Жанр: Электронное издание
manworld
...бнулась. Несколько минут он внимательно меня
разглядывал, потом все-таки улыбнулся в ответ и сказал:
— Здравствуй.
Я подошла, поцеловала его, обняв за плечи и послав к чертям все свои
домыслы. У меня лучший в мире брат, и я его очень люблю.
— Ты не ночевала дома, — сказал он, перестав улыбаться.
— Не ночевала, — согласилась я.
— А где ты ночевала? Я пожала плечами.
— У подруги.
— У какой, интересно?
— Ты меня допрашиваешь, — засмеялась я. — И вообще ты похож на ревнивого
мужа.
— Я ревнивый брат. Где ты была?
Я подумала: стоит ли говорить правду? Сашка решит, что я свихнулась:
прокатилась до Чебоксар и обратно, чтобы узнать, что Егоров Дмитрий Терентьевич
его армейский друг.
— Я была на даче, — соврала я.
— Ты не ездила туда год, даже больше...
— Полтора. А вчера захотелось съездить.
— Почему мне не позвонила? Я поехал бы с тобой.
— Хотела побыть одна.
— Нервничаешь? — спросил Сашка.
— Конечно. — Я помолчала немного, разглядывая свои ногти, и
поинтересовалась: — Позавчера тебе Севка звонил?
— Ты имеешь в виду убийство? Конечно, звонил.
— Парень назначил мне встречу, и его сразу решили убрать.
Сашка поморщился:
— Необязательно. Могла быть еще какая-нибудь причина, и даже не одна.. Но
тебе следует быть осторожней и прекратить все это. В общем, не заставляй меня
беспокоиться. Мне сейчас и так нелегко.
— Почему? — насторожилась я.
Сашка усмехнулся, пожал плечами и даже хохотнул.
— Думаешь, жизнь моя легка и прекрасна? Илья возвращается, и я не знаю,
как все сложится...
— Мирон пытался донести до меня мысль, что Илье ничего не светит. Это
правда?
— Скорее всего. Тебе известна ситуация...
— Более-менее.
— Но у меня голова болит больше о другом...
— О чем? — спросила я.
Он подтянул меня за руку и усадил к себе на колени.
— О тебе и о том, как вы встретитесь и что решите.
— Думаешь, он не вернется ко мне? — помолчав, тихо спросила я.
— Я знаю, что Илья тебя любит. Ты должна быть мудрой и терпеливой и не
болтаться по ночам бог знает где, прибавляя седины в голове брата.
— Значит, все-таки злишься? — вздохнула я.
— Злюсь. Иногда человек совершает какие-то поступки и потом всю оставшуюся
жизнь раскаивается в этом.
— Я не собираюсь заводить роман, если ты это имеешь в виду.
— Слава богу, — хмыкнул он. — Ты красивая и, к несчастью, свободная
женщина, но я хочу, чтобы ты не принимала поспешных решений, даже если тебе
покажется, что с Ильей все кончено.
Я испуганно замерла.
— Он что-нибудь написал?
— Нет, — поморщился Сашка.
— Почему ты заговорил об этом?
— Я нервничаю, вот почему. Ладно. Пей кофе и приготовь мне завтрак.
— У тебя есть жена.
— У меня нет жены.
Стоя к нему спиной, я рискнула спросить:
— Почему ты не бросишь ее?
— Не знаю, — равнодушно ответил он. — Может быть, привык. Может, мне
нравится моя жизнь.
— По-моему, она редкий день бывает трезвой.
— По-моему, тоже. Ну и что? Я могу вести себя как свинья по отношению к
ней и оправдываться тем, что она пьяница. Иногда это удобно.
— Никогда не думала, что ты циник, — удивилась я.
— Я усталый, нервный человек, у которого много забот. Самая большая:
красавица сестра, которую мне очень хочется видеть счастливой.
Я приготовила салат и яичницу, собрала на стол. Завтракали мирно и с
удовольствием. Я немного потоми-лась и сказала:
— Я тут от безделья перечитывала твои письма из армии, рассматривала
фотографии. Ты встречаешься с армейскими друзьями хоть иногда или давно потеряли
друг друга?
— Кого ты имеешь в виду? — спросил Сашка.
— Кажется, их было двое: Сережа и Дима. Так?
— Так. Серега три года назад уехал в Канаду, а Димка погиб.
— Ты мне не рассказывал об этом.
— Это случилось как раз в то время, когда арестовали Илью. Тебе было не до
этого, да и мне, к сожалению, тоже. Я даже не пошел на его похороны.
— Так он жил здесь?
— Он бывал здесь и здесь погиб.
— А что случилось? — как можно спокойнее спросила я.
Сашка отложил вилку в сторону, посмотрел на меня в упор, под его взглядом
я, кажется, стала меньше ростом.
— Черт! — воскликнул он. — Только не говори, что ты ездила к его матери.
— С чего ты взял? — попробовала я солгать, забыв, что напротив сидит мой
любимый старший брат. Иногда я всерьез верю, что он способен читать мои мысли.
— Вчера ты отсутствовала весь день, дома не ночевала, а теперь
выспрашиваешь о моем приятеле, который долгие годы тебя вовсе не интересовал.
Я кивнула и сказала:
— Ты прав.
Он покачал головой:
— Скажи на милость, зачем ты туда ездила?
— Надеялась узнать...
— Что? — Сашка нервно закурил, отошел к окну и замер спиной ко мне. —
Послушай, убийство было делом рук очень решительных людей, если угодно, это был
чрезвычайно смелый шаг. Я не пошел на похороны и вообще молчал о знакомстве с
Димкой, боясь, что кто-то может усмотреть в этом нечто подозрительное... как ты,
например. В этом случае жизнь моя не стоила бы и копейки. Да и сейчас... Именно
поэтому я не хотел, чтобы ты лезла во все это... Теперь понятно?
— Севка знал?
— Конечно. Мы как-то выпивали вместе, и не узнать раненого Димку он не
мог.
— Но ночью там была моя машина.
Сашка нервно засмеялся и повернулся ко мне.
— Об этом тебе сказал какой-то псих.
— Возможно. Но только после этого психа убили.
— Ты даже не уверена, что это именно он звонил... Хорошо. Сформулируй свой
вопрос, и я на него отвечу. Клянусь, ответ будет искренним.
Я попыталась сформулировать и не смогла. Подошла к Сашке, прижалась к его
спине и заревела. Он повернулся, обнял меня и сказал:
— Перестань. Я знаю, отчего ты плачешь. Ты решила, что твой брат вошел в
чужой дом и расстрелял шесть человек, один из которых был его старым другом. — Я
вцепилась в Сашкину руку, он поцеловал меня в висок и тихо продолжил: — Твой
брат не ангел. Про меня много чего могут сказать, хотя по большей части соврут.
Но тебе я клянусь: я не имею к этому делу никакого отношения. Я их не убивал.
Клянусь памятью мамы.
— Прости меня, Сашенька, — попросила я. — Пожалуйста, прости. Я... я не
думала, то есть я подумала, просто так получилось...
— Вот этого я как раз очень боялся пять лет назад, что кто-то подумает, и
у него что-то там получится. К счастью, у меня имелось надежное алиби: в момент
убийства я был в своем клубе, и человек тридцать могли это подтвердить. В ту
ночь в клуб явились незваные гости, и мы малость пошумели. В умах и сердцах это
запечатлелось.. Теперь ты будешь спать спокойно?
— Надеюсь, что да, — улыбнулась я. — Ты правда меня простишь?
— А что делать? У меня только одна сестра, причем красавица. Стоит мне
взглянуть на ее личико, и злость проходит... Ладно. Кажется, мы во всем
разобрались, ты не забиваешь голову ерундой, а я занимаюсь по-настоящему важными
делами. Свари еще кофе, и я уеду.
Разговор с Сашкой подействовал на меня благотворно, я порхала по кухне с
необычайной легкостью и смотрела на него счастливыми глазами. Мы выпили кофе, и
я пошла проводить его до машины. Спускаясь по лестнице, спросила:
— Не понимаю, за что убили этого парня, я имею в виду Володю. Что он мог
сообщить мне?
— Ты опять за свое? — нахмурился брат. — Слушай, я больше не уговариваю. Я
запрещаю тебе заниматься всем этим. Ты поняла?
Я кивнула, Сашка вроде бы остался доволен и через минуту уехал, а я
вернулась домой. Вымыла посуду и стала бродить по квартире, косясь на телефон.
Не выдержала и позвонила Севке.
— Что там с этим убийством? — спросила я, терзаясь угрызениями совести:
Сашке это вряд ли понравится.
— Чего ты от меня хочешь? — удивился Севка. — Я уже несколько лет работаю
в управлении и данным конкретным случаем не занимаюсь. Хотя, каюсь, так как
парень этот вроде бы имел какое-то отношение к тебе, позвонил и поспрашивал
ребят. Никаких зацепок. Свидетелей нет, пистолет с глушителем, выстрела никто не
слышал, замок не вскрывали, хозяева имели скверную
привычку не запирать дверь. Кто-то просто вошел и выстрелил парню в
затылок.
— Ты не мог бы узнать, какое этот Володя имел отношение к Илье?
Севка помялся и сказал:
— Он был в его команде, просто одним из многих. В отличие от большинства
других пять лет назад устроился на работу, в авторемонтную мастерскую.
Нормальный парень. Близкие не могут взять в толк, за что его могли убить. В
милиции считают: долги или что-то в этом роде. Шансы найти убийцу невелики. Еще
что-нибудь? — спросил он не без ехидства.
— Нет, спасибо. Извини, но... Севка не дал мне договорить:
— Лучше пригласи меня на ужин.
— Брат считает, что я должна вести себя безупречно.
— Не слушай его. Ты уже достаточно взрослая, чтобы послать своего брата
подальше.
— А вдруг он прав? — засмеялась я.
Вечером мы все-таки встретились и поужинали в ресторане. Севка проводил
меня до подъезда, поднял голову к моим окнам и спросил с легкой улыбкой:
— Пригласишь?
— Выпить чаю? .
— Кофе...
— На ночь вредно... — Я поцеловала его и торопливо поднялась к себе.
Утро началось с телефонного звонка.
— Ася? — Женский голос показался мне незнакомым. — Это Надя...
Тут я сообразила, что звонит мне бывшая Севкина жена, мы не виделись
больше двух лет, а когда она звонила в последний раз, я вообще не могла
припомнить, поэтому очень удивилась.
— Что-нибудь случилось? — спросила я неуверенно.
— Нет, просто... Мне сказали, будто вас видели вместе с Севой. Это что,
возобновление прежней дружбы или ты больше не ждешь своего Илью и устраиваешь
жизнь?
— Мужа я жду, а вы с Севой, по-моему, расстались, и я не уверена, что хочу
это обсуждать.
Она немного помолчала и робко попросила:
— Извини. Я как-то неправильно начала наш разговор. А поговорить очень
хотелось. Не по телефону, конечно. Я в трех шагах от твоего дома. Можно зайти?
— Что ж, заходи, — согласилась я.
Когда-то мы были подругами, за пять лет добровольного одиночества я
растеряла большинство друзей и сейчас вовсе не была уверена в том, что не
сваляла дурака, поэтому Надю ждала с нетерпением, хотя и чувствовала, что
разговор скорее всего выйдет неприятным.
В дверь позвонили, я пошла открывать, нацепив на лицо улыбку. Надя
выглядела заметно старше и интереснее. Она сменила цвет волос и прическу, по
случаю жары была одета в костюм из тонкого льна, стоивший больших денег. Севка в
миллионерах не числился, а Надя работала в музыкальной школе, следовательно,
что-то в ее жизни изменилось.
Мы прошли в комнату, устроились в креслах, ощущая обоюдную неловкость.
— Хорошо выглядишь, — сказала я, улыбаясь пошире.
— Ты тоже. Настоящая красавица. Все происшедшее на твоей внешности ничуть
не отразилось.
— Хорошая новость, — ответила я. — Выпьешь кофе?
— Нет. — Надя огляделась, словно старалась обрести поддержку в окружающих
вещах, и сказала: — Шла к тебе с заготовленной речью, а теперь все из головы
вылетело. Глупо, да?
— Бог с ней, с речью, — вздохнула я. — Просто поболтаем. Как живешь?
— Нормально, — пожала она плечами. — Собираюсь замуж. За Тимура Мангушева.
Я удивленно подняла брови, Надя усмехнулась и кивнула:
— Ага
— Я думала, он сидит, — подивилась я.
— Давно вышел, попал под амнистию. Странно, что ты не слышала об этом.
— Если честно, я последние годы мало чем интересовалась... Как вас свела
судьба? — Роман Нади, женщины интеллигентной и скромной, с одним из городских
головорезов, меня удивил.
— Свела... — пожала она плечами. — Шла с рынка, переходила дорогу и
рассыпала картошку, а он ехал на машине, как раз на меня и эту самую картошку.
Остановился и даже помог собрать. А потом отвез домой. Через неделю опять
встретились случайно. Возвращалась с работы, прыгала на остановке, замерзла, в
общем, на человека не похожа, тут опять он... На следующий день встретил после
работы.
— Севка знает, кто твой избранник?
— Конечно. Мне кажется, он узнал раньше, чем я всерьез решила, что... в
общем, знает. Я не скрывала, а когда поняла, как все серьезно, подала на развод.
Я все-таки сварила кофе, глядя в стену и размышляя о превратностях судьбы.
— Немного странно, да? — спросила, вернувшись в комнату. — Я имею в виду
твой выбор. Разумеется, не мне такое говорить.
Надя торопливо кивнула.
— Я думаю, все очень логично... да. Это только на первый взгляд кажется
невероятным. С Севкой у нас уже давно отношения ни к черту. Если точнее,
хорошими они просто никогда не были. Тимур честный человек, в том смысле, что он
такой, какой есть, и не желает притворяться. Он не лицемерит. Понимаешь, о чем
я?
— Кажется, да. — Я кивнула.
— Севка тоже понял, — усмехнулась Надя. — Когда я ему сказала: меня тошнит
от лицемерия, а Тимур — честный человек, он только хмыкнул, потом головой
покачал и заявил: «Я тебя понимаю».
Я нахмурилась, разговор вдруг приобрел странное направление.
— Я не знаю, что тебе рассказал Севка, но это я ушла от него. К Тимуру.
Совершенно сознательно, как говорится, в здравом уме и твердой памяти. Ушла,
потому что больше не могла вынести все это... — Она облизнула губы и посмотрела
на меня внимательно. — Вчера Тимур сказал, что тебя видели с Севкой, и еще: ты
задаешь всякие вопросы. Это правда?
— Вопросы? — вздохнула я. — Правда. Забавно, что Тимур уже знает об этом.
— У нас всегда все все знают. Ты долго сидела в четырех стенах и успела
забыть об этом. Я всю ночь не могла уснуть и думала о тебе. А утром решила, что
пойду и все тебе скажу...
— Что «все»? — насторожилась я.
— Ася, вы с Севкой близкие друзья, я знаю... Друзья детства и все такое...
только... он плохой человек. И он совсем не тот, кем хочет казаться. Это, должно
быть, звучит совсем глупо, и ты скорее всего решишь, что я, как
последняя дура, злюсь на бывшего мужа за мелкие бабьи обиды и выдумываю
черт-те что... — Она закусила губу и отвернулась к окну. Помолчав, тихо
продолжала: — Я много думала о тебе, об Илье... о всех нас. Жаль, не получается
выразить словами... в общем, я хотела тебя предупредить: не доверяй Севке.
— Что ты имеешь в виду? — опешила я. Она в ответ пожала плечами.
— Только то, что сказала. Думай обо мне, что хочешь, но он — лицемер и
очень плохой человек.
— Постой, — еще больше насторожилась я. — Ты что-то знаешь? Он имел какоето
отношение к тому, что случилось с Ильей?
Она молчала больше минуты и разглаживала ладонями подол на коленях,
склонив голову.
— Ничего я не знаю, — вздохнула Надя. — Я чувствовала и тогда, и сейчас...
происходит что-то очень страшное и неправильное, и мой муж в этом увяз по уши.
Он менялся на глазах, то есть, может, этого не замечал никто, но я-то видела. И
боялась. Очень. А вчера Тимур вдруг сказал: «Твой бывший упек Илью в тюрьму. Это
все знают». Я разозлилась и ответила, что это чепуха, что они хорошо относились
друг к другу, может, не были закадычными друзьями... а любовь к тебе — это
юношеское, и уже когда мы с Севой встречались, о тебе он говорил только как о
друге. А Тимур засмеялся и сказал: «Мент мудрый. Он знает — выигрывает тот, кто
умеет ждать».
— Не думаю, что Тимур таит в душе особо теплые чувства к Севке, — покачала
я головой.
— Конечно, — согласилась Надя. — Плохо то, что все эти годы я сама об этом
думала, то есть не думала вот так, как это сформулировал Тимур, а чувство
было... да, именно так. Я чувствовала, что Севка негодяй и что это он отправил
твоего мужа в тюрьму. И не только отправил. Должно было случиться еще что-то,
чтобы Илья бросил тебя. И теперь, когда он возвращается, Севка вновь крутится
возле тебя. И я... боюсь, вот что.
Я пребывала в полном недоумении и, кажется, таращилась на нее во все
глаза. Несколько минут мы молчали. Необходимо было что-то сказать, и я сказала,
собравшись с силами:
— Спасибо тебе, конечно...
— Я знала, что не сумею объяснить как следует, — горько усмехнулась Надя,
поднялась, взяла сумку и пошла к двери. — Не думай обо мне плохо. Я
действительно хотела тебе помочь. Честно.
Кивнув на прощание, она торопливо вышла, а я отправилась на лоджию.
Сосед со второго этажа поливал клумбу из шланга, детишки с веселым визгом
носились по двору и брызгались, а я задумалась. Что, если Надя права и это Севка
подставил Илью? Чушь, всерьез ты не веришь, что он хладнокровно убил человека,
потом сунул пистолет в машину Ильи и вызвал милицию. Севка не может быть
убийцей, так же как Илья. И кто же тогда застрелил Андрея?
Я машинально достала сигарету из пачки, закурила. А вдруг в словах Нади
есть доля истины? Севка и Илья друзьями никогда не были, встречались мы редко,
даже после того, как Севка женился и чувство неловкости у меня исчезло. А вот с
Сашкой Сева дружил, у Сашки мы преимущественно и встречались. Оба, и мой муж, и
Севка, вели себя сдержанно, но дружелюбно. И Севку никогда не смущал тот факт,
что он общается с людьми, с которыми по этическим соображениям находиться в
одной компании не должен. Впрочем, вопросы профессиональной этики пока оставим в
покое: Севка нормальный парень, языком болтать не любит, а с кем ему
встречаться, решает сам.
Но если Надя все-таки права... и если арест Ильи — его работа, а тот, зная
это, решил, что во всем виновата я? Нет... чепуха. Делом моего мужа Севка не
занимался, а вот адвокатам помогал. Он очень переживал и надеялся, что Илья както
выкрутится. Или просто делал вид?
— Так ты начнешь подозревать даже себя, — проворчала я, отправляясь в
ванную.
И тут в голову опять полезли подлые мысли: о встрече с Володей я
рассказала только одному человеку — Севке. А через несколько часов парень погиб.
Я поежилась и замерла на полдороге с открытым ртом. Я рассказала, мы
расстались, хотя Севка вроде бы собирался провести весь день со мной. Он
собирался, а я нет, Севка не хотел быть навязчивым и уехал... а парень погиб.
Зазвонил телефон, я подошла, сняла трубку и услышала Надин голос.
— Ася, ты можешь думать, что я спятила, и все такое... но... у Севки
какие-то дела с твоим братом. Важные. Они часто встречались, я знаю. Так часто,
что я одно время думала, что у моего мужа есть женщина и... в общем, я его
выследила. Не очень красиво, правда? Но все оказалось еще хуже... лучше бы он
влюбился в другую и просто бросил меня.
— Что ты болтаешь? — спросила я в полной растерянности.
— Я знаю, ты очень любишь брата. Иногда трудно смотреть правде в глаза...
Извини, пожалуйста, извини.. И еще: несколько дней назад Тимур вдруг стал меня
расспрашивать: о Севке, о его отношениях с Сашкой. Я сказала, что ничего об этом
не знаю, и разозлилась оттого, что Тимур пытается использовать меня в своих
целях, а потом испугалась. Они все чего-то ждут. Может, возвращения Ильи?
Готовится что-то страшное .. — Она вроде бы всхлипнула и неожиданно повесила
трубку.
Я быстро набрала номер и только в последнюю секунду сообразила, что по
этому номеру Надю скорее всего не застану, и стала поспешно одеваться. Пожалуй,
я поторопилась прекратить свое расследование. Нравится Сашке или нет, а кое-что
я должна узнать.
Через полчаса я подъезжала к зданию больницы «Скорой помощи», в
просторечии именуемой «Красным Крестом». Здание было высотой в пять этажей и
устрашающей длины, за железным забором виднелись еще два корпуса, к одному из
них я и направилась.
Здесь работала моя подруга Нина, я успела ей позвонить, и в настоящий
момент она ждала меня, сидя на скамейке, и курила.
— Привет, — улыбнулась я.
— Привет, — кивнула Нина, указывая на место рядом. — Давай поболтаем
здесь. Утро выдалось хлопотным, так что, пока у больных тихий час, не грех
подышать свежим воздухом.
Я устроилась рядом с ней. Нина посматривала на меня с любопытством.
— Что за таинственное дело? — не выдержав, спросила она.
Я немного помолчала, пытаясь сообразить, как подо-ходчивее, а главное,
покороче втолковать, что я, собственно, от нее хочу. С краткими формулировками у
меня всегда были проблемы.
— Ты беременна? — вдруг спросила Нина, я, кажется, слабо икнула и
торопливо покачала головой:
— Нет.
— На большее моей фантазии не хватит, — хохотнула она. — Так что давай
выкладывай.
Я потерла переносицу и начала виновато:
— Меня интересуют события пятилетней давности...
— В каком смысле «интересуют»? — удивилась Нина.
— Дай я объясню, иначе дежурство у тебя закончится, а мы так с места и не
сдвинемся. Пять лет назад из автомата расстреляли шесть человек, четверо умерли
сразу, один по дороге к вам, а Егоров Дмитрий Терентьевич умер здесь, на
следующий день. У меня к тебе просьба, выясни, кто из врачей дежурил тогда?
Наверное, это непросто, но для меня очень важно.
— Это просто, — хмыкнула Нина. — Только почему тебя это заинтересовало?
— Мне кажется, убийство как-то связано с Ильей, я имею в виду его арест.
— Как связано? — нахмурилась Нина. — Какое отношение Илья мог иметь к этой
бандитской разборке?
— Не знаю, но пытаюсь узнать, — ответила я.
— Давай-ка прогуляемся, — предложила она. Мы пошли по аллее, тенъ кустов
акации создавала иллюзию прохлады. — Копаться в прошлом небезопасно, — сунув
руки в карман халата, тихо начала Нина. — Впрочем, я тебя прекрасно понимаю,
если речь идет об Илье. Спрашивай. Тот человек умер в мое дежурство.
От неожиданности я открыла рот. Количество совпадений в эти дни прямо-таки
изумляло.
— Его привезли в твою смену?
— Нет, — покачала она головой. — Я заступила в восемь утра, он уже
находился в реанимации, но все последующие события произошли на моих глазах...
хотя, что именно произошло, я не знаю по сию пору.
— Не очень понятно, — пожала я плечами.
— Мне тоже, — согласилась Нина. — Ты для меня очень близкий человек, и
этой историей я бы непременно с тобой поделилась, очень она меня озадачила. Но в
ту ночь арестовали Илью, тебе было не до моих проблем, а потом возвращаться к
этому уже не хотелось. Это ты ничего не видела и не слышала вокруг, а в городе
об убийстве бандитских авторитетов болтали много. Согласись, событие необычное
— Ты назвала эту историю загадочной, почему? — насторожилась я.
— Теперь всего не вспомнишь, но в целом впечатление создавалось именно
такое: загадочная история. Парень лежал в реанимационной палате. Его ранение,
хоть и довольно серьезное, не внушало опасений за жизнь. В реанимационную палату
его поместили только для того, чтобы изолировать от других больных. Возле двери
сидел сотрудник милиции и следил за тем, чтобы никто не мог проникнуть в палату.
Нам объяснили, что парень — важный свидетель и предприняты все меры для его
безопасности. Детектив — да и только. И вдруг, ближе к обеду, выясняется, что
кто-то, несмотря на охрану, проник к нему и отключил больного от аппаратов.
— Как проник, если милиционер сидел перед дверью?
— Этот вопрос не ко мне. Возможно, проникли в окно, или дежуривший у двери
проявил халатность, отошел куда-то. И в этот момент... но не это самое
загадочное, — нахмурилась Нина. — Дело в том, что парень не должен был умереть,
то есть для того, чтобы он умер, требовалось кое-что посущественнее, чем
отключение аппаратуры.
— Как это? — растерялась я, а Нина пожала плечами. — Выходит, он умер не
поэтому, так? Кто констатировал смерть, ты?
— Нет. Главврач, насколько мне известно. Труп отправили в наш морг. Через
несколько дней я увидела заключение о смерти Егорова... Полный бред. Из
заключения следовало, что тот был явным кандидатом в покойники и жил некоторое
время только благодаря усилиям врачей, а умер, потому что... в общем, я уже
говорила... А это глупость, понимаешь? Парень имел шанс выкарабкаться даже и при
минимальном уходе. Это медицинское заключение было чистой липой, но подписано
человеком, которого я очень уважала. Немного помучившись, я отправилась к нему и
задала свои вопросы. Он был крайне удивлен и даже поражен и сказал, что под
актом вскрытия готов подписаться хоть несколько раз и мысли об ошибке не
допускает. У меня не было повода усомниться в его словах. Тем более что к этому
моменту труп уже был кремирован и... словом, ты понимаешь.
— Не очень, — вздохнула я. — Либо ты ошиблась, в чем я сомневаюсь, потому
что считаю тебя хорошим врачом, либо ошибся патологоанатом...
— Что совершенно невероятно, — усмехнулась Нина.
— Да, мне трудно это понять, — согласилась я.
— Не только тебе. Эта история долгое время не давала покоя и мне.
— Но какое-то мнение у тебя есть? — осторожно спросила я.
— Сразу два. Одно подлое: человек, которого я глубоко уважаю, дал заведомо
ложное заключение по неведомой мне причине. Второе фантастическое: речь идет
о... разных трупах.
Я сбилась с шага, а потом и вовсе замерла.
— Я предупредила, — усмехнулась Нина. — Второе: фантастическое. Так что
остро реагировать не надо.
— Какое тебе кажется более... — В этом месте я засмеялась, так и не
подобрав нужного слова.
— Я решила побыстрее забыть об этой истории и не ломать голову понапрасну,
— пожала плечами Нина. — Тем более что следователь очень доходчиво намекнул, что
мое любопытство до добра не доведет.
— Я не следователь, и мне свое мнение ты можешь высказать, — разозлилась
я.
— Хорошо. — Нина вздохнула, посмотрела на свои ноги и сформулировала: — Я
думаю, его убили эти ребята из милиции. Не отключили аппараты, без которых он
вполне мог обойтись, а именно убили. А потом провели беседу с главврачом и
патологоанатомом.
— Ты сама в это веришь? — усомнилась я.
— Нет, — охотно кивнула Нина. — А ты веришь в то, что Илья виновен? А он
пять лет... в общем, «есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим
мудрецам».
— Ты кому-нибудь рассказывала об этом? — спросила я.
— Нет, хотя очень хотела. Но ты была поглощена иными проблемами, а болтать
с кем попало на эту тему я поостереглась. Потом, слава богу, это как-то забылось
и ворошить старое просто не имело смысла. Приходили журналисты, задавали
вопросы, один был особенно настырным, но... вряд ли что разнюхал. По крайней
мере, я после беседы со следователем молчала как рыба.
— А нельзя ли встретиться с этим патологоанатомом? — спросила я.
— Нельзя, — ответила Нина. — Его нет в живых, но, если бы он и был жив,
вряд ли разговор принес пользу, я ведь пыталась поговорить с ним пять лет назад.
— А что с ним случилось?
— Попал под машину. Через нес
...Закладка в соц.сетях
