Жанр: Электронное издание
shalosty
...забеспокоился он, пошарил глазами в поисках куртки или
пиджака, ничего не обнаружил и обнял меня крепче.
- Я не озябла, - покачала я головой. - Просто испугалась. Меня на скамейке
какие-то пьяницы нашли: ночевали по соседству.
- Сейчас мы приедем ко мне, ты успокоишься и все расскажешь.
Я кивнула, сжалась в комок на переднем сиденье, а Миша завел мотор,
тревожно поглядывая на меня.
Через несколько минут мы тормозили возле его дома. Поднялись на девятый
этаж и вошли в квартиру, попутно выяснив, что Миша так спешил, что забыл
запереть дверь. Я сразу же отправилась в ванную, пустила воду погорячее и
блаженно вытянулась.
Крючка на двери не было, Миша легонько стукнул и вошел с чашкой чая в
руке. Охать и смущаться я не стала, тем более что в мыльной пене разглядеть
ничего невозможно, а над пеной возвышалась только моя голова.
- Выпей чаю, - предложил он, усаживаясь на край ванны. - С лимоном... - и
добавил тише: - Как ты?
"Великолепно", - хотелось ответить мне честно, но женщине в беде говорить
такое неразумно, и я, скромно потупив глазки, сказала, пожав плечиком:
- Нормально...
- Вот и отлично. - Он наклонился, откинул волосы с моего лба и осторожно
коснулся его губами. Ночным придуркам следовало сказать "спасибо", благодаря им
наши отношения приняли ярко выраженный сексуальный характер. - Возьми мой халат.
Полотенце я сейчас принесу.
Миша вышел, я с улыбкой потянулась и немного подрыгала ногой, сбивая пену.
Минут через двадцать мы сидели на кухне. Я куталась в Мишин купальный
халат, соорудив на голове тюрбан из полотенца, и была чрезвычайно довольна,
потому что успела разглядеть себя в зеркало. Никаких синяков, лицо немного
бледное и испуганное, но это ничуть его не портит, в Мишином пушистом халате я
выглядела очень эротично, а красный тюрбан шел мне необыкновенно. "Чем у тебя
голова занята?" - мысленно попробовала я устыдить себя и махнула на это рукой,
тоже мысленно. После чего выпила чашку кофе и рассказала о похищении.
Миша слушал внимательно, про свой кофе забыл, спросил:
- Ничего, если я закурю?
- Пожалуйста... - ответила я, и мы продолжили: я рассказывать, а он
внимательно слушать.
Теперь, на кухне, ночное происшествие не выглядело слишком ужасным, и мне
вдруг стало обидно. Поэтому я надула губы и тяжело вздохнула. Миша посмотрел
как-то странно, поерзал, отвел глаза и сказал виновато:
- Вчера так не хотелось оставлять тебя одну, точно чувствовал... - Он
опять отвел взгляд и спросил: - Они... тебя... все было, как ты рассказываешь,
или еще что-то?
Тут до меня дошло, что он имеет в виду, я густо покраснела и отчаянно
замотала головой, а Миша вздохнул с облегчением. Чтобы избавиться от неожиданно
возникшей неловкости, я резко сменила тему:
- Ты не мог бы съездить ко мне домой, привезти одежду?.. Ой, а как ты в
квартиру войдешь? - сообразила я. - Неужели придется ехать к маме за ключом?
- В квартиру я войду, - заверил он. - Это не проблема. Что тебе привезти?
Тут я затосковала: как объяснить что? То есть в каких выражениях? Мы едва
знакомы, а человек будет рыться в моем белье.
- Сейчас еще довольно рано, - пролепетала я. - На улице почти никого.
Может, ты дашь мне что-нибудь из своих вещей и поедем вместе? Если честно,
оставаться одной не хочется.
Миша выдал мне шорты и футболку, которая вполне могла сойти за платье,
если бы плечи не свисали к локтям, с шортами тоже были проблемы, я рассердилась
и даже топнула ногой. Ничего из Мишиной обуви мне подойти не могло, и я осталась
босой.
Тут в комнате появился сам хозяин, он успел побриться, переодеться и
выглядел так, что у меня засосало под ложечкой. Посмотрел на меня, поначалу
улыбнулся, а потом стал смеяться. Это показалось обидным, и я нахмурилась.
- Сколько тебе лет? - спросил он, когда ему надоело смеяться.
Я хотела соврать, но вовремя опомнилась: скорее всего мой возраст ему
известен, к тому же врать некрасиво, и я сказала правду. Миша вроде бы удивился.
- Надо же, а выглядишь выпускницей детского сада, - хохотнул он.
- Грех смеяться над женщиной, когда она и так чувствует себя бесконечно
несчастной... - заметила я.
Миша подошел, обнял меня, после чего минут пять мы увлеченно целовались.
Руки его оказались под футболкой, а я забеспокоилась: хоть и был он самым
настоящим блондином, но это вовсе не означало, что... в общем, надо выметаться
отсюда.
- Едем, - прошептала я, - пока народ не высыпал на улицы.
Я осталась в машине, а Миша поднялся в квартиру, пообещав, что откроет
замок. Вернулся он через пару минут.
- Открыл? - удивилась я.
- Дверь не заперта...
"Вот свиньи, - разозлилась я на ночных гостей. - У меня ж там деньги... а
вдруг они их свистнули?" Мысли эти я вслух не высказала, но в квартиру
заспешила. Воспользовавшись тем, что мне надо переодеться, отправила Мишу в
кухню, а сама пошарила за ковром, извлекла кошелек и заглянула в него.
Порадовалась на свои денежки и назад спрятала. После чего надела нежно-салатовое
платье, которое шло мне необыкновенно, и расчесалась. Пока я занималась всем
этим, думала о ночных гостях, в связи с чем у меня возникла масса вопросов, но
они мгновенно вылетели из головы, как только я оказалась в кухне, потому что
Миша, сидя на подоконнике, сказал, глядя на меня:
- Ты очень красивая.
Я страшно обрадовалась и спросила:
- Правда? - хотя сама прекрасно знала, что правда, поскольку минуту назад
смотрела на себя в зеркало.
- Правда, - кивнул он и вроде бы загрустил или задумался.
Я подошла поближе, поправила волосы и решила разговор на тему моей красоты
не продолжать. Я где-то слышала, что скромность украшает женщину.
- Как ты думаешь, почему они отпустили меня? - спросила я, нахмурившись.
Миша усмехнулся:
- Ты рассказала им о покушении на твою жизнь?
- Рассказала.
- Значит, будут приглядывать за тобой, надеясь через тебя выйти на
Сережиных убийц. Слышала об охоте с подсадной уткой?
- Утка - это я? - Быть какой-то там уткой мне совершенно не хотелось, но,
судя по всему, поинтересоваться моим мнением никто не удосужился.
- Боюсь, что ты. И меня это очень беспокоит. - Миша спрыгнул с
подоконника, обнял меня и погладил по плечу. - Мы должны быть очень осторожными.
Кто-то увел у этих типов деньги, судя по всему, большие...
- Алмазы, - уточнила я.
- Что? - не понял Миша.
- Алмазы. Сережа вез алмазы, из-за них его и убили. Я сама слышала, как
тот тип, который не хотел, чтобы я увидела его лицо, говорил об алмазах. Причем
Сережа перевозил их не в первый раз. Они считают, что он кому-то проговорился об
этом и... Я им сказала, что Сережа был знаком с моей подругой...
- И про то, что он уговаривал ее в чем-то помочь и обещал за это большие
деньги?
Я задумалась.
- Не помню. Вроде бы об этом не говорила... Они так много спрашивали, а я
так перепугалась, что у меня в голове все спуталось.
- Постарайся вспомнить, - попросил он.
- Это что, очень важно?
- Они могут решить, что ты причастна к исчезновению алмазов, если Сережа
хотел их украсть и просил твою подругу о помощи. Подруга сама отказалась, но
послала тебя...
Я испугалась и, кажется, даже побледнела:
- Господи, но почему? Я в этой истории совершенно ни при чем. Надо было
держать язык за зубами, а я так боялась, что они сломают мне пальцы, и все
болтала и болтала, мало что соображая. И вот, пожалуйста...
- Не бойся, - попросил Миша и принялся успокаивать меня самым действенным
способом: стал целовать.
Я охотно отвечала и тут некстати вспомнила, что меня так занимало, пока я
переодевалась.
- Миша, я вот все думала: чем Алька должна была ему помочь?
Он пожал плечами, нахмурился, незаметно отстраняясь от меня, и опять пожал
плечами.
- Хотел передать ей алмазы, - высказал он предположение.
Это меня удивило:
- Передать и что? Самому ехать к хозяевам и объяснять, что они потерялись
по дороге?
- Да... глупость получается. Если он хотел их украсть, выход один:
исчезнуть. Предположим, алмазов там на крупную сумму, он надеялся сбыть их и
устроиться где-то за границей. Для начала в ближнем зарубежье...
- А зачем ему Алька? - напомнила я.
- Может, он просто хотел, чтобы она уехала с ним. Обещал большие деньги,
надеясь, что она оставит мужа, работу и привычную жизнь...
- Такое тоже приходило мне в голову... и все же чем-то она должна была
помочь ему. Видишь ли, он высматривал меня на дороге, не меня, конечно, а
машину. Я еще тогда об этом подумала...
- Но ведь он не мог знать, что у тебя машина сломается.
- Но он знал, что я поеду по этой дороге... Какой-то план у них был. Алька
не захотела в нем участвовать и послала меня, Сережа увидел ее машину,
остановился, понял, что Алька передумала, но решил каким-то образом использовать
меня...
Миша заходил по кухне кругами.
- Как можно использовать человека в такой ситуации? - размышляла я вслух.
- Допустим, он увидел машину и решил спрятать в ней алмазы, но это не объясняет,
каким образом он собирался оправдываться перед хозяевами, -напомнила я.
- Какой-то план у него был, - почесав переносицу, сказал Миша. - По
крайней мере, затевая все это, он надеялся выкрутиться. Но тут появилась
неведомая "Тойота", спутала все карты, и он погиб.
- Ты узнал, кто эти убитые в джипе?
- Так, мелкая шпана, ничем не примечательные, никаких связей, никакой
зацепки...
- Жаль, я надеялась, хоть они нас выведут на кого-то.
- Не беспокойся, в конце концов мы этот клубок распутаем. Давай прикинем,
что у нас есть: Сережа везет алмазы и решает их присвоить, для этого использует
"Ауди". Была у него возможность что-то в ней спрятать?
- Была, - с готовностью кивнула я.
- Появляется "Тойота", Сережа погиб, но, если мы правы и алмазы он успел
перепрятать, убийцы их не получили. Угнали "Опель", разобрали до гайки и
ничегошеньки не нашли. После этого заинтересовались тобой и заманили тебя в
парк...
- А дальше чепуха, - вздохнула я. - Они меня хотели убить, что очень
глупо, если им действительно нужны алмазы.
- Да... Что ж, с этим пока подождем, вернемся к "Ауди". Ты ставишь ее в
гараж и получаешь записку от подруги. Кстати, записку написала она - это
подтвердилось, перегоняешь машину к офису, и ее оттуда забирают. Спрашивается,
кто? Тот, кто знал, что алмазы там, то есть твоя подруга. После чего сама она
исчезает.
Я-то знала: Альке нет нужды исчезать, никаких алмазов в машине не было,
они к тому моменту перекочевали в совершенно другое место, но говорить об этом
Мише я, разумеется, не стала: он мент, и подобная откровенность могла выйти мне
боком.
- Все вроде бы складно, - придав себе задумчивый вид, кивнула я. - Только
я хорошо знаю Альку: не тот она человек, чтобы бежать сломя голову на край
света, даже и с алмазами в машине. Да и зачем они ей, скажи на милость? В
деньгах она не нуждалась, тратила, сколько хотела. В алмазах я, конечно, не
разбираюсь, но, по-моему, с ними полно хлопот, прежде чем они превратятся в
деньги. Нет, насчет Альки ты заблуждаешься.
- Могла возникнуть ситуация, когда ей просто нельзя было оставаться в
городе, - предположил он.
- Она нашла бы способ связаться со мной. У меня ее сотовый, чего ж проще,
позвонить и сказать: не суетитесь, ребята, я жива, но домой не спешу. Хотя
бежать куда-либо вообще не в ее натуре. Любую проблему она стала бы решать
здесь.
- Ты считаешь, что ее нет в живых? - жестко спросил Миша, а я поежилась,
хоть и высказал он мысль, с которой я подсознательно уже смирилась.
- Боюсь, что по-другому просто не получается, - уклончиво ответила я. -
Записка могла быть написана в среду, ты видишь, что у меня здесь творится. Когда
я ее обнаружила, она валялась под столом, вопрос: как долго? Однако, кто-то
машину со стоянки забрал. Кто? Кто-то, тоже знавший об алмазах?
- Что ж, о них знал весь город? - разозлился Миша.
- У Сережи могли быть еще сообщники...
- Да, сплошная путаница, и концы с концами не сходятся. Это убеждает меня
в том, что в деле есть некто третий, не хозяева алмазов и не их похитители...
Стоп, а если Сережа перед смертью сказал, где они?
- Да ничего он не успел сказать. Все длилось минуту, не больше. Эти типы
просто выволокли его из машины и застрелили... Извини, - опомнилась я.
Миша долго молчал.
- По крайней мере еще у одного человека был повод забрать "Ауди" со
стоянки.
- У кого? - заинтересовалась я.
- У предполагаемого убийцы твоей подруги. Расчет прост: запутать
следствие. Записка, взятая со стоянки машина, получается, что в четверг твоя
подруга была еще жива.
- А на самом деле?
- Когда ее видели в последний раз?
- В среду, в восемь утра, она собиралась ехать на фабрику, на самом деле
она туда не собиралась, но именно это сказала мужу. Они вместе позавтракали, и
она уехала, а он к девяти отправился на работу.
- А на чем она собиралась ехать на дачу? На твоей машине?
- Нет, конечно. Она же ехала с Самохиным.
- Но он утверждает, что их встреча не состоялась, а соседи видели на даче
открытые окна. На чем-то она туда добралась?
- На такси, я думаю. Как же еще?
- Ты звонила ей на дачу, но она не отвечала, так?
- Так, - кивнула я.
- Во сколько позвонила первый раз?
- После обеда.
- Значит, что бы ни произошло на даче, это произошло до обеда. Надо
всерьез браться за Самохина.
Миша решительно тряхнул головой, а я чуть было не сунулась с вопросом: что
мы ищем, убийц Сережи или алмазы? Однако задать его поостереглась. Меня лично
интересовала Алька, так что Мишино рвение стоило поддержать.
Если алмазы и интересовали его, то о брате он точно не забыл, в этом я
смогла вскоре убедиться.
- Вот что, - сказал Миша. - Едем ко мне на работу, посмотришь кое-какие
фотографии, может, среди них есть тот, кто разговаривал с тобой ночью. Пора нам
знать, с кем имеем дело. - И мы поехали к нему на работу.
По дороге он неожиданно спросил меня о родителях. Я насторожилась, но
отвечала вполне спокойно и даже обстоятельно.
- Родители развелись уже давно, папа живет в Красноярске, мама вышла на
пенсию и сейчас на даче. Есть еще старшая сестра, замужем, - в этом месте я
вроде бы струхнула, но решила не врать и продолжила с полной откровенностью, -
муж у нее еврей, когда они с Леной познакомились, учились в институте, а его
семья к тому времени уже уехала в Израиль. Год после окончания института они
жили здесь, а потом тоже уехали.
- Давно? - равнодушно спросил Миша.
- Семь лет. - Было ясно, мои родственники его не заинтересовали. Я
мысленно вздохнула с облегчением, а потом почему-то обиделась.
Миша устроил меня в кабинете, выглядевшем чрезвычайно уныло. Над столом
висела репродукция картины "Ленин в Горках", выцветшая, покрытая толстым слоем
пыли, я с недоумением на нее уставилась. Миша, заприметив мой взгляд, сказал
виновато:
- Она мне по наследству досталась, от предшественника. Все никак не
соберусь выбросить.
Я с пониманием кивнула, продолжая осторожно оглядываться. Впрочем,
особенно рассматривать было нечего: стол, два стула, кресло-развалюха у окна,
шкаф у стены, металлическая вешалка, желтые шторы на окнах, по-моему, грязные.
Кабинет нагонял тоску успешней, чем визит к зубному врачу. Я попробовала
представить себя в таком кабинете, сидящей по шесть-семь часов в день, и
поежилась. Конечно, мои "сугробы" в квартире выглядят чудовищно, но вид унылых
неприютных кабинетов повергает меня в ужас. Именно поэтому я не могла до сих пор
подыскать себе работу по душе. Придешь, глянешь - и возвращаться в такое место
уже не хочется ни за какие коврижки.
- Ты давно здесь работаешь? - спросила я, пока Миша рылся в столе.
- Пять лет, - приподняв голову, ответил он.
Я мысленно охнула, но тут же решила, что мужчины менее восприимчивы к
окружающей среде и такие вещи, как интерьер, их попросту не волнуют.
Наконец он извлек фотографии и протянул их мне. С третьей на меня
насмешливо взирал ночной тип. Я почему-то испугалась, руки задрожали, а я
жалобно пробормотала:
- Вот этот.
Миша взял фотографию, тяжело вздохнул и заметил:
- Так я и думал...
- Что? - насторожилась я. - То есть кто это?
- Мальчик... Очень неприятный тип и очень опасный. Второго ты не видела?
- Нет. Он сидел за моей спиной, а оборачиваться мне не велели.
- Скорее всего второй не бандит, то есть бандит, конечно, по сути своей,
но заботится о респектабельности. Поэтому и не показывался.
- А этот Мальчик, чем он занимается? - спросила я, решив, что о враге
следует что-то знать. - И почему прозвище такое странное, он же взрослый
человек?
- Черт знает... точно собаки... любят клички. А этот шутник. Один раз так
пошутил над конкурентами, те до сих пор в себя прийти не могут. Смешливый такой
паренек, одним словом, душа компании, вечный мальчик.
Тон, которым Миша поведал о достоинствах нового знакомого, настораживал,
что-то мне этот Мальчик не пришелся по душе.
- А занимается всем помаленьку, - продолжил Михаил. - В основном рэкет,
найдется парочка заказных убийств... Перечислять достоинства Мальчика -
замучаешься. Плохо то, что формально перед законом он чист, яко агнец Божий, раз
двадцать его задерживали и отпускали с миром.
- Обидно, - нахмурилась я, по моему мнению, отпускать такого типа не
следовало.
- Теперь вот еще алмазы. Для кого-то он их перевозил и где-то брал. Очень
интересно...
Мы немного помолчали. След вроде бы опять никуда не вел. Появление
Мальчика меня нисколько не удивило, так как я уже знала от Витьки, что фирмой, в
которой работал Сережа, фактически заправляет этот самый тип. Посылал Сережу
курьером не в первый раз, лишился алмазов и, естественно, теперь ими
интересуется.
- А вот кто послал ему письмо?
- Что? - не понял Миша, а я сообразила, что говорю вслух.
- Письмо, где Мальчику советовали поговорить со мной, если он хочет знать,
что случилось с Сережей. Доброжелатель? Чей, интересно. Уж точно не мой. Кому
выгодно, чтобы хозяева алмазов узнали, что произошло с курьером?
Миша смотрел на меня с некоторым недоумением, судя по всему, эти вопросы
казались ему глупыми, но меня они занимали чрезвычайно.
- А вдруг кто-то очень хитрый наводит их на ложный след? - смогла я
наконец сформулировать очень беспокоящую меня мысль.
Миша высказался по-своему:
- То есть кто-то тебя подставляет?
- Да. Ищите, мол, там, ребятки...
- И кто это может быть?
- Не знаю, но узнать очень хотелось бы.
- Что ж, разберемся... - туманно заметил он, а я продолжила думать о
покушениях на мою жизнь, в которых по-прежнему не видела смысла. В дедуктивном
мышлении я не сильна, происходящее казалось мне нелогичным и даже глупым.
Через полчаса мы покинули кабинет, в коридоре столкнулись с рослым и
совершенно лысым мужчиной. Увидев Мишу, он обрадовался, схватил его за руку и
спросил:
- Выздоровел?
- Нет, - хмуро отозвался тот, игнорируя счастливую улыбку здоровяка.
- Жаль... мы тут зашились совсем, то есть хоть плюнь на все и иди в
буфет...
- Вот и иди, - посоветовал Миша.
- Не могу, мне зарплату платят... Сергеич про тебя спрашивал, ждет не
дождется, когда появишься. Говорит, такому здоровому мужику на хворобы грех
жаловаться.
- А я не здоровый, я на больничном, - проворчал Миша и потянул меня за
локоть дальше по коридору.
- Наверное, много приходится работать? - опечалилась я уже в машине.
- Да, немало. Бывает, и выходные прихватишь, для личной жизни времени не
остается. Но работу свою я люблю, - пояснил он, а я задумалась: это он меня
подготавливает, что ли? - Правда, сейчас меня интересует только одно: убийство
брата. Может, нехорошо это, эгоистично и все такое, но что есть, то есть.
Что ответить на это, я не знала, и ехали мы молча, пока я не сообразила
спросить:
- Куда мы теперь?
- Ко мне домой. Побудешь там, это безопаснее. А я попробую разобраться с
Самохиным. Есть у меня предчувствие, что он в этом деле увяз по самые уши.
Я хотела напроситься с ним, но передумала. Толку от меня немного, а
надоедать людям - не в моих правилах. Посижу в квартире, когда-нибудь он в нее
вернется, а в свою мне сейчас не хочется: принесет, не дай бог, нелегкая еще
какого-нибудь Мальчика, не каждый визит можно пережить.
Миша проявил обо мне трогательную заботу, велел чувствовать себя как дома
и располагаться с удобствами, после чего уехал. А я стала думать, чем себя
занять. Покопалась в книжном шкафу, взяла "Госпожу Бовари" и устроилась на
диване, у меня всегда наблюдалось тяготение к классике. Однако нормального
чтения не получалось, я забывала переворачивать страницы и пялилась в потолок.
Одолевали сомнения: несуразность происходящего сильно меня беспокоила. То, что
Миша этой несуразности как бы не замечает, рождало в душе тревогу: может, от
пережитых волнений в мозгу у меня что-то сдвинулось, и я ищу черную кошку в
темной комнате, где этой кошки вовсе нет?
Через пару часов я решила, что сыщик из меня никудышный и пошла готовить
обед: делать надо то, что у тебя лучше получается. Опять же нелишне
продемонстрировать Мише мои достоинства хозяйки.
Заглянув в холодильник и в кухонные шкафы, я убедилась, что хозяин
квартиры жил по-спартански, взяла сумку и отправилась в магазин (ключ от своего
жилища Миша оставил, сказав: "На всякий случай"), магазин был по соседству, но
шла я туда с опаской, приключения успели мне изрядно надоесть. Поход прошел
спокойно, никто на мою жизнь не посягал, даже не толкнул плечом ни разу, но все
равно я очень обрадовалась, вновь оказавшись в квартире. И приступила к
приготовлению обеда.
Тут-то и выяснилось, что в доме нет соли. Может, она была, но найти ее не
представлялось возможным. Заглянув во все мыслимые и немыслимые места, я поняла,
что нового похода не миновать. Чем больше я это понимала, тем меньше мне
хотелось покидать квартиру. Тут я вспомнила о соседях. Нормальные соседи просто
обязаны выручать друг друга. Мои, например, задолжали мне не только яйца, соль и
спички, но еще холодильник, запаску и четырнадцать томов Джека Лондона. Конечно,
что у Миши за соседи, мне неведомо, однако попробовать всегда стоит.
Я вышла на лестничную клетку, позвонила в дверь напротив и заранее лучисто
улыбнулась. Дверь открыли где-то через минуту. Выглянула женщина лет
шестидесяти, посмотрела на меня, на мою улыбку и сказала:
- Здравствуйте.
Я поздоровалась, объяснила, откуда меня черт принес, и, извиняясь,
попросила соли.
- Проходите, - кивнула женщина, и мы отправились в кухню. Она извлекла
пачку соли, содержимое было монолитным, напоминало булыжник и высыпаться не
хотело. Мы по очереди стучали пачкой по столу, бумага лопнула, но булыжнику
ощутимого вреда не принесли. Тогда вооружились молотком, рваную пачку завернули
в полотенце и крушили на полу, крушила я, а Мария Николаевна сидела на табуретке
и на чем свет кляла пищевую промышленность. Больше всего досталось колбасе и
почему-то подсолнечному маслу. В конце концов солью я разжилась, но на это
потребовалось время, потому мы с хозяйкой успели познакомиться и проникнуться
друг к другу искренней симпатией.
Закончив поединок с солью, прибрались и сели пить чай, потом я вспомнила,
что собираясь выйти на минутку, не заперла дверь, и мы отправились пить чай в
Мишину квартиру.
- Вы перебрались насовсем? - осторожно поинтересовалась Мария Николаевна,
когда мы обсудили вопросы внутренней и внешней политики.
- Нет. - Я неожиданно для себя покраснела и зачем-то сказала: - Мы с Мишей
друзья, а у меня в квартире ремонт, жить там совершенно невозможно (ремонт
длится годами, жить там, по мнению моих друзей, и вправду нельзя, а я живу и
радуюсь).
- Миша - хороший человек, - кивнула Мария Николаевна. - Серьезный,
самостоятельный. Шесть лет живет, ничего плохого про него не скажу. Ни пьянства,
ни компаний каких, или там женщин... Повезло с соседом. Вежливый такой,
внимательный, всегда разговор поддержит... У Павловых с мальчишкой неприятность
вышла, так он помог. Надя, мать то есть, отблагодарить хотела, а Миша обиделся,
что, говорит, за глупости. Хороший человек.
- Да, - согласилась я. - Жаль, что работа отнимает у него много времени,
такой симпатичный мужчина и до сих пор не женат.
- Жила тут одна, - обрадовалась Мария Николаевна и придвинулась поближе ко
мне. - Полгода, может, больше. Крашеная да расфуфыренная, я сразу сказала - она
ему не пара. Он мужчина положительный, а она как есть - вертихвостка. Он на
работе, а у нее музыка орет, целый день подруги да друзья табунами ходят, потом
пустые бутылки на помойку ведрами таскают. Мише надоело все это, он ее и выгнал.
В два часа ночи. Вызвал такси и отправил. До этого ругались целый вечер,
вертихвостка громко кричала, а Миша спокойно ей так: "Все, мол, милая, пожила,
пора и честь знать". Приходила потом, не один раз, все плакала. Дура, такого
мужика проворонила... И вот уж четыре месяца никого. Правда, недели две назад
приводил одну, поздно уже приехали, а утром я видела, как девица уходила...
дело-то молодое... Повезло с соседом, - заключила Мария Николаевна и с
любопытством уставилась на меня.
Нравственный облик Миши порождал в душе чувство, близкое к благоговению.
Хотя выставить за дверь женщину ночью, даже вызвав ей такси, по-моему, не очень
благородный поступок. Я отогнала эту мысль прочь, не стоит портить романтический
образ, который успел утвердиться в моем воображении.
- А вы читали про Мишу в газете? - всполошилась Мария Николаевна.
- Читала, - улыбнулась я.
- Про него уже второй раз пишут. С фотографией. Я Сережке-то, Мишиному
брату, вы его знаете? - Я кивнула, а Мария Николаевна продолжила: - Так вот, я
ему всегда говорю: бери пример с брата, брат-то у тебя какой, а ты лоботряс
лоботрясом. Сережка у меня учился, я ведь в школе работала, год как на пенсии.
Сережка-то, можно сказать, на моих глазах рос, и честно говоря, парень он
непутевый. Когда Миша сюда переехал и я узнала, что они родные братья, очень
удивилась. Сколько Миша с ним бился, все без толку.
- Они дружили? - проявила я интерес.
- Какое там, ругались все время, Сережка-то часто заезжал, а как приедет,
так и пошли ругаться, хоть святых выноси. Наде за стеной все слышно, дом
панельный, вот она и расс
...Закладка в соц.сетях
