Жанр: Электронное издание
manworld
...ешан? А что, если все было проще? Он получил приказ и... Я бы приняла
версию, что с бандитами разделались власти, если бы не была убеждена в том, что
сейчас трое из четверых участников трагедии сотрудничают с бандитами. Не-оченьто
понятно, и концы с концами не сходятся. А самое главное: какое все это имеет
отношение к Илье? Только одно: место действия. Узкий пятачок между трех улочек,
где разыгрались две трагедии и где мой муж что-то видел. Непросто чтото, а нечто
такое, что заставило его отказаться от меня. А я-то знаю — это было для него
отнюдь не просто.
Почему погиб Андрей, совершенно неясно. Сколько бы я ни разговаривала с
людьми, близко его знавшими, и сколько бы ни ломала голову сама, ничего похожего
на серьезную причину. Если принять версию об убийстве на почве ревности, тогда
непонятно, почему мои поиски вызвали такую реакцию? Кто этот ревнивец, решивший
через пять лет убить предполагаемых свидетелей? Нет, убийство на почве ревности
никуда не годится. Тут что-то иное. Вопрос: что?
Я поднялась и начала бродить по комнате, время от времени брала в руки
какие-то предметы, книги, различные безделушки, вертела их и так, и сяк, точно
надеясь, что в них таится ключ к разгадке.
— Может, Сашка прав, и не стоит рисковать жизнями людей, разгадывая этот
ребус? — громко спросила я, покосившись на портрет Ильи. Сашка считает, что
вернется Илья, и все будет по-прежнему. По крайней мере, для нас. Но я так не
считаю. Илья пять лет хранил молчание и вряд ли станет объясняться сейчас. Зная
его характер, разумнее предположить, что он вежливо пошлет меня к чертовой
матери, а с Сашкой, своим давним другом, просто не пожелает говорить на данную
тему.
— Ладно. — Я вздохнула. — Допустим, я тебя потеряла, но я имею право
знать: почему?
Я прошла в кухню и заварила крепчайший кофе, иногда он мне помогает.
Только не сегодня. Я выпила две чашки, а мысли по-прежнему скакали, как блохи, и
не желали выглядеть логичными.
— Сейчас главное решить: занимаюсь я этим дальше или нет? — еще
громогласней возвестила я, словно и впрямь надеялась, что Илья меня услышит.
Если бы рисковать только своей головой... но на деле выходит — чужими.
Я разозлилась, швырнула чашку в мойку и отправилась на диван. «Сегодня
лучше вообще ни о чем не думать, — мудро рассудила я. — Трудно ожидать, что в
таком состоянии меня озарит».
Я закрыла глаза и попробовала уснуть. Ничего не вышло, да и немудрено,
поскольку кофе был чрезвычайно крепким. Некоторая нелогичность действий меня
расстроила, я вышла на лоджию, взглянула на яркое небо с облаками, похожими на
клочья ваты, и отправилась искать в кладовке раскладушку: отчего бы не
позагорать, раз погода хорошая, а в голову не приходит ничего путного.
Раскладушку я нашла, но полноценного отдыха не получилось: одолевали все
те же мысли. Я перебрасывала их в голове, точно жонглер разноцветные шарики, а
толку от этого становилось все меньше и меньше.
С раскладушки я вскочила довольно быстро и принялась метаться, как зверь в
клетке. От этого занятия меня отвлекла Лерка, с лоджии я заметила ее появление
во дворе и не знала, радоваться мне или злиться еще больше. Разговаривать ни с
кем не хотелось, но и беготня по квартире сильно отдавала белой горячкой. В
общем, я не стала делать вид, что меня нет дома, и дверь Лерке открыла.
Она выглядела трезвой, озабоченной и даже сердитой.
— Чем занимаешься? — спросила она, проходя в комнату, потом выглянула на
лоджию, соблаговолила заметить, что разгуливаю я в купальнике, и завистливо
добавила: — Загораешь?
— А тебе кто мешает? — хмыкнула я.
Вместо ответа она стянула платье и устроилась на раскладушке, а я села на
порожке и минут пять смотрела на нее, словно ожидая чего-то. Не дождалась,
мысленно чертыхнулась и отвела взгляд. Вот тут Лерка и заявила:
— Сашка злится.
— На меня?
— А то. И на меня, конечно. По-моему, он прав, с игрой в сыщики пора
завязывать. Глупо лишиться головы за неделю до возвращения любимого мужа. Я твою
голову имею в виду. Моя, как видно, ни для кого особой ценности не представляет.
И вообще... — В этом месте она вздохнула и посмотрела на меня как-то странно.
— Что вообще? — насторожилась я.
— Ты ведь не думаешь, что это Сашка? — твердо спросила она, а я
разозлилась.
— Что значит «это Сашка»?
— Ну... что он подставил Илью и все такое... а теперь заметает следы.
— Ты это говоришь на полном серьезе?
— Я просто спросила. И чего ты орешь? Между прочим, очень громко, у меня
уши закладывает. Мне показалось, что ты можешь прийти к такому выводу, а это...
В общем, твой брат очень беспокоится. И он... он, кажется, несчастен. Понастоящему.
Ей-богу, я едва не рыдала вместе с ним.
— Ты хочешь сказать, что он рыдал? — вытаращила я глаза.
— Нет. Я с трудом представляю, как такое могло бы произойти. Есть вещи,
которые Сашке явно не по силам. Например, пустить слезу или полюбить женщину...
Ты не в счет, ведь ты сестра и, следовательно, для него не женщина. Хотя, может,
наоборот, потому и все остальные неинтересны, я забыла, но у Фрейда по этому
поводу имелось что-то весьма затейливое.
— Слушай, ты ведь трезвая? — удивилась я.
— В общем, да. Но трезвая я иногда болтливее пьяной. Моя речь сводится к
следующему: сегодня перед Сашкой мне было очень стыдно. В конце концов, я ему
все-таки жена, хоть он считает по-другому, а ты — родная сестра. А когда самые
близкие люди начинают думать о тебе гадости, это, знаешь ли, больно ранит.
Короче, я не хочу быть доктором Ватсоном, а ты наплюй на роль Шерлока Холмса.
Родственники должны помогать друг другу, а не портить жизнь. Может, я по причине
хрони ческого алкоголизма изъясняюсь путано, но Сашка не заслуживает того, чтоб
к нему относились по-свински, особенно ты. Я-то могла бы кое-что себе позволить,
но это уже совсем другая история.
Мы сидели, уставившись друг на друга, и, кажется, чего-то ждали.
— Он в самом деле так думает? — не выдержала я.
— О твоих подозрениях? — Лерка пожала плечами. — Он переживает и здорово
нервничает. Он по натуре романтик, как ни забавно это звучит, очень хочет, чтобы
Илья вернулся и все пошло по-прежнему. Друг, сестра, вы вместе — одним словом,
хеппи-энд. Я ничего не имею против, потому мысленно присоединяюсь к нему.
— Но в этот самый хеппи-энд не веришь? — уточнила я.
По губам Лерки скользнула едва заметная улыбка. Честно говоря, улыбки
такого сорта меня всегда настораживали.
— Я не очень верю в счастливый финал, если говорить о жизни, о реальной
жизни. Хотя приветствую и вообще люблю жизнь. Но... что-то заставило Илью с
тобой расстаться. Ты считаешь, что тебя кто-то подставил, а я думаю, все обстоит
гораздо проще: просто ты ему не нужна, точно так же, как я твоему брату. Я имею
в виду, не нужна по-настоящему. То есть приятно иметь женщину в доме, особенно
когда она красива, умна и души в тебе не чает. Потом жизнь меняется, и эта самая
женщина становится помехой. Надо о ней думать, беспокоиться, утешать, а тут
своих забот выше крыши. Проще послать ее ко всем чертям и сосредоточиться на
своих проблемах. — Лерка поднялась и пошла к двери. — Илья возвращается. Он
живой человек, и ему понадобится баба, почему бы вновь не вернуть тебя? Главное,
момент не упустить, вовремя под рукой оказаться. А для себя сочинить сказку, что
он тебя простил. Как ты сейчас сочиняешь, что тебя подставили. Вы с братом —
мастера всяких сказок.
— И ты еще удивляешься, что Сашка тебя не любит? — горько улыбнулась я.
— Не-а, я уже давно ничему не удивляюсь... хотя... иногда я удивляюсь
тебе... Ты с нетерпением ждешь возвращения Ильи... В самом деле ждешь? И не
боишься?
— Чего? — опешила я.
— Ну... — Лерка пожала плечами, распахнула дверь и добавила: — Никогда не
знаешь...
Пока я хлопала глазами, дверь закрылась. Постояв с минуту точно пень, я
бросилась на лоджию. Лерка как раз не спеша шла по двору.
— Эй, чокнутая, подожди! — крикнула я. — Ты что-нибудь знаешь? Я сейчас
спущусь.
— Не надо... — махнула рукой Лерка. — Я злюсь из-за твоего братца и срываю
зло на тебе. Я вообще стервозная баба. — В этом месте она возвысила голос и
пролаяла: — Боюсь, как бы через эту самую стервозность мне головы не лишиться.
Твой Илья — мужик суровый... был. — Лерка сделала дурацкий книксен и зашагала со
двора, а я крепко выругалась.
— Идиотка! Господи, вот идиотка! Просто убила бы ее, ей-богу!
Само собой, нелепый разговор с Леркой покоя в душу не внес. Она в самом
деле стерва и хроническая алкоголичка, и как преломляются в ее мозгу реальные
события — одному богу ведомо. Что она выдумывает и о чем знает?
— Стерва! — рявкнула я и уставилась на телефон. — Пожалуй, следует
позвонить Сашке. Пока я размышляла, он позвонил сам.
— Привет. — Голос брата звучат едва ли не враждебно.
— Привет, — ответила я, чувствуя себя бесконечно виноватой.
— Лерка у тебя?
— Ушла, только что.
— Пьяная?
— Нет. И пить не собиралась.
— Верится с трудом. Ладно, пока...
— Сашка, — торопливо позвала я.
— Ну?
Я подумала, что бы такое ему сказать, и брякнула:
— Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он, а я добавила:
— И я никуда больше не сунусь, честно.
— Это было бы здорово. У меня седина на висках поперла, и все через твое
дурацкое следствие, а парень я молодой и даже еще неженатый. В общем, если
нетрудно, побереги мою шевелюру.
— Ты заедешь? — с легким подхалимством в голосе осведомилась я.
— Сегодня нет. Занят. Завтра, если выберу время. Будь умницей, сходи к
подружкам, потрать деньги на прическу, сделай маникюр, словом, займись чемнибудь
таким и не забивай себе голову. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась я, и мы простились.
Три дня я честно держала слово, данное любимому брату, то есть ни во что
не вмешивалась и ничем не интересовалась. Просто лежала на диване и читала
Томаса Манна. Затворничеству способствовал тот факт, что погода окончательно
испортилась, почти без перерыва лил дождь, ветер клонил к земле подросшие во
дворе березки, а столбик термометра упал до пятнадцати градусов.
Общение с внешним миром свелось к телефонным звонкам. От Нины я узнала,
что дела у Гаврилова идут неплохо, и порадовалась. Лерка, конечно, тоже мне
позвонила.
— Злишься? — поинтересовалась она со вздохом, я послала ее к черту, а она
принялась канючить: — Это все из-за твоего брата, обидно мне стало — на опасное
дело мы вроде бы вместе ходили, а беспокойство о тебе одной. Вот и захотелось
сказать кому-нибудь гадость.
— Слушай, может, ты собаку заведешь, исключительно с этой целью? Собаки
бессловесны, по-моему, это очень удобно.
— Не очень, — хмыкнула Лерка. — Они кусаются.
— Боюсь, если ты будешь продолжать в том же духе, я тоже начну кусаться.
— Ладно, давай я приеду?
— Нет, не давай. Во-первых, дождь, во-вторых, я еще не готова любить тебя
долго и счастливо.
— Я же объяснила: во всем виноват твой брат.
— Слушай, может, тебе любовника завести? — предложила я.
— Я уже думала об этом, ничего не выйдет. Дело в том, что я однолюбка.
— Вот и люби себе на здоровье, а меня оставь в покое, — обрадовалась я и
разговор прекратила.
После чего предприняла вылазку в магазин. Зонт от ветра выворачивало так,
что, казалось, его не удержать в руках. Я вся вымокла, а борьба со стихией
далась мне с таким трудом, что, вернувшись, я прилегла на диван и уснула, точно
убитая.
Проснулась и с тоской взглянула на мир. Выглядел он паршиво: низкие
облака, все тот же дождь и пронизывающий ветер. В комнате пришлось включить
свет, а потом и рефлектор: было очень холодно. Я пила чай с лимоном, валялась на
диване, кутаясь в пушистый плед, и радовалась, что в такую погодку мне не нужно
выползать из дома.
В четверг меня навестила Нина, в пятницу заехал Сашка, и не один, а с
Леркой, она улыбалась, помалкивала и выглядела исключительно довольной. В
воскресенье я открыла глаза, посмотрела на все тот же портрет и громко сообщила:
— Совсем немного осталось! — после чего бодро поднялась и прошествовала на
лоджию.
Было еще очень рано, солнечные лучи отражались в многочисленных лужах, над
городом стояла тишина, свойственная воскресному утру. Я поежилась от влажного
воздуха, но почувствовала: день будет солнечным и жарким.
Радуясь бог знает чему, я быстро оделась и пошла на рынок. Он находился
неподалеку от моего дома, после трех дней лежания на диване прогуляться было
приятно.
Я размахивала хозяйственной сумкой и что-то напевала: настроение было
отличное. Правда, очень недолго. Машина возникла, как только я вышла к
троллейбусной остановке. Расхристанный двухдверный «БМВ» какого-то тускло-синего
цвета, как видно, сто раз перекрашенный. Он следовал за мной на расстоянии
тридцати метров и даже не пытался скрыть своего присутствия.
Я замерла на остановке, парень на «БМВ» прижался к тротуару и заглушил
мотор. Я отправилась пешком, решив не дожидаться троллейбуса, и он поехал
следом.
— Черт знает что! — выругалась я, теряясь в догадках: что бы сие значило?
Кто-то меня пугает? Ребята несколько припозднились. Хотя они ведь не знают, что
я решила вести себя примерно и ни во что не совать нос.
Очень скоро «БМВ» стал здорово действовать мне на нервы. Тут из-за угла
возникло огромное здание рынка под стеклянной крышей, и я ускорила шаг. Хотелось
поскорее раствориться в толпе, чтобы не чувствовать на себе бдительного ока.
Блуждая между прилавками, я понемногу успокоилась. Купила большой пакет
клубники, зашла в туалет, вымыла ягоды и побрела дальше, улыбалась и жевала на
ходу.
Через час сумка уже оттягивала руку, пакет с клубникой пришлось убрать, я
заспешила к выходу с рынка.
«БМВ» стоял напротив. Мысленно выругавшись, я ускорила шаг, направляясь к
нему. Кабина была пуста. Стекло со стороны водителя открыто, и ключ торчал в
замке зажигания. Весьма неосторожно, по-моему. Я сунула руку в открытое окно и
вытащила ключ, после чего отошла на пару шагов в тень густой липы, решив
дождаться хозяина, очень мне с ним поговорить хотелось.
Ждать себя он не заставил. Только я все это проделала, как тут же услышала
за спиной голос:
— Привет.
Резко обернулась и увидела парня лет двадцати — в джинсах, широкой
футболке, сандалиях на босу ногу и темных очках. В руках он держал арбуз.
— Привет, — кивнула я, а парень улыбнулся:
— Эти ключи, случаем, не от моей тачки?
— А она твоя?
— Если ты вот об этой груде металлолома, то моя. Конечно, не «шестисотый»
«мерс», но бегает прилично.
— Трудно поверить, раз ты еле-еле тащился, — усмехнулась я.
— Ну, если бы ты была на машине, моя побежала бы быстрее, — пожал он
плечами, а я немного растерялась:
— Ты что, следил за мной? — спросила я, нахмурившись.
— Можно сказать и так, — согласился он, чем окончательно сбил меня с
толку.
— А зачем тебе это понадобилось? Он вроде бы смутился:
— Хотел познакомиться.
— Как это? — брякнула я, а он удивился:
— К тебе что, никогда парни на улице не подваливали? Я попробовала
припомнить такой случай... Трудно это было... память стремительно уносилась к
юношеским годам.
— Вот что, — вздохнула я. — Не скажешь правду, я твой ключ заброшу
подальше, вряд ли ты его сможешь отыскать. Не очень весело, да?
— Какую правду я должен сказать? — вытаращил глаза парень. — Я хотел с
тобой познакомиться. Вот и все... Ключ верни, арбуз здоровущий, и стоять с ним в
обнимку мне неудобно.
— Ты меня возле двора подкарауливал, — грозно напомнила я.
— Ну... — кивнул парень.
— Что, ну?
— А что ты спросила?
— Выходит, ты хотел познакомиться еще раньше?
— Само собой. Я живу в доме напротив, а ты загорала на лоджии. Мне
понравился твой купальник.
Или все успели забыть, кто такой Илья Верховцев, или парень в нашем районе
новичок. Я протянула ключи, он открыл машину, положил арбуз на заднее сиденье и
повернулся ко мне
— Я мог бы отвезти тебя домой.
— Спасибо, — хмыкнула я.
— Нет, серьезно. Нам ведь по пути, и сумка у тебя тяжелая.
Я посмотрела на него внимательно, а он добавил:
— Меня Мишей зовут. А ты Ася, правильно?
— Правильно.
— Тогда садись в машину, — улыбнулся он и взял из моих рук сумку.
Подумав, я села и тут же разозлилась: а что, если это ловушка? Белая
горячка у тебя, вот что. В каждом видишь врага, выдумываешь всякую ерунду.
Мы уже тронулись с места, Миша поглядывал на меня и улыбался. В конце
концов я тоже улыбнулась.
— Не подумаешь, что у тебя проблемы с парнями, — заметил он.
— С чего бы им взяться?
— Ведешь себя как-то странно, точно сроду ни с кем не знакомилась.
— Примерно так оно и есть, — подумав, согласилась я.
— Заливаешь? — удивился Миша.
— Нет, честно.
— Ты ведь красивая. Очень.
— Да? Спасибо. — Как отнестись к этому, я не знала, а чувствовала себя
хуже не придумаешь. Разговор казался мне глупым, а я сама — абсолютной дурой.
Может, у меня действительно проблемы с парнями?
К счастью, мы уже въехали в мой двор.
— Ну, вот... — Он притормозил и повернулся ко мне. — Хочешь, отнесу твою
сумку?
— Не стоит. Спасибо, что доставил меня к подъезду.
— Такой арбуз я один не съем, может, составишь компанию?
Я уже вышла из машины и покачала в ответ головой, правда, с улыбкой.
— А позвонить тебе можно? — заторопился он.
— Ты знаешь номер телефона? — удивилась я.
— Узнать нетрудно. Ну, как?
— Пожалуй, лучше не надо. Извини. Я вошла в подъезд и, поднимаясь по
лестнице, решила: у меня точно проблемы с парнями.
Телефонный звонок застал меня врасплох. Я сняла трубку и услышала
незнакомый мужской голос:
— Анастасия Юрьевна?
— Да, — ответила я, теряясь в догадках. Звонивший не мог быть моим
утренним знакомым: голос явно принадлежал пожилому человеку.
— Не удивляйтесь, пожалуйста, — продолжил он. — Я хотел бы с вами
встретиться.
— Простите, я не очень понимаю... Кто вы?
— Мы незнакомы, и мое имя вам ничего не скажет. К тому же у меня много
имен. По крайней мере, было. Теперь я просто пенсионер, каких тысячи, и встреча
со мной неприятностями вам не грозит. Каюсь, я очень любопытный, возможно, и
ваше любопытство смогу удовлетворить. Ну, так что?
— Мне не нравится наш разговор, — довольно сурово возвестила я, а он
засмеялся:
— Я обещал: никаких неприятностей. Встреча двух любопытных. Только и
всего.
— Может, вы хотя бы намекнете на объект вашего любопытства? — усмехнулась
я.
— Убийство на Катинской, — вкрадчиво ответил он, а я вроде бы лишилась
дара речи. — Что скажете? Я кашлянула, собираясь с духом.
— Вряд ли я смогу быть вам полезной. Об этом убийстве мне ничего не
известно.
— Но ведь оно вас интересует? — хохотнул он.
— Скорее меня беспокоит совпадение во времени с другим убийством, —
ответила я.
— Это вполне понятно. Если не возражаете, встретимся завтра, в одиннадцать
утра. Приходите в парк «Речной», вы ведь знаете, где это?
— Знаю. — Кажется, я уже пришла в себя и заинтересовалась.
— Вот и отлично. Жду завтра в одиннадцать.
— Послушайте...
— Вы, конечно, можете рассказать кому-нибудь о моем звонке, — перебил он.
— Но в этом случае встреча вряд ли состоится.
— Вот это да, — брякнула я, повесив трубку. — И что сие означает? Только
одно, радость моя: вопросами и беготней по городу ты добилась своей цели, на
тебя обратили внимание.
Не скажешь, что это очень обрадовало, скорее наоборот. Теперь следует
решить, что предпринять? Отправлюсь я завтра на эту самую встречу или... Нет,
вопрос ты ставишь неправильно: сообщу я о встрече Сашке или Севке, чтоб они
смогли меня подстраховать, или глупо суну голову в петлю?
Кому я могла понадобиться? Ответов два: убийце трех крутых старичковавторитетов
или убийце Андрея. Если, конечно, это не один и тот же человек. И
что? Он решит устроить допрос с пристрастием, а потом от меня избавится? Не так
уж и глупо, есри учесть, что за его плечами еще два недавних убийства и одно
покушение. Хотя все можно было проделать проще... Нет, встретиться стоит.
Я продолжала размышлять об этом весь остаток дня и следующее утро. Без
пятнадцати минут одиннадцать, так ничего путного и не решив, села в машину и
отправилась к парку. По дороге костила себя на чем свет стоит. Если бы Сашка
узнал... убил бы, наверное. Слава богу, он не знает... вполне возможно, я очень
скоро пожалею об этом.
Возле парка я притормозила рочно в одиннадцать. Не знаю, чего я ожидала,
но в тот момент чувствовала себя дурой: возле входа ни души. А что, если это
розыгрыш?
Прошло минут двадцать, ничего не происходило, я совсем было собралась
уехать, но передумала, вышла из машины И направилась в парк.
— Ася, — окликнул меня кто-то, я повернулась и увидела вчерашнего парня.
Теперь он был в бейсболке, надвинутой на самые глаза, но я его сразу узнала.
— Привет, — отозвалась я не очень приветливо. Встречаться с ним в мои
планы не входило, но теперь уже все равно.
— Привет, — ответил он, подходя ближе, потом указал на новенький «Форд»,
стоящий в стороне, и добавил: — Поехали.
— Со вчерашнего дня ты разбогател? — усмехнулась я.
— Ага. Поехали.
— Ничего не выйдет. Я на машине и не намерена ее покидать.
Я уже повернулась спиной, но тут он ухватил меня за локоть.
— Тебя ждут, — сказал серьезно, а я нахмурилась.
— Кто, интересно?
— Человек, который звонил тебе вчера около пяти и назначил встречу в
одиннадцать возле парка. Я вроде бы задумалась.
— Так это не случайно... я имею в виду, что вчера ты следил за мной?
— Конечно. — Он улыбнулся, потянул меня за локоть и добавил вполне почеловечески:
— Не беспокойся, все нормально. Поговорите, и я тебя доставлю
назад. А за твоей тачкой присмотрят.
— Слушай, — притормозила я. — Что-то не хочется мне ехать. Пожалуй, я
дурака сваляла...
— Просто разговор, — развел он руками. — Не бери в голову...
— Ну, если ты обещаешь, — хмыкнула я и бодро зашагала рядом, никакой
бодрости не ощущая. Мы сели в «Форд» и тронулись с места.
— Тебя правда Мишей зовут? — задала я вопрос.
— Конечно, — удивился он. — И ты мне нравишься, так что я почти не врал.
Правда, живу далековато от твоего дома и вчера увидел тебя впервые.
— А куда мы едем? — Если парень разговорчивый, отчего же этим не
воспользоваться. Он хохотнул.
— Сейчас узнаешь. Потерпи немного.
Между тем мы уже выехали из города, и, честно скажу, это меня не
порадовало. Я все больше беспокоилась, а на Мишу смотрела с подозрением. Он то и
дело поворачивался ко мне и улыбался. Да, умной меня точно не назовешь... Ну
надо же, и Сашке ничего не сказала...
Мы свернули на проселочную дорогу, впрочем, она быстро оборвалась возле
больших деревянных ворот. Высоченный забор скрывали кусты боярышника. Я
покрутила головой и увидела стайку ребятишек с удочками, они, весело
переговариваясь, прошли в пяти шагах от машины, заметив Мишу, сказали недружно:
— Здравствуйте.
Он ответил с улыбкой:
— Привет, шпана.
А я успокоилась, очень уж мирная картина вокруг, чтобы клацать зубами и
падать в обморок.
Въезжать в ворота Миша не стал, развернулся и заглушил мотор,
продемонстрировав улыбку, широкую и дружескую, точно хотел меня успокоить, и
предложил:
— Пошли.
Мы направились вдоль забора, свернули влево, и моим глазам открылся дачный
поселок, довольно большой. Сделав еще один поворот, мы оказались возле калитки.
Миша распахнул ее и сказал:
— Прошу.
Через дорогу шла женщина с трехлитровой банкой молока, она крикнула: —
Миша!
Мы оглянулись, и женщина зашагала быстрее.
— А я к вам. Вот, возьми, Василич заказывал.
— Здравствуйте, — обрадовалась я, женщина кивнула, улыбнулась и спросила:
— Гости у вас?
— А как же без гостей? — ответил Миша, принимая из ее рук банку. —
Зайдешь? Чайку попьем.
— Вечером. Пойду Валерку искать, ушел, чертенок, на рыбалку, шести не
было, и по сию пору не вернулся. Беспокоюсь.
— Щуку принесет, зови на уху.
— А как же... — Женщина зашагала по дороге, Миша, глядя ей вслед, крикнул:
— Петровна, увидишь Катерину, напомни, что часам к десяти ждем!
— Да разве ж она забудет, — не оборачиваясь, махнула рукой женщина, а мы
по песчаной тропинке направились к симпатичному двухэтажному домику. Впрочем,
дом был не таким уж и маленьким. Четыре окна внизу, огромное окно с резным
балконом на втором этаже, ромбовидную башенку венчал флюгер в виде петушка,
выкрашенного золотистой краской? он весело блестел на солнце, пребывая в
неподвижности. Кусты раскидистых роз обвивали веранду первого этажа и часть
стены. Земной рай...
Встреча у калитки и образцовая дача должны были окончательно успокоить
меня, но почему-то окружающее здорово отдавало бутафорией, точно кто-то не очень
умело разыгрывал передо мной спектакль.
— Ваша соседка? — спросила я.
— Да. Местная, корову держит, мы у нее молоко берем, а по вечерам играем в
лото. Дачная жизнь, одним словом.
Мы шли вдоль веранды. Чуть ускорив шаг, Миша обогнал меня, поднялся на
резное крылечко и поставил банку в тень. В этот момент из-за дома послышался
голос:
— Миша, это ты?
— Я, — громко ответил он и опять сказал: — Идем.
А я кивнула, голос был тот самый, который я вчера слышала по телефону.
Мы завернули за угол дома и оказались в саду. Сад довольно большой,
яблоневый, с этой стороны к дому примыкала открытая веранда, к ней мы и
направились. Я поднялась на три ступеньки и замерла в некотором недоумении. Судя
по голосу и манере говорить, обладатель таковых представлялся мне сухоньким
старичком с благообразной внешностью, в легком костюме без галстука и непременно
в белой панаме. Может быть, с тростью. Вероятно, с насмешливыми глазами и
скользкой улыбкой.
В кресле сидел очень крупный мужчина, на вид вовсе не старый, лет
пятидесяти пяти, может, чуть больше. Огромные руки лежали на подлокотниках
кресла. Такими руками, должно быть, удобно гнуть подковы. Одет он был в пижаму,
куртка застегнута только на две пуговицы, и глазам моим предстала мощная
волосатая грудь, золотая цепь на бычьей шее и тяжелый крест. Физиономия
«старичка» была под стать всему остальному: крупные черты, бритый наголо череп,
приплюснутый нос, точно смазанные губы. Я не удержалась и присвистнула.
— Здравствуй, Ася, — произнес тип в кресле и широко мне улыбнулся, блеснув
золотыми коронками.
—
...Закладка в соц.сетях
