Жанр: Любовные романы
Хорош в постели
...умайте, — продолжила я, — о поколениях достигших
половой зрелости мальчиков, лишенных возможности позвонить девочкам, в
которых они влюблены, чтобы при первом слове повесить трубку. Они же просто
перестают расти.
— Ты забавная.
— Это защитный механизм.
— Так могу я тебя увидеть?
Я изо всех сил сжимала телефон и молчала.
— Я намерен звонить тебе, пока не увижу.
— Почему?
— Потому что с тобой приятно разговаривать. Могу я угостить тебя
выпивкой?
— Я не пью.
— Даже когда мучает жажда? — спросил он, и я не могла не
рассмеяться. — Позволь мне увидеть тебя.
Я вздохнула, одернула широченную блузу, огляделась, дабы убедиться, что
Беттины Вэнс поблизости нет, потом подошла к Адриану Штадту и похлопала по
плечу.
— Привет, — поздоровалась я в надежде, что сначала он обратит
внимание на мои прическу и макияж, а уж потом заметит живот.
Адриан медленно повернулся. В жизни он был еще лучше, чем на экране. Выше
ростом, такой обаятельный, такой красивый. И пьяный. Очень, очень пьяный.
Он мне улыбнулся. Я поднесла к уху телефон. Он схватил меня за запястье.
— Нет. Поговорим напрямую. Я отключила телефон.
Каким же он был красавчиком. Нет, на экране он тоже смотрелся прекрасно, но
вблизи просто потрясал, эти бесподобные карие глаза и...
— Ты беременна, — пробормотал он. Ну, в общем, я и сама об этом
знала.
— Да, — кивнула я, — беременна. Я Кэнни.
— Кэнни, — повторил он. — А где твой... э... — Он махнул
рукой, и жест этот я истолковала как слова отец ребенка
.
— Я здесь одна, — ответила я, но потом решила уточнить: — Вернее, я здесь с Макси Райдер.
— А я здесь один. — Он словно и не слышал меня. — Я всегда
один.
— Я знаю, что это неправда, — возразила я. — Мне известно,
что вы встречаетесь с немкой, студенткой медицинского института, которую
зовут Инга.
— Грета, — поправил он. — Мы разбежались. Хорошая у тебя
память.
Я пожала плечами, попыталась скромно потупиться.
— Я же ваша поклонница. — Я уже раздумывала над тем, как бы
потактичнее попросить у него автограф, когда Адриан схватил меня за руку.
— У меня идея. Хочешь прогуляться?
— Прогуляться? — Хотела ли я прогуляться с Адрианом Штадтом? Земля
— круглая? Я кивнула так энергично, что едва не сломала себе шею, и
метнулась в толпу мини-юбок и топиков на поиски Макси. Обнаружила ее у
стойки бара. — Послушай. Я немного прогуляюсь с Адрианом Штадтом.
— Прогуляешься, значит? — холодно спросила она.
— Не в этом смысле.
— А в каком?
— Ему, похоже, так одиноко.
— Гм-м-м. Только не забывай, он актер. — Макси на мгновение
задумалась. — Точнее, комик, который делает фильмам сборы.
— Мы только пройдемся. — Я боялась расстроить или обидеть ее, но
куда больше мне хотелось вернуться к Адриану.
— Нет проблем. — Она написала на салфетке номер своего мобильника
и протянула руку за сотовым телефоном. — Позвони мне, если куда-то
заедете.
Я отдала сотовый, салфетку с номером сунула в сумочку и закатила глаза.
— Ладно, я собираюсь его соблазнить. Это будет так романтично. Мы на
диване, он целует меня, говорит, что обожает, и тут мой неродившийся ребенок
врезает ему под ребра.
Макси перестала дуться.
— А потом я сниму все на пленку и продам право трансляции Фокс
, а они
покажут с анонсом Самый извращенный секс втроем
.
— Ладно. Но будь осторожна.
Я поцеловала ее в щеку и, к своему изумлению, обнаружила, что Адриан Штадт
все еще ждет меня. Улыбнулась ему, он повел меня к лифту, на котором мы
спустились вниз, потом вышли за дверь и оказались перед автострадой, Я не
увидела ни скамеек, ни полоски травы, ни автобусной остановки. Дорожки для
пешеходов и той не было.
— Однако!.. — вырвалось у меня.
Адриан выглядел еще более пьяным, чем в Звездном баре
. Свежий воздух не
оказал на него протрезвляющего эффекта. Он схватил меня за руку и подтянул к
себе... насколько позволял мой живот.
— Поцелуй меня, — попросил он, и абсурдность его просьбы вызвала у
меня смех.
Поцелуй меня
Прямо-таки фраза из фильма! Я смотрела через его
плечо, в полной уверенности, что сейчас вспыхнут яркие огни и помощник
режиссера крикнет:
Снято!
, когда Адриан провел большим пальцем мне по
щеке, а потом по губам. Я вспомнила, что видела этот жест в одном из его
фильмов, но тут же поняла, что мне это все равно нравится. —
Кэнни, — прошептал он. Услышав свое имя, произнесенное его голосом, я
почувствовала жар в тех местах, о которых следовало забыть до рождения
ребенка. Адриан ткнулся своими губами в мои, я потянулась ему навстречу,
подавшись животом назад, он обнял меня за шею и держал мою голову как что-то
очень дорогое.
О, как сладок поцелуй
, — только подумала я, как его
губы вернулись, рука крепче ухватилась за мою шею, автомобили проносились
мимо, а я почувствовала, что таю, забыв о сдержанности, забыв об
осторожности, забыв свое прошлое и даже имя. — Поехали со мной, —
предложил он, покрывая поцелуями мои щеки, губы, веки.
— Я остановилась в отеле... — пробормотала я и тут же поняла, что
и эти слова будто из какого-то дешевого фильма. И что вообще происходит?
Неужели Адриан Штадт так одинок? Или у него стоит на беременных женщин? А
может, он так шутит? — Ты хочешь... — Я лихорадочно соображала.
Допустим, я в Филадельфии, обнимаю предмет своих грез, который сильно пьян.
Что бы я предложила? Но, само собой, я не смогла ничего придумать. Потому
что никогда в жизни не попадала даже в отдаленно схожую ситуацию. —
...пойти в бар? — наконец закончила я фразу. — Или в ресторан?
Адриан сунул руку в карман и вытащил что-то, напоминающее квитанцию, какие
выдают на автостоянках.
— Как насчет того, чтобы покататься?
— Мы можем... — опять лихорадочно соображала я. — Мы можем
поехать на побережье и посмотреть на океан? Ночь такая прекрасная... —
Я, конечно, грешила против истины. Город затянуло смогом, но по крайней мере
было тепло и дул легкий ветерок.
Адриан широко мне улыбнулся. Его качало.
— А вот это предложение мне нравится.
Но прежде всего предстояло взять у него ключи.
— О, кабриолет, — проворковала я, когда около нас остановился
маленький красный спортивный автомобиль с откидным верхом. — Никогда не
водила такой. — Я одарила Адриана самой обаятельной улыбкой. —
Можно мне сесть за руль? — Он тут же отдал мне ключи, сел рядом и
разлеплял губы лишь для того, чтобы сказать, где и куда поворачивать.
Искоса глянув на него, я увидела, что он прижимает руку ко лбу.
— Болит голова? — Он кивнул, не открывая глаз. — Пиво перед
виски?
Он поморщился и уточнил:
— Экстази перед водкой.
Однако. Я поняла, что, если решу задержаться в Голливуде, мне придется
привыкать.к людям, которые признаются в приеме наркотиков.
— Вид у тебя не экстазный. Он зевнул.
— Может, мне следует потребовать деньги назад. — Он посмотрел на
мой профиль. — Так ты... э... когда ты?..
— Я должна родить 15 июня...
— А твой муж остался в...
Я решила, что пора расставить точки над i.
— Я из Филадельфии, и мужа у меня нет. Бойфренда тоже.
— Ага! — По голосу Адриана чувствовалось, что он наконец-то ощутил
под ногами твердую почву. — Значит, твой партнер остался там?
Я рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать.
— И партнера нет. Я классическая мать-одиночка. — И я ввела его в
курс дела: я и Брюс, наш разрыв и двадцатиминутное примирение, беременность,
сценарий и мой полет в Калифорнию, куда я попала менее двенадцати часов
назад.
Адриан кивал, но не задавал вопросов, а я не могла посмотреть на него, чтобы
понять по выражению лица, о чем он думает. Смотрела на дорогу. Наконец после
серии поворотов, последовательность которых я, конечно же, не запомнила и
точно знала, что одной обратную дорогу мне не найти, мы выехали на высокий
обрыв над океаном. И, несмотря на смог, от восторга у меня перехватило
дыхание: запах соленой воды, ритмичные удары волн о берег, близость всей
этой водяной массы, пребывающей в непрерывном движении... Я повернула голову
к Адриану.
— Потрясающе, правда? — спросила я. Он не ответил. — Адриан?
Никакой реакции. Я медленно— повернулась к нему. Он не шевельнулся. Я
придвинулась.
— Адриан? — прошептала я, но не услышала ни ласковых слов, ни
вопросов о сценарии или подробностях моей жизни в Филадельфии. Только легкое
похрапывание. Адриан Штадт заснул.
Я не могла не рассмеяться. Эта сцена вполне укладывалась в классический
репертуар Кэнни Шапиро: она на берегу океана с кинозвездой первой величины,
волны бьются о берег, лунный свет отражается от воды, в небе миллион звезд,
а кинозвезда спит.
Я растерялась. И начала замерзать, ветер-то дул с океана. Поискала в салоне
одеяло или хотя бы куртку. Не нашла. Часы показывали четыре утра. Я решила
дать Адриану полчаса, а если он не проснется и не начнет двигаться, тогда...
тогда и думать, что делать дальше.
Я включила двигатель, чтобы и обогреться, и послушать музыку: в
проигрывателе стоял компакт-диск Криса Исаака. Потом откинулась на спинку
сиденья, сожалея о том, что не взяла жакет, и поглядывая одним глазом на
храпящего Адриана, а другим — на часы. Печальная, конечно, ситуация, но и
забавная.
Моя первая поездка в Голливуд, — думала я. — Мое первое
романтическое приключение. Может, я действительно из тех девушек, которые
заслуживают осмеяния в журнале?
Вот тут я покачала головой. Я знала, как
позаботиться о себе. Я умела писать. И я добилась того, чего хотела больше
всего в жизни: продала сценарий. Что принесло мне деньги, чувство глубокого
удовлетворения и толику славы, пусть и малую. И, как ни крути, я в
Голливуде! В одном автомобиле с кинозвездой!
Я посмотрела направо. Со стороны кинозвезды никакого шевеления. Я
наклонилась ближе. Штадт дышал тяжело, на лбу выступил пот.
— Адриан? — прошептала я. Никакой реакции. — Адриан? —
произнесла я уже нормальным голосом. Даже веки не дрогнули. Я взялась руками
за его плечи, тряхнула. Бесполезно. Я убрала руки, и он, как кукла,
повалился на спинку сиденья. Вот тут я забеспокоилась.
Сунула руку в его карман, стараясь выбросить из головы мысли о возможных
заголовках в завтрашних выпусках таблоидов (
Звезда Субботнего вечера!
затрахан фанаткой-сце-наристкой
), и нашла сотовый телефон. Не с первой
попытки, но добилась длинного гудка. Отлично. И что теперь?
Тут меня осенило. Я полезла в сумочку, достала из бумажника визитную
карточку доктора К. На одном из занятий Класса толстых он сказал нам, что
спит мало и в семь утра обычно уже на работе. А на Восточном побережье было
уже больше.
Я глубоко вдохнула и набрала номер.
— Але? — раздался в трубке густой бас.
— Привет, доктор К. Это Кэнни Шапиро.
— Кэнни! — Он определенно обрадовался, услышав мой голос, и его
совершенно не встревожил тот факт, что я звоню по межгороду, а в Лос-
Анджелесе еще глубокая ночь. — Как у тебя дела?
— Все хорошо, — ответила я. — Пока было хорошо. Да только
сейчас возникла проблема.
— Слушаю тебя.
— Ну... я... э... — Я помолчала, задумавшись. — У меня
появился новый друг.
— Это хорошо.
— Мы сейчас на берегу, в его автомобиле, но мой друг отключился, а я не
могу его разбудить.
— Это плохо.
— Да, — согласилась я. — И это не самое худшее свидание, на
котором мне довелось побывать. Я бы дала ему проспаться, если б он не сказал
мне, что принял таблетку экстази и выпил водки... — Я замолчала и
ничего не услышала в ответ. — Это не то, что ты думаешь, — устало
добавила я, понятия не имея, о чем он думал, разве что составлял предложения
из моего имени и слов вроде
шлюха
и
наркоманка
.
— Так он отключился? — переспросил доктор К.
— Ну да. Напрочь. — Я вздохнула. — А мне-то казалось, что я
его заинтересовала.
— Но он дышит?
— Дышит и потеет, — уточнила я. — И не просыпается.
— Прикоснись к его лицу и скажи, какая на ощупь кожа. Я прикоснулась.
— Горячая, — доложила я. — Потная.
— Все лучше, чем холодная и сухая. Этого нам как раз не надо. Теперь
вот что... Я хочу, чтобы ты сжала пальцы в кулак...
— Готово, — доложила я.
— А теперь проведи костяшками по его грудине. По ключице. Надавливай с
силой, надо знать, отреагирует ли он.
Я наклонилась над Адрианом, сделала все, как сказал доктор К., вдавливая
костяшки пальцев. Адриан дернулся, произнес что-то похожее на
мать
. Я
вновь уселась, доложила доктору К. о результате.
— Очень хорошо. Я думаю, с твоим джентльменом все будет в порядке. Но
вот что тебе надо сделать...
— Говори... — Я зажала телефон подбородком и повернулась к
Адриану.
— Сначала поверни его на бок, чтобы он не задохнулся, если вдруг начнет
блевать.
Я толкала Адриана, пока он не оказался на боку.
— Готово.
— Больше ты ему ничем не поможешь, просто оставайся с ним. Проверяй его
состояние каждые полчаса. Если он похолодеет, начнет дрожать или пульс
станет нерегулярным, звони 911. Если нет, утром он оклемается. Возможно, его
будет тошнить или разболится голова, но это пройдет.
— Отлично, — ответила я, и меня передернуло, когда я представила
себе, как Адриан просыпается с жутким похмельем и обнаруживает рядом меня.
— Хорошо бы взять полотенце, намочить холодной водой, отжать и положить
ему на лоб. Если, конечно, ты чувствуешь необходимость проявить милосердие.
Я начала смеяться. Ничего не могла с собой поделать.
— Благодарю. Честное слово. Огромное тебе спасибо.
— Я надеюсь, ситуация изменится к лучшему, — весело сказал доктор
К. — Но я чувствую, что у тебя все под контролем. Позвонишь, чтобы дать
знать, как все закончилось?
— Обязательно, — ответила я. — Еще раз огромное спасибо.
— Береги себя, Кэнни. Звони сразу, если тебе что-то понадобится.
Мы закончили разговор, и я задумалась. Полотенце? Я заглянула в бардачок, но
обнаружила там только договор об аренде автомобиля, несколько компакт-дисков
да две ручки. Заглянула в свою сумочку: помада, которую дал мне Гарт,
бумажник, ключи, записная книжка с адресами и телефонами, толстая прокладка,
которую рекомендовало мне всегда иметь при себе одно из руководств для
будущих матерей.
Я посмотрела на Адриана, потом посмотрела на прокладку, решила: то, о чем он
не знает, ему не повредит. Я вылезла из автомобиля, осторожно спустилась к
воде, намочила прокладку, вернулась, аккуратно положила Адриану на лоб,
стараясь не хихикать.
Адриан открыл глаза.
— Ты такая милая... — Язык у него заплетался.
— Привет, Спящий Красавец! — ответила я. — С пробуждением! Я
уже начала беспокоиться...
Но Адриан меня не слышал.
— Готов спорить, ты будешь потрясающей матерью. — С этими словами
он снова закрыл глаза.
Я улыбнулась и уселась поудобнее. Потрясающая мать. Впервые я об этом
задумалась. Конечно, я думала о том, что мне предстоит дать жизнь новому
человечку, о том, что буду заботиться о нем, но не пыталась оценить, а какой
матерью буду я, Кэнни Шапиро, почти что двадцати девяти лет от роду.
Я сложила руки на животе, рядом мягко похрапывал Адриан. Я буду хорошей
матерью, это точно. Но какой? Одной из тех, каких любят все соседские дети,
потому что они угощают сладким фруктовым пуншем и пирожками, а не
обезжиренным молоком и фруктами, которые ходят в джинсах и туфлях на высоких
каблуках и могут говорить со своими детьми, а не только читать им нотации?
Буду ли я веселой? Буду ли я из тех матерей, с которыми дети любят
показываться на людях? Или из те, кто всегда выглядывает в окно, ожидая
возвращения своего чада, всегда бежит за ним, держа в руках свитер, плащ,
салфетки?
Ты будешь такой, какая ты есть, — прозвучал голос в моей голове. Голос
моей матери. Я тут же узнала его. Я буду сама собой. Другого не дано. Да
разве это плохо?
С Нифкином у меня все получилось, — напомнила я
себе. — А это уже что-то
.
Я положила голову на плечо Адриану, решив, что он возражать не будет. И тут
же подумала еще об одном варианте.
Достала из сумочки телефон, потом салфетку с номером Макси и не дышала, пока
не услышала ее голос:
— Алло.
— Привет, Макси, — прошептала я.
— Кэнни! — воскликнула она. — Ты где?
— На берегу. Где точно, не знаю, но...
— Ты с Адрианом? — спросила она.
— Да, — прошептала я. — Но он в отключке. — Макси начала
смеяться, и я помимо своей воли захихикала. — Помоги мне. Что я должна
делать по здешнему этикету? Остаться? Уйти? Оставить записку?
— Где ты находишься? — спросила Макси.
Я огляделась в поисках указателя, фонаря, чего-нибудь.
— Помнится, последняя улица, по которой мы ехали, называлась Дель-Рио-
уэй. Сейчас мы на обрыве, до воды ярдов двадцать пять...
— Я знаю, где это, — оборвала меня Макси. — Во всяком случае,
думаю, что знаю. Там он снимал любовную сцену в
Глазах Эстеллы
.
— Отлично. — Я попыталась вспомнить, отключался ли кто по ходу
того эпизода. — Так что мне делать?
— Я объясню тебе, как добраться до моего дома, — ответила
Макси. — Буду ждать.
Макси настолько точно все объяснила, что через двадцать минут мы уже
сворачивали на подъездную дорожку к аккуратному домику, стоящему на
побережье. Пожалуй, я купила бы себе такой же, будь у меня несколько
миллионов долларов.
Макси ждала на кухне. Платье она сменила на черные легинсы и футболку.
— Он все еще в отключке?
— Пойдем посмотрим, — прошептала я.
Мы подошли к автомобилю. Адриан лежал на пассажирском сиденье, с открытым
ртом, закрытыми глазами и моей прокладкой на лбу.
Макси расхохоталась.
— А это что?
— Ничего другого у меня не нашлось, — ответила я. Все еще смеясь,
Макси вытащила последний номер
Верайети
из, как я поняла, мусорного
контейнера, свернула журнал в трубочку и постучала Адриана по руке. Никакой
реакции. Ткнула в живот. Тот же результат.
— Н-да. Я не думаю, что он умирает, но, возможно, нам стоит перенести
его в дом.
Медленно, осторожно, пыхтя и хихикая, мы вытащили Адриана из автомобиля и то
ли довели, то ли донесли до дивана в гостиной Макси, обтянутого роскошной
белой кожей. Я очень надеялась, что Адриан его не заблюет.
— Надо только положить его на бок, на тот случай, если его
вырвет... — Я посмотрела на Адриана. — Ты думаешь, он оклемается?
Он закидывается экстази...
— Все у него будет хорошо, — уверенно ответила Макси. — Но,
может, нам лучше побыть с ним. — Она посмотрела на меня. — Ты,
должно быть, совершенно вымоталась.
— Ты тоже, — ответила я. — Извини, что притащила его...
— Кэнни, не волнуйся! Ты сделала доброе дело! Она посмотрела на
Адриана, потом на меня.
— Может, устроимся по-походному?
— Дельная мысль, — кивнула я.
Макси отправилась за спальными принадлежностями, а я сняла с Адриана туфли и
носки. Вытащила ремень из брюк, расстегнула пуговицы рубашки, убрала
прокладку, заменив ее посудным полотенцем, которое нашла на кухне.
Пока Макси раскладывала на ковре подушки и одеяла, я смыла макияж,
переоделась в футболку, которую дала мне Макси, и придумала, какую я могла
бы принести пользу.
В гостиной был большой камин, в котором уже лежала горка березовых полешек.
А разжигать огонь я умела.
Газеты не нашла, поэтому вырвала несколько странид из
Верайети
, смяла их,
сунула под поленья, проверила, открыта ли заслонка, убедилась, что поленья
настоящие, а не имитация из керамики, зажгла спичку из книжицы, которую
позаимствовала в
Звездном баре
и намеревалась предъявлять Саманте, Люси и
Энди в качестве доказательства того, что я действительно там побывала.
Бумага занялась сразу, от нее — поленья, и я, довольная собой, подалась
назад.
— Bay. — Макси, завернувшись в одеяло, смотрела на потрескивающие
поленья. — Где ты этому научилась?
— Меня научила мать. — Макси вопросительно смотрела на меня, и я
рассказала всю историю... и Макси, и ребенку, о том, как мы все ездили на
рыбалку на Кейп-Код, как моя мать разводила костер, чтобы мы не замерзли...
как мы сидели кружком, мой отец, сестра, брат и я, — жарили хлеб и
наблюдали, как мать далеко забрасывает блесну, стоя в воде в закатанных
шортах на сильных, крепких, загорелых ногах.
— Хорошие были времена. — Макси повернулась на бок и заснула. Я
какое-то время лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к похрапыванию
Адриана и ее ровному, глубокому дыханию.
А теперь со мной ты
, — сказала я себе. Огонь догорал. Я чувствовала
запах дыма на руках и волосах, слышала шум волн, накатывающих на берег,
видела небо, цвет которого менялся с черного на серый.
Ты со мной, —
думала я. — Ты Со Мной
. Я приложила руки к животу. Ребенок повернулся,
плавая во сне, моя золотая рыбка.
Девочка, — подумала я. — Точно,
девочка
.
Я пожелала спокойной ночи Нифкину, здраво рассудив, что он отлично проведет
ночь в роскошном отеле. Закрыла глаза и увидела лицо матери над костром на
Кейп-Коде, такое счастливое и умиротворенное. И наконец-то заснула, тоже
счастливая и умиротворенная.
Глава 16
Проснулась я в половине одиннадцатого. Камин давно потух. Адриан и Макси все
еще крепко спали.
Тихонько, как могла, я поднялась на второй этаж. Начищенный паркет из бука
или дуба, современные полки и шкафы из клена, в основном пустые. Я подумала
о том, что испытывала Макси, приобретая и покидая дом за домом, словно
бабочка, оставляющая свой кокон. Интересно, волновало ли ее это? Я знала,
что меня бы волновало.
В ванной хватало и мягких полотенец, и разных сортов мыла и шампуней. Я
долго стояла под горячим душем, потом почистила зубы одной из тех новых, в
упаковке, щеток, что обнаружила в аптечном шкафчике, надела чистую футболку
и пижамные штаны, которые достала из одного из ящиков комода в спальне. Я не
сомневалась, что мне нужен фен и даже помощник, чтобы попытаться
воспроизвести то чудо, которое прошлым вечером Гарт сотворил с моими
волосами, но не обнаружила ни первого, ни второго. Поэтому просто зачесала
волосы назад, закрепила заколками, а потом сцементировала всю конструкцию
густым французским гелем с приятным запахом. Во всяком случае, я надеялась,
что это гель. По настоянию отца я изучала латынь в средней школе. И она,
похоже, мне пригодилась — хотя бы для того, чтобы переводить названия на
этикетках многочисленных баночек и флаконов, стоящих в ванной кинозвезды.
Когда я спустилась вниз, Макси по-прежнему спала, свернувшись, как
очаровательный котенок, на нескольких одеялах. А на месте Адриана я
обнаружила лишь свернутый листок бумаги.
Подняла его.
Дорогая Кэсси, — прочитала я и хохотнула. Во всяком
случае, близко к истине. Мое имя коверкали куда как хуже. — Спасибо,
что позаботилась обо мне прошлой ночью. Я понимаю, мы недостаточно хорошо
знаем друг друга...
Вновь с моих губ сорвался смешок.
Недостаточно хорошо знаем ...
Закладка в соц.сетях
