Жанр: Электронное издание
shalosty
...остом, который все кулаками машет...
- С мужиков причитается, - хмыкнул один из них.
- Мишка на больничном.
- А чего с ним?
- Простуда.
- Да ерунда это... с братом его что-то случилось...
Тут, совершенно некстати, дежурный обратил на меня внимание, приподнялся и
спросил:
- Девушка, что вы хотели?
Я хотела убедиться, что Михаил - тот человек, за которого себя выдает.
Читай я губернские газеты, тащиться бы сюда не пришлось. Но газеты я никогда не
читала.
- Я хотела бы поговорить с Михаилом Алексеевичем Корниловым. Могу я его
увидеть?
- А вы по какому вопросу?
- У меня к нему личное дело.
- По личному делу надо обращаться в другое место, - наставительно заметил
дежурный, я с сожалением посмотрела на него и вышла на улицу.
Вроде бы я должна была успокоиться, но что-то внутри томило, и
беспокойство не отпускало. Домой я отправилась пешком и всю дорогу пыталась
понять причины этого самого томления. До причин не докопалась, зато нагуляла
отменный аппетит. Приготовила себе обед, тут и Миша подъехал и составил мне
компанию. "Все-таки он очень симпатичный, - призналась я себе. - Оттого и
беспокойство". С симпатичными мне всегда не везло. Вечно с ними что-нибудь не
так. Один оказался злостным алиментщиком, другой выдавал себя за капитана
дальнего плавания, а в действительности с трудом закончил среднюю школу и
работал грузчиком, третий просто был женат уже лет пять до встречи со мной, а
четвертый... про этого даже вспоминать не хотелось. Конечно, положительных
мужчин в моей жизни было больше, слов нет, но среди них - ни одного
симпатичного. И вот... Конечно, работа у Миши нервная, дома бывает редко, но
зримые достоинства перевешивали возможные неудобства, по крайней мере, пока. А у
меня полно знакомых, среди них есть влиятельные люди, человека с Мишиными
данными непременно заметят. Я разлила чай и спросила:
- Как семья отнеслась к твоему расследованию или ты все держишь в секрете?
- Ты имеешь в виду маму?
- Да... то есть... я имела в виду... жену, детей?
- Я не женат.
Я с заметным облегчением вздохнула и поинтересовалась:
- Почему?
- Так сразу и не объяснишь. Работа, дома бываю редко, вызвать могут в
любую минуту. Не каждая женщина это выдержит.
- Но в милиции тоже работают женщины, - хитро предположила я.
- Ну уж нет, - засмеялся Миша. - Только милиционерши в доме мне и не
хватало...
Я тоже вежливо хохотнула, и мы стали пить чай.
- Узнал что-нибудь о Самохине? - спросила я.
- На первый взгляд все, как он тебе и рассказал: весь день был в банке, по
крайней мере, несколько служащих это подтверждают. С большим усердием, кстати
сказать. А вот один из водителей видел, как в 10.30 Самохин уселся в свой "Форд"
и покинул стоянку. Во сколько тот вернулся, не знает: уехал почти вслед за ним,
но в 14.30, когда привез шефа с обеда, "Форд" уже был на своем месте. Уборщица
видела Самохина в коридоре что-то около двенадцати, точно не помнит. Говорит,
выглядел сердитым.
- Выходит, банк он все-таки покидал и где-то между - 10.30 и 12.00 дня
вполне мог съездить на дачу.
- Вполне, - кивнул Миша. - Но это надо доказать.
- Не могу понять, почему он лжет. Чего проще, рассказать все, как есть...
- Однако сама ты так не поступила, - заметил Миша. - Я имею в виду в
милицию не пошла и об убийстве не рассказала.
Я покраснела, устыдилась и задумалась.
- Ты же знаешь, я не просто так... - сказала я через несколько минут. - У
меня были причины.
- Причины могли быть и у него, - вздохнул Миша.
- Какие?
- Первая: он не хотел, чтобы кто-то узнал, что он встречался с замужней
женщиной.
- Но я это и так знала, какой же смысл врать мне?
- Ты могла рассказать об этом в милиции, в огласке он, безусловно, не
заинтересован. Еще одна причина: он мог увидеть что-то такое, чего видеть не
должен, или они с твоей подругой поссорились, и он испугался, что в милиции
решат: у него был повод от нее избавиться...
- Ты думаешь, он... избавился? - испугалась я.
- Не знаю, Таня. Все в этом деле чрезвычайно запутано. Любовники, какие-то
странные стечения обстоятельств...
- Значит, ты допускаешь мысль, что в исчезновении Альки может быть виноват
Самохин?
- Честно говоря, не допускаю. Она скорее всего сбежала. Все сходится:
Сережа вез нечто ценное, допустим деньги, ему требовалась помощь, и он обратился
к твоей подруге. Деньги он передал ей...
- Когда? - нахмурилась я.
- Они могли сто раз встретиться до твоего появления на дороге...
- А зачем им понадобилась я?
- Не знаю. Самохин мог в самом деле отправиться на дачу и что-то там
увидеть. Это его напугало, и он решил молчать.
- Что такого он мог увидеть? - разволновалась я еще больше и сама себе
ответила: - Хозяева денег выследили Альку и разделались с ней, а он был
свидетелем?
- Почему бы нет?
- Не знаю почему, но мне это кажется неправдоподобным. А что, если они
поссорились, он ее толкнул, она упала... - говорить дальше мне не хотелось.
Миша вздохнул.
- В любом случае Самохина не следует упускать из виду.
Тут он взглянул на часы и поднялся из-за стола.
- Ты куда? - спросила я.
- Хочу кое к кому из Сережиных друзей заглянуть. Вдруг кто-то что-то
знает...
Я подумала и решилась:
- Миша, я об этой фирме узнавала, той, где работал Сережа. По-моему, это
бандитская лавочка.
- По-моему, тоже, - опять вздохнул он. - Я тоже узнавал. Сегодня. А надо
бы два года назад, когда он туда устроился. Ведь ныло сердце: что-то больно
жирно живет младший, нет бы с ним поговорить, людей поспрашивать, а у меня все
времени не было. Труженик хренов, родного брата просмотрел. - Миша закусил губу
и отвернулся, а я взяла его за руку.
- Ты не виноват. Он взрослый парень и свой выбор сделал сам. Извини, но
вряд ли бы он послушал твои советы.
- Как знать... а вдруг... был бы жив.
- Можно, я поеду с тобой? - спросила я.
- Конечно. Только боюсь, тебе будет скучно, следствие вовсе не такое
интересное занятие, как показывают в кино.
Это меня не остановило, и мы отправились к друзьям Сережи.
Ничего существенного сообщить они не могли: то ли не хотели, то ли в самом
деле не знали. Миша хмурился и, чувствовалось, очень переживал. Те сведения, что
у нас имелись, вроде бы никуда не вели, и как продолжать следствие, лично мне в
ум не шло.
Мы подъехали к моему подъезду.
- Ты когда выйдешь с больничного? - не к месту брякнула я. Миша посмотрел
удивленно, а я смутилась. Удивляться, конечно, было чему: про то, что он на
больничном, Миша не говорил. - Я сегодня была у тебя на работе, - призналась я.
- Зачем?
- Хотела убедиться, что ты действительно работаешь в милиции.
- Убедилась? - спросил он.
- Убедилась. И газету видела... Извини.
- Не извиняйся. Правильно поступила. Когда речь идет об убийстве, лучше
перестраховаться. Я тебя прекрасно понимаю...
- Извини, - повторила я, потому что чувствовала себя крайне неловко, а
Миша мне нравился, и теперь стало ясно: подозревать его было глупо.
- Ты где ночевать будешь? - поинтересовался он.
- Дома.
- Может, не стоит?
- Судя по сегодняшней ночи, у знакомых тоже небезопасно. Так что уж лучше
дома.
Он помолчал и нерешительно предложил:
- Хочешь, я останусь у тебя?
- Как это? - растерялась я.
- Я не в том смысле. - Он покачал головой, я засмеялась, а вслед за мной и
он. - Предлагаю услуги охранника.
- Спасибо, - ответила я и поняла, что рядом с Мишей в своей квартире, где
одна комната и постель тоже одна, буду чувствовать себя неловко. Об этом я и
сказала.
- Устроюсь на полу, - улыбнулся он и посмотрел на меня по-особенному.
Я сразу же запаниковала, потому что не относила себя к категории женщин,
для которых ночевка под одной крышей с мужчиной ровным счетом ничего не значила.
Я существо романтическое, а рядом с таким парнем, как Миша, могу вовсе потерять
голову, и что из этого выйдет, ведомо одному Господу. Миша, не считая его
недавнего взгляда, от которого я стала ерзать, интереса ко мне как к женщине не
проявлял, а я не только романтична, но и обидчива, и если выяснится, что о
высоких чувствах речь не идет, а просто два одиночества потянулись навстречу
друг другу всего на одну ночь, то это открытие больно поранит мою нежную душу. Я
всегда оберегала ее, поэтому решительно ответила:
- Надеюсь, что охрана мне не понадобится.
Тут он взял меня за руку и, заглядывая в глаза, произнес:
- Просто я хочу быть спокоен за тебя.
Я еще раз сказала:
- Спасибо. - И выпорхнула из машины, как говорится, подальше от греха.
Беда с этими блондинами: то они тебя вроде бы вовсе не замечают, то такими
взглядами одарят... Я заспешила в родное жилище, помахав Мише на прощание рукой.
Жилище показалось мне каким-то неуютным. Подушки на полу, мебели нет...
Что мужчина может подумать, увидев все это? Что я ненормальная, вот что. И
правильно: ненормальная и есть.
- Куплю диван, - пообещала я себе и вроде бы успокоилась, взяла книгу и
устроилась у окна на ворохе подушек, но не читала, а больше смотрела в стену.
Обои цвета сугроба напоминали об Альке. Где-то она сейчас?
Мне что-то снилось, сбивчивое, непонятное и почему-то страшное. Я открыла
глаза, фонарь под окном отбрасывал на потолок светлые блики. Я перевела взгляд
на часы: половина первого. Вот черт, угораздило проснуться... Прикрыла веки и
стала считать до ста. Совершенно напрасно я отказалась от охраны. В огромной
комнате жутко, странные тени в углах и фонарь этот дурацкий... В изголовье ктото
стоит, я сжалась под одеялом, потом высунула голову и со страхом огляделась:
никого. Надо кровать переставить к стене. Завтра же займусь этим.
- Никого тут нет, - заявила я громко и начала стучать зубами. Кто-то точно
был... Я рывком вскочила, зажгла свет, прошлась по квартире... Алька... - Это
ты? - спросила я шепотом. В жизни не поверила бы, что способна на такое. - Это
ты? Если ты, дай знак... урони что-нибудь.
Я затравленно огляделась, точно ожидая, что стены в эту секунду рухнут.
Стены устояли. И ничего не упало, честно говоря, падать у меня нечему, если
только я сама не грохнусь с кровати.
Я стала думать об Альке. Зачем она затеяла это дурацкое переодевание,
понять трудно, но в то, что она желала мне зла, поверить я не могла. Беда с
подружкой случилась, сейчас мне это было совершенно ясно. Говорят, души бродят
по земле до сорокового дня. Может, и вправду Алька рядом, хочет что-то сказать?
Я заревела, сунув голову под подушку и подтянув ноги к самому подбородку. Что,
если позвонить Мише? Будить человека среди ночи из-за глупых страхов? Можно
позвонить маме. И перепугать ее до смерти. Нет, завтра я честно скажу Мише:
охрана мне очень даже нужна... Мысли стали путаными, я выбралась из-под подушки
и даже раскуталась: в комнате было жарко.
Я вроде бы уснула и проснулась от чьих-то шагов, кто-то прошел совсем
рядом. "Чепуха, - твердо напомнила я себе. - Сама себя пугаю..." Когда ж эта
ночь кончится? Кто-то стоял в изголовье и смотрел мне в лицо... Кто тут может
стоять? Не открывай глаза... Спи... скоро рассвет, а когда светло - не страшно.
Лежать больше не было никакой возможности, я перевернулась на другой бок,
приоткрыла веки и дико взвыла, увидев в свете фонаря протянутую ко мне руку.
Вскочила на четвереньки, чувствуя, что схожу с ума: рядом с постелью кто-то
стоял, фигура отчетливо виднелась на фоне окна.
- Тихо, - приказал мужской голос, и сильная ладонь стиснула мне рот.
Я дернулась, попробовала придать своему телу более удобную позу, но тут же
об этом забыла. Рядом возникла еще одна фигура, зловеще прошипела:
- Она весь дом на ноги поднимет. - Челюсть мою на мгновение оставили в
покое и тут же сунули под нос тряпку, пропитанную какой-то дрянью.
"Охранник ей не нужен... дура", - успела подумать я и отключилась.
Я пела на английском языке, что-то из репертуара Фреди Меркьюри,
старательно выводила куплет за куплетом и особо усердствовала в припеве. Песня
кончилась, и я вроде бы очнулась. Однако признаки жизни подавать не спешила.
Лежала и пыталась сообразить, что происходит, то есть что уже произошло и чего
еще следует ждать от жизни? Ночные гости не призраки, это мне стало ясно сразу.
Теперь я жалела об этом, неизвестно, что хуже: призраки или самые что ни на есть
злодейские злодеи. Знать бы, кто они и чего им надо, смогла бы в меру сил
подготовиться к разговору, если таковой последует. А вдруг они вовсе не захотят
разговаривать - укокошат, и вся недолга. Хотя, укокошить могли и в родной
постели...
Тут я услышала голоса, сначала издалека, они вроде бы приближались,
становились все отчетливее, скрипнула дверь, и кто-то вошел, судя по голосам,
двое мужчин.
- Очухалась? - спросил один, встал рядом и наклонился ко мне, я замерла,
боясь, что ресницы дрогнут и он поймет, что я пришла в себя, а мне этого сейчас
очень не хотелось.
- Вроде нет, - ответил второй и добавил: - Очухается. - Голос низкий,
грубый.
Послышалась какая-то возня, шаги и вновь первый голос:
- Ребята не переусердствовали?
- Не думаю. Скорее всего девчонка просто перепугалась.
- Надеюсь, память у нее не отшибло, и ты наконец сможешь сказать мне,
куда, черт возьми, делись мои алмазы.
- Сейчас узнаем, если, конечно, это письмо не чья-то глупая шутка. А
память мы ей мигом вернем...
- Только без этих твоих штучек, - недовольно проворчал первый.
Кто-то вновь склонился к моему лицу и больно ударил по щеке, я вскрикнула:
пора было приходить в себя, хотя делать это по-прежнему не хотелось.
Я открыла глаза, придав им совершенно непонимающее выражение. Комната
тонула в полумраке, где-то сзади горела лампа, я лежала на диване, а рядом
пристроился тип лет двадцати семи, на вид вполне симпатичный. Я вытаращила
глаза, промычала что-то и попробовала приподняться. Вышло неважно: голова
кружилась, меня тошнило, и я бессильно опустила голову на кожаный подлокотник
дивана.
- Ну, вот, - проронил сидящий рядом со мной парень. - Девочка открыла
глазки.
- Кто вы? - проблеяла я.
- Злой дядя, - сообщил он. - А тут рядышком еще один, очень злой. И в
коридоре двое дожидаются: с теми вообще лучше не знакомиться.
- Я вас не знаю, - со всей возможной твердостью заявила я.
- Ничего, наплюй на церемонии.
- Мы ведь не в моей квартире? - Диван я не купила, только подумала,
значит, точно не в моей.
- Ага, - кивнул парень. - Ты приехала к нам в гости.
- Сама? - удивилась я и добавила: - Я не помню. Вечером легла спать, и мне
что-то страшное снилось. Но вы меня сейчас ударили, и было больно, а во сне
больно не бывает, значит, я не сплю.
- Умница, - обрадовался он.
- Но если не сплю, тогда вовсе чепуха получается. Ведь это все не
взаправду?
- Что?
- Все, - испуганно пожала я плечами и попробовала приподняться.
- Не оборачивайся, - предупредил парень, а я замерла и перешла на шепот:
- Правда, кто вы?
- Я тебе потом расскажу, - хмыкнул он. - А пока ты нам кое-что рассказать
должна. Я тебе уже говорил, что я злой?
- Говорили...
- Так вот, будешь врать или прикидываться дурой, нарвешься на
неприятности. - Он взял мою ладонь, с заметным интересом поглядел на нее и
добавил: - Для начала сломаю пальчик. Один. За каждое слово вранья - один
пальчик. Договорились?
Я сглотнула, слабо пошевелилась и попыталась вытянуть ладонь из его цепких
лап. Не вышло.
- А если я ни разу не совру, вы ничего ломать не будете?
- Нет, конечно. Зачем?
- Я и в детстве-то никогда не врала, - торопливо заверила я. - У меня
просто не получается. Продавщица как-то сунула мне сотню вместо десятки и не
заметила, а я уже дома увидела и вернулась в магазин. Честно.
- Умница, - похвалил он.
Я малость приободрилась и попросила:
- Можно, я сяду?
- Зачем? - удивился он и стал меня разглядывать, а я попробовала натянуть
футболку на колени, заведомо зная, что дело это зряшное. Заметив мои усилия,
парень хмыкнул и положил руку мне на бедро, я слабо дернулась и затихла,
вытаращив глаза. Тут подал голос ранее молчавший тип:
- Отстань от нее.
Парень вроде бы обиделся.
- Ты хотел что-то узнать? - хмыкнул он.
- Хотел. Она и так все скажет. Правда, детка?
- Правда, - обалдев от неожиданного заступничества, торопливо заверила я.
- Вы только не сердитесь, ради бога. Я ничего не понимаю и поэтому могу
выглядеть бестолковой, но, если вы объясните, в чем дело, я расскажу все, что
пожелаете. И ломать ничего не надо. И руку уберите, пожалуйста, потому что мне
очень страшно.
- Убери, - приказал тип за моей спиной.
Парень рядом еще раз хмыкнул, убрал руку с моего бедра и ухватился за
коленку. Черти бы побрали эту футболку, останусь жива, куплю ночную рубашку до
пят, нет, длиннее, чтоб ходить и спотыкаться.
На пару минут в комнате воцарилась тишина, парень рядом, погладив мое
колено, с озорством подмигнул и сказал:
- Ну что?
- Что? - зябко поежилась я.
- Да мы и сами не знаем, - вдруг развеселился он. - Дружок у нас пропал,
ценный. С ног сбились искамши, а тут письмецо пришло, хочешь взглянуть?
- Если вы считаете, что надо... - демонстрируя готовность к
сотрудничеству, кивнула я.
Он извлек из кармана листок бумаги и сунул его мне. Приподняв голову и
руку, чтобы на письмо падал свет, я прочитала: "Хотите узнать, где Серега,
поспрашивайте девку". Далее значился мой адрес, а также фамилия и имя. Я
задумалась, с усердием разглядывая потолок, потом сказала:
- У меня несколько знакомых по имени Сережа. С одним встретилась совсем
недавно, в ту среду. Он ехал на черном "Опеле", сказал - из Нижнего Новгорода.
Вас интересует он?
- Точно, - хмыкнул парень рядом.
Я вздохнула и осторожно спросила:
- Он ваш друг?
- Лучший и любимый, - кивнул он, а я помялась и сказала, стараясь, чтобы
новость не лишила чувств столь нежное создание:
- Мне очень жаль сообщать вам такое... только этот Сережа... умер.
- Сердце? - удивился парень.
- Нет, - игнорируя издевку, закручинилась я. - Его застрелили. На моих
глазах... - В этом месте я шмыгнула носом и заревела. Зареветь было с чего, эти
типы могли не поверить и начать ломать мне пальцы. Этого по понятным причинам
мне очень не хотелось, поэтому рыдания мои были вполне искренними.
- Интересно, - высказался хриплый, а тип за спиной приказал:
- Рассказывай.
Я стала рассказывать, для вящей убедительности начала с Алькиного визита
во вторник, а закончила появлением брата-милиционера.
- У него правда брат мент? - вроде бы удивился тип за спиной.
Хриплый кивнул:
- Правда.
- Интересно. И как же они уживались?
- А он ничего не знал. Этого Мишку я пару раз видел, интересовался им,
думал, может, пригодится.
- И что?
- Ничего. Нормальный мент. Честный, но не дурак. Взяток не берет и героя
из себя не корчит.
"А вот и нет, - не к месту подумала я. - Герой, да еще какой!"
- Думаю, девка правду сказала: ребята за ней присматривали, она
действительно по Серегиным друзьям с ментом каталась и на дачу к подруге ездила,
видно, искала...
Тут кое-что пришло мне в голову, и я спросила:
- Так это вы взяли ее колготки?
- Что? - удивился парень.
- Алькины колготки. Я их под кроватью нашла и положила в шкаф, а через
полчаса они исчезли.
- Ты, деточка, дыши глубже, - посоветовал парень и похлопал меня по
коленке.
- Почему в милицию не заявила? - спросил тот, что за спиной, немного
подумав.
- Я звонила в милицию. Сразу после убийства. А потом... Испугалась очень.
Эти типы в масках были, вдруг их не найдут, а обо мне они могут узнать... Да и
Альку подводить не хотелось. А потом Миша приехал, он на станции техобслуживания
номер узнал и нашел Альку, то есть ее мы до сих пор не нашли, в общем, он ко мне
приехал, и я ему все рассказала. Решила в милицию идти, но Миша сказал: "Сами
справимся".
- Значит, он ищет убийц? - спросил хриплый.
- Конечно. Говорит, такие дела почти всегда в нераскрытых остаются, вот и
решил - сам. Мы думаем, убийство как-то связано с Алькиным исчезновением, потому
что они с Сережей были знакомы... близко.
- Интересно, - поднял брови хриплый. - Ну-ка, расскажи...
Я с увлечением рассказала. Парень пристально смотрел мне в глаза, но так
как я говорила правду и ничего кроме правды, то вид имела исключительно
искренний.
- Дела, - проронил он то ли насмешливо, то ли просто весело, а я решила
пожаловаться на судьбу и поведала о том, как трижды пережила покушение на свою
жизнь. История в парке заинтересовала хриплого, и он принялся выспрашивать.
Жаль, сведениями я располагала весьма скудными и порадовать его было нечем.
- Что думаешь? - закончив допрос, обратился он к мужчине за моей спиной.
- Ничего, - проворчал тот. - Это ты должен думать. Твоя была идея, вот
теперь и ломай голову. И советую поспешить.
- Ладно, не заводись, - отмахнулся хриплый. - Не в первый раз Серегу
посылали, и всегда все было путем. Выходит, кто-то подложил нам свинью... знать
бы кто. Может, этот придурок кому проболтался, а? Думаю, девка правду сказала,
все сходится... И мент с его следствием вполне может нам пригодиться.
- Это твои проблемы! - ответил тип за моей спиной, возвышая голос, но
неожиданно замолчал, однако хриплый, судя по всему, его понял.
- Этих шустрячков в масках найдем, не переживай.
- А я не переживаю, - сурово одернул тот.
Я запечалилась: вот сейчас начнут ругаться, а зло сорвут на мне. Так
всегда бывает: кто не может дать сдачи, тому и достается.
- Я вам все как есть рассказала, - осторожно напомнила я о себе. - А вы
обещали, что ничего плохого мне не сделаете, если я правду скажу. Ребята,
отпустите меня, пожалуйста. Мне и так досталось. Я больше ничего не знаю.
Честно. Отпустите, ребята, - заканючила я.
- Заткнись, - рявкнул хриплый, подался вперед, резко выбросил руку и
ударил меня.
Я охнула и отключилась.
Очнулась я на скамейке. Было раннее утро, я сидела в парке, а напротив
стояли двое мужичков с маетой на лицах, лохматые, чумазые и страдающие с
перепоя. Они таращили на меня глаза и, видно, гадали, откуда меня черт принес.
- Ты живая? - с некоторой обидой спросил один, заметив, что я разлепила
глаза.
Я что-то промычала в ответ и начала соображать: сижу в каком-то парке,
босиком, в одной футболке, а рядом два диких мужика.
- Где я? - спросила испуганно, чем повергла их в уныние.
- Вроде в Комсомольском сквере, - подсказал один, второй его поправил:
- В парке Гоголя, он теперь так называется, статую видишь?
Бюст Гоголя возвышался над клумбой, классик взирал на нас с укором.
- Где ж ты так набралась? - изумился первый, продолжая меня разглядывать.
- Думали, покойница.
- Они теперь колются, - влез другой, осуждающе покачал головой и добавил:
- Совсем обалдели.
- А который час? - продолжила я этот самый бредовый в своей жизни
разговор. Один из чумазых взглянул на небо, перевел взгляд на свои ноги и
сказал:
- Часов пять, может, поболе. Мы сами только-только проснулись...
"Ничего себе компания", - подумала я, поднялась и метнулась по аллее,
забыв сказать новым знакомым "до свидания".
Впрочем, они не обиделись и тут же заняли скамейку, привычно устроившись
голова к голове.
Я выскочила из парка и закружилась в поисках телефона, с намерением
звонить в милицию. Парк располагался неподалеку от центра, но телефоны здесь
почему-то не водились. Свернув в переулок, я торопливо зашагала в сторону своего
дома, продолжая высматривать телефон. Таковой точно имелся на проспекте, возле
гостиницы "Заря", кварталах в четырех отсюда, но идти по проспекту в одной
футболке я не рискнула. Парковые бомжи оказались на редкость миролюбивы, но
шпаны в городе достаточно, да и в милицию чего доброго могут забрать за
бродяжничество в неприличном виде. В милицию лучше идти одетой, но и домой
возвращаться страшновато... Тут я наконец-то заметила телефон и устремилась к
нему. Услуга эта в нашем городе бесплатная, чему я в настоящий момент
порадовалась от всей души. Телефон работал, я вздохнула, посмотрев на свои голые
ноги, и решительно набрала номер Михаила.
- В чем дело? - спросил он, стало ясно: человек спал, и звонок его не
обрадовал.
- Миша, - жалобно позвала я и заревела: то ли вспомнив пережитое, то ли от
обиды. Заревев, остановиться уже не могла и здорово его напугала.
- Таня? - всполошился он. - Что случилось?
С легким заиканием я попыталась объяснить, получилось неважно: Миша ничего
не понял, но испугался еще больше.
- Ты дома? - спросил он.
- Нет, они оставили меня в парке.
- Кто они?
- Я не знаю. Про Сережу спрашивали. Хотели мне пальцы сломать.
Это произвело впечатление: Мишин голос дрогнул.
- Где ты? - спросил он.
- Сейчас соображу... возле сберкассы на улице Ворошилова, тут еще
гастроном рядом...
- Я сейчас подъеду, - заверил он. - Не отходи от телефона, если что, звони
02...
Я сползла на асфальт, прижалась спиной к шершавой стене дома и заревела
горше прежнего, так мне стало жалко себя.
Не успела я нареветься досыта, как из переулка вылетела Мишина "девятка",
а через секунду из нее выскочил он сам, при этом выглядел не лучше меня: в
шортах, какой-то немыслимой футболке с двумя жирафами на животе и в комнатных
тапках.
- Таня! - крикнул он и бросился ко мне, я попробовала подняться ему
навстречу, но не успела. Он подхватил меня, поднял и прижал к себе. Я повисла на
его шее, уткнулась носом в грудь и замерла в абсолютном блаженстве. Даже в
тапках на босу ногу, растрепанный и в жирафах, Миша выглядел сокрушительно. Я
еще немного поплакала, но особенно не усердствовала: не хватало только, чтобы
распухли глаза, и забеспокоилась, как я выгляжу? Футболка меня не волновала, она
сейчас, наоборот, очень даже кстати, а вот лицо... А вдруг у меня синяк? И что
там с прической, я же не видела себя в зеркале...
Миша гладил мои волосы, прижимал все крепче и крепче и несколько раз
поцеловал в висок, видимо, машинально, но все равно было приятно.
- Господи, ты босиком, - сказал он тихо и добавил: - Идем в машину.
Хоть он и сказал "идем", но не дал мне ступить и шагу, подхватил на руки и
отнес в машину. Между тем три с половиной метра пройти я была в состоянии.
Усадил рядом с собой и опять обнял. Я исправно дрожала, всхлипывала и жалась к
нему.
- Ты озябла... -
...Закладка в соц.сетях
