Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...ных. Джейсон и дети уехали уже несколько часов назад, и она
надеялась, что они успели немного развеяться.
— О'кей, я пошла, — сказала она Кэрол, как всегда говорила в Лос-
Анджелесе, когда заканчивала работу. — Смотри, чтобы завтра ты была уже
на ногах. Хватит бездельничать! Сегодня я дала тебе отдохнуть, но завтра у
тебя этот номер не пройдет. Хорошенького понемножку, мисс Барбер. У тебя
было достаточно времени для отдыха, завтра мы с тобой принимаемся за работу.
Утром ты откроешь глаза, оглядишься, позавтракаешь и продиктуешь мне пару
писем. Кроме того, тебе необходимо сделать не один десяток телефонных
звонков. Майкл Аппельзон, к примеру, звонит тебе чуть не каждый день, и я
уже устала придумывать причины, по которым ты не можешь подойти к телефону.
По-моему, у него есть для тебя отличный сценарий, но об этом ты уж поговори
с ним сама... — Стиви знала, что со стороны она выглядит окончательно
свихнувшейся, но ей на это было наплевать. Кроме того, она почти не
преувеличивала: Майкл Аппельзон, старый друг и импресарио Кэрол,
действительно звонил Стиви по нескольку раз в день с тех самых пор, как все
газеты опубликовали сенсационные новости о случившемся с Кэрол несчастье.
Много раз Стиви пыталась успокоить его, убедить, что не все так страшно, как
расписывают бульварные листки, но Майкл был безутешен. И дело было даже не в
том, что он мог потерять свою самую лучшую актрису. Аппельзон знал Кэрол
чуть не с самого детства, точнее — с восемнадцати лет, когда она работала
продавщицей в новоорлеанской аптеке. Аппельзон купил у Кэрол тюбик зубной
пасты и навсегда изменил ее жизнь. В этом году ему исполнилось семьдесят, но
он все еще был крепок и полон творческих планов, в которых отводил своей
звезде особое место. Впрочем, Кэрол всегда была для него не просто ценным
приобретением: Аппельзон, у которого не было своих детей, относился к ней
как к дочери. Сейчас он рвался в Париж, но Джейсон лично связался с ним по
телефону и попросил подождать хотя бы несколько дней. Им и так приходилось
нелегко, и он не хотел, чтобы к их группе — пусть и с самыми благими
намерениями — присоединился кто-то еще. Стиви, кстати, вполне разделяла его
чувства и была благодарна ему за то, что он не возражал против ее
присутствия. От нее, впрочем, пользы было гораздо больше, чем от мистера
Аппельзона, — это она тоже понимала. Без нее Джейсон с детьми и вовсе
бы пропали. Как, впрочем, и сама Кэрол. У нее, разумеется, были в Голливуде
друзья, однако больше всего времени она проводила именно со Стиви, а то,
через что они вместе прошли за эти пятнадцать лет, сблизило их еще
больше. — В общем, ты поняла? — снова обратилась Стиви к подруге,
словно та могла ее слышать. — Сегодня ты снова проспала целый день, а
это уже самое настоящее расточительство. Я не допущу, чтобы ты валялась тут
в праздности, притворяясь кинозвездой. Конечно, ты — звезда, но не такая,
как остальные. Ты привыкла работать, и я от тебя не отстану, пока ты не
проснешься и не возьмешься за свою книгу. Я не собираюсь за тебя вкалывать —
придется вам, мисс Барбер, самой написать этот ваш роман или что вы там
задумали. Подъем, Кэрол, каникулы кончились, пора браться за дело. Кстати,
если вас интересует мое мнение, то каникулы вы провели препаршиво!
Если бы сиделка понимала по-английски, сейчас бы она, наверное, рассмеялась.
Но она только улыбнулась Стиви и помахала ей на прощание рукой. Через час ее
дежурство заканчивалось, и она уже думала о том, как вернется домой к мужу и
детям. У Стиви, в отличие от сиделки, ни мужа, ни детей не было. У нее был
бойфренд в Лос-Анджелесе и эта лежащая в коме женщина, которую она любила
больше всех на свете. Стиви осталась бы с Кэрол и на ночь, но после долгих
колебаний решила все же вернуться в отель, чтобы сохранить хоть немного сил
на завтра. Сегодняшняя вахта у постели Кэрол вымотала ее до предела. Весь
день Стиви разговаривала с подругой: сначала она лишь подбадривала ее,
стесняясь присутствия остальных, но, как только все уехали, решила
обратиться к Кэрол с настоящей речью, надеясь, что это сработает. Вреда, во
всяком случае, от этого быть не могло.
Наконец Стиви вышла на улицу, остановила такси и, забравшись внутрь,
откинула голову на спинку сиденья. Час был довольно поздний, но папарацци
все еще крутились у входа в отель, надеясь заснять кого-то из детей Кэрол.
Кроме того, как Стиви узнала еще утром, сегодня в
Ритц
должен был прибыть
сам Харрисон Форд с семьей. Завтра в отеле ждали Мадонну. По каким-то
причинам обе знаменитости решили провести День благодарения в Париже, и
местная пресса пребывала в состоянии лихорадочного возбуждения.
В отличие от Мадонны, приезд родственников Кэрол в столицу Франции был
вынужденным, поэтому и настроение у них было далеко не праздничным. К
счастью, Стиви заранее подумала об этом и успела договориться с ресторанной
службой, которая должна была организовать для них в честь Дня благодарения
настоящий праздничный ужин в отдельном кабинете. Это оказалось непросто: к
примеру, алтейный сироп для сладкого картофеля во Франции найти было
невозможно, но Стиви решила и эту проблему. Она позвонила в Лос-Анджелес
своему другу Алану и попросила прислать недостающие ингредиенты срочной
почтой
Федерал экспресс
. Алан, который тоже переживал за Кэрол и желая ей
скорейшего выздоровления, сразу же исполнил эту просьбу. Он вообще был
неплохим парнем, но Стиви никак не могла представить себя его женой.
Этой
картине не хватает жизненной достоверности
, — частенько иронизировала
она, повторяя слова одного продюсера, у которого когда-то снималась Кэрол.
Это, однако, не означало, что у Стиви был на примете кто-то другой; просто
она всегда ставила свою работу у Кэрол на первое место. А сейчас, когда
подруга нуждалась в ее помощи больше чем когда-либо, Стиви и вовсе считала
себя не вправе думать о личном.
Вернувшись в отель, Стиви обнаружила, что отдых действительно пошел Джейсону
и молодежи на пользу. Во всяком случае, они уже не выглядели такими
угнетенными и подавленными, как раньше, и даже согласились поужинать не в
номере, а в главном ресторане отеля, носившем название
Эспадон
. Это
оказалось на редкость приятное, хотя и многолюдное место, к тому же еда там
была выше всяких похвал. Сама Стиви, впрочем, в ресторан не пошла. Вместо
этого она отправилась в массажный кабинет, заказала в коридорной службе суп
с гренками и легла в постель, не без удовольствия вспоминая, как горячо и
искренне Джейсон и дети благодарили ее за то, что она дала им возможность
отдохнуть и развеяться. Как выяснилось, они выполнили почти всю намеченную
для них программу и, как сказал Энтони, снова почувствовали себя людьми. Под
действием нервного возбуждения Хлоя купила шесть пар туфель и вечернее
платье от
Сен-Лорана
. Джейсон тоже не устоял и, пока Хлоя обходила бутики,
приобрел у
Эрме
две пары туфель
Джон Лоббс
, о чем впоследствии
рассказывал Стиви с легким недоумением в голосе. Даже Энтони, который
терпеть не мог магазины, купил себе четыре рубашки. Кроме того, он и Джейсон
приобрели себе кое-что из одежды; с собой они почти ничего не захватили и
сейчас очень нуждались в джинсах и свитерах, в которых было удобнее
находиться в больнице. После плавания и сеанса массажа оба чувствовали себя
на редкость посвежевшими; кроме того, Джейсон ухитрился обыграть сына в
сквош, что нечасто случалось в последнее время.
Словом, вопреки печальным обстоятельствам, приведшим их в Париж, все трое
провели довольно приятный вечер — и все благодаря Стиви, ее практицизму и
неиссякаемому оптимизму, о чем они сказали ей, как только она вернулась. Их
благодарность пробудила в душе Стиви теплые чувства; что ни говори, а
похвалы были ей приятны. С тем она и заснула — довольно рано, так как устала
больше остальных.
В шесть часов утра Стиви разбудил телефонный звонок. Услышав его, она так
испугалась, что чуть не уронила аппарат. Звонок в столь ранний час мог
означать только одно. Дрожащими руками она сняла трубку.
— Алло?
Это был Джейсон. Несколько минут назад ему позвонил дежурный врач и напугал
его чуть не до полусмерти.
— О господи... Что он сказал? — Со сна Стиви плохо соображала, и
ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы вникнуть в смысл его
слов. — Что-то случилось?
— Да, случилось... — Джейсон то ли вздохнул, то ли
всхлипнул. — Кэрол... Она пришла в себя. Она не говорит, но она открыла
глаза и кивнула.
— Боже мой! — Стиви повторила это несколько раз — ничего другого
она все равно сказать не могла. Услышав звонок, она решила, что случилось
самое страшное, и теперь никак не могла прийти в себя.
— Я сейчас еду к ней, — сказал Джейсон. — Если хочешь, поедем
вместе. Ребят я пока будить не хочу — не стоит прежде времени пробуждать в
них надежды. Сначала нужно убедиться, что Кэрол...
— Я еду с тобой. Мне нужно пять минут, чтобы одеться... — Она
неожиданно рассмеялась. — Слава богу, она меня услышала!
На самом деле Стиви вовсе не думала, будто это чудо совершил ее многочасовой
монолог. Время, крепкий организм Кэрол и Божественное Провидение — вот что
помогло ее любимой подруге очнуться. Слова же — это только слова; впрочем,
кто знает?!
— Что ты ей сказала? — поинтересовался Джейсон. Он уж было потерял
надежду, когда выслушал вердикт врачей, и вот — на тебе! Не прошло и суток,
как Кэрол вышла из комы.
— Я сказала, что она должна перестать лениться, — ответила Стиви,
не замечая катившихся по ее лицу слез облегчения. — Что у нее много
работы и что она должна написать книгу. Что-то вроде этого...
— Это была прекрасная идея. — Джейсон рассмеялся. — Жаль, она
не пришла тебе в голову раньше. Должно быть, Кэрол стало стыдно, и вот
результат!
— Хорошо бы так, но я думаю, она сама справилась, — ответила
Стиви, думая о том, какой прекрасный подарок к Дню благодарения преподнесла
им всем Кэрол.
— Хорошо, одевайся, через пять минут я к тебе зайду, — сказал
Джейсон и положил трубку. К этому моменту Стиви успела надеть джинсы и
свитер, натянуть ковбойские сапоги и накинуть на плечи теплое пальто. Пару
лет назад она купила их в магазине поношенных вещей, чтобы работать в саду,
но они неожиданно оказались очень удобными. Стиви часто называла их своими
счастливыми ботинками
, и не ошиблась. Вчера она тоже была в них.
В такси по пути в больницу Джейсон и Стиви с волнением обсуждали
удивительную новость. Обоим не терпелось поскорее увидеть Кэрол. Джейсон,
правда, напомнил Стиви, что Кэрол пока не говорит и что может пройти еще
несколько дней, прежде чем к ней вернется речь. Сам он, однако, не считал
это сколько-нибудь серьезной проблемой. Главное, Кэрол вышла из комы и
теперь обязательно пойдет на поправку.
В больнице было тихо и безлюдно. Только в коридоре перед палатой Кэрол сидел
на стуле охранник. Увидев Стиви и Джейсона, он сразу пропустил их внутрь,
решив, что их столь ранний приезд означает что-то не слишком хорошее. Но он
ошибался. Это холодное и ясное парижское утро было, наверное, самым
счастливым в жизни Стиви, да и Джейсон мог сравнить его разве что с днями,
когда появились на свет их с Кэрол дети. То, что произошло сегодня, тоже
было сродни второму рождению. Кэрол очнулась!
Когда они вошли, Кэрол лежала на кровати и смотрела в потолок широко
открытыми глазами. Здесь же были дежурный ординатор и лечащий врач Кэрол.
Она только что приехала — ординатор позвонил ей первой. Увидев Стиви и
Джейсона, она приветливо улыбнулась, потом снова повернулась к своей
пациентке и заговорила с ней по-английски. Взгляд Кэрол переместился; она
посмотрела на доктора, но ничего не ответила. Она вообще не издала ни звука
и не улыбнулась, но, когда врач попросила пожать ей руку, пальцы Кэрол чуть
заметно дрогнули.
Потом Кэрол перевела взгляд на Джейсона и Стиви, но выражение ее лица не
изменилось. Выступив вперед, Стиви заговорила с ней так, словно она была
прежней Кэрол, а Джейсон наклонился и поцеловал в лоб, но и это не вызвало
никакой реакции. Минут через пять глаза Кэрол снова закрылись, и она уснула,
а врач, Джейсон и Стиви вышли в коридор, чтобы поговорить.
— Почему она не реагирует?! — с тревогой воскликнул Джейсон,
поворачиваясь к врачу. Стиви тоже была обеспокоена, но молчала, решив, что
на сегодняшний день они и так получили гораздо больше, чем рассчитывали.
— Это только начало, — ответила доктор. — Она еще не
различает лиц. Не исключено, что она частично потеряла память, ведь у нее
пострадали кора головного мозга и гиппокамп, а именно там находятся
запоминающие центры. Какой объем памяти утрачен, сказать пока нельзя. При
удачном стечении обстоятельств функции мозга восстановятся полностью, и
память вернется, но на это потребуется время — много времени. Пока же ей
придется многому учиться заново. Есть, ходить, говорить — ничего этого она
пока не умеет. Ее мозг слишком долго был сдавлен образовавшейся гематомой,
но шансы у нее есть. И я бы сказала — довольно неплохие шансы.
Врач говорила с необычным для нее воодушевлением. Очевидно, она уже не
рассчитывала, что Кэрол когда-нибудь придет в себя, и Джейсон невольно
подумал, насколько верна старая истина: чудеса случаются, когда меньше всего
их ожидаешь.
Доктор повернулась к Стиви и улыбнулась:
— Вы молодчина, Стиви. Сестра сказала мне, что вчера вечером вы
несколько часов разговаривали с мадемуазель Барбер. Думаю, это сыграло свою
роль. Многие врачи считают, что при определенных условиях человек в коме
может услышать, что ему говорят, и отреагировать сознательным усилием воли.
— Мне кажется, Кэрол проснулась, потому что достаточно для этого
окрепла, — возразила Стиви. — Ей пора было прийти в себя, вот она
и очнулась.
Давно пора, подумала она про себя. Все-таки три недели были слишком большим
сроком как для Кэрол, так и для ее близких. Особенно для близких, поскольку
сама Кэрол вряд ли сознавала, что с ней происходит. Они же постоянно боялись
потерять ее, причем, возможно, смерть была не худшим исходом. Одним словом,
прошедшие недели были самыми тяжелыми в жизни Стиви, и она была рада, что
самое трудное осталось позади.
— Сегодня мы сделаем компьютерное сканирование и магниторезонансное
исследование головы; кроме того, я приглашу специалиста-логопеда, чтобы он
проверил ее реакции. Не исключено, что мадемуазель Барбер просто забыла
некоторые слова; в этом случае речь быстро восстановится, нужно только
немного ее подтолкнуть. Главное, пригласить квалифицированного
специалиста, — добавила врач. Стиви уже сказала ей, что Кэрол неплохо
говорит по-французски, но врач считала, что работать с нею должен английский
или американский логопед. Только в этом случае Кэрол может быстрее
восстановить речь.
— Я могла бы попробовать, если бы кто-нибудь объяснил мне, что и как
нужно делать, — предложила Стиви. Она не считала, что справится с
задачей лучше специалиста, просто ей не терпелось скорее начать обучение
Кэрол.
Врач снова улыбнулась.
— Вы прекрасно поработали вчера вечером, — сказала она, и это был
не просто комплимент или проявление французской галантности. Молодая женщина
и в самом деле не могла бы сказать, что же разбудило Кэрол на самом деле.
Потом Стиви и Джейсон отправились в отель, чтобы сообщить новости детям.
Энтони и Хлоя еще спали, и их первая реакция была такой же, как у Стиви: они
испугались, что случилось что-то ужасное. В их глазах была паника, в голосе
звучали истерические нотки.
— Что с мамой?! — воскликнул Энтони, протирая глаза. Ему уже
исполнилось двадцать шесть, и он был самостоятельным, взрослым мужчиной, но
Кэрол по-прежнему оставалась для него мамой и даже мамочкой.
— Успокойся, все хорошо. Кэрол пришла в себя! — воскликнул Джейсон
и, не сдержавшись, заплакал. — Она открыла глаза, представляешь? Скоро,
скоро она совсем поправится...
Голос его задрожал, глаза Энтони тоже увлажнились, и он с трудом подавил
подкатившееся к горлу рыдание. Никто из них не знал, когда настанет это
скоро
, однако в эти минуты главным было другое. Кэрол не умерла, Кэрол
вышла из комы. И для нее, и для них это было как новое рождение.
Узнав, что Кэрол открыла глаза, Хлоя, то смеясь, то плача, закружилась по
комнате, а потом обхватила отца за шею. Доля объятий досталась и Стиви, и
Энтони. Хлоя словно ожила и снова счастлива.
За завтраком все четверо смеялись и оживленно болтали, а в десять часов
отправились в больницу. К этому времени Кэрол проснулась — на этот раз после
самого обычного сна — и взглянула на вошедших с куда большим интересом.
— Привет, мам! — жизнерадостно поздоровалась Хлоя, подходя к
кровати, чтобы поцеловать мать. Кэрол, однако, никак не отреагировала. Стиви
даже показалось, что она несколько удивилась, но лицо Кэрол оставалось
неподвижным, как маска, и только в глазах появилось какое-то странное
выражение. Пластырь, закрывавший рану на скуле сняли, и на коже багровел
свежее заживший шрам. Сейчас Стиви подумала, что Кэрол наверняка
расстроится, когда его увидит, но до этого, во-первых, было еще далеко, а
во-вторых, как сказал Джейсон, для чего-то же существует пластическая
хирургия. Сами они давно привыкли к ее шраму и почти перестали его замечать,
но сейчас он прочно завладел вниманием Стиви. Она буквально не могла
оторвать от него взгляд, словно боясь взглянуть подруге в глаза и прочесть в
них неприятную истину: Кэрол не узнавала самых близких людей!
Кэрол между тем продолжала следить за ними взглядом и даже чуть-чуть
поворачивала голову, когда кто-то из них перемещался по палате. Это было
обнадеживающим признаком, но, когда Энтони в свою очередь тоже поцеловал
мать, во взгляде Кэрол появился новый вопрос.
Кто это?
— словно хотела она
спросить.
Энтони сменил Джейсон, который взял Кэрол за руку, но и на него она не
прореагировала. Стиви, которая стояла, прислонившись к стене, улыбнулась
подруге, но та ее как будто и вовсе не заметила. Впрочем, не исключено было,
что Кэрол еще не могла сфокусировать взгляд и разглядеть лицо человека,
находящегося в нескольких шагах от нее.
— Мы все очень рады, — проговорил Джейсон и поперхнулся от
волнения. Он по-прежнему держал бывшую жену за руку, и на губах его играла
счастливая улыбка, но Кэрол скользнула пр нему ничего не выражающим
взглядом. Потом губы ее дрогнули. Она была очень слаба, и ей потребовалось
больше минуты, чтобы произнести единственное слово:
— ...У-у-с-с-с-с-та-ла. Это прозвучало как вздох.
— Я знаю, что ты устала, дорогая, — нежно произнес Джейсон. —
Ты очень, очень долго спала, но теперь...
— Я люблю тебя, мама! — вставила Хлоя, и Энтони эхом повторил ее
слова.
Кэрол посмотрела на них, словно они говорили по-китайски, потом снова
заговорила:
— П-пи-ить... — Слабой, трясущейся рукой она потянулась к чашке с
водой, и сиделка поспешила напоить Кэрол. Эта сцена напомнила Стиви похожий
эпизод из фильма
Сотворившая чудо
, где главную роль сыграла великолепная
Энн Бэнкрофт.
Все повторяется, и нет ничего нового под этими
небесами
, — всплыли в памяти Стиви строчки, и она чуть заметно пожала
плечами. Что ж, по крайней мере, все движется в правильном направлении, что
само по себе служит достаточным поводом для оптимизма, хотя Кэрол так и не
обратилась ни к кому из них и никого не назвала по имени. Она только
смотрела на них, как на совершенно посторонних людей, и молчала, и Джейсон с
детьми явно растерялись. Ничего подобного они не ожидали.
Пробыв в больнице до обеда, они уехали в отель. Кэрол к этому времени явно
устала. Она еще дважды просила пить, и теперь она произносила слова намного
отчетливее, ее голос был совсем не похож на тот, какой у нее был прежде. Он
был шелестящим, слабым, с сильной хрипотцой, которая, впрочем, могла
появиться по еле того, как Кэрол несколько недель дышала при по мощи
аппарата искусственного дыхания. Стиви, однако, не могла не отметить, что у
Кэрол изменился не только голос. Глаза ее казались огромными на осунувшемся
бледном лице, к тому же она сильно похудела, ведь у нее и раньше не было ни
унции лишнего веса!
Все же, несмотря на худобу и болезненную, больничную бледность, Кэрол была
по-прежнему красива. С таким лицом, как сейчас, она могла бы сыграть и Мими
в
Богеме
, и любую трагедийную роль. Стиви, впрочем, от души надеялась, что
трагедия для них закончилась и больше не повторится.
После обеда Джейсон снова отправился в больницу, чтобы встретиться с
врачами. Хлоя решила еще раз пройтись по магазинам. Настроение у нее было
замечательным — еще бы, ведь ее мама вернулась, можно сказать, с того света.
Бутик-терапия
— называл эти походы Энтони. Он сам собирался провести пару
часов в тренажерном зале. Все трое чувствовали себя намного лучше и не
испытывали острого чувства вины от того, что занимаются привычными делами.
Вечером они даже поужинали в
Вольтере
— любимом парижском ресторане Кэрол.
Джейсон, который об этом хорошо знал, даже сказал, что это будет праздничный
ужин в ее честь.
Лечащий врач Кэрол сообщила ему, что результаты МРТ-исследования внушают
оптимизм. Самым замечательным было то, что исследования не показали сколько-
нибудь серьезных повреждений мозга. Можно было надеяться, что проводимость
соответствующих нейронных пучков рано или поздно восстановится в полном
объеме. К сожалению, врачи пока не могли сказать, когда именно это
произойдет. Как сказала врач, только время покажет, сможет ли Кэрол
вернуться к обычной жизни. Она реагировала, когда с ней кто-то заговаривал,
и сама произнесла несколько коротких слов, но они, к сожалению, относились
только к ее физическому состоянию. Например, Кэрол сказала
Холодно!
, когда
сестра попыталась открыть окно, и
Ой!
, когда у нее брали кровь на анализ и
меняли капельницу, но это было практически все. Когда медсестра стала
задавать ей вопросы, требующие более полного ответа, чем просто
да
или
нет
, Кэрол не смогла ничего сказать и только с недоумением покачала
головой, когда врач спросила, как ее имя.
Вас зовут Кэрол
, — сказала
доктор, но Кэрол только пожала плечами, словно собственное имя нисколько ее
не интересовало. И даже когда дежурная сестра обращалась к ней по имени,
Кэрол не отзывалась.
Раз она не смогла назвать свое имя, — сказала
врач Джейсону, — вряд ли она вспомнит ваши. Больше того: я почти
уверена, она понятия не имеет, кто вы такие. Она все забыла
.
Джейсон, впрочем, решил пока не паниковать.
Со временем все вернется, все
встанет на свои места
, — уверенно сказал он Стиви. Как ей показалось,
Джейсон не сомневался в скором выздоровлении своей бывшей жены. Сама Стиви,
напротив, пыталась примириться с мыслью, что Кэрол, возможно, никогда не
будет такой, как раньше. Да, она вышла из комы, но понадобятся еще недели, а
может быть, месяцы и годы, прежде чем Кэрол снова станет собой. Да и
произойдет ли это когда-нибудь?.. На этот вопрос ответа у Стиви не было.
Кто-то из персонала больницы, по-видимому, снова проболтался, так как на
следующий день газеты сообщили о том, что Кэрол Барбер вышла из комы. На
протяжении нескольких дней они регулярно сообщали, что ее состояние
перестало быть
стабильно тяжелым
, и вот — новое известие, почти сенсация,
о которой не писал только ленивый. Для Стиви было совершенно очевидно, что
среди медицинских сестер или даже врачей находится платный информатор,
который получает хорошие деньги за любые новости, касающиеся Кэрол. Ничего
необычного в этом, конечно, не было — в Соединенных Штатах подобная практика
была распространена повсеместно, и все же Стиви это всегда казалось
отвратительным. Она никак не могла согласиться с тем, что частная жизнь
звезд является объектом пристального внимания разного рода любопытствующих
бездельников и любителей сплетен. Конечно, она давно знала, что знаменитости
не принадлежат себе, и все же ей казалось, что цена, которую они платят за
свою известность, бывает порой непомерно высокой.
В статье, которую она прочла, содержались, помимо
...Закладка в соц.сетях
