Жанр: Электронное издание
evlampia
... катастрофически некогда, и сегодня очень удачный день, чтобы
навести чистоту.
Минуты через две мне надоело носить вазочки и масленки по одной в ванную.
Я взяла наволочку и аккуратно принялась складывать туда посуду. Сейчас
осторожно оттащу все разом...
Вдруг за спиной прогремел голос:
- А ну, паскуда, руки за голову и слазь с табуретки.
От неожиданности мои ладони разжались, и прехорошенький самоварчик упал
на пол. На пороге кухни стояло несколько милиционеров, их хмурые лица не
предвещали ничего хорошего.
- Кто вы? - залепетала я, пытаясь удержаться на шаткой табуретке. - Как
сюда попали?
- Ну и наглая, - буркнул один.
- Облом у тебя вышел, - добавил второй, - квартирка на пульт подключена,
собирайся в отделение.
- Фу, - вздохнула я, - все в порядке, ребята, я живу тут, просто забыла
охрану снять, когда вошла.
- А зачем посуду в мешок складываешь? - поинтересовался один, рыжеволосый
и конопатый.
- Решила вымыть.
- Ага, - хихикнул другой, толстый и довольно неуклюжий, - надо же такой
дурой быть, красивые, дорогие вещи в мешке до ванной тащить.
- Паспорт предъявите, - велел рыжий.
- Видите ли, его нет.
- Да? - издевательски спросил толстяк. - Дома документики не держим?
- Я развелась с мужем и обратилась в паспортный стол с просьбой обменять
паспорт.
- Имя, отчество, фамилия, - велел рыжий.
- Романова Евлампия Андреевна. Мент схватил телефон и велел:
- Ну-ка быстренько справочку на Евлампию...
- Стойте, стойте, - завопила я, - по документам я - Ефросинья.
- С ума сойти, - вспылил толстяк, - ты нас совсем за идиотов держишь!
Стоишь на кухне с мешком дорогой посуды, документов не имеешь и собственного
имени не помнишь! Слезай, пока по-хорошему разговариваем!
Вздохнув, я слезла с табуретки и покорно дала себя увести. Скоро явится
Катя, прибегут дети, и недоразумение выяснится. Все равно мне никто не
поверит, хотя я говорю чистую правду. Не так давно Сережка принес
французскую кинокомедию, и мы обхохотались, глядя на злоключения главного
героя. Он ждал гостей, поставил в духовку утку, завел таймер на полвосьмого
и поехал в магазин за вином. Как на грех, из близлежащего цирка сбежал слон
и сел на крышу его малолитражки, посидел несколько секунд и убежал, а парень
остался в изуродованном автомобиле. Приехали спасатели, достают несчастного
и спрашивают:
- Как вы так разбили машину? Водитель преспокойно отвечает:
- На крышу сел слон.
Дело происходило в центре Парижа, и спасатели тут же вызвали
психиатрическую перевозку. Бедный мужик отбивается, кричит:
- Отпустите, сейчас утка позвонит в полвосьмого...
Но никто ему не поверил, а ведь он твердил святую правду. И слон сидел, и
утка звонила...
В отделении меня затолкали в пустой обезьянник. Минуты текли томительно,
наконец в конце коридора раздался раздраженный Катин голос:
- Немедленно отдавайте Лампу.
- Мы не брали у вас никакой лампы, - отвечал мужчина.
- Евлампию отпускайте, - велела Катя.
- Но она была без документов, в грязном костюме, с мешком посуды, да еще
в квартире с неотключенной сигнализацией, - оправдывался некто, гремя
ключами.
- Безобразие, - выкрикивала Катерина, - по-вашему выходит, ей следовало
на кухне в бальном платье топтаться!
- Ну документов-то нет, - продолжал оправдываться мужик.
Дверь распахнулась, Катерина влетела в холодную комнату и, увидев меня
сидящей на полу в углу, всплеснула руками:
- Ну не свиньи ли! Даже стула нет! У вас что, люди вот так и проводят
время в грязи?
Милиционер хмыкнул, но ничего не сказал. Я кряхтя поднялась на ноги и
примирительно заметила:
- Ладно, не кипятись, они выполняли свой долг, а если бы и впрямь воровка
попалась.
- Уж больно ты добрая, - шипела Катерина, волоча меня за руку по
коридору.
Возле дежурного она притормозила и велела:
- А ну быстро доставайте машину! Привезли сюда ни в чем не повинного
человека зимой в одном тонюсеньком костюме, как она теперь домой пойдет, по
морозу, голая!
Дежурный поднял голову и вежливо сказал:
- Ну, положим, я никого не привозил, а машин нет.
- Черт-те что, - продолжала кипеть подруга.
- Катюня, ты такси поймай, - посоветовала я, - а я здесь посижу пока.
Катюша выскочила на улицу, хлопнув дверью так, что с потолка на стол
посыпалась штукатурка. В коридор ворвался холодный декабрьский ветер. Я
поежилась и попросила дежурного:
- Сейчас Катя вернется, скажите ей, что я сижу вон там, на стульях у
кабинета, а то у двери холодно.
Лейтенант кивнул. Я пошла вглубь и устроилась на твердом и жутко
неудобном сиденье. Очень не люблю тосковать просто так на одном месте, без
дела.
Внезапно по коридору с топотом понеслись милиционеры, они влетели в
расположенный передо мной кабинет, и оттуда послышались крики, стук и звон.
Не успела я испугаться, как дверь распахнулась, и менты выволокли в
коридор парня. Лицо несчастного покрывали ссадины, из разбитой губы
тоненькой струйкой стекала кровь.
Молодой человек упирался что было сил и кричал:
- Пустите, сволочи, гады, дряни, пустите, менты позорные! Не убивал я ее,
не убивал...
Конвойные сопя пытались справиться с юношей. Но худощавый арестованный
оказался неожиданно сильным и вертким. Он ужом извивался в руках державших
его людей и вопил на одной ноте:
- Не убивал, не убивал... Потом его глаза сфокусировались на мне, и он
перешел на визг:
- Скажите немедленно моему отцу, Федору Бурлевскому, немедленно
скажите... Здесь издеваются, смотрите, что со мной сделали, телефон...
И он принялся выкрикивать цифры. Один из милиционеров довольно сильно
пнул несчастного.
- Не смейте его бить! - возмутилась я.
Но менты не обратили на меня никакого внимания. На помощь к ним подбежали
несколько человек в штатском и быстро-быстро поволокли рыдающего парня в
глубь отделения. Послышался лязг замка, я уставилась на капли крови, ярко
выделявшиеся на светлом линолеуме.
- Неприятная сцена, - раздался голос. Возле кабинета стоял мужчина лет
сорока, тот самый, что выпускал меня из обезьянника.
- Да уж, - вздохнула я, - порядки тут у вас, однако. То невиновную
женщину арестовываете, то заключенного бьете.
Мужчина сел возле меня и вытащил сигареты.
- Разрешите?
Скажите, какой джентльмен! Я кивнула.
- Меня зовут Илья Николаевич, - представился он.
- Очень приятно, Евлампия Андреевна.
- Так вот, уважаемая Евлампия Андреевна, вас никто не арестовывал.
- Как это?
- Просто задержали для выяснения личности, и я приношу свои извинения.
Попытайтесь понять, нашими сотрудниками руководили лучшие чувства.
- Да уж, хорошо, хоть не поколотили, как этого несчастного заключенного.
- Во-первых, он не заключенный, а подследственный, - пояснил Илья
Николаевич, - во-вторых, он убил молодую женщину с особой жестокостью,
просто перерезал горло, как барану, а в-третьих, никто его не бил. Сам
ударился мордой о стол, пьян был, ничего не помнит!
Я усмехнулась, слова об "унтер-офицерской жене, которая сама себя
высекла" были мне хорошо знакомы с детства.
- Он правда сын Бурлевского?
- К сожалению, - вздохнул Илья Николаевич.
- Лампа, - завопила Катерина, - машина ждет.
Я побежала на зов, судорожно повторяя про себя телефон, который выкрикнул
парень.
Дома первым делом я стянула воняющий чем-то кислым костюм и, надев халат,
вышла на кухню. Там пила чай довольно полная девушка с красивыми белокурыми
волосами.
- Вот, - велела Катюша, - знакомься, это Валентина, впрочем, можно звать
ее просто Тина. Поживет пока у нас недельку-другую.
Тина подняла большие томные карие глаза и улыбнулась. Обычно люди от
улыбки хорошеют, но эта девушка стала похожа на гиену. Круглые щеки, тонкие
губы и довольно большие уши. Мне она сразу не понравилась. Интересно, кто
такая?
Желая узнать подробности, я вошла в спальню к ребятам и спросила у Юли:
- Кого к нашему берегу прибило? Девушка вздохнула.
- Понятия не имею! Катерина привела ее с собой.
Подробности мы узнали только около полуночи, когда гостья спокойно
заснула.
- Тина отправилась в Москву на заработки из Кашинска, - принялась
разъяснять Катюша, - нанялась делать ремонт, и тут ей стало плохо.
- Она строитель? - поинтересовалась Юля.
- Нет, учительница младших классов. Только в Кашинске безработица, вот ее
подруги и подбили обои клеить.
- Странно, - протянул Сережка, - раз больная, чего поехала.
- А она не знала о болезни, - бестолково объясняла Катя, - первый раз
приступ случился. Мы оказали помощь, но идти ей некуда. Подружки уже уехали,
родственников или знакомых в Москве нет.
- Пусть домой отправляется, купим билет, - влез Кирюшка.
- Ты бы спать шел, - велела Юля.
- Обязательно купим билет, - кивнула Катя, - только она еще очень слабая,
может не доехать. Пусть недельку у нас поживет.
- Катя в своем репертуаре, - фыркнула Юля, - надеюсь эта убогая не
задержится у нас на год, как баба Маня, которую ты тоже на пару деньков из
жалости приволокла.
- Еще Зина, которая все время после завтрака громко рыгала и в туалете
воду не спускала, - вздохнул Сережка.
- А Наташа, - захихикал Кирюшка, - помните Наташу?
- Еще бы, - прошипела Юлечка, - как не помнить! Бегала по коридору в
одном халатике до пупа и перед Сережкой голым задом вертела!
Я промолчала. Между прочим, меня Катя тоже подобрала на улице, когда я,
желая покончить с собой, прыгнула под ее "Жигули". Так что не имею никакого
морального права осуждать других. Хотя упитанная, даже толстая Валентина с
деланно сладкой улыбкой мне совершенно не понравилась.
В понедельник, когда все разбежались, я заглянула в комнату к гостье. Та
мирно спала, выставив из-под одеяла не слишком чистую ногу.
На кухне было тепло, собаки и кошки толкались возле плиты, ожидая раздачи
завтрака. Быстренько накормив и тех и других, я посмотрела на часы - девять.
Модный продюсер, наверное, мирно почивает в кроватке... Делать нечего,
придется разбудить. Но в трубке неожиданно прозвучал бодрый голос:
- Слушаю.
- Господин Бурлевский?
- Да.
- У меня есть сообщение от вашего сына.
- Говорите.
- Желательно при личной встрече.
- Приезжайте, Орликов переулок, до одиннадцати успеете?
- Обязательно.
Бурлевский мигом отключился, я бросилась одеваться. Потом окинула глазом
мойку, забитую доверху грязной посудой, и написала записку: "Валентина,
будьте добры, уберите на кухне!"
Орликов переулок находится недалеко от станции метро "Красные ворота".
Когда-то она называлась по-другому - "Лермонтовская". Интересно, чем не
угодил великий поэт новым властям? Походив немного по кривым старомосковским
улочкам, я неожиданно вышла на нужный дом, большой, явно построенный в
начале века. В подъезде - невероятная красота. Прямо от дверей вверх по
широкой, похоже, мраморной лестнице идет красная дорожка. У ее подножия
высятся кадки с пальмами, сбоку - стол, за которым сидит безукоризненно
одетый парень. Серый костюм, светлая сорочка, подобранный в тон галстук,
лацкан украшает значок "Студия ФеБу".
Значит, Бурлевский дал мне адрес офиса, а не квартиры.
- Вы к кому? - крайне вежливо, но настороженно поинтересовался охранник.
- Я договорилась с господином Бурлевским...
- Да-да, - закивал парень, - второй этаж, комната 24.
Я потопала по дорожке, оставляя черные следы.
Коридор второго этажа тоже оказался застлан ковром, но на этот раз
зеленым. Мои сапоги успели оставить всю грязь на лестнице, и нежно-салатовое
покрытие осталось чистым. Двадцать четвертая комната представляла собой
огромное помещение, одну из стен которого сплошь занимали фотографии
эстрадных артистов с нежными надписями и клятвами в вечной дружбе. Я
невольно стала читать автографы.
- Не верьте ни одному заявлению, - раздался сочный густой голос, -
сначала обещают любовь, но стоит оступиться и полететь в болото, тут же
наступят сапогом на голову, чтобы захлебнулся побыстрей.
- Вижу, вы их обожаете...
- Не то слово, - фыркнул продюсер, - впрочем, вам, наверное, подобные
нравы в диковинку. Служите в сизо?
Я покачала головой:
- Нет.
- Где же вы встретили моего сына?
- Он очень просил вас о помощи!
- Раньше следовало думать, - возмутился Федор и принялся раздраженно
барабанить пальцами по столу.
- Он утверждает, что не убивал Зайцеву...
- Он был, как всегда, пьян, - отрезал Бурлевский, - когда я просил его
взять себя в руки, пойти к врачу и бросить жрать водку ведрами, Антон лишь
усмехался: "Не грози, папаня, уже вырос, сам разберусь". Вот теперь пускай и
выкручивается, как может.
- Его там сильно бьют, - тихо сказала я, - вчера все лицо было в
кровоподтеках, губа разодрана...
Бурлевский покраснел и резко спросил:
- Откуда вам известны подобные подробности? Где встречали моего сына?
На секунду я заколебалась, сказать, что меня арестовали, а потом
отпустили? Ну уж нет!
- Я работаю частным детективом и находилась в отделении милиции в связи с
делами клиента, Антона тащили по коридору конвоиры, окровавленного. Он успел
выкрикнуть ваш номер телефона.
- Понятно, - еще больше помрачнел Федор и уставился в окно.
Я потихоньку разглядывала мужика. Невозможно было поверить, что у него
взрослый сын. Больше тридцати Бурлевскому никак нельзя дать, хотя я знала,
сколько лет продюсеру. Не так давно все желтые газеты взахлеб рассказывали,
как он широко, с размахом, праздновал пятидесятилетие.
- Сколько я вам должен за услугу? - пришел в себя Федор.
- Ничего.
- Как это ничего? - удивился собеседник.
- Очень просто, мне было не трудно передать просьбу несчастного, наймите
адвоката и не бросайте парня в беде, он виноват, но он ваш сын.
- Во всяком случае, его мать так уверяла, - вздохнул Федор, - как же вас
все-таки отблагодарить? Я не люблю быть в долгу.
- Если хотите отплатить, ответьте на пару вопросов.
- Только не о доходах, - ухмыльнулся Федор.
- Кем вам приходится Ксения Федина?
- Федина, Федина, - забормотал Бурлевский, - кто она такая? Певичка?
Подтанцовка?
- Нет, студентка экономической академии, несколько лет тому назад вы
вместе с ней веселились на презентации у Алисы Сон. Ксения явилась на
вечеринку в качестве вашей дамы. Вот, смотрите.
И я сунула ему под нос фото, которым снабдил меня Писемский.
- Хорошенькая телка, - одобрил Бурлев-ский, - только не помню напрочь. Я
расстроилась:
- Может, напряжетесь? В телефонную книжечку поглядите?
- Незачем, - спокойно сообщил Федор, - эту даму я не знаю.
- Но она ушла с вами, ночью...
- Господи, - вздохнул продюсер, - называть эту соску дамой просто смешно!
Да к чему это вам?
- Ксения Федина - жена богатого, уважаемого бизнесмена. На днях она
исчезла, и я занимаюсь ее поисками. До меня дошла информация, что вы водили
с ней дружбу.
- Нет, - покачал головой Бурлевский, - не водил. Ладно, слушайте.
Федор сейчас не женат. Его первая и единственная супруга Светлана
развелась с продюсером несколько лет тому назад. Но они охладели друг к
другу давно, и Дана не появлялась на тех тусовках, куда приглашали Федора.
Еще не так давно Бурлевский работал аккордеонистом в ресторане, исполняя
всевозможные песни по просьбе пьяноватых клиентов. Денег особых не было,
супруги перебивались с воды на квас. Потом началась перестройка и
стремительный взлет Бурлевского. За один год из полунищего музыканта он
превратился во всесильного шоумена. Теперь женщины - певицы, танцовщицы,
журналистки - просто вешались ему на шею. Но продюсер понимал: им интересен
не он, их привлекают его деньги. Пару раз Федор отшил особо назойливых баб.
Среди тусовки моментально понесся слух - Бурлевский голубой. Бабы
отвязались, зато стали приставать вертлявые парни из балетных, затянутые до
невозможности в узкие кожаные штаны.
Пришлось спешно завести роман с тогда еще мало кому известной Алисой Сон.
Несколько месяцев связи с ней Федор вспоминал с содроганием: скандалы с
битьем посуды, невероятные капризы и наглая уверенность посредственной
певички в том, что Бурлевский просто обязан сделать из нее звезду...
Продюсер не выдержал и закрутил роман с манекенщицей Наташей. И вновь
наступил на те же грабли. Безголосая Наталья немедленно запела, требуя
записи компакт-дисков и организации сольных концертов в "России". На смену
ей пришла Оля, следом Настя, потом Маша... Менялись имена, но не сущность
дам сердца. Они были словно "двое из ларца, одинаковы с лица". В конце
концов Бурлевский устал и решил: пусть его считают голубым, зеленым или
малиновым в крапинку. Очевидно, в его среде нет нормальных баб, а где взять
такую, которая не захочет тут же схватиться за микрофон, он не знал.
Ну не останавливать же посреди улицы "Мерседес", чтобы приставать к
проходящим девушкам. Каких только гадостей не читал про себя в газетах
Федор! Бывшие любовницы называли его одновременно педиком, импотентом и
жутким потаскуном. Потом разнесся слух, что продюсер подцепил СПИД и поэтому
избегает женщин.
Неожиданно помощь пришла от старого приятеля, банкира Сухова.
- Чего один кукуешь? - спросил он на какой-то вечеринке у Бурлевского.
- Ну не все же, как ты - каждый раз с новой любовницей, - хмыкнул Федор,
- а Света никуда принципиально не ходит. Сухов захихикал:
- Знаешь, Федька, скажу тебе, как другу, бабы мне по фигу, даже виагра не
помогает. Да и насрать на них, у меня весь кайф от бизнеса, прям кончаю,
когда прибыль подсчитываю. Но чтобы обезопасить себя от охотниц за мужьями
да реноме не терять, завел себе Аню. И тебе советую!
- Не понял, - буркнул Федор, - этой Ане что, ничего не надо?
- Не-а, - хохотнул Сухов, - только гонорар за работу, сто баксов берет,
ну и еда еще, иногда мелочи дарю. Зато никаких проблем. Всегда в хорошем
настроении, щебечет и место свое знает. Можно ногами лупить - только
улыбнется. Нужна - звоню, не нужна - пошла вон. Да там выбор большой, на
любой вкус... Блондинки, брюнетки, толстые, худые...
- Где там? - спросил Федор.
- В агентстве "Лаура", - пояснил Сухов, - хочешь, дам телефончик?
Продюсер воспользовался дружеским советом и с тех пор не знал горя.
Теперь он являлся, повсюду с разными подругами, разговоры о СПИДе умерли,
замолчали и о голубизне. Ксюшу Федор, очевидно, тоже взял в "Лауре". Обычно
он таскал девок с собой не более трех недель. Потом менял. Бурлевский
считал, что больше месяца не стоит показываться с одной и той же бабой,
чтобы не заводить слишком близких отношений.
Глава 12
Недолго думая, я рванула в "Лауру". Располагалось агентство не
где-нибудь, а на Новом Арбате, в одной из уродских башен. У входа
переливалась всеми цветами радуги роскошная вывеска, а холл поражал своим
великолепием. Там было все - аквариумы с рыбками, комнатные фонтанчики,
ветвистые пальмы, сверкающий ламинат и невероятное количество ламп,
торшерчиков и вонючих ароматических свечей.
Посреди всего этого великолепия за кокетливым письменным столом,
имитацией чиппендейла, сидела толстая молодая дама в розовом пиджаке и
голубой водолазке. Каштановые кудри свешивались вдоль щек, губы сильно
блестели...
Окинув оценивающим взглядом мое простое кашемировое пальто, подаренное
Сережкой, служащая вздохнула и скорей всего решила, что я не слишком
выгодный клиент, но профессиональная выучка одержала верх. Мило улыбнувшись,
дама пропела густым меццо:
- "Лаура" к вашим услугам.
Я села в предложенное кресло. Канули в Лету те времена, когда не слишком
хорошо одетого человека не пускали на порог бутика или ресторана. Теперь
служащие знают: под грязной курткой может скрываться миллионер,
эксцентричный чудак. Сама видела, как секьюрити задержал на входе в салон
"Версаче" бомжеватого вида парня в нечищенных с прошлой зимы ботинках.
Покупатель молча сунул за пазуху руку и ткнул охраннику в нос пачку долларов
толщиной со словарь русского языка. Так что мое пальтишко с Черкизовского
рынка ни о чем не говорит.
- В чем проблема? - пела служащая. - Ищете домработницу или гувернантку?
Можете не сомневаться, все кандидаты имеют высшее образование, рекомендации,
справки из поликлиники. Если речь пойдет о репетиторах, то первое занятие
бесплатно. Наши услуги дешевы не потому, что...
- Нет, нет, - прервала я поток заученных слов, - мне посоветовал
обратиться в ваше агентство господин Бурлевский.
- Федор Петрович? - вскинула дама брови и расцвела, словно пион душным
июльским утром, - не желаете кофе?
Отметив, что упоминание имени продюсера мигом вознесло мой рейтинг на
недосягаемую высоту, я мило прочирикала:
- С удовольствием, но только чай, цейлонский, крупнолистовой, без сахара,
желательно заваривать две минуты и с лимоном.
Приемщица нажала на звонок, появился мальчишка, одетый в нечто,
напоминающее форму офицера наполеоновской гвардии. Слушая, как дама раздает
указания по поводу приготовления чая, я усмехнулась. Что ж, я сама была не
так давно праздной женой богатого человека, и тон капризной тетки, отдающей
приказы прислуге, освоен мной до мельчайших деталей. Местная служащая поняла
сразу, с кем имеет дело, и теперь таяла, как масло на горячем тосте.
- Так в чем ваша проблема? - улыбнулась она, демонстрируя безупречные
коронки. Я вздохнула.
- В двух словах не опишешь. Впрочем, попробую объяснить, надеюсь, умеете
держать язык за зубами.
- Ах, - закатила дама глаза, - можете не сомневаться, многие могут
сказать: Наденька Ивлева надежнее швейцарского банка!
Я окинула Наденьку критическим взором, поколебалась для вида минутку и
выдала заготовленную по дороге историю:
- Мой муж - человек состоятельный и крайне общительный. После
напряженного рабочего дня несется в клуб или ресторан, на худой конец,
посещает театр. Словом, ведет светский образ жизни. В психологии подобный
тип называется экстраверт. Я же - существо тихое, больше всего на свете
любящее посидеть у телевизора с вязаньем в руках. От громкой музыки у меня
болит голова, а от ресторанной пищи начинаются желудочные колики. Но супруг
не любит показываться один на тусовках, и я вынуждена, скрипя зубами,
таскаться вместе с ним. Надоело до жути. Но тут Федор присоветовал мне
"Лауру". И вот теперь я хочу нанять девушку, которая будет сопровождать
гиперактивного муженька.
- А он согласится? - спросила Надя. Я хитро прищурилась:
- Я попрошу партнершу назваться моей дальней родственницей из провинции.
- Что ж, давайте смотреть, - оживилась Надежда, вытаскивая пухлые
альбомы, - какие у вас запросы?
Я растерялась.
- Ну интересная внешне... Надя улыбнулась:
- Сначала определим возраст.
- До двадцати пяти.
- Значит, вот здесь, - пробормотала женщина, откладывая огромный
темно-красный том.
Я принялась листать страницы. На каждой красовалось четыре фотографии.
Лицо крупным планом, потом девушка в полный рост в купальнике, вечернем
платье и деловом костюме. Тут же шел не слишком пространный текст: "ј 9.
Марина. Натуральная брюнетка, 170, 92-62-90, размер ноги 36, владеет
английским, водит автомобиль, образованна, филфак МГУ, не курит, хорошо
танцует, готова сопровождать в командировках. 60$ в час". Или "ј 13. Лена.
88-62-80, 168 см, размер ноги 37, незаконченное высшее МВТУ имени Баумана,
танцует, может много выпить не пьянея - 40$ в час".
- Почему такая разница в цене? Надя пояснила:
- Чем больше девушка умеет, тем она дороже. Вот Соня, например,
английским владеет свободно, водительские права и за плечами пять лет работы
в модельном агентстве, естественно, ее стоимость сто долларов, а Женечка
языкам не обучена, машину не водит, и вообще, очень хорошая девочка, но
попроще, без изыска и особой элегантности. Ей красная цена пятьдесят
зеленых.
Я медленно перелистывала страницы и, захлопнув альбом, поинтересовалась:
- Других нет?
- Ни одна не подходит? - изумилась Надя.
- Здесь кто? - ткнула я пальцем в другие альбомы, проигнорировав вопрос.
- Эти не для вас, возраст старше.
- Давайте сюда.
Вновь замелькали фото. Великолепно ухоженные дамы тридцати, сорока,
пятидесяти лет. Завершали экспозицию фото благообразных, интеллигентных
старушек. Волосы уложены старомодными кудельками, на кофточках камеи.
- Неужели есть спрос на столь пожилых... Надя мило улыбнулась:
- Еще какой.
- Но зачем?
- Частенько на свадьбу нанимают.
- На свадьбу?!
- Ну да. Выбирается молодой человек в Москву из провинции, неожиданно
удачно начинает заниматься бизнесом, быстро богатеет. Потом подыскивает
невесту из хорошей семьи, надо ее со своей матерью знакомить. Только
маменька нашего богатея сидит в каком-нибудь Мухосранске, по уши в навозе.
Ну не тащить же такую в столицу, растеряется в непривычной обстановке,
опозорит сыночка. А тут, пожалуйста, Эмма Марковна, вдова художника,
настоящий бомонд. У нас один "новый русский" целую семью заказал - папу,
маму, брата и сестру. Очень доволен остался.
- Господи, - искренне поразилась я, - как же они потом женам объясняют,
куда родительницы подевались?
- А это уж кто как придумает, - пояснила Надя, - одни говорят - мамуля в
Америку эмигрировала, другие сообщают о смерти. Вот Эмму Марковну, например,
девять раз хоронили. Ей, кстати, очень нравится, гробы роскошные, службы
заупокойные, цветов море...
- Она что, в гроб ложится? - окончательно растерялась я.
- Нет, конечно, - усмехнулась Надя, - берем бомжиху из не
...Закладка в соц.сетях
