Жанр: Электронное издание
manworld
... Здрасьте, — кивнула я, сделала шаг навстречу хозяину и только тогда
поняла, почему он сидит как-то странно: у мужчины не было обеих ног по самый
пах. Я вроде бы дернулась, сглотнула и убрала с лица дурацкую улыбку.
Миша пододвинул мне стул, подмигнул, стоя спиной к хозяину, и исчез в
доме. Я села, стараясь смотреть в лицо мужчине и не опускать взгляд на плед, и
спросила:
— Как мне вас называть?
— Зови Яков Васильевич.
Я кивнула, и некоторое время мы молчали, стараясь что-то там усмотреть в
лицах друг друга.
Появился Миша, толкая перед собой сервировочный столик. На нем стояли
электрический самовар, чашки, варенье в красивой вазочке и разнообразные
сладости в большом блюде.
— Угощайся, — предложил мне Яков Васильевич. — Жизнь у нас дачная, а при
такой жизни чай — первое удовольствие.
Миша опять скрылся в доме, а я приподнялась, разлила чай в чашки, одну
подала хозяину, а вторую взяла себе, устраиваясь поудобнее. Все происходящее
необыкновенно интересовало меня.
— Гадаешь, кто я и зачем позвал? — вдруг усмехнулся хозяин, а я покачала
головой.
— Я не цыганка, гадать не мастерица. Может, сами объясните?
— Может, — кивнул он. — Ты угощайся, будь как дома. Если надо чего, только
скажи. Может, коньяк?
— Ого, — усмехнулась я. — Неужто интересовались моей особой?
— А как же. Человек я любопытный. И в моем положении грех этот
извинителен. Чем еще заняться инвалиду, как не чужими секретами? Вот сижу, точно
паук, и сплетни собираю. Словечко там, два здесь, так жить веселее.
— Должно быть, вы хорошо знали погибших на Катинской? Они ваши друзья...
или соратники... Не знаю, как выразиться, чтобы вас не обидеть.
— А ты не бойся, я не обидчивый.
— Думаю, ласковым интонациям в вашем голосе доверять особо не стоит.
Человек вы опасный. Он засмеялся.
— Я был опасным. Пока на ногах стоял. Был да весь вышел. Теперь живу
пенсионером. Хорошо, Мишка рядом. Славный парень.
— Он ваш родственник?
— Вроде того. Помру, хоть будет кому добро завещать. И зло тоже.
— Не очень весело звучит. — Я отставила чашку и посмотрела на хозяина. —
Может, скажете, зачем позвали? Неужто чай пить?
— Я ж тебе говорил: любопытный я. Очень хотелось на тебя взглянуть. Слух
прошел, ты вроде людей расспрашиваешь, узнать чего-то хочешь. А вот зачем?
— А зачем мне вам об этом говорить? — пожала я плечами и стала смотреть на
клумбу возле веранды — ухоженную, радующую глаз пестрыми цветами.
Яков Васильевич довольно хохотнул.
— В самом деле, зачем? Но ты все-таки расскажи... Я покосилась с
удивлением, а он продемонстрировал в широчайшей улыбке все свои золотые зубы.
— Вы ведь знаете, кто мой муж? — помолчав, спросила я.
— Конечно.
— Его арестовали в ту ночь, когда расстреляли ваших друзей на Катинской.
Что-то странное произошло тогда... Объяснять не берусь, но это как-то связано.
Кто-то расправился с вашими друзьями и подставил Илью. Кто-то, кому очень
хотелось разом избавиться от всех конкурентов. Думаю, это один и тот же человек
или люди. Серьезной критики сказанное мной, возможно, не выдерживает, но я
доверяю интуиции...
— Ясно, — кивнул Яков Васильевич, глядя на меня очень внимательно и без
улыбки. — Ну и что ты узнала?
— Да почти ничего, — пришлось сознаться мне. — Правда, появились
свидетели, которые видели убийцу Андрея, хотя...
— Я понял, — кивнул он. — Свидетели, конечно, сразу сыграли в ящик?
Я посмотрела ему в глаза, подумала и кивнула.
— Ты ведь рассказала о них своему менту, я имею в виду Дерина Всеволода
Павловича?
— Послушайте... — нахмурилась я, он хохотнул и махнул рукой:
— Мент продажный. Сволочь редкая. Склизкий, как червяк, и подловить его
непросто. Хотя пытались.
— Вы хотите сказать, что расстрел ваших друзей — дело рук милиции?
— Не той милиции, что ты имеешь в виду. Кто-то очень хитрый стоит за всем
этим.
Я налила еще чаю и стала размешивать ложкой песок, ложка билась о тонкие
фарфоровые стенки, противно звеня, а я этого не замечала.
— Вы знаете кто? Он засмеялся:
— Нет. Я тебе больше скажу. Никто не знает.
— Вам не кажется это странным? — усомнилась я. — Конечно, я не специалист
по криминалу, но здравая логика подсказывает: кому-то было выгодно это убийство,
и после него этот человек заметно преуспел в делах.
— То-то и оно. Его нет. То есть никто не знает, что оно такое, где
находится и с чем его едят.
— А пытались узнать?
— Само собой. Может, и узнавали, но донести до прочих эту радостную весть
не успел никто, что-нибудь обязательно случалось по дороге.
— Но ведь это невероятно, — хмыкнула я, подумав: а что, если сидящий
передо мной человек попросту псих? Точно прочитав мои мысли, он ответил:
— Я не чокнутый... Пять лет назад в городе были две реальные силы. Для
простоты назовем их стариками и молодежью. Стариков объединяло подобие закона,
хлипкое единство — и все же... Молодняк старался каждый для себя. В целом
соблюдалось равновесие, и никто не рисковал его нарушить. И вдруг этот расстрел.
Тебе трудно представить, что это значило тогда...и что за человек мог отважиться
на такое... А потом пошли вовсе чудные вещи: никто не понимал, что происходит.
Людям звонили по телефону, объясняли, что они должны делать, а если они
отказывались, то очень быстро умирали. За первые полгода погибли шестнадцать
человек, это только из тех, кого я знаю, всякая мелочь не в счет. Еще семерых
посадили — и всех по липовым обвинениям. Кто-то стряпал дела, как бабка блины в
Масленицу...
— И не осталось никого, кто бы мог разобраться во всем этом? — подсказала
я.
Он засмеялся громко и зло, посмотрел на меня и откинул плед в сторону.
— Я пытался.
Натолкнувшись взглядом на аккуратно сложенные пустые штанины пижамы,
подколотые булавками, я поежилась, а он весело добавил:
— Мне повезло, так повезло, что и поверить трудно. Машина разлетелась на
куски, четверых парней в окрошку, а я жив остался. До сих пор не могу поверить.
Поневоле начнешь богу молиться.
— После этого вы больше не проявляли любопытства?
— После этого я стал пенсионером. Живу с внучатым племянником на даче,
молоко пью, со старушками в лото играю, птичек слушаю и радуюсь жизни...
— А меня позвали, чтобы доброе дело сделать, предупредить: то, что я ищу,
ужасно и опасно и оставит меня без головы.
Он опять засмеялся, но теперь уже тише и спокойнее.
— Я не такой добрый.
— Слава богу, — вздохнула я. Его рассказ произвел впечатление, но в нем не
было никакого намека на происшествия той ночи, а именно это меня интересовало
больше всего.
Мы помолчали, я выжидательно смотрела на хозяина, он улыбнулся и заявил:
— У тебя получится. Вот увидишь.
— Что получится? — не поняла я.
— Разобраться. Я людей нутром чую, у тебя получится, можешь мне поверить.
— Тут он возвысил голос и позвал: — Миша!
— Аудиенция окончена? — поинтересовалась я. В ответ он кивнул. — Слушайте.
— Мне пришлось поторопиться. — Всему происходящему всегда есть логичное
объяснение. Например, когда Илья оказался в тюрьме, хозяином в районе стал
Мирон, значит...
— Ничего не значит, — развеселился Яков Васильевич. — Мирон пешка, которую
кто-то ловко дергает за веревочки. Думаю, он сам точно не знает кто. Так же, как
все остальные.
— Но вы ведь не думаете, что это Севка... я имею в виду Дерин, создал
криминальную империю...
— Об этом ты у него поспрашивай, — перебил меня хозяин.
Миша бесшумно приблизился, и, кажется, мне ничего не оставалось, как
встать и проститься. Что я и сделала.
Спускаясь по ступеням, я все-таки решилась и, повернувшись к хозяину дачи,
спросила:
— Слушайте, какого черта меня сюда привезли? Он опять улыбнулся, на этот
раз улыбка вышла довольно подлой.
— Твой Илья возвращается, теперь начнется самое интересное.
— Что начнется? — испугалась я. Он развел руками:
— Посмотрим. Что еще остается одинокому инвалиду.
— Умеете вы людям голову морочить, — вздохнула я, а он хихикнул и заявил:
— Я злопамятный инвалид. Очень злопамятный.
И ошибаюсь редко. Если честно, я такого случая даже не помню.
— И что из всего этого я должна понять? — ахнула я.
— Ты поймешь, — заверил он и противно засмеялся.
— Ладно, если вам так хочется. Желаю выиграть сегодня вечером, — добавила
я и торопливо пошла по тропинке, Миша ждал у калитки.
Мы молча прошествовали вдоль забора и оказались возле «Форда».
— Он нормальный мужик, — неожиданно заявил Миша.
— В смысле не псих? — усмехнулась я, а он ответил серьезно:
— В смысле неплохой человек.
— Тебе лучше знать, вы родственники... Давно он так? Я имею в виду, без
ног?
— Четыре года, даже больше. В общем-то, он мне никакой не родственник, но
мужик интересный, а главное — стоящий. — Тут он на меня посмотрел и спросил: —
Зачем звал?
— Секрет, — усмехнулась я, а потом вздохнула и добавила: — Нет никакого
секрета, просто я ничего не поняла. Разговор вышел затейливый и путаный.
— Это он может, — кивнул Миша. — Иной раз минут десять молотит языком, а
ничего не скажет.
Я хохотнула, а Миша вроде бы обиделся и замолчал. Через некоторое время мы
вернулись в город. Возле парка стояла моя машина, никакой охраны поблизости не
наблюдалось, но выглядела она целехонькой, и повода возмущаться не было.
— Спасибо, — сказала я Мише, тут же подумав, что это, должно быть,
выглядит глупо.
— Не за что, — ответил он. — Я же говорил, ничего не бойся.
Я хлопнула дверью и зашагала к своей машине, не удержалась и помахала Мише
рукой на прощание. Он ответил тем же. А я поторопилась покинуть данное место.
Однако минут через пять передо мною возник вопрос: куда направиться? Домой
не хотелось — там могли появиться Сашка, Лерка или Севка, чего доброго. А видеть
сейчас кого-либо из них желания не было. Поколесив немного по узким улочкам, я
решила покинуть город. Погода вполне подходящая, а чужая дачная жизнь вдохновила
меня на загородную прогулку.
Через час я остановила машину на лесной полянке. Оказалась я здесь,
свернув на проселочную дорогу с указателем «Кощеево, 5 км», но до неведомого
Кощеева так и не доехала, заприметила едва заметную дорожку, уходящую в лес, и
по ней направилась.
Открыла двери машины настежь, а сама легла в траву. Закинула руки за
голову и стала разглядывать облака, из-за яркого солнца делать это было трудно
даже в очках, пришлось сложить руки козырьком. Одно облако очень походило на
бегемота, и я принялась наблюдать за ним. Бегемоты мне всегда нравились.
Большие, толстые, добродушные, смешной нос, крохотные ушки. Как-то я прочитала,
что животные эти весьма опасны и коварны, и очень возмутилась. Не бегемотами, а
теми, кто это написал. Верить в такое не хотелось, вот я и не поверила...
Облачный бегемот лишился трех лап (четвертой не было с самого начала) и вообще
стал распадаться на куски, а я перевела взгляд на огромного голубя, он был
больше бегемота и почему-то раздражал...
— Сукин сын, этот Яков Васильевич! — разозлилась я. — Однако для чего-то
он меня нашел и мило болтал со мною почти целый час. Любитель ребусов. Он очень
точно сравнил себя с пауком. Действительно паук, злой, хитрый, плетущий
невидимую паутину... Ну его к черту! Завтра, максимум через два дня, вернется
мой муж. Бывший. Может, для него бывший, а для меня — настоящий.
Я зажмурилась и попыталась представить нашу встречу. Я открываю дверь, он
стоит, улыбается мне... Видение распалось на части, как бегемот из облака.
Давай, подумай об этом пенсионере на хорошенькой дачке! Он вроде бы сделал
комплимент твоим мозгам, и ты обязана разобраться... Да пошел он! Неужели Севка
действительно продажная сволочь, работает на неведомого хозяина и хладнокровно
подставил Илью? В конце концов, особой признательности к моему мужу он
испытывать не должен, в свете событий нашей юности...
Трудно поверить, что человек так мастерски притворялся долгие годы. Копил
злобу, готовился отомстить? Полнейшая чушь. Севка хорошо относился к Илье, более
того, он относился к нему дружески. Хотя был сдержан, что неудивительно: Илья
числился в стане преступников, и, с точки зрения профессиональной этики,
встречаться с ним Севке вообще не следовало.
— Не могу я в это поверить, — вроде бы пожаловалась я.
Сашка в данной истории тоже выглядит подозрительно. Очень злился из-за
того, что я заинтересовалась расстрелом на Катинской... Правда, у него был повод
злиться... это он так сказал. Возможно, Сашка отлично знает, кто устроил эту
бойню, потому и не хотел, чтобы я совала туда свой нос... Допустим, все это
учинил Севка. Вопрос: для кого? Он сам — во главе хорошо законспирированной
криминальной группировки? Что его подвигло на это? Деньги? В настоящее время он
снимает квартиру, правда, машина у него теперь вполне приличная... Какой прок от
денег, если ты вынужден прятать от людских глаз свое богатство? Ходить каждый
день на службу, с нетерпением ждать зарплаты, а дома выгребать из сундуков
золото-бриллианты? Севка в роли миллионера Корейко? Что-нибудь глупее и
вообразить невозможно. Он привык к линялым джинсам и стоптанным ботинкам, а от
дорогого костюма его бросает в дрожь. Так было всегда,.. Нет, Корейко из Севки
никудышный.
Есть еще власть... Она тем более приятна, что ты в тени, и большинство
людей даже не подозревают о твоем могуществе. Особой властности в Севкиной
натуре я тоже не замечала: Он всегда был простым, милым и, в общем-то,
обыкновенным парнем. Правда, с чувством юмора. Однако жена, а уж кому знать
человека, как не его жене, обвиняет его во всех смертных грехах .. Когда женщина
чувствует себя покинутой, она и не такое способна.
От мудрых мыслей к действительности меня вернули комары. Солнце спряталось
в облаках, и от них просто покоя не стало, пищали, лезли в уши и путались в
волосах. Пришлось спасаться в машине, однако и там их было полным-полно. Я
размахивала полотенцем, освобождаясь от нежданных гостей, потом на возможной при
такой дороге скорости покинула полянку.
На шоссе комары оставили меня в покое, солнце выглянуло из-за облаков, но
возвращаться в лес уже не хотелось.
Въехав в город, я стала выбирать место, где могла бы перекусить. Не то
чтобы в городе наблюдался дефицит таких мест, просто я привередничала.
В конце концов я выбрала кафе «Атлантис», название показалось мне
странным, и я решила взглянуть, что же это такое. Как выяснилось, зря. Кафе
внутри выглядело забегаловкой средней руки с очень скверной кухней. Что такое
этот самый «Атлантис», выяснить так и не удалось, официантка не знала, а
приставать с вопросами к грозного вида парню, томящемуся за столом возле двери,
я сочла неразумным.
За несъедобную дрянь в глиняном горшке с меня взяли немыслимые деньги.
Может, в кафе решили, что я переодетый арабский шейх? Мучаясь этими мыслями, я
брела к своей машине, правда, по сторонам поглядывала и кое-что увидела.
Например, новенький белоснежный «Мерседес», который замер возле моей машины,
точно крейсер, а из «Мерседеса», завидев меня, вышли два мальчика лет двадцати
пяти. Смотрели они сурово, и как-то угадывалось, что у них ко мне дело.
Несколько прохожих с любопытством обернулись и заспешили прочь. Спасаться
бегством я сочла неразумным и неторопливо продолжила свой путь, при этом теряясь
в догадках, откуда , их черт принес, точнее, от кого?
Делая вид, что не обращаю на них внимания, я взялась за дверцу своей
машины.
— Не торопись, — послышался мужской голос. Я повернулась и в салоне
«Мерседеса» сквозь распахнутую дверь увидела Мирона.
— Здравствуй, милый, — кивнула я.
— Здравствуй. — Он вроде бы хохотнул, но вышло это больше похожим на
икоту. Белки его глаз покраснели, взгляд был мутным, и запах алкоголя доходил
даже до меня. В общем, Мирон был здорово пьян. — Садись, — сказал он. —
Прокатимся.
Я подумала и ответила:
—Нет.
Мирон вроде бы удивился, а парни заметно подобрались, правда, не испугали
меня: вряд ли их хозяин решит вести себя невежливо.
— Садись, — настойчивее повторил он, а я усмехнулась:
— Если Илья узнает, что я с кем-то раскатываю на «Мерседесах», ему это
может не понравиться.
— Ко мне он ревновать не будет, — хмыкнул Мирон, а я решила ему польстить:
— К тебе — особенно. Большим другом он тебя никогда не считал.
— Ну и как мы будем разговаривать? — Он пожал плечами. — Прикажешь орать
на всю улицу?
— Зачем? Пересаживайся ко мне, ты вроде бы еще не старый и вполне способен
приподняться.
Пока Мирон соображал, что на это ответить, я устроилась в своей машине на
заднем сиденье, дверь предусмотрительно закрывать не стала. Вроде бы
чертыхнувшись, он полез следом. Захлопнул дверь и посмотрел на меня. Не без
удовольствия. Впрочем, к его взглядам я давно привыкла и особого внимания на них
не обращала. Однако сейчас Мирон мне был чрезвычайно интересен, точнее, не он
сам, а то, что он собирался сказать.
— Ехал мимо, увидел трою тачку, — немного посопев, заявил он.
— Да? — Я посмотрела на него внимательнее, он тяжело вздохнул и отвел
взгляд.
— Он тебе не муж, — заявил Мирон совершенно неожиданно. — Давно уже.
— Не начинай все сначала, — поморщилась я. Он собрался ответить резко и
зло, брови сошлись у переносицы, но вдруг передумал.
— Ладно, — махнул он рукой. — Скажи-ка мне лучше, зачем ты к безногому
ездила?
— К Якову Васильевичу? — уточнила я.
— К нему самому, — хмыкнул Мирон.
— В гости звал. Прислал мальчика. Обещал про убийство интересное
рассказать, купилась, поехала.
— Про какое убийство? — не понял Мирон.
— Про то, за которое Илья срок отсидел. Тут он поморщился:
— Все это сто лет назад было... А потом, с чего это он с тобой говорить
решил?
— Это ты у него спроси.
— Ну и о чем болтали? Что он знает про это убийство?
— Он мне загадки загадывал, а потом и вовсе сказкой побаловал. Чудная
сказка. Вроде бы пять лет назад перестрелял кто-то всю местную верхушку и власть
к рукам прибрал, да так ловко, что по сию пору никто не знает, кому принадлежат
эти руки. А те, :кто на виду, — вроде кукол, которых он за веревочки дергает.
Дернет — они руку поднимут или опустят. — В этом месте я замолчала, внимательно
наблюдая за реакцией Мирона. Он стал мрачнее тучи, а я поспешила добавить: — В
общем, разговор показался мне глупым. По крайней мере, ничего полезного я из
него не узнала. Следовательно, потеряла время зря.
— А как он тебе объяснил, зачем позвал? — помолчав, спросил Мирон.
— А никак. Сказал, мстительный он очень, за свои ноги поквитаться хочет и
с нетерпением ждет, когда вернется Илья.
— Вернется твой Илья, и что? Очень крутой, да? Его за веревочку не дернут?
Как же... видали мы крутых... — Тут он запнулся на полуслове, а я вроде бы
лишилась дара речи. Сидела очень тихо и боялась дышать. — Из ума выжил безногий,
вот что! — рявкнул Мирон и полез из машины. — Так ему и передай, если увидишь.
— Нет уж, лучше ты сам, — покачала я головой.
Ни разу не взглянув в мою сторону, Мирон плюхнулся в свой «Мерседес»,
мальчики загрузились следом и вскоре отбыли, а я выдохнула воздух и
прокомментировала:
— Не хило...
Удивляться было чему, судя по реакции Мирона, неведомый мне Яков
Васильевич был прав: хорошо законспирированная группировка, заправляющая всем в
городе, действительно существует. Выходит, зря я считала, что дядька мне сказки
рассказывает.
И какую миссию, по его мнению, должен выполнить Илья? А что, если моему
мужу известно, кто такой этот неведомый некто? Если я права, Илье грозит
смертельная опасность.
— Черт! — буркнула я и еще раз пять повторила: — Черт! — стуча по рулю
ладонью. Сообразительности от этого не прибавилось, а вот руке стало больно.
Вздохнув, я поехала к дому, машинально следила за дорогой, мыслями унесясь очень
далеко.
Как Мирон узнал, что я была в гостях у безногого? Следил за мной? Зачем
Мирону за мной следить? Он трус, а не сегодня-завтра в город вернется Илья. Это
сильно беспокоит Мирона, и он решил подстраховаться: для начала просто держать
меня в поле зрения. Все это ужасно глупо, если учесть, что Илья меня бросил и
ему совершенно наплевать на меня... Это я так думаю, а тот же Мирон может думать
иначе. А что, если ему приказали за мной следить? Тот самый некто, боящийся
разоблачения?
Еще не легче... Кто это может быть? Впору гадать на кофейной гуще.
Ломая голову над подобными вопросами, я плохо соображала, куда еду, а
сообразив, испуганно притормозила. Надо же... Что-то заставило меня свернуть с
проспекта и оказаться здесь.
Окна нашей квартиры. Шторы во всех комнатах плотно сдвинуты, балкон...
там, возле мусорных баков, стояла моя машина, а я таращилась в ночь, дрожа,
точно в ознобе, вон у того окна. Войти? Что-то толкнуло в сердце. В самом
деле... войти, взглянуть, коснуться руками знакомых вещей... ключ лежит в
кармане. Я почти решилась, но в последнее мгновение передумала и торопливо
выехала со двора.
Это больше не наша квартира, это квартира Ильи. Либо мы войдем туда
вместе, либо я уже никогда не переступлю порог моего бывшего дома.
— Вот сейчас самое время зареветь, — зло хмыкнула я. — Когда черт знает
что происходит вокруг и Илья, возможно, в опасности, очень кстати закатить
истерику
Присовокупив к этому еще несколько слов, не совсем пристойных, но
доходчивых, я почувствовала себя успокоенной и до своего подъезда добралась без
каких-либо происшествий.
На кухонном столе стояла чашка с остатками кофе, а на холодильнике
магнитом приляпана записка: «Позвони немедленно».
— Что-то опять понадобилось любимому старшему брату, — вздохнула я и пошла
звонить.
Сашка был в клубе и в сильном гневе, это стало ясно сразу.
— Ты где была? — рявкнул он.
— Когда? — Я решила прикинуться дурочкой. Событий сегодня было чересчур
много, загадок и тго больше, мой мозг со всем этим не справлялся, так что вполне
естественной могла показаться некоторая тупость.
— Мне сказали, что ты ездила в гости на одну дачку.
— Кто сказал? — спросила я.
— Тот, кто любит знать все и при этом много болтает. Мне что, в подвал
тебя посадить? Или держать связанной?
— Ни у тебя, ни у меня нет никакого подвала, — примирительно сообщила я. —
А ездила я на дачу не по своей воле: звали настойчиво, не могла отказать. Он
посулил сообщить кое-что интересное об убийстве...
— Ты же мне обещала?! — рявкнул Сашка. — Черт тебя дери!
Это показалось обидным.
— Спасибо, я тебя тоже люблю, — ответила я и повесила трубку.
Не успела я отдышаться и прийти в себя, как позвонил Севка.
— Не могу тебя застать, — пожаловался он. — То сидела взаперти, как
принцесса из сказки, то порхаешь, точно мотылек.
— А что тебе нравится больше? — спросила я.
— Что мне нравится, то не сбудется. А почему голос усталый, с Сашкой
скандалили?
— Ты-то откуда знаешь? — прикинулась я удивленной, на самом деле уже час
назад перестав чему-либо удивляться.
— Он мне звонил. Очень беспокоился. Кто-то ему сказал, что ты отправилась
с визитом к одному одинокому инвалиду, коротающему летний сезон на даче. Твой
брат очень испугался, потому что этот дачник только с виду безобидный калека, а
нутро у него волчье, и хлопот с ним ох как много!
— Какие же с ним хлопоты? — не поняла я.
— Хлопотные, — хохотнул Севка. — Ладно, ты жива-здорова, и это главное. Но
брата все-таки следует слушать.
Пожелав мне всего доброго, Севка положил трубку, а я с неожиданной злостью
подумала: «Тоже мне умник...» — а потом испугалась. Это я о давнем друге так?
Господи, да я ведь действительно подозреваю его во всех мыслимых и немыслимых
преступлениях. Не может быть...
— Надо выпить, — вслух посоветовала я самой себе и пошла в кухню. Коньяк
отсутствовал. Облазив все шкафы, я смогла убедиться, что спиртного в доме нет. —
Ну надо же...
Я чуть было не отправилась за коньяком в магазин, но лень пересилила.
Вместо этого я устроилась на диване, закрыла глаза и попыталась думать. Не
скажу, что выходило это особенно хорошо.
На следующий день около трех часов позвонил Сашка. Сказал отрывисто:
— Илья в городе.
— Что? — охнула я, испугавшись, что немедленно грохнусь в обморок.
— Где он?
— Здесь, в клубе.
— Я сейчас приеду, — вдруг начав заикаться, пролепетала я.
— Нет. — Голос брата звучал сурово, я мгновенно покрылась холодным потом.
Собрав силы, произнесла:
— Он не хочет меня видеть?
— Нет.
— Ясно. — Не могу сказать, что это явилось для меня неожиданностью,
напротив...
— Я не хочу, чтобы ты... в общем, не делай поспешных выводов. Я поговорю с
ним и приеду к тебе. Ты поняла? Мы все обсудим. — Теперь голос брата звучал
почти нежно, в нем появились просительные интонации. — Ты все поняла? — повторил
Сашка.
— Конечно, — ответила я, бросила трубку, сползла на пол и жалко
всхлипнула. — Он не хочет меня видеть, — выдавила я из себя с отчаянием.
«Точно, — шевельнулось в душе что-то очень ядовитое, — самое время
закатить истерику. Можно схватить его фотографию, прижать ее к грудк и прыгнуть
с лоджии. А что? Вполне романтично. Илья придет на твою могилу, смахнет слезу и
шепнет: «Зачем ты это сделала?» Далее крупный план: солнце садится за
горизонтом, Илья в нашей, когда-то общей квартире стоит с моей фотографией,
потом направляется к двери на балкон, но что-то его удерживает, он смотрит
вдаль, а на его лице появляется надежда. После того как надежде уже некуда
деваться, встает солнце, а вслед за ним, крупные буквы во весь экран: «КОНЕЦ»,
лучше на английском, они такое дерьмо делают мастерски». Мне стало смешно, а
потом стыдно.
— Подумаешь, — проронила я, поднимаясь и пожимая плечами. — Мечтать не
вредно.
Прошла в ванную и уставилась в зеркало. Лицо выглядело немного испуганным,
особых надежд в нем не читалось, но до прыжков с балкона было все-таки далеко.
— Илья в городе, — напомнила я себе. — Илья в городе, и я его увижу. Это
уж точно!
Через десять минут я была готова ко всему на свете: встрече с любимым,
который не желал меня видеть, землетрясению, объявлению войны на всем континенте
и черт знает чему еще... в общем, я была готова. Села в машину и отправилась в
клуб.
Центральная дверь заперта, я подергалась, позвонила и даже грохнула по ней
ногой — без толку. На стоянке красовался Сашкин «БМВ», а рядом «Лендровер», вес
...Закладка в соц.сетях
