Жанр: Электронное издание
manworld
...в клуб. Сашки там не было. Что ж, в клубе
разговор все равно не получится... Я попыталась успокоиться, легла на диван...
через минуту вскочила и заметалась по комнате. Схватила фотографию с секретера:
я, Сашка и Илья в обнимку, пьяные, веселые...
— Как ты мог? — жалобно пролепетала я. И зачем-то открыла секретер, может,
хотела увидеть письма Ильи, Сашка хранил их здесь. Я потянулась к пачке писем,
аккуратно перетянутых резинкой. — Не могу поверить... Тетя Женя его не узнала...
да брось ты, вспомни ее описание убийцы: «высокий, темные волосы, красивый»...
А Гаврилов не захотел сказать, кого увидел в ту ночь... «иногда правда,
хуже смерти»...
Я держала в руках пачку писем и плакала, мне казалось, им здесь не место,
их надо забрать отсюда... И тут обратила внимание на пачку потоньше. Наверное,
тоже письма, только без конвертов. Почерк Ильи. Я торопливо развернула первое и
прочитала: «Здравствуй, моя маленькая. Сегодня ровно два месяца, как мы не
виделись с тобой».
— Этого не может быть, — прошептала я, а потом завыла.
Я сидела на полу, а вокруг меня были разбросаны письма. За пять лет их
накопилось много. Я услышала, как хлопнула входная дверь, и в комнате появился
Сашка, нахмурился и замер на пороге, привалившись к стене.
— Что это, Саша? — жалко спросила я, разводя руками. — Что?
— Ты же видишь, — помолчав, ответил он. — Письма Ильи.
— Сашенька, милый, объясни мне... ради бога, Саша... Ты ведь не хочешь,
чтобы я сошла с ума? Как ты мог? Ты же знал, ты знал... я сто раз хотела
подохнуть... Саша, ты знал, как я жду этих писем... Почему, за что, а?
— Он писал тебе письма, но не велел отдавать.
— Бред, правда? — засмеялась я.
— Он не хотел, чтобы ты их получила, пока он был там, но не мог не писать,
а еще надеялся, что однажды ты их прочтешь и поймешь, как он любит тебя.
Сашка опустился на колени и стал собирать письма, не торопясь, аккуратно
их складывая. А я смотрела на своего брата и пыталась поймать его взгляд, но он
упорно отводил глаза.
— Саша, я все знаю. Все. Ради бога, зачем ты это сделал?
— Что? — удивился он.
— Это ты убил Андрея и сунул пистолет в машину Ильи.
— Я убил Андрея? — Он покачал головой. — Откуда эта дурацкая мысль? Зачем
мне убивать Андрея? Это тебе твой свидетель сказал, да? Он что, назвал мое имя,
вот так просто сказал: «Твой брат убийца»?
Я поднялась с пола, посмотрела на Сашку и спросила:
— Где Илья?
— Не знаю. У него были дела. Какие, он не сказал. Не
думаю, что тебе стоит искать его сейчас. Давай выпьем немного и
успокоимся.
— Где Илья?! — теперь я кричала, а Сашка пожал плечами и вроде бы
обиделся.
— Почему ты кричишь? Ты плохо выглядишь, бледная, круги под глазами. Илья
хотел, чтобы ты ненадолго уехала.
— Прекрати, — засмеялась я. — Есть человек, который видел, как ты положил
пистолет в машину.
— Да? — удивился Сашка. — А этот человек не страдает галлюцинациями на
почве алкоголизма?
— Пошел к черту. Где Илья? Он жив?
— Ты с ума сошла, — растерялся Сашка и пошел к телефону.
— Что ты собираешься делать? — насторожилась я.
— Звонить твоему мужу, разумеется. — Он набрал номер, подождал и произнес
со вздохом: — Она здесь, у меня. По-моему, ты должен... О, черт... Она нашла
письма, а Лерка успела рассказать ей свою коронную историю. Ее пьяный бред
произвел на твою жену впечатление. — Тут Сашка протянул мне трубку, я на
мгновение растерялась, а он схватил меня за руку и подтянул ближе к себе.
— Слушай своего брата, — сказал Илья и повесил трубку.
— Вот так, — усмехнулся Сашка. Он выглядел смертельно усталым и
постаревшим... Сейчас ему можно было дать лет сорок или больше...
— Я отвезу тебя в одно тихое место. Ты поживешь там недельку. А потом все
будет отлично, как я обещал. Илья тебя любит. Я же говорил. Все отлично.
Пойдем... — Он уже тянул меня за руку, а я брела за ним, ничего не соображая.
— Я поеду на своей машине, — твердо заявила я уже на улице.
— Хорошо, — согласился Сашка.
— И я сяду за руль.
— У тебя руки дрожат.
— Я сяду за руль! — перешла я на крик.
— Хорошо, хорошо, — кивнул он, глядя на меня так, точно каждую секунду
ждал, что я упаду и разобьюсь на мелкие осколки. Что-то вроде этого я
чувствовала и сама: вот сейчас упаду и разобьюсь.
Мы выехали на проспект. Сашка тихо и непривычно
монотонно объяснял, куда свернуть, я молча подчинялась. Мы выехали из
города, и он сказал:
— Первый поворот направо.
— А что потом? — догадалась спросить я.
— Там наша дача. Ты забыла?
И в самом деле мы сворачивали к нашей даче. Услышав шум мотора, на крыльцо
вышел парень в клетчатой рубашке и улыбнулся нам.
— Кто это? — спросила я.
— Сторож. Я нанял парня присматривать за дачей.
Я сделала вид, что собираюсь выйти из машины, Сашка вышел, хлопнул
дверцей, а я, забыв закрыть свою, рванула с места. Драгоценные секунды ушли на
то, чтобы развернуться, за это время Сашка открыл ворота, а парень выгнал из
гаража новенький «Опель»... Но они тоже теряли секунды, парень притормозил,
выскочил из машины, Сашка занял его место... а я уже вылетела на шоссе.
Стрелка спидометра падала вправо, а я, сцепив зубы, смотрела прямо перед
собой. И тут подумала о Лерке.
— Ее нельзя оставлять одну. Она ведь сказала... Что? «Он убьет меня...
убьет, убьет»...
Кажется, меня пытался остановить инспектор ГАИ, я пролетела мимо, плохо
соображая, что творится вокруг. Надеюсь, Лерка все еще в моей квартире. Спит,
свернувшись на диване калачиком. Нашла коньяк, допила его и пребывает в
беспамятстве.
Поглощенная мыслями о Лерке, я забыла о своем брате и вроде бы удивилась,
когда он следом за мной оказался во дворе.
— Ася!.. — крикнул он, бросившись мне наперерез. — Ася, тебе нельзя
находиться в городе. Ради бога... я обещаю, Илья приедет уже сегодня. Ты слышишь
меня, слышишь?
Я что-то промычала в ответ. А он меня ударил. Ладонью по щеке, один раз,
другой, и я вытаращила глаза.
— Прости, — сказал он. — Если бы ты только видела себя сейчас. Поедем
отсюда.
Он цепко держал меня. «Так я ничего не добьюсь», — пронеслось в голове.
— Ты... Ты правда обещаешь? — пролепетала я.
— Ну конечно, когда я тебя обманывал?
— Да... — Я покачала головой и добавила: — Я люблю тебя, очень...
— И я тебя. Ты знаешь.
— Я хочу, чтобы со мной поехала Лерка.
— Лерка? Хорошо, я привезу ее.
— Нет. Сейчас. — Я сделала шаг к подъезду. Если он попытается затащить
меня в машину, я закричу.
— Хорошо, попробуем ее найти. — Сашка говорил ласково, с какой-то
раздражающей интонацией, точно считал меня тяжело больной.
— Ее не надо искать. Она у меня. Здесь, в квартире.
— Давай поедем на дачу, а потом я привезу Лерку, — попросил Сашка.
— Что за чепуху ты несешь? — разозлилась я. — Мы стоим возле моего
подъезда.
— Возможно, ее уже нет в квартире, она запросто могла уйти.
— Так давай проверим, — предложила я и сделала шаг. Сашка пошел рядом.
Я открыла дверь своим ключом и торопливо прошла в комнату, потом в кухню.
Лерки нигде не было.
— Эй! — позвала я.
— Я же говорил, она ушла, — вздохнул Сашка. — Пьяной ей вечно не сидится
на месте.
Я шагнула к дивану. Леркина сумка все еще валялась между диваном и
креслом. Расстегнутая. Возможно, она просто забыла ее... Я бросилась в ванную,
толкнула дверь, включила свет...
Лерка лежала по горло в воде странного красного цвета. Голова запрокинута,
лицо неестественно белое, одна рука в воде, другая свисала с края ванны, под ней
на полу собралась лужица крови, а рядом кухонный нож, рукоятка бурого цвета,
вены на Леркином запястье перерезаны несколько раз.
Я испуганно шагнула в сторону и натолкнулась на Сашку. Он стоял в дверях,
глаза его округлились и странно сверкали, а лицо было почти таким же белым, как
Леркино.
— Я знал, что этим кончится, — прошептал он. — Я чувствовал...
Я покачала головой и усмехнулась, продолжая пятиться от своего брата.
— Ты спятил, Саша, — смогла сказать я. Он вздрогнул, отвел взгляд от Лерки
и посмотрел мне в глаза.
— Не смей, — сказал твердо. — Слышишь, не смей.
Это неправда, — и заплакал, сделал шаг ко мне, но я распахнула входную
дверь и с криком бросилась на улицу.
Я подбежала к своей машине, но ключей у меня не было, заметалась рядом,
кусая ладонь, пытаясь успокоиться, и кинулась прочь со двора. Быстрее,
быстрее... Я слышала скрип тормозов, а потом чью-то ругань.
— Куда летишь, чокнутая? — рявкнул кто-то над ухом, а я закричала:
— Пожалуйста, помогите мне... ради бога!
— Конечно, поможем, — пообещал смутно знакомый мужской голос, сильные
пальцы оказались под моим подбородком, я широко распахнула глаза, успела сделать
глубокий вдох и провалилась в темноту.
Пробуждение было не из приятных. Голову разламывало от боли, очень
хотелось пить, веки не желали разлипаться, точно им что-то мешало.
Я шевельнулась и поняла, что лежу на чем-то жестком в абсолютной тишине.
Нет, какой-то слабый звук достигал моего слуха, будто где-то далеко заколачивали
гвозди. Это неожиданно испугало меня.
Я рывком поднялась, ударилась головой обо что-то твердое и перепугалась
еще больше, решив, что я нахожусь в замкнутом пространстве, а стук вызвал
ассоциации с гробом: точно в крышку забивают гвозди. В первую секунду я
ужаснулась, подумав, что меня заживо похоронили, пронзительно закричала и
наконец смогла разлепить глаза.
Если это и был гроб, то очень большой. Постепенно я стала различать в
темноте какие-то предметы. Надо мной что-то деревянное, я нащупала одну ножку,
вторую... черт... стол, я лежу под столом. Точнее, моя голова находилась под
столом, и, резко приподнявшись, я ударилась об него лбом.
Я с облегчением вздохнула: насколько мне известно, столы в склепах не
ставят... так же как и кровати. Рядом точно была кровать, обыкновенная,
железная, с панцирной сеткой. С матрасом, подушкой и одеялом. Я умудрилась
свалиться с нее и оказалась под столом, а может, кто-то поленился дотащить меня
до кровати и оставил рядом.
Я встала на четвереньки, а потом осторожно выпрямилась. Стол, кровать...
больше ничего... стена. Холодная
на ощупь. Но в комнате было вовсе не холодно, скорее наоборот. Хотя это не
комната. Подвал, потолок очень низкий, меньше двух метров от пола, давит на
плечи. Пол цементный.
Я пошла вдоль стены, и тут вспыхнул свет, а я вскрикнула от неожиданности
и зажмурилась. Лампочка свисала на коротком шнуре, прямо посередине желтого, в
потеках потолка.
Через несколько минут я смогла разглядеть комнату. Маленькая, квадратная,
кроме ранее обнаруженных стола и кровати, был еще стул и ширма..За ширмой
туалет, самый что ни на есть примитивный. Еще была дверь. Низкая, очень крепкая
на вид и без ручки. Я присвистнула, потратив минут пять на ее созерцание.
— Классная дверца, — сказала я со вздохом. Через нее меня сюда доставили и
только через нее можно покинуть этот подвал, потому что окон, даже крохотных,
напоминающих дыру для кошки, не наблюдалось. — А дверь без ручки, — напомнила я
себе. — Ладно, будем считать большой удачей, что я жива. Смертную казнь мне
заменили заключением... а что, если пожизненным?
Я поежилась и подошла к столу. Он был девственно чист, то есть пуст. Я еще
раз заглянула за ширму: в углу таз и трехлитровая банка с водой. Я схватила ее и
жадно выпила почти половину. После чего вернулась на кровать, легла и уставилась
в потолок.
Трещинки на нем весело разбегались в разные стороны. Очень жаль, что я не
таракан, можно было бы попытать счастья, впрочем, трещины выглядят так, что в
них и таракан вряд ли пролезет.
Черт... где я и что все это значит? Я жива, и это само по себе наводит на
интересные мысли. Убивая налево и направо, некто проявлял обо мне трогательную
заботу... Любимый старший брат жаждал отправить меня отдохнуть. Данный подвал,
конечно, не Канары, но человек с чувством юмора решит, что лежать на кровати и
разглядывать потолок — вполне приличный отдых. Давай подумаем о любимом старшем
брате... Я почти уверена, что Андрея убил он. Почти, потому что не могу понять,
зачем? Только для того, чтобы подставить Илью. Чем не ответ? К сожалению, это
здорово похоже на правду.
Сашка мог знать, что Илье кто-то назначил встречу в парке «Дружба», вот он
с ловкостью фокусника и провернул это дельце. Чем Илья мешал ему? Являлся
препятствием на пути к «мировому господству»? Друзей предавали и за меньшее.
Сашка столковался с армейским дружком, перестрелял авторитетов и засадил моего
мужа в тюрьму... Не годится, убийства произошли практически одновременно. Трудно
поверить, что Сашка учинил расправу на Катинской, успел спрятать автомат, потом
явился к Андрею, застрелил его, подбросил пистолет Илье, и все это за считанные
минуты. Кто-то ему помог... Севка? Если удастся отсюда выбраться, спрошу об этом
у него самого. Эх, Севка, Севка, хороши у тебя дела с моим братом! Я закрыла
глаза, потому что свет лампочки стал раздражать...
Мой любимый старший брат, разделавшись со всеми конкурентами, стал править
в городе... Занятно. Сашка в роли коварного Нерона... или Калигулы? О, черт,
какая разница?
Однако братишка где-то дал маху, и Илья узнал о его проделках, но
согласился немного поиграть. Поэтому и ждали его с большим нетерпением.
Последний акт губернской драмы.
Как поведет себя Илья? Согласится с сегодняшней расстановкой сил или
рискнет и погибнет? Мое сидение в подвале может объясняться просто: Сашка будет
использовать меня для давления на Илью. Мой муж меня любит: любил раньше, любил
все эти пять лет и любит сейчас. И ему предстоит сделать трудный выбор: или я,
или...
Эта лампочка здорово действует на нервы, лежать в темноте куда приятнее...
А если все не так и я нахожусь у Сашкиных врагов? Почему бы таковым и не
быть? Недруги, воспользовавшись появлением Ильи, начали военные действия и
шантажируют вовсе не моего мужа, а Сашку. В этом случае я себе не завидую.
Любимый старший брат уже предал друга, жену и... Не мог он убить Лерку. Он не
знал, что она у меня, а когда узнал, ее уже не было в живых. Он мог догадаться,
когда я сказала о свидетеле. Мог. Но с той минуты всегда был рядом... И не
звонил... То есть звонил один раз, Илье... и сказал что-то... Ну да, о том что
Лерка поделилась своей выдумкой. Выходит, Илье Леркина версия известна? Стоп...
не разбрасывайся, сосредоточься на одной мысли. Сашка не мог убить Лерку и не
мог отдать приказ об этом... если не сделал этого раньше, до встречи
со мной... А его лицо? И слезы... Я в жизни не видела, чтобы Сашка плакал.
Даже когда хоронили родителей.
— Сашенька, — позвала я. — Объясни мне, ради бога... объясни...
Я уткнулась лицом в подушку, но... неожиданно успокоилась. Слез не было,
скорее злость. Не на Сашку даже, а на то, что проще назвать одним словом:
судьба. У меня никогда уже не будет мужа и брата... или тот, или другой... Я не
хочу об этом думать, не хочу...
Что затеял Илья? С Сашкой он ведет себя так, точно не знает, что тот упек
его в тюрьму. И Илья тоже советовал мне уехать. Чтобы руки были развязаны? А
когда я вернусь, та самая судьба сделает за меня выбор? Меня встретит муж... или
брат... Не могу я лежать в этом дурацком подвале, когда там происходит такое...
А что бы я там смогла? Остановить их... остановить...
— Может, еще скажешь как? — ядовито осведомилась я и вновь легла на спину.
Тут свет погас. Я удивленно огляделась и стала ждать, что будет дальше.
Ждала долго, но ничего не происходило. Совсем ничего. Я лежала, ждала, веки
наливались тяжестью, иногда мне казалось, что слух улавливает какие-то движения,
и я, напрягаясь, почти не дыша, всматривалась в темноту, вслушивалась, но вокруг
было тихо. Я соскальзывала в эту тишину, все дальше, дальше... Мысли путались, а
я засыпала...
Свет опять горел, а возле двери стояли два термоса и большой поднос. Я
медленно поднялась с кровати и подошла к ним. Количество и качество пищи, а
также сервировка намекали на то, что я не заштатный арестант, а почетный
тюремный гость. Нож и вилка отсутствовали — меня уважали. Это навело на
некоторые мысли, и я тщательно обследовала свою тюрьму. К сожалению, о подкопе
пришлось забыть.
Дверь, вот что меня интересовало... дурацкая дверь без ручки, выглядевшая
непробиваемой, как броня. Однако эта дверь открывается, иначе, как здесь
появилась еда, и будет открываться впредь, если они, конечно, не решат вдруг
уморить меня голодом. Судя по меню, о моем здоровье трепетно заботились.
Клубника со сливками и мороженое — это кое-что. Мороженое, правда, успело
растаять и выглядело препротивно, но я все-таки с ним расправилась.
Наевшись до отвала, прошлась по комнате. Тюремщик выбрал для визита время,
когда я спала. Надо проявить бдительность и не проворонить столь светлый миг в
следующий раз.
Тут я додумалась взглянуть на часы. Они показывали половину третьего. Дня,
ночи? А если дня, то какого? Если я не путаю, сегодня пятница, а если учесть,
что меня только что кормили супом, то время обеденное. Логичность и глубина
умозаключений прямо-таки поражает... Глупо кормить человека ночью... Ладно,
будем считать, сегодня пятница, половина третьего дня. Интересно, питание здесь
трехразовое? Как бы не проворонить мне этого парня... А может, это вовсе не
парень? Кто ж тогда, интересно? Вот и займись выяснением.
Этого типа я засекла только на третий день, если, конечно, ничего не
напутала, и с момента моего заключения прошло двое суток. Надо сказать, что
чувствовала я себя препаршиво, что неудивительно. Свет то выключали на несколько
часов, то включали, на пороге появлялся поднос с термосами — вот и все события
моей жизни. Плюс дрянные мысли о брате и страх за Илью.
И в этот раз я могла пропустить миг, когда дверь откроется и кто-то
оставит мне пищу. Кормили меня дважды в день и отнюдь не по часам. Как я ни
старалась, а поднос появлялся и исчезал именно в то время, когда я спала. Должно
быть, у моего тюремщика сильно развит дар предвидения.
И в этот раз свет выключили уже довольно давно, меня клонило в сон, и тут
я различила шум за дверью, вроде бы что-то звякнуло, потом осторожные шаги,
дверь открылась, а я вскочила и в три прыжка оказалась возле нее. Перед моим
носом она захлопнулась, и тут же зажегся свет. Под ногами стоял поднос, а под
дверью кто-то весело хихикнул.
— Придурок! — крикнула я и, схватив поднос, швырнула его об стену. Это мне
понравилось, и я еще немного пошвыряла: термос, стол и стул.
— Эй, не валяй дурака! — раздалось из-за двери. — Будешь плохо себя вести,
привяжу к кровати.
— Пошел к черту, дурак! — ответила я.
— Сама дура! — обиделся парень, в общем, у нас завязались какие-то
отношения.
Прошли еще сутки, за это время мы трижды заводили
беседу, то есть я обзывала его придурком, а он каждый раз обещал привязать
меня к кровати. Голос один и тот же, выходит, парень не меняется и живет где-то
здесь, над подвалом.
— Когда меня выпустят? — рискнула спросить я на третий раз.
— С чего ты взяла, что тебя выпустят? — ехидно осведомился он. — Так и
будешь здесь сидеть, если не перестанешь швыряться подносами.
— А чего не убьете, зачем продукты переводить?
— Умная, да? — обиделся он и ушел, а я легла на кровать.
На следующий день он заговорил сам. Когда я проснулась, поднос уже стоял у
дверей, но стоило мне вернуться из-за ширмы, парень спросил:
— Как спалось?
— Хуже некуда, — ответила я. — А тебе?
— А я сплю хорошо.
— Молодец, значит, сторожем при мне тебя назначил мой брат?
— Кто? — проявил он живой интерес.
— А то ты не знаешь: Сашка Романов.
— Он твой брат? — вроде бы удивился парень и тут же добавил: — При чем
здесь он? Болтаешь всякую чушь, — и убрел, я слышала удаляющиеся шаги. Судя по
звуку, он поднимался по лестнице, что немудрено, поскольку я нахожусь в подвале.
Появился мой стражник меньше чем через час. Услышав шаги, я крикнула:
— Ты бы хоть книжку какую мне принес, свихнешься тут от скуки!
— Ничего, я вот не свихнулся, мне, может, тоже невесело.
— Тогда давай поговорим, — предложила я.
— О чем?
— К примеру, о моем брате.
— О твоем брате мне неинтересно, я про него и так все знаю. У него ночной
клуб в центре, классная забегаловка. Я там был один раз.
— Тогда расскажи про себя.
— Ага... дурак я, что ли?
— Я не биографию прошу и не военную тайну. Например, какие женщины тебе
нравятся?
— Блондинки, — подумав, ответил он. — Ну, и чтоб все при ней было.
— Ким Бессинджер тебе нравится?
— Чего-то я такую не помню...
— Как же, «Девять с половиной недель»...
— А-а... нравится.
После этого мы немного поговорили об американском кинематографе.
— Слушай, здесь очень жарко, — вздохнула я, решив, что взаимопонимание
достигнуто. — Нельзя ли эту берлогу проветрить?
— Дверь, что ли, открыть? — обиделся он и ушел, но вернулся уже не через
час, а минут через сорок. Парень точно был один, трудился без выходных, скучал и
томился.
В подвале в самом деле стало невыносимо жарко. Я вылила на себя
трехлитровую банку воды, а парень за дверью насторожился.
— Опять дурака валяешь?
Выходит, он меня видит? Я решила проверить свои подозрения и принялась
буйствовать.
— Расколотишь стол, будешь есть на полу, — обиделся парень.
Я поставила стул посередине комнатушки, села и попыталась понять, откуда и
как он может наблюдать за мной.
— Ладно, я больше не буду, — сказала я миролюбиво. — Лучше поболтаем.
«Смертельное оружие» смотрел?
— С Мелом Гибсоном? Конечно. Сто лет назад.
— Классный фильм.
— Мне больше третья часть нравится, где негр на толчке сидит.
— Это во второй части, — поправила я и сбросила туфли. Они улетели к
двери.
— Ты чего? — забеспокоился парень.
— Туфли сняла. Жарко.
Мы еще немного поболтали, и я сняла платье, без шума отбросив его в
сторону. Села, широко расставив ноги и расправив плечи.
— Хочу в душ, — вздохнула я, он ничего не ответил. Я подумала и сняла
бюстгальтер.
— Эй, прекрати сейчас же! — тут же отреагировал он, а я удивилась:
— Ты чего?
— А ты?
— Что я?
— Чем ты занимаешься?
— Страдаю от жары и хочу в душ. Был бы хорошим парнем, не отказал бы в
такой малости. Я услышала его обиженное сопение.
— Чтоб ты смылась, да?
— Как же, смоешься, — в свою очередь обиделась я и стала развлекаться со
своими волосами: то собирала их в конский хвост на макушке, то распускала.
Дураком он все-таки не был.
— Ладно, пошел я.
— Давай, — равнодушно отозвалась я.
Он исправно затопал по лестнице, затем осторожно спустился вниз. Старался
он напрасно: мой обостренный слух был способен уловить возню мышонка за сто
километров.
Я продолжала развлекаться с волосами, потом прошлась по своей комнатенке и
вновь устроилась на стуле. Спела пару песенок, шлепая в такт босыми ногами по
полу.
«Ну, давай, парень, давай, открой дверь», — подгоняла я его мысленно и
обливалась потом не от жары, а от волнения.
Тип за дверью был хитрецом, он не спешил ко мне на любовное свидание,
предпочитая сопеть под дверью.
— Ладно, попробуем иначе, — решила я, лениво поднялась, а потом исполнила
пару замысловатых па, неловко задела ногой стул, вскрикнула испуганно и
грохнулась на пол вместе со стулом. И замерла. Лежала, не двигаясь, и вроде бы
не дышала.
Через пару минут тип за дверью проявил беспокойство.
— Эй! — крикнул он. — Ты чего? Отвечать я не собиралась.
— Завязывай, а? — попросил он испуганно, а я продолжала лежать, не
шевелясь. — Ну и лежи себе, — обиделся он и вроде бы ушел. Рисковать я не стала.
Он мог вовсе не уходить и продолжать наблюдать за мной.
Время шло. Кажется, часа два, не меньше, я лежала на цементном полу, рука
затекла так, что я стиснула зубы, чтобы не стонать, бок кололо иголками, ко
всему прочему, приземлилась я после падения в очень неудобной позе и сейчас
сожалела об этом.
Было тихо, как в могиле. Если парень не дурак, он сообщит вышестоящим
товарищам о том, что я лежу на полу без признаков жизни, но сам сунуться не
рискнет.
Однако в его уме я сильно сомневалась. В конце концов, у него нет причин
особенно опасаться меня. Дважды в день он оставлял поднос на пороге, и все
сходило благополучно... Но если он все-таки вызовет подкрепление, у меня, по
крайней мере, появится шанс узнать, кто присудил меня к одиночному заключению...
Вдруг дверь открылась. Очень тихо. Кто-то осторожно вошел и начал
приближаться ко мне, а я мысленно подобралась, прекрасно понимая, что второго
шанса не будет, и я обязана использовать этот.
Парень оказался совсем рядом, склонился ко мне, вытянув руку и почти
касаясь моего плеча. Я перевернулась на спину и ударила его ногой в пах. Он
упал, скорее от неожиданности, а я вскочила и бросилась к двери, он было тоже
собрался, но вместо этого отчаянно взвизгнул. Дверь парень оставил открытой, я
торопливо захлопнула ее, к этому моменту мой тюремщик пришел в себя и всем телом
обрушился на дверь, но за долю секунды до этого я успела задвинуть засов.
Тяжелый, широкий брусок железа надежно защищал от беснующегося парня.
Я привалилась спиной к двери и попробовала отдышаться, прикрыв глаза, но
тут же распахнула их пошире. Я все еще находилась в подвале, вверх вела
деревянная лестница, там еще одна дверь, и кто знает, возможно, она закрыта.
Ключ наверняка у парня, и я в этом случае попала в ловушку.
Дверь была открыта, я толкнула ее и оказалась в полуподвале, узкие окошки,
стиральная машина в углу, выложенный голубым кафелем пол... Черт... я на
собственной даче, то есть на нашей с Сашкой даче, доставшейся нам по наследству.
Три года назад брат ее перестроил, и, как видно, в результате перестройки
появился подвал, о котором я знать не знала. Рядом с дверью стоял металлический
ящик, маскируя, когда возникала необходимость, вход в эту импровизированную
темницу.
— С ума сойти, — покачала я головой и поторопилась прочь отсюда, но
вовремя вспомнила, что в таком виде не только в городе, но и на даче появиться
не смогу. Платье осталось в подвале в качестве утешительного приза доверчивому
парню. — В доме должна быть какая-то одежда, — решила я и поднялась по лестнице
на первый этаж.
И тут я услышала шум: к крыльцу подъехала машина. Я вжалась в стен
...Закладка в соц.сетях
