день не проверяют,
посещаемость в журнале не регистрируют, гуляй - не хочу. Большинство так и
поступало, отсыпаясь днем и бегая ночью по дискотекам и дешевым клубам.
Отрезвление наступало во время сессии. Получив пару "неудов", студентки
брались за ум и начинали непрожеванными кусками заглатывать знания по
экономике. Кое-кому это удавалось, но на курсе всегда было три-четыре
девчонки, которым море по колено. Таких не пугала ни сессия, ни отчисления.
День, да мой. Вот Ксюша Федина оказалась из их числа.
В зимнюю сессию на первом курсе она не сдала экзамен. Ей сначала просто
погрозили пальцем, потом в летнюю она завалила еще два и следующей зимой
вновь оказалась с "хвостом". Терпение декана лопнуло, и на свет явился
приказ о ее отчислении.
- Вы скажите своей племяннице, - внушала Любовь Павловна, - что наш
ректор, Сергей Петрович, до безобразия добр. Сначала подписывает бумаги, а
потом переживает и принимает дурочек назад, на следующий год просто
восстанавливает. Пусть Ксения приходит, сдает задолженности и учится за
милую душу. Небось поумнела.
Я вздохнула:
- Ксюша - девушка взбалмошная и своевольная. Она никому из нас не
сообщила, что отчислена. И где живет, ума не приложу!
- А вы идите к ее бывшим одногруппницам, - посоветовала заведующая, -
девчонки все друг про друга знают. Если поторопитесь, всех на третьем этаже
застанете, группа 8 г, аудитория 34.
Поблагодарив за чай и дружеское расположение, я побежала вверх по
выщербленным ступенькам. Тридцать четвертая аудитория оказалась закрыта,
коридор пуст, но из-за угла доносился веселый смех. Я прошла в конец
длиннющего коридора, обнаружила дверь на другую лестницу, а на ступеньках
несколько девиц с сигаретами. При виде меня они настороженно замолчали и
попытались спрятать тлеющий "Парламент". Чтобы не пугать их окончательно, я
быстро произнесла:
- Здравствуйте, я ищу Федину.
- Ксюшу? - спросила хорошенькая брюнеточка в невероятно коротком и узком
красном платье.
- Да.
Девица надула очаровательные губки и сообщила:
- А ее выперли.
- Знаю, только домой Ксения не вернулась, не подскажете, где она может
быть?
- Зачем вам? - поинтересовалась маленькая, похожая на больного кролика
девочка.
- Федина отправила свою фотографию на "Мосфильм", в картотеку статистов.
Ее лицо понравилось Никите Сергеевичу, и он хочет пригласить ее в картину.
- Ох и не фига себе, - выкрикнули девицы в голос.
Потом брюнетка с жалостью сказала:
- Она не слишком с нами дружила.
- Да, - подтвердил "кролик", - все с Викой Поповой гужевалась,
секретничала да хихикала. Ну да Викуша у нас девочка богатая, вот Ксюха
небось и думала, что и ей обломится.
- Попова в общежитии живет?
- Нет, - усмехнулась черненькая, - ей западло, папашка квартиру снимает.
- Адрес знаете?
Девчонки покачали головами.
- У богатеньких своя тусовка, - пояснил "кролик", - мы им, так сказать,
не пара. И они оглушительно захохотали.
- Ксения тоже из обеспеченных?
- Голь перекатная, - вступила в разговор рыженькая девчушка в очках, -
нищая, как мы.
- Как же богатые к себе пустили голодранку? - удивилась я.
- Ну должен кто-то за Викой сумку таскать и колготы стирать, - довольно
злобно выплюнула брюнетка, - Ксюха просто в прислугу превратилась.
- Да уж, - протянул "кролик", - прямо противно смотреть было. Викуля
пальчиком поманит, а Ксюха сломя голову несется.
- За кофточки старалась, - фыркнула рыженькая.
- Один раз ей Вика шубу скинула, из козлика, всю потертую, а наша дурочка
в ней на занятия явилась, - ехидничал "кролик". - Хоть бы постеснялась, все
кругом знали, с чьего плеча обновка.
Они еще долго могли самозабвенно сплетничать, но я прервала ядовитые
речи:
- Кто-нибудь может знать координаты Вики?
- Может, Антон? - неуверенно пробормотала молчавшая до сих пор девица с
прыщавым личиком.
- Точно, - оживилась брюнетка, - у них роман был, идите в библиотеку, на
второй этаж, и спросите его.
- Думаете, он там?
Девчонки засмеялись. Потом рыженькая подтвердила:
- Где же ему еще быть, нашему Ломоносову. Там, там, не сомневайтесь.
Я двинулась было к лестнице, но притормозила.
- Как я узнаю его? Хоть фамилию скажите...
Девушки вновь захихикали, они находились в счастливом возрасте, когда
любая сказанная фраза кажется остроумной.
- Он там один сидит, в читальном зале, - улыбаясь во весь рот, объяснила
рыженькая, - больше таких идиотов нет - в пятницу над курсовой чахнуть!
- Красный диплом получить хочет, - хмыкнула рыженькая.
- Знания копит, - заржала брюнетка, - прямо обидно, такой красавчик, а
книжный червь!
Провожаемая их глупыми репликами, я спустилась на этаж ниже и, поплутав
по темным и не слишком чистым коридорам, нашла наконец библиотеку.
Девицы оказались правы. Довольно просторная комната, заставленная
стеллажами и письменными столами, оказалась пуста. Никто из студентов не
рвался изучать первоисточники и конспектировать обязательную литературу.
Только у окна, обложившись томами, лихорадочно строчил что-то в тетради
темноволосый парень.
- Вы Антон? - спросила я, подойдя поближе.
Юноша вздрогнул, положил копеечную, пластмассовую ручку на стол и
посмотрел на меня.
- Да.
Что ж, девчонок-сплетниц можно понять. Парень оказался хорош, словно
греческий бог. Большие, слегка раскосые темно-карие глаза, легкая смуглота
щек, прямой нос, будто нарисованные брови и рот, который авторы книг времен
Возрождения называли "лук Амура". Каштановые волосы вились крупными
кольцами, а руки с узкими ладонями и длинными пальцами выдавали
артистическую натуру. Небось в детстве закончил музыкальную школу.
- Вы знаете где найти Вику Попову?
- Почему я должен давать вам ее адрес? - вопросом на вопрос ответил Ромео
и встал.
Стало понятно, что и фигура у парня классная - рост примерно метр
восемьдесят пять, плечи широкие, под тоненьким свитерком перекатываются
литые мускулы, а талия узкая, любая манекенщица позавидует.
Я вновь рассказала сказочку о съемках у Михалкова и поинтересовалась:
- А что, адрес Поповой - стратегический секрет?
Парень улыбнулся:
- Нет, конечно, только она не хочет, чтобы весь институт в гости шлялся.
Тут такие кадры учатся, халявщики... Вам, конечно, дам, пишите - улица
Самсоновская, дом восемнадцать, квартира шесть.
- Ксюша Федина у нее живет? Красавец пожал плечами:
- Ксюха меня мало волнует.
Я почувствовала, что начинаю злиться.
- Разве я спрашивала о волнении? Живут они вместе?
Антон замялся:
- Сейчас не знаю, мы с Викой расплевались, не сошлись, так сказать,
характерами, но, когда дружбу водили, Ксюха у нее вместо домработницы была -
убрать, постирать, жратву приготовить...
- Она ей платила?
- Не деньгами, вещи сбрасывала, косметику дарила, ну и кормила, сигареты
совала... Правда, пару раз баксы давала, вроде в долг, а уж вернула Ксюха
или нет, честно говоря, не знаю, да и неинтересно мне это. А вам зачем?
- Господин Михалков предъявляет высокие требования к моральным качествам
актеров, - принялась я врать, - прежде чем пригласить неизвестную девушку в
картину, сначала хочет собрать о ней сведения.
- А-а, - протянул Антон, - понятно, только я грешным делом думал, что на
студии все живут друг с другом. Езжайте к Вике, она все про Ксюху выложит,
как на ладони представит...
Я кивнула и пошла к двери, на пороге обернулась и увидела, что Антон
преспокойненько уселся за конспекты. Очевидно, его ничто не волновало, кроме
учебы.
Самсоновская улица оказалась не так далеко, всего в двух троллейбусных
остановках, а дом восемнадцать выглядел респектабельно, если не сказать
богато. Просторный подъезд, застеленный ковролином, улыбающаяся консьержка,
и в лифте пахло хорошими сигаретами.
Вика Попова сидела дома. Вернее, лежала, скорей всего вчера вечером
девица шумно провела время в компании друзей и бутылок, а сегодня
расплачивалась за это головной болью и тошнотой.
- Вы ко мне? - нехотя процедила она, прищуривая выпуклые глаза.
- Да, - коротко ответила я.
- Ну и зачем, интересно? - моментально встала в боевую стойку нахалка. -
Кажется, мы незнакомы!
Краем глаза я заметила, что в большой комнате на столе полно грязной
посуды, а среди мисок и тарелок возвышаются почти опустошенные бутылки...
- Мы с вами и впрямь незнакомы, - ласково пропела я, - только ваши соседи
снизу вчера пожаловались в домоуправление на то, что в верхней квартире
ужасно шумят и им не дают отдыхать. А поскольку вы снимаете квартиру, меня
прислали разбираться в ситуации.
Вика слегка присмирела и сбавила тон:
- Ну какие странные люди, один-единственный раз пошумели, день рождения у
меня вчера был!
- Поздравляю, - прочирикала я, входя в комнату.
Судя по разгрому, тут гулял целый эскадрон гусар, причем вместе с
лошадьми.
- Да и сидели не допоздна, - пожимала плечами Вика, - в полдвенадцатого
разошлись.
- По закону шуметь можно до одиннадцати.
- Ну неужели из-за получаса сразу надо на рога становиться, - заявила
наглая девчонка, - и потом, могли в дверь позвонить или по телефону. Так
ведь? Никто ведь не возражал, а утром вас прислали!
- Деточка, - тихо сказала я, - на вас собираются наложить штраф, но я
попробую уладить миром, только...
- Сколько? - деловито осведомилась Попова, хватаясь за кошелек. - Давайте
вам сразу уплачу, а вы дело прикроете.
- Денег мне не надо, лучше скажите, где найти Ксению Федину.
- Ксюху? - изумилась Вика. - Так вы не из домоуправления!
Поняв, что имидж был выбран не правильно, я ответила:
- Ну не совсем.
- Ага, - торжествующе взвизгнула девушка, - ага, так я и знала, еще когда
говорила, что Ксюха дрянь. Вы из милиции, небось эта гадина на воровстве
попалась!
- Отчего у вас такое мнение? - осторожно поинтересовалась я.
Но Вика была, очевидно, крайне избалованна и глуповата. Ее большие, но
какие-то лягушачьи глаза зажглись мстительным огнем, пухлые губки надулись и
выплюнули:
- Да ладно, передо мной чего прикидываться. Я милицию носом за три
километра чую.
- Неужели? - изумилась я.
- А то, - фыркнула девчонка, - со мной можно говорить откровенно, знаете,
кто моя мама?
- Ну? - осторожно поинтересовалась я.
- Генеральный прокурор Калабинского района, - ухмыльнулась Вика и
торжествующе глянула неприятными глазищами.
- Это полностью меняет дело, - серьезно сказала я, - разрешите
представиться, майор Романова с Петровки. Где мы можем поговорить?
- Пошли на кухню, - велела хозяйка и побежала по коридору.
Не слишком большая кухонька оказалась чистенькой и аккуратно прибранной.
Вика вытащила из шкафчика банку дорогущего "Кап Коломбо" и, включив
хорошенький чайник "Тефаль", с чувством произнесла:
- Так и знала, что она в розыск попадет. Что случилось? Я развела руками:
- Ведутся оперативно-розыскные мероприятия, сами понимаете, тайна
следствия!
- Да уж, не дура, - ответила Вика.
- Но раз ваша мама трудится прокурором, - сладко пела я, - сделаю
исключение и сообщу - Ксения Федина разыскивается по подозрению в совершении
преступления...
Довольная, что ради нее нарушили букву закона, Вика быстро вставила:
- Воровка!
- Правоохранительные органы будут очень благодарны, если вы сообщите ее
адрес и дадите психологический портрет.
- Сейчас все про эту дрянь расскажу, - воодушевилась Вика, - слушайте!
Глава 7
Вике повезло с самого рождения. На свет она появилась в более чем
обеспеченной и благополучной семье. Папа - директор одной из крупнейших
фабрик Подмосковья и мама - прокурор области. Добротный двухэтажный дом со
всеми удобствами, две машины, домработница и никаких мыслей о деньгах - в
такой обстановке прошло детство Вики. Городок, где жила семья Поповых, -
небольшой, почти все взрослое население работало на фабрике у Викиного папы,
Юрия Петровича. Можно смело сказать, что он был для жителей Калабина царь и
бог. Мог наградить, а мог и прогнать, сделать безработным и нищим.
Маленькая Вика не очень хорошо понимала, почему все вокруг ей улыбаются.
В школе она вначале великолепно училась. Почти у всех учительниц мужья утром
шли на производство, где начальствовал Попов, наверное, поэтому ей ставили
четверку тогда, когда другие дети получали тройку.
Где-то к пятому классу Вика разобралась в происходящем и принялась
нещадно эксплуатировать свое положение. В классе ее не любили. Чуть что,
Попова бежала к учителям с кляузой, а все споры всегда решались только в ее
пользу. Но несмотря на такую лояльность педагогического коллектива, учеба
шла все хуже и хуже, и к одиннадцатому классу в дневнике пестрели тройки.
Юрий Петрович призадумался. Дочь должна получить диплом о высшем
образовании, но в крохотном Калабине никаких институтов не наблюдалось,
оставался только один путь - подыскать соответствующее учебное заведение в
Москве, не слишком престижное, потому что на МГУ Вика явно не тянула.
Родители могли поднапрячься и пропихнуть чадо на экономфак, но ведь мало
преодолеть вступительные экзамены, нужно еще проучиться пять лет.
Вот поэтому и выбрали экономическую академию. Называется красиво, а
требования такие, что даже Вика сможет успевать.
Поступила девчонка спокойно. На платное отделение принимали всех без
исключения.
На первом курсе Вика с тоской констатировала, что больше не является
уникальной личностью. В Калабине на всех вечеринках, которые она
осчастливливала своим появлением, дочь всемогущего директора моментально
становилась центром компании. Мальчики, побросав девчонок, сломя голову
кидались ухаживать за ней, взрослые моментально сажали ее в центр стола
поближе к коронному блюду хозяйки - пирожкам или холодцу...
В Москве все оказалось иначе. Курс четко делился на бедных и богатых.
Последних было меньше, и Вику приняли в избранный круг, но на третьих ролях.
Пальма первенства безоговорочно принадлежала Розе Глотовой, чей папа работал
не где-нибудь, а в ООН. Потом шли Женя Пересветова с родителями - модными
гинекологами, Наташа Рябкина, чья мама без конца писала дамские романы, Катя
Кочина - дочь эстрадного певца... Словом, районный прокурор и директор
фабрики в этой тусовке просто не котировались. Да и обеспечены эти студентки
оказались намного лучше Вики. Роза подметала пол норковой шубкой, Женя
щеголяла в брильянтах, а Катя и Наташа ездили на собственных машинах. У всех
в элегантных сумочках лежали сотовые телефоны, на поясах висели пейджеры...
В общем, Вика ощущала себя Золушкой, незнакомое и крайне некомфортное для
нее состояние.
Девчонка метнулась домой и устроила предкам жуткий скандал. Папа почесал
в затылке и признал законность ее требований. Его любимая дочурка не должна
никому завидовать, и к Новому году у Вики появились прехорошенькая шубка,
мобильный и новенькая симпатичная "Нива" цвета баклажан. Но все равно, это
было не то. Шубку сшили из белки, "Нива" явно проигрывала рядом с красавцем
"Фольксвагеном", а мобильник оказался подключенным к дешевому "кривому"
номеру, через восьмерку.
Так что удивить богачек и прорваться в первую тройку Поповой не удалось.
Ее, правда, всегда приглашали на вечеринки, но Вике приходилось сидеть в
кресле, изображая усталость, потому что малочисленные местные кавалеры
обращали на нее внимание только тогда, когда "основной состав" отказывался
плясать.
От злости Вика завела дружбу с Ксюшой Фединой. Для тихой, робкой Ксюты
материальное положение Поповой казалось невероятным богатством. Ксения
родилась и выросла совсем в других, отнюдь не тепличных условиях. Мамочка,
всю жизнь работающая дояркой на ферме, куча братьев и полное отсутствие
отца. Ксюта, заикаясь, бормотала, будто папенька служил капитаном на военном
корабле и погиб при исполнении особо опасного задания, но студентки только
хихикали ей вслед. Капитан! Как же слышали, слышали...
С малолетства Ксюха умела все - наколоть дрова, притащить тяжеленные
ведра с водой, запарить болтушку для свиней и вскопать огород под картошку.
Но в придачу к умелым неленивым рукам господь наградил ее отличной головой.
Девочка училась играючи, схватывая на лету любые объяснения. Алгебра,
геометрия, английский... По всем предметам в ее дневнике тесной толпой
стояли пятерки. После восьмого класса к Ксюшиной маме, Раисе Петровне,
явился почти весь педагогический коллектив сельской школы и начал упрашивать
разрешить девочке ездить в райцентр для продолжения образования.
Замороченная жизнью, Раиса только пожала плечами.
- Хрен с ней. Охота девке в шесть утра подниматься, чтобы на автобус
поспеть, пусть ее, перечить не стану, лишь бы поросят вовремя кормила!
Ксюте была охота, уж очень хотелось выучиться "чистой" профессии - стать
врачом, учителем или бухгалтером и сидеть весь рабочий день в теплом
помещении, а не швырять лопатой навоз, как мамочка на продуваемом всеми
ветрами дворе.
Встав в шесть утра, Ксюша бегала на автобус, ехать было далеко, а занятия
в областных школах начинались в восемь, сельские жители спешат начать день
пораньше. Что девятый, что десятый, что одиннадцатый класс были закончены на
круглые пятерки. Ясным июньским днем у нее в кармане оказался аттестат и
золотая медаль. С таким багажом Ксюша уехала покорять Москву, просто сбежала
поздно вечером, когда мать улеглась спать. До этого они крепко поругались.
Раиса Петровна категорически запретила дочери ехать в город.
- Где родился, там и пригодился, - изрекла мамочка расхожую крестьянскую
истину, - ну за каким чертом тебе Москва ихняя? Вон в райцентре ветеринарное
училище, поступай себе, чем плохо?
Но Ксения не хотела быть ветеринаром и бегать потом по локоть в грязи
возле занедужившей коровы. Будущее представлялось ей иным - светлым и
чистым.
Приехав в столицу, девочка купила в газетном ларьке справочник для
поступающих в вузы. Плехановский и экономфак МГУ она отмела сразу,
сомневаясь в своих силах. А в заштатную академию поступила моментально, сдав
на пятерку математику.
Началось учение. Оно вновь давалось Ксюше легко, хуже было терпеть голод.
Дома они питались просто, но сытно - щи, картошка... Мясо, молоко и масло
были свои, в огороде вырастали овощи. В августе зрели яблоки... В сараюшке
кудахтали несушки, и Ксюня частенько делала себе на ночь яишенку с луком и
салом. На сытый желудок ей отлично спалось.
В столице потекла иная жизнь. Дороговизна просто ужасала. В первое время
стипендию удавалось растянуть лишь на пять дней. Ксюта просто хваталась за
голову. Молоко, которое она, как сельская жительница, и за еду-то не
считала, стоило невероятную сумму, яйца и того больше. Масло, творог,
колбаса были недоступны, а покупка новых, даже самых дешевых колготок
пробивала в бюджете зияющую брешь. Ксения запасла пшена и варила кашу на
воде. В зимнюю сессию она завалила экзамен. Голова кружилась и болела, в
носу щипало, у нее начинался грипп.
В январе к ней подошла одногруппница из богатеньких, Вика Попова, и
небрежным голосом заявила:
- Хочешь заработать?
Ксюша с надеждой глянула на нее:
- Очень.
- Тогда вымой мою машину.
Привычная к физическому труду, Ксюта в мгновение ока справилась с
заданием и получила двадцать рублей. Так она превратилась в Викину прислугу:
убирала квартиру, стирала белье, готовила, бегала за продуктами и писала за
хозяйку рефераты. В мае Вика велела отправляться вместо нее на практику.
- Но у меня тоже практика, - попробовала возразить Ксюша.
- Что-нибудь придумаешь, - отмахнулась Вика.
- Не могу, - покачала головой Федина.
- Сто долларов, - коротко сообщила Попова.
Ксюша заколебалась. Мамочка давно простила дочери побег и теперь
частенько писала письма с просьбами. Ксюта, приезжая домой, всегда привозила
подарки. Сто долларов были нужны позарез, и девушка согласилась.
Благополучно отработав под именем Виктории Поповой в банке, Ксения
получила самые благожелательные отзывы. Вика начала сдавать на тройки
сессию, а у Ксюты появились нешуточные проблемы - практика не пройдена, и к
экзаменам ее не допустили.
- Ты все пела, это дело, - процитировала куратор курса басню И. Крылова,
- теперь выкручивайся, как хочешь.
И Ксюшу отчислили. Примерно месяц она жила у Вики, подавая той кофе в
постель, но в ноябре, воспользовавшись выходными днями, Попова уехала к
родителям, велев "домработнице" сделать генеральную уборку. Но вернулась она
в неубранную квартиру.
Поставив в холле дорожную сумку, Вика вскипела от злобы. Повсюду мотались
клоки пыли, воздух был затхлый, и в довершение всего на кухне обнаружилась
початая бутылка псевдофранцузского коньяка, вспоротая банка шпрот и
заветренные куски сыра. Прислуга явно принимала гостей.
Вне себя от негодования, Вика влетела в спальню и чуть не затопала
ногами. Белье из большого шкафа было просто вывалено на пол, сверху лежала
открытая коробочка из-под вафель. В ней Вика держала деньги. Не оказалось на
месте и двух золотых цепочек, кольца с небольшим брильянтом и гранатовых
серег, а из ванной исчезло кое-что из косметики и непочатый флакон
французских духов.
Задыхаясь, от негодования Вика позвонила родителям. Но те неожиданно
отнеслись к ситуации спокойно.
- Сколько денег пропало? - поинтересовался папа.
- Пятьсот долларов, - разрыдалась дочурка, - сейчас в милицию пойду.
- Даже не думай, - остановил ее отец, - не стоит из-за копеек нервы
портить, начнутся допросы, станут придираться, что не живешь по месту
регистрации, в общежитии, а на съемной квартире. Забудь, доченька. Деньги
получишь в среду, как раз оказия в Москву намечается.
- Заодно наука, - добавила слушавшая по другой трубке мать, - незачем
пускать в дом голодранок, дружить следует с ровней. Смотри никому не
рассказывай, будешь дурочкой лопоухой выглядеть.
Скрепя сердце, Вика согласилась молчать о происшествии и даже не сообщила
в учебную часть о случившемся.
- Когда это произошло? - поинтересовалась я.
- Полтора года тому назад, - охотно ответила собеседница и спросила:
- Если вы сейчас ее за воровство поймали, могу я заявить о краже?
- Скорей всего нет, - охладила я мстительный пыл девчонки.
Та только раздраженно вздохнула.
- Значит, вы не знаете адрес Фединой?
- Понятия не имею.
- А где она жила, уйдя от вас?
- Черт ее знает, - отрезала Попова, - на помойке небось. Хотя скорей
всего домой вернулась, к матери.
- Куда?
- Сейчас, - засуетилась Вика и принялась перебирать довольно пухлый
ежедневник, - где-то здесь был, ага, вот он, пишите - Московская область,
поселок Селихово, улица Матросова, дом 12. Раиса Петровна - это мать.
Назад я ехала в полупустом вагоне, тихо покачиваясь в такт движению
поезда. Час пик еще не начался, и в метро пока не было раздраженной, усталой
толпы. В голове крутилось сразу много мыслей, что-то было не так... Странная
девочка Ксюша! И где она только обреталась несколько месяцев до встречи с
будущим мужем. Но ведь где-то же она спала, ела и, наверное, работала.
Пятьсот баксов, конечно, неплохая сумма, да и цепочки с колечком можно
продать, только вырученной суммы все равно не хватит на жизнь в Москве.
Столица - дорогой город. Хотя, если питаться кефиром... Нет, наверное, она
все-таки вернулась домой. Во всяком случае, такую возможность нельзя
отметать. И потом, получается крайне логично. Если, совершив преступление,
девица спешно спряталась в родном доме, то и сейчас небось, после побега от
мужа, там. Правда, совершенно непонятно, зачем ей уходить от богатого мужа,
выполнявшего все ее капризы? Может, нашла более обеспеченного любовника?
Тогда она у него... И еще странность - Писемский тоже назвал деревню
Селихово, но улица другая - Космонавтов.
Вздохнув, я попыталась собрать в кучу расползавшиеся мысли. Ладно, завтра
поеду в это Селихово и произведу разведку боем, а сейчас лучше поразмышляем
на тему ужина - что вкуснее: курица или мясо? Кирюшка обожает цыплят, зато
Юля неравнодушна к котлетам с заж
...Закладка в соц.сетях
