Жанр: Любовные романы
Верить в себя
... признателен, — коротко сказал Мэтью, усилием воли взяв
себя в руки.
Не прибавив больше ни слова, главврач повернулся и первым двинулся к лифту.
Они вышли на нужном даже, и Мэтью почувствовал, как его сердце учащенно
сбилось. Он почти боялся того, что ему предстояло увидеть. Кроме того, ему
внезапно пришло в голову, что с Кэрол могли быть дети и муж. Правда, с ее
вторым мужем он никогда не встречался, а дети, которых Мэтью в последний раз
видел пятнадцать лет назад, вряд ли могли его вспомнить, и все же ему стало
не по себе. Оставалось только надеяться, что родственники Кэрол еще не
приехали или вышли из палаты подышать свежим воздухом.
Остановившись у столика дежурной сестры, главврач шепотом сказал ей
несколько слов. Сестра кивнула в ответ и, с любопытством покосившись на
Мэтью, жестом показала на дверь в конце коридора.
— Идемте. — Главврач зашагал по коридору, засунув руки глубоко в
карманы своего тесного халата, и Мэтью, не говоря ни слова, последовал за
ним. Сердце его по-прежнему сжималось от волнения и беспокойства, плечи
ссутулились, губы сжались. В холодном свете больничных ламп он выглядел даже
старше своих лет, и врач, оглянувшись через плечо, удивился произошел шей с
Мэтью перемене. Он, впрочем, никак не обнару жил своего удивления.
Остановившись у палаты, врач бесшумно открыл дверь и жестом пригласил Мэтью
войти.
Мэтью сделал шаг вперед, но вдруг заколебался.
— Скажите, она сейчас одна или с ней... родственники? — спросил он
хриплым шепотом. — Я бы не хо тел, э-э... мешать.
Он только сейчас сообразил, что мог поставить себя в очень неловкое
положение. Кэрол больше не принадлежала ему, но Мэтью подумал об этом только
сейчас.
— Если они там, я могу вас представить... — предаю жил главврач,
но Мэтью отрицательно покачал голо вой. Он не стал ничего объяснять, но врач
его понял.
— Хорошо, я сейчас узнаю... — С этими словами он шагнул в палату и
закрыл за собой дверь, оставив Мэтью в коридоре.
Через несколько секунд врач вернулся.
— Вы были правы, с ней семья, — сообщил он. — Если хотите,
можете пока подождать в комнате отдыха.
— Пожалуй, так я и сделаю... — Мэтью вздохнул. — Им, должно
быть, очень нелегко приходится, — добавил он, пока главврач вел его в
комнату, где обычно ночевали родственники самых тяжелых больных. В комнатке
этой словно витал солоноватый запах горя и пролитых слез, но Мэтью этого не
заметил. Ему нужно было скрыться от любопытных глаз, к тому же здесь никто
не мешал ему сосредоточиться. Мэтью не знал, как долго пробудут у Кэрол ее
близкие, но приготовился к долгому ожиданию. Он готов был просидеть в
больнице весь день, лишь бы в конце концов ему удалось увидеть Кэрол.
— Чашечку кофе, месье? — предложил главный врач.
— Нет, благодарю. — Мэтью крепко пожал руку врачу. — Мне
ничего не нужно. Спасибо за помощь. Признаться, я был по-настоящему
потрясен, когда открыл газету и узнал...
— Мы все были потрясены, месье. — Главврач кивнул. —
Мадемуазель Барбер пробыла у нас почти две недели, прежде чем нам сообщили,
кто она такая. Какое несчастье! — Он покачал головой.
— Но она поправится? — спросил Мэтью с надеждой.
— Сейчас ничего сказать нельзя. Черепно-мозговые травмы непредсказуемы
и опасны главным образом своими последствиями. Впрочем, вам это, безусловно,
известно. Мадемуазель Барбер все еще в коме, но дышит самостоятельно. Это
обнадеживающий признак, однако опасность еще не миновала.
Мэтью машинально кивнул:
— Да, я понимаю...
— А теперь прошу меня извинить — дела. — Главврач с достоинством
поклонился. — Впрочем, попозже я еще зайду. Если вам что-нибудь
понадобится — обратитесь к любой из сестер. Я распоряжусь, чтобы они
предоставили вам все необходимое.
Мэтью поблагодарил, и толстяк ушел. Некоторое время Мэтью прислушивался к
доносящимся из коридора звукам шагов, потом опустился в кресло и, уронив
голову на грудь, погрузился в невеселые размышления. Несколько раз в комнату
заглядывала дежурная сестра, но на ее вопрос, не нужно ли ему что-нибудь,
Мэтью только отрицательно качал головой. Было что-то странное и одновременно
трогательное в том, что человек, некогда бывший могущественным министром
внутренних дел, сидит здесь как обычный посетитель. И Мэтью, который до сих
пор оставался одним из влиятельных и уважаемых в стране людей, действительно
чувствовал себя сейчас самым обычным человеком — уязвимым и бессильным. Как
и каждый посетитель отделения реанимации, он с трудом сдерживал тревогу и
неуверенность. Он боялся за Кэрол, боялся за себя. Одной мысли о том, что
она находится совсем рядом — буквально за стеной, — было достаточно,
чтобы его сердце то принималось отчаянно стучать, то почти замирало.
Ничего подобного с Мэтью не случалось уже много-много лет.
В этот день Джейсон, Энтони, Хлоя и Стиви провели у Кэрол несколько часов.
Сменяя друг друга, они сидели на стуле у кровати, гладя Кэрол по руке и
разговаривая с ней. Хлоя несколько раз целовала торчащие из гипса синеватые
пальцы матери и со слезами в голосе уговаривала ее поскорее очнуться.
— Просыпайся, мамочка, ну пожалуйста! Ты нам очень нужна. Просыпайся
скорее, мы без тебя не можем!
Ее слова звучали совсем по-детски, и вскоре Хлоя действительно расплакалась
как ребенок. Тогда Стиви обняла ее за плечи, увела в коридор и заставила
выпить воды, а место около Кэрол занял Энтони. Он изо всех сил старался
держаться, но стоило ему сказать матери несколько слов, и его голос тоже
начал дрожать и срываться. Стараясь подбодрить сына, Джейсон положил руку
ему на плечо, но сам он тоже был далеко не спокоен. Все утро они
разговаривали с Кэрол вслух, так как врачи считали, что это поможет ей
поскорее прийти в себя. Однако до сих пор она никак не реагировала на
обращенные к ней слова. Кэрол не открывала глаз, не шевелилась и не издавала
никаких звуков, и Джейсон, и дети совсем упали духом. Стиви приходилось
постоянно их подбадривать, и хотя сама она чувствовала себя не лучше, ей все
же удавалось находить в себе силы для утешения. Ради Кэрол, ради ее детей
Стиви была готова на многое, но даже она в глубине души разделяла их страхи
и страдала. Ведь Кэрол была ее любимой и единственной подругой.
— Просыпайся, Кэрол! Не время расслабляться. Ты должна написать
книгу! — проговорила она таким тоном, словно Кэрол могла ее слышать, и
Джейсон, который только что освободил ей место у изголовья кровати, невольно
улыбнулся. Ему всегда нравилась Стйви — нравился ее практицизм, ее здравый
смысл и бесстрашие, с которым она бралась за любую неразрешимую задачу. На
протяжении пятнадцати лет Стиви заботилась о Кэрол и о детях, но только
сейчас он понял, как глубоко и искренне эта женщина предана своей хозяйке.
— Я знаю, — продолжала Стиви, — писатели обычно стараются
увильнуть от работы, когда им не пишется, но ты избрала для этого слишком уж
экстравагантный способ. Хватит прохлаждаться, Кэрол, подумай о людях,
которые ждут не дождутся твоего шедевра. И твои дети тоже... Они здесь,
рядом, и тоже хотят, чтобы ты поскорее пришла в себя. Хлоя выглядит
потрясающе: она похудела, и у нее новая стрижка, не говоря уже о
сногсшибательной сумочке и туфлях. Жаль, ты не знаешь, во сколько все это
обошлось, — ты бы живо вскочила с этого дурацкого ложа. — добавила
она. — Это бы ее разбудило, — заметила Стиви, и, повернувшись к
Кэрол, продолжила свой монолог в том же ключе. Она очень старалась, но, увы,
чуда не произошло, и Кэрол оставалась все такой же неподвижной и
безучастной. На протяжении нескольких часов все они, сменяя друг друга,
взывали к ней, но все было тщетно.
— Что ж, может быть, завтра что-то изменится, — сказала Стиви и
откашлялась. Сегодня она говорила с Кэрол дольше всех, и с непривычки у нее
першило в горле, а голос то и дело садился.
— Как насчет того, чтобы вернуться в отель? Джейсон ответил не сразу,
хотя выглядел он так, словно находился на грани обморока. Если не считать
бесчисленных чашек кофе, купленных в автомате на первом этаже больницы,
никто из них ничего не ел с самого утра, и теперь голод, усталость и
волнение давали себя знать. Хлоя уже не могла говорить и только тихо плакала
в углу, Энтони крепился, но лицо у него стало землисто-серым, щеки
ввалились, глаза запали. Стиви тоже заметно устала, но по-прежнему не хотела
сдаваться. Она готова была просидеть с Кэрол до самого вечера, но жалела
своих спутников.
— Нам всем не мешало бы подкрепиться, — добавила Стиви. —
Если возникнет что-то срочное, нам позвонят, и мы сразу вернемся.
Джейсон согласно кивнул. Есть ему совсем не хотелось; что ему действительно
было необходимо, так это добрый стаканчик виски. Обычно Джейсон не пил, но
сейчас ему нужно было расслабиться.
— Я не хочу никуда уходить! — всхлипнула Хлоя, и Энтони, обняв
сестру, крепко прижал к себе.
— Маме не понравилось бы, как ты себя ведешь, — сказал он с мягким
укором. — Кроме того, нам нужно сохранить силы и на завтра. —
Сегодня Стиви подала им отличную мысль — поплавать в бассейне, когда вечером
они вернутся в отель, и Энтони эта идея очень поправилась. Он знал, что
физическая нагрузка — особенно плавание — хорошо снимает нервное напряжение.
Стиви и сама была не прочь окунуться.
В конце концов ей все же удалось убедить их отправиться в отель. С ее
стороны это было до некоторой степени жестоко, поскольку Джейсон и дети
боялись оставить Кэрол даже на несколько часов, однако здравый смысл
подсказывал Стиви: она поступает совершенно правильно. Им нужно было
экономить силы и сохранять мужество, так как никто не мог сказать, когда же
наконец Кэрол выйдет из комы, и выйдет ли вообще. Именно по этой причине они
не могли позволить себе сломаться, когда наступит решительный момент, потому
что тогда Кэрол не получила бы от них никакой помощи. Стиви понимала это,
пожалуй, даже лучше остальных и потому позволила себе настаивать на
перерыве.
Прошло, однако, довольно много времени, прежде чем они покинули отделение
реанимации и погрузились в лифт. Сначала Хлоя вернулась в палату за
оставленным свитером, потом Энтони вспомнил, что и он забыл куртку на спинке
стула. В конце концов они спустились вниз, намереваясь вернуться как можно
скорее. Они и вправду боялись, что, пока их не будет, с Кэрол что-то может
случиться.
Мэтью, по-прежнему остававшийся в комнате отдыха, видел, как они уходили. Из
этих четверых, говоривших друг с другом с типично американским акцентом, он
никого не узнал, но догадался, кто из них кто. Молодые мужчина и женщина —
это, конечно, дети; мужчина постарше — супруг. Вторая женщина, скорее всего,
помощница или секретарь. Дождавшись, когда за ними закроются двери лифта,
Мэтью подошел к столику дежурной сестры. Та уже получила соответствующие
распоряжения от главного врача больницы и даже не пыталась его остановить.
Кроме членов семьи, к Кэрол не пускали никого, но Мэтью некогда был
всемогущим министром внутренних дел, близким другом самого президента, и
общие правила к нему были неприменимы. Не сказав ни слова, сестра провела
его в палату.
Кэрол лежала на койке словно Спящая красавица. Из ее вены торчала иголка,
соединенная прозрачной трубкой с капельницей; еще одна медсестра внимательно
следила за показаниями каких-то приборов и датчиков. Кэрол не шевелилась, и
Мэтью осторожно прикоснулся кончиками пальцев к ее щеке.
Все чувства, которые он когда-то испытывал к ней, отразились в эти мгновения
на его лице, и медсестра у приборов поспешно уткнулась взглядом в экран. Oна
словно почувствовала — то, что происходило сейчас нм ее глазах, было
бесконечно важным, почти интимным, и не предназначалось для посторонних.
Мэтью долго стоял у кровати и пристально смотрел на бледное лицо Кэрол,
словно ожидая, что она вот-вот откроет глаза. Кэрол была такой же, какой он
ее помнил, — прекрасной и юной, словно перед ней было бессильно само
время. Даже волосы были те же. Светлой платиной они струились по подушке,
словно мерцающий водопад. Наконец он низко опустил голову и быстро вышел из
палаты.
Оказавшись на улице, Мэтью поспешил к своей машине. Он долго сидел
неподвижно, закрыв лицо руками, и плакал как ребенок, вспоминая все, что когда-
то обещал Кэрол, да так и не исполнил. Будь у него больше мужества или
решительности, и все могло повернуться по-другому, все могло быть гораздо
лучше, и сам он был бы сейчас счастливее. Увы, в первый и единственный раз в
своей жизни Мэтью не сдержал данного слова. На протяжении полугора десятков
лет он горько сожалел о том, что все случилось именно так, хотя и знал, что
иного выхода у него тогда не было: слишком много обязанностей и обязательств
лежало на его плечах. И Кэрол тоже это знала — именно поэтому они и
расстались. Мэтью не винил ее за то, что она ушла, ни тогда, ни теперь. Ему
только хотелось, чтобы они могли поговорить об этом сейчас, поговорить
спокойно, по-дружески. Впрочем, по-дружески все равно бы не получилось:
уходя, Кэрол забрала с собой его сердце. Пятнадцать лет прошло с тех пор, но
Мэтью по-прежнему любил ее, и мысль о том, что Кэрол может умереть, была для
него невыносимой.
Отъезжая от Ля Питье, он думал только об одном: он должен быть рядом с ней.
Увидев Кэрол снова, Мэтью понял, что никогда не переставал любить ее. Как
будто и не было этих пятнадцати лет, не было горького и болезненного
расставания — Мэтью де Белланкур снова чувствовал себя влюбленным
мальчишкой.
Глава 6
После приезда Джейсона в Париж прошло уже пять дней, а Кэрол по-прежнему не
приходила в себя, и он обратился к врачам с просьбой созвать консилиум
специалистов, чтобы оценить ее состояние. Теперь она дышала без помощи
аппарата искусственного дыхания, но это было единственным положительным
сдвигом, других обнадеживающих признаков не было. Все меньше оставалось
надежды на то, что Кэрол выйдет из комы, в которой пробыла уже больше двух
недель. Ее близкие понимали: вероятность того, что Кэрол никогда не очнется,
с каждым днем возрастает.
Врачи отнеслись к просьбе Джейсона с пониманием. Консилиум с участием лучших
специалистов был созван, но его результаты вряд ли можно было назвать
утешительными. Один из участников консилиума, видный нейрохирург, без
обиняков заявил Джейсону, что, если к Кэрол сознание не вернется в ближайшие
дни, клетки мозга начнут необратимо разрушаться. Уже сейчас существовала
вероятность отмирания пострадавших участков коры, нарушения нервных связей,
утраты некоторых функций. Чем дольше Кэрол будет находиться в коме, сказал
врач, тем меньше у нее шансов на выздоровление.
Эти слова только подтвердили худшие опасения Джейсона. Но самым неприятным
было то, что никакими медицинскими средствами изменить положение было
нельзя. Операция по-прежнему была невозможна, и им оставалось только ждать и
уповать на господа. Медицине, правда, были известны случаи, когда люди
благополучно выходили из комы и через несколько месяцев, однако это были
скорее исключения из правила. Чем больше времени больной проводил без
сознания, тем ниже была вероятность восстановления полноценной работы мозга.
Услышав эти новости, Хлоя расплакалась. Энтони обнял сестру за плечи и что-
то шептал ей на ухо, Джейсон мрачно молчал, Стиви громко сморкалась в
платок.
— О'кей, — сказала она, как только врачи вышли из комнаты для
посетителей, где проходила встреча. — Кэрол никогда не сдавалась, и нам
тоже нельзя отчаиваться. Вы ведь знаете вашу маму, — добавила Стиви
специально для детей. — Она всегда все делала по своему собственному
расписанию, и я уверена, что так будет и на этот раз. Кэрол обязательно
придет в себя, но только когда сама сочтет себя готовой. Мы должны верить в
нее, верить в ее силы и в то, что она нас любит и не оставит одних, если
можно будет этого избежать. Как насчет того, чтобы сходить сегодня куда-
нибудь и немного развеяться? Нам всем нужен небольшой перерыв.
— Куда сходить?! — возмутилась Хлоя, поднимая заплаканное
лицо. — Ты что, предлагаешь пройтись по магазинам, что ли?
Судя по выражению лиц Энтони и Джейсона, мужчины тоже были шокированы
неожиданным предложением Стиви. Вот уже несколько дней они курсировали между
отелем и больницей, им и в голову не приходило, что можно заняться чем-
нибудь другим. Самой Стиви, по совести говоря, тоже было не до развлечений,
однако она чувствовала, что после консилиума родственники Кэрол совсем упали
духом и она должна срочно что-то придумать, чтобы поднять им настроение.
— Почему по магазинам? Можно сходить в кино, в Лувр, просто поужинать в
каком-нибудь хорошем ресторане. Съездить в Версаль, посмотреть Нотр-Дам и
так далее. Ведь мы, в конце концов, в Париже, а не где-нибудь в Техасе, где
нет ничего, кроме родео. Конечно, мы все очень переживаем за нашу Кэрол, но
нам нужно и отдыхать, иначе в решительный момент мы элементарно свалимся.
Сами подумайте, что сказала бы нам Кэрол, если бы могла?! Она бы сказала:
Нечего сидеть возле меня целыми днями, как прикованные. Развлекайтесь,
отдыхайте, гуляйте, а потом приходите ко мне и рассказывайте обо всем, что
увидели!
Но предложение Стиви было встречено гробовым молчанием. Наконец Джейсон
сказал:
— Не можем же мы просто уйти и оставить Кэрол одну!
— Конечно, нет. Я посижу с ней, а вы идите — найдите себе какое-нибудь
приятное занятие и не возвращайтесь, пока не придете в себя. Кстати, о
магазинах... Я не понимаю, Хло, что ты имеешь против шопинга? Я уверена, что
твоя мать не упустила бы возможности прошвырнуться по парижским бутикам. Как
ты думаешь, с чего бы она начала?
— Я думаю, она сделала бы педикюр, а потом купила несколько пар
туфель, — ответила Хлоя и улыбнулась сквозь слезы. — И еще —
эпиляцию.
— Вот видишь! — воскликнула Стиви, старательно изображая
воодушевление. — Так что же ты киснешь? Поезжай в город и купи себе три
пары новых туфель, о'кей? Кэрол никогда не покупала меньше трех пар.
Больше — да, меньше — нет. А я позвоню в отель и запишу тебя на
косметические процедуры. Маникюр, педикюр, эпиляция, степ-аэробика и прочее.
И, конечно, массаж... Вам, джентльмены, сеанс массажа тоже не помешал бы...
Кроме того, можно купить абонемент в клуб здоровья. Насколько мне известно,
в
Ритце
есть даже зал для сквоша. — Стиви хорошо знала, что и
Джейсон, и Энтони очень любят эту игру.
— Не будет ли это выглядеть... странно? — пробормотал Энтони с
виноватым видом. Всю неделю он скучал по физическим упражнениям, чувствуя
себя посаженным в тесную клетку тигром.
— Вовсе нет. Кстати, после игры в сквош вы оба можете поплавать в
бассейне, — предложила Стиви. — Ну как, решено?.. Мужчины играют в
сквош, Хлоя приводит в порядок ногти, потом все трое отправляются на массаж.
Если хотите, я могу позвонить в отель и вызвать массажиста прямо в номер.
Джейсон с благодарностью улыбнулся. Несмотря ни на что, идея Стиви пришлась
ему по душе.
— А как же ты? — спросил он.
— Я побуду здесь, с Кэрол. Думаю, я успею все организовать, пока вы
будете ехать в отель. Ведь это моя работа — ждать и организовывать... —
То же самое Стиви делала, когда заболел Шон. Бывали дни, когда после
химиотерапии она проводила у его кровати многие часы.
— Поезжайте, несколько часов отдыха никому не повредят, — добавила
она. — Наоборот, вам это будет только полезно.
Это было очень великодушное предложение, и все они чувствовали себя немного
виноватыми оттого, что оставляли Стиви в больнице одну. Что, если именно в
это время Кэрол станет хуже или она, напротив, придет в себя? Впрочем,
вероятность как первого, так и второго была невелика, поэтому слишком
волноваться по этому поводу им действительно не стоило.
Пока Джейсон и молодежь одевались и собирали вещи, Стиви успела позвонить в
Ритц
, зарезервировать время в спортзале и вызвать массажиста. Хлое она строго-
настрого наказала заехать по дороге в Фобур Сен-Оноре, где было много
обувных магазинов и магазинов мужской одежды. Двадцать минут спустя Стиви
буквально вытолкала всех троих из больницы и, не слушая их сбивчивых
благодарственных слов, усадила в такси. Когда машина отъехала, она вернулась
в палату и снова села на стул около Кэрол. Кроме нее, там находилась только
дежурная сиделка; по-английски она почти не говорила, но за последние
несколько часов они успели проникнуться друг к другу самой искренней
симпатией. Стиви жалела только, что не может расспросить сиделку обо всех
этих разноцветных лампочках, трубках, датчиках и экранах, по которым бежали
зубчатые кривые. Почему-то ей казалось, что если она узнает все это, то
будет чувствовать себя намного спокойнее. — О'кей, мисс
кинозвезда, — обратилась Стиви к неподвижной Кэрол. — Это опять я.
Не надейся, я от тебя не отстану, пока ты не возьмешь себя в руки и не
очнешься. Мы все на тебя очень сердиты — пора уже просыпаться, а ты все
валяешься. Да и врачи говорят, что ты уже давно должна быть на ногах. Ну-ка
давай, просыпайся!.. Тебе необходимо сделать маникюр и привести в порядок
голову — похоже, ты не мыла ее с тех пор, как тебя занесло в этот чертов
тоннель. И конечно, тебе нужно написать книгу, помнишь? Здесь у тебя ничего
не выйдет — в твоей палате даже стола нет, не говоря уже о компьютерах, но я
обещаю: как только ты очнешься, мы перевезем тебя в
Ритц
. Там ты найдешь
все, что нужно для работы. Кроме того, на носу День благодарения, а ты
лежишь тут, как капуста на грядке... Нет, Кэрол, ты просто обязана как можно
скорее прийти в себя! — проговорила Стиви с ноткой отчаяния в
голосе. — Ты же обещала встретить праздник с детьми, а что получается?
Это просто нечестно! И несправедливо по отношению к Энтони и Хлое. Ну же,
Кэрол, вспомни — ты ведь никогда не сдавалась. Тебе бывало и тяжелее, чем
сейчас, но ты все равно побеждала!
Примерно то же самое она говорила своей хозяйке в мрачные дни, наставшие
после смерти Шона. Тогда Кэрол смогла справиться с горем, потому что знала,
что Шон хотел бы от нее именно этого. Но в этот раз Стиви почла за благо не
упоминать покойного мужа Кэрол, воззвав вместо этого к ее материнским
чувствам.
— Лично меня уже тошнит от того, что ты здесь валяешься и ничего не
делаешь, — продолжила Стиви. — Думаю, тебя тоже. Это ведь,
наверное, ужасно скучно, да и сказка о Спящей красавице производит
впечатление только на малышей.
Но Кэрол продолжала лежать неподвижно, глаза ее были закрытыми, Стиви
невольно задалась вопросом, действительно ли люди, находящиеся в коме,
слышат, как их родные и близкие разговаривают с ними и зовут обратно в мир
живых. Впрочем, она не перестала бы разговаривать с Кэрол, даже если бы это
утверждение было ложью на девяносто девять процентов. Пока существует хотя
бы призрачный шанс, что Кэрол ее слышит, она не станет от него отказываться.
И, усевшись на стуле поудобнее, Стиви продолжила рассказывать Кэрол о самых
обычных вещах — о последних новостях и событиях в мире кино, не пренебрегая
даже сплетнями, которые публиковали окологолливудские таблоиды. Сиделка
молча занималась своей работой, но раз или два Стиви поймала ее взгляд,
исполненный сочувствия и жалости. Насколько она могла судить, младший
медицинский персонал не надеялся, что Кэрол когда-нибудь придет в себя.
Врачи, похоже, склонялись к тому же, хотя никто из них не признал бы этого
открыто. И Стиви понимала, в чем дело. С момента взрыва в тоннеле прошло
слишком много времени; если бы у Кэрол были шансы, она давно бы очнулась, но
она, увы, по-прежнему лежала без сознания. Это могло означать только одно:
ее мозг пострадал гораздо серьезнее, чем считали врачи, и с каждым прошедшим
часом надежда на благополучный исход таяла. Но Стиви знала, что она
останется с Кэрол до конца, каким бы он ни был.
Было уже начало седьмого, когда, просидев в палате почти восемь часов, Стиви
решила вернуться в отель, чтобы поесть, привести в порядок одежду и
проведать осталь
...Закладка в соц.сетях
