Жанр: Любовные романы
Верить в себя
...кать с собой сумочку. Никогда не любила.
Он действительно хорошо помнил эту ее смешную привычку. Кэрол утверждала,
что сумочка делает ее старше, и, засунув в карман джинсов десять или
двадцать долларов, отправлялась бродить по улицам Нью-Йорка. Джейсон считал
это не слишком благоразумным и пытался настаивать, чтобы она брала с собой
хоть какое-то удостоверение личности, но Кэрол только смеялась в ответ.
Меня узнают и без удостоверения, — говорила она, — а как раз
этого я и хочу избежать!
И вот теперь, когда с ней стряслась такая беда,
никто не знал, кто она, никто не опознал в этой тяжело раненной женщине
знаменитую на весь мир кинозвезду.
— Кэрол — известная киноактриса, — добавил он зачем-то, хотя и
понимал, что сейчас это не имеет значения. Для врача, да и для всех
остальных тоже, его бывшая жена была теперь не суперзвездой, а пациенткой,
жизни которой угрожала опасность и которую нужно было спасти.
— Вот как? — удивилась врач. — Вы говорите — она актриса?
— Да. Вы наверняка о ней слышали... Ее зовут Кэрол. Кэрол Барбер.
Джейсон знал, какое впечатление произведут его слова, и не ошибся. Женщина
была потрясена.
— Кэрол Барбер? — повторила она с легким недоверием в
голосе. — Мы не знали...
— Да, — подтвердил Джейсон. — Поэтому у меня к вам будет одна
просьба... Мне бы не хотелось, чтобы репортеры о чем-то пронюхали. Наши
дети... им еще ничего не известно, а я не хочу, чтобы они узнали о несчастье
из новостных программ. Я должен сам им сказать.
— Конечно, я все понимаю, — согласилась врач. Огласка была ни к
чему. Разумеется, врачи продолжали бы делать для Кэрол то же, что и раньше,
когда она была просто неопознанной жертвой теракта, но больнице внимание
прессы могло только повредить. Узнав о том, что случилось, репортеры и
фотографы наверняка осадили бы Ля Питье, словно неприятельскую крепость, а
это осложнило бы работу персонала. Пока Кэрол Барбер оставалась безымянной,
все было намного проще. Присутствие в отделении реанимации одной из
известнейших кинозвезд Соединенных Штатов могло серьезно осложнить жизнь
всем.
— Рано или поздно информация все равно просочится, и тогда нам будет
очень трудно сдержать любопытных и репортеров, — сказала врач,
озабоченно хмуря брови. — А пока... Я даже не представляю, что можно
сделать. Впрочем, можно зарегистрировать ее на вашу фамилию. Думаю, это
поможет немного отсрочить неизбежное.
— Хорошо. Пусть в ваших бумагах она будет Уотермен. Кэрол
Уотермен, — предложил Джейсон, думая о том, что когда-то так и было.
Правда, зрители всегда знали ее как Кэрол Барбер — это имя служило ей чем-то
вроде сценического псевдонима, но когда-то она носила и его фамилию. После
развода Кэрол вернулась к своей девичьей фамилий, которую не стала менять,
даже выйдя замуж за Шона. Его фамилия была Кларк, и сейчас Джейсон подумал,
что правильнее было бы воспользоваться этим именем. Больше того, сама Кэрол
наверняка предпочла бы его, но... Да какое это имеет значение теперь,
оборвал Джейсон сам себя. Сейчас главное, чтобы Кэрол выжила.
— Скажите пожалуйста, Кэрол... она не... она поправится? — Он
собирался спросить, не умрет ли Кэрол, но не смог заставить себя произнести
страшные слова вслух. Впрочем, Джейсон и сам видел, что жизнь Кэрол висит на
очень тонком волоске.
— Трудно сказать... — Врач слегка пожала плечами и поправила на
груди стетоскоп. — Черепно-мозговые травмы часто сопряжены с серьезными
последствиями, предсказать которые очень трудно. Томограммы показывают, что
есть некоторый прогресс, однако оценить всю тяжесть ее состояния мы сможем
только после того, как миссис Уотермен придет в себя. Через несколько дней
мы планируем отключить аппарат искусственного дыхания, чтобы она начала
дышать самостоятельно. Если все будет благополучно, то какое-то время спустя
ваша жена выйдет из комы. До этого момента ничего определенного сказать
нельзя. Кроме того, травмы мозга чреваты осложнениями, которые иногда
проявляются только через несколько лет. Впрочем, я думаю, у миссис Уотермен
ничего такого не будет, — поспешно добавила врач, перехватив испуганный
взгляд Джейсона. — В любом случае говорить об этом еще рано. Возможно,
вашу жену придется заново учить буквально всему: ходить, говорить, читать и
так далее. Кроме того, опасность еще не миновала — есть опасность инфекции,
возможны любые осложнения. Удар по голове был очень сильным, и... К счастью,
ожоги довольно легкие, да и сломанная рука быстро заживет. Повторяю: на
данный момент нас больше всего беспокоит травма головы.
Джейсон покачал головой. Он не представлял, как сообщит все это детям, но
они должны знать... Хлоя, конечно, сразу прилетит во Францию, и Энтони тоже.
В трудную минуту они оба захотят быть рядом с матерью, и Джейсон не стал бы
им препятствовать, даже если бы захотел. У них было это право. Другое
занимало его: а если Кэрол не выживет? Что они будут тогда делать?
Подняв голову, он повернулся к врачу: — Скажите, что еще можно сделать? Быть
может, есть какие-то другие... возможности?
Врач обиженно поджала губы.
— Мы сделали все необходимое, даже не зная, кто она. Для нас не имеет
значения, кого мы спасаем — кинозвезду или.... Теперь нужно только
ждать, — добавила она, несколько смягчившись. — Только время
покажет, что еще необходимо будет сделать. При условии, конечно, что ваша
жена выживет.
Этими словами врач хотела дать понять Джейсону, что еще ничего не ясно, и он
кивнул, признавая ее правоту.
— А операция? Ей делали операцию? Врач покачала головой:
— Нет, это было слишком рискованно. Мы решили не травмировать вашу жену
еще больше и оказались правы: прогнозы утешительные. В данном случае
консервативное лечение оказалось более эффективным.
Джейсон с облегчением вздохнул. По крайней мере, Кэрол не стали делать
операцию на мозге. Возможно, со временем она все же придет в норму. Надежда
— вот все, что у него оставалось. Ни от него, ни от врачей больше ничего не
зависело. Умрет Кэрол или выживет — никто не может сейчас ответить на этот
вопрос.
Все же Джейсон спросил, что собираются предпринять врачи. Сидеть и ждать
было не в его характере — его натура требовала действия.
Врач слегка пожала плечами:
— Ничего. Пока ничего... Я уже говорила вам, процесс выздоровления
будет длительным. Впрочем, в ближайшие дни что-то должно проясниться.
— Я понимаю. — Джейсон снова оглядел заставленную медицинским
оборудованием палату. Он слышал, что в Париже есть Американский госпиталь.
Быть может, стоит перевезти Кэрол туда? Впрочем, помощник управляющего, с
которым он разговаривал по телефону, заверил Джейсона, что лучшей клиники
для Кэрол, если это вдруг окажется она, ему не найти. Травматологическое
отделение больницы Ля Питье Сальпетриер считалось одним из лучших в стране.
Больные с самыми тяжелыми травмами получали здесь всю необходимую помощь.
— Сейчас я поеду в отель и позвоню детям, а после обеда вернусь, —
сказал Джейсон. — Если что-то случится, позвоните мне, пожалуйста, в
Ритц
. — И он продиктовал врачу телефон отеля, а также номер своего
мобильного телефона. Оба номера одна из сестер тут же переписала в карту
пациента, открытую на имя Кэрол Уотермен. Неопознанной жертвы
террористического акта больше не было — Кэрол, сама того не подозревая,
обрела новое имя и мужа. Это должно было помочь, но Джейсон знал: пройдет
совсем немного времени, газеты узнают, что знаменитая киноактриса Кэрол
Барбер находится в больнице Ля Питье, и тогда начнется кошмар. Правда, врач
обещала, что сообщит подлинное имя Кэрол только заведующему
травматологическим отделением, но Джейсон не особенно рассчитывал, что тайну
удастся сохранять достаточно долго. Как только снимут бинты и отключат
аппарат искусственного дыхания, Кэрол наверняка узнает кто-нибудь из сестер
или сиделок, и тогда от журналистов не будет спасения.
— Мы постараемся, чтобы репортеры ни о чем не узнали как можно
дольше, — заверила его врач.
— Я тоже сделаю что смогу, — кивнул Джейсон. — После обеда я
вернусь и... спасибо вам за все, что вы для нее сделали, — добавил он с
искренней благодарностью в голосе. Он действительно был признателен врачам
зато, что они спасли Кэрол, или, точнее, не дали ей умереть. Это было уже
очень и очень много. Джейсон боялся даже подумать о том, что бы с ним было,
если бы ему пришлось опознавать не Кэрол, а ее тело, лежащее на холодном
металлическом столе в одном из парижских моргов. Судя по тому, что он узнал
от врача, все могло быть именно так, и Кэрол выжила только чудом. Ей
повезло.
— Можно мне еще разок взглянуть на нее? — спросил он, и врач
кивнула. Ей нужно было идти по делам, и на этот раз Джейсон вошел в бокс
один. Увидев его, медсестры посторонились, давая ему подойти ближе.
Остановившись у самой кровати Кэрол, он долго смотрел на нее, потом
осторожно коснулся ее щеки там, где был пластырь. Обожженная кожа уже почти
зажила, но пластырь показался Джейсону слишком большим, и он невольно
спросил себя, насколько глубока скрывающаяся под ним рана. Судя по тому, что
врач упомянула о ней только вскользь, под пластырем не было ничего такого, с
чем не мог бы справиться пластический хирург, и все же сердце его болезненно
сжалось. Рассеченная скула, ожоги, сломанная рука и удар по голове — не
слишком ли много для одного человека?
— Я люблю тебя, Кэрол, — прошептал он, чувствуя, как к глазам
снова подступают слезы. — Ты обязательно поправишься, все будет хорошо,
обещаю. Мы все тебя очень любим — и я, и Энтони, и Хлоя. Просыпайся скорее,
и ты нас увидишь...
Но Кэрол никак не откликнулась на его горячую мольбу, исходившую, казалось,
из самого сердца. Она по-прежнему лежала на койке холодная и безучастная,
словно изваянная изо льда, и Джейсон едва сдержал рвущийся из груди стон
отчаяния. Краем глаза он заметил, что обе медсестры отвернулись — на его
лице было столько боли и отчаяния, что даже смотреть на него было тяжело.
Потом Джейсон наклонился, чтобы поцеловать Кэрол, и был поражен тем, как
хорошо он, оказывается, помнит тепло ее кожи. Много лет прошло с тех пор,
как они целовались в последний раз, и вот все вернулось. Воспоминания
нахлынули на него подобно жаркой волне, и все они были светлыми. Все, что
было между ними плохого, — все забылось, остались только нежность и
любовь. И он надеялся, что Кэрол тоже не помнит — или старается не
вспоминать — о том зле и той боли, которую он ей причинил. Общаясь друг с
другом, они никогда не касались прошлого, а обсуждали только детей или
события своей текущей жизни. Когда умер Шон, Джейсон искренне сочувствовал
Кэрол и старался поддержать ее как мог. Эта смерть казалась ему особенно
несправедливой еще и потому, что Шон ушел совсем молодым — ведь он был
моложе Кэрол. В том, что он умер, когда ему не было еще и сорока пяти, было
что-то неправильное, противоестественное. Тогда Джейсон и представить себе
не мог, что пройдет всего два дня, и Кэрол тоже окажется на волосок от
гибели. Как тут было не подумать, что жизнь бывает порой и несправедливой, и
жестокой. Ему, однако, было грешно пенять на судьбу — ведь Кэрол была жива,
и, хотя ее состояние оставалось критическим, врачи считали, что у нее есть
шанс. И это была, пожалуй, единственная хорошая новость, которую он мог
сообщить детям.
— Я скоро вернусь, милая, — шепотом пообещал Джейсон, снова целуя
Кэрол. Ее кожа была теплой, к тому же за время, что он пробыл в
реанимационной палате, Джейсон перестал замечать пыхтение респиратора, и
сейчас ему казалось — Кэрол просто спит.
— Я люблю тебя, — повторил он. — Поправляйся скорее...
И, едва сдерживая слезы, Джейсон быстро вышел из палаты. Он знал, что не
имеет права на слабость — ради Кэрол и ради детей ему нужно быть сильным.
Покинув больницу, Джейсон пешком двинулся в сторону вокзала Аустерлиц, не
обращая внимания на проливной дождь. Только основательно промокнув, он
поймал такси и отправился в
Ритц
. Чувствовал он себя отвратительно —
словно в один день постарел на десяток лет, не меньше. Джейсон устал,
издергался и отчаянно хотел спать, но не это было причиной его мрачного
настроения. Он думал о Кэрол. Она не заслуживала того, что с ней случилось.
Никто не заслуживал, но Кэрол — меньше всего. Она была красивой женщиной,
хорошим человеком, отличной матерью, а еще раньше она была прекрасной женой
и для Джейсона, и потом для Шона. Один оставил ее ради молодой
обольстительницы, второй — безвременно умер. И в том и в другом случае на
долю Кэрол выпали немалые страдания. А теперь и она сама оказалась на грани
жизни и смерти. Джейсон не пожелал бы подобного и врагу, а тем более —
Кэрол. Если бы он посмел, то гневался бы на всевышнего за то, что тот
подверг ее столь тяжким испытаниям. Но он не посмел. Слишком многое зависело
сейчас от него, слишком сильно нуждался Джейсон в его помощи. Сидя в такси,
которое повернуло к площади Вандом, он молился не только о Кэрол, но и о
том, чтобы бог облегчил ему разговор с детьми. Джейсон и представить себе не
мог, как он сообщит им о том, что случилось с их матерью.
Джейсон вдруг вспомнил, что сначала он должен сделать еще один звонок, и,
достав мобильный телефон, набрал номер Стиви в Лос-Анджелесе. На Западном
побережье было сейчас что-то около полуночи, но Джейсон знал, что она не
спит. Кроме того, он обещал позвонить, как только что-то прояснится.
Стиви ответила после первого же гудка. Она не спала, ожидая его
звонка, — только прилегла на кушетку, хотя от беспокойства была сама не
своя. Стиви рассчитывала, что Джейсон позвонит намного раньше, но он все не
звонил, и она решила, что либо его самолет опоздал, либо случилось самое
страшное, и неизвестная женщина в парижской больнице — Кэрол. Только это и
могло помешать Джейсону позвонить раньше.
— Я слушаю, — сказала Стиви дрожащим голосом. — Ну что?!
— Это она. Кэрол, — ответил Джейсон. Он даже не назвал себя —
Стиви и так знала, кто звонит.
— Боже мой! — ахнула Стиви. — Что с ней?! Как она? —
Слезы хлынули у нее из глаз, и она вытерла их краешком пледа, которым
укрывалась.
— Неважно, — мрачно сказал Джейсон. — Она на аппарате
искусственного дыхания, но жива. Во время взрыва в тоннеле Кэрол получила
серьезную черепно-мозговую травму и до сих пор не пришла в себя. Она в коме,
Стиви. Врачи не решились делать операцию — боялись, что она умрет под ножом.
К счастью, ситуация понемногу улучшается, но Кэрол все еще в опасности.
Кроме того, они не знают, насколько сильно поврежден мозг и какие могут быть
последствия. Вот все, что мне удалось узнать...
Он не стал смягчать выражения и выбирать обтекаемые формулировки. С детьми
Джейсон собирался говорить иначе, но Стиви имела право знать правду.
— Какой ужас! — воскликнула Стиви. — Я лечу к ней, это
решено. Первым же самолетом!
Но ближайший рейс до Парижа отправлялся из Лос-Анджелеса только в десять
утра, к тому же против нее была девятичасовая разница во времени. Быть в
Париже Стиви могла в лучшем случае завтра в конце дня.
— Ты уже сказал детям?
— Нет, я еще не вернулся в отель. Позвоню им оттуда. — Джейсон
немного помолчал. — Не представляю, что ты сможешь сделать, —
добавил он после небольшой паузы. — Имеет ли тебе смысл прилетать?
И в самом деле, сейчас Кэрол меньше всего нуждалась в услугах секретарши.
Быть может, мрачно подумал Джейсон, секретарша ей вообще никогда больше не
понадобится, а понадобится платная сиделка. С другой стороны, Стиви была
подругой Кэрол, почти членом семьи, да и дети ее любили.
— Никто из нас ничем не может ей помочь, — добавил Джейсон, и
голос его предательски задрожал.
— Я просто не представляю себя ни в каком другом месте, — просто
ответила Стиви. — Я должна быть с ней.
— Как и я. — Джейсон вздохнул. — Значит, скоро увидимся. Если
хочешь, я забронирую тебе номер в
Ритце
.
— Я могу пока пожить в номере Кэрол, — возразила Стиви. В личных
делах она не отличалась практичностью, но деньги своей нанимательницы
берегла как свои. Да и платить за два номера действительно не имело смысла.
— ...Если только ты сам не хочешь там поселиться, — добавила она,
спохватившись.
— У меня уже есть номер, но нужно будет снять еще два для детей. Я
постараюсь сделать так, чтобы их поселили на том же этаже, чтобы мы все были
вместе. У нас впереди не самое легкое время — у нас, и у Кэрол тоже. Даже
когда она поправится, ей может потребоваться несколько дней или даже недель,
чтобы... чтобы прийти в себя. А если она не выкарабкается, я... я даже не
знаю. — Джейсон вдруг поймал себя на мысли, что не желает Кэрол смерти
даже в том случае, если ее мозг окажется необратимо поврежден. Раньше он
всегда считал, что человеку лучше умереть, чем вести растительное
существование, но теперь все изменилось. Кэрол должна жить в любом случае!
Почему-то для него это было особенно важно. Да и для детей тоже. Они любили
Кэрол, да и Стиви тоже, и ничто не могло этого изменить.
— Ладно, до завтра. Желаю тебе благополучного полета, — попрощался
он и дал отбой. Джейсон ужасно устал, но у него оставалось еще немало дел. В
Нью-Йорке сейчас было начало четвертого утра, но он все равно позвонил своей
секретарше домой и распорядился отменить все запланированные встречи и
переговоры.
— Я еще не знаю, когда вернусь, но боюсь, что это будет не
скоро, — сказал они извинился перед секретаршей за то, что разбудил ее
среди ночи. Она, впрочем, прекрасно все понимала.
— Значит, это все-таки мисс Барбер? — проговорила она упавшим
голосом. Секретарша Джейсона всегда была большой поклонницей Кэрол и как
актрисы, и как человека. Разговаривая с ней по телефону, Кэрол была
неизменно любезна.
— Да, это Кэрол, — подтвердил Джейсон мрачно. — Кстати, если
позвонит Энтони, ничего ему не сообщай, и сама тоже ему не звони. Я
постараюсь позвонить ему как можно раньше, но меня могут отвлечь какие-то
новые обстоятельства. И пожалуйста, никому не говори о том, что я тебе
сказал. Если пресса что-то пронюхает, здесь начнется столпотворение. Я
зарегистрировал Кэрол в больнице под своей фамилией, но это, к сожалению,
нас не спасет. В конце концов кто-нибудь ее узнает, и тогда... Впрочем, ты и
сама все понимаешь.
— Мне очень жаль, мистер Уотермен... — едва слышно проговорила
секретарша, и Джейсон понял, что она плачет. И в этом не было ничего
удивительного: миллионы людей во всем мире обожали Кэрол и готовы были
молиться за нее. И не исключено, подумал он, что это принесет ей пользу.
— Сообщите мне, если вам что-нибудь понадобится, — добавила
секретарша, и Джейсон, поблагодарив, отключился. Такси как раз остановилось
у входа в отель, и он, расплатившись, прошел в вестибюль. У стойки
регистрации дежурил помощник управляющего — тот самый англичанин, с которым
он разговаривал по телефону еще из Нью-Йорка. Как только Джейсон назвал свою
фамилию, на которую бронировал номер, администратор пристально посмотрел на
него и слегка кивнул головой.
— Я вас помню, мистер Уотермен, — проговорил он. — Быстро вы
до нас добрались. Надеюсь, у вас хорошие новости?
Впрочем, по лицу Джейсона было ясно видно, что новости у него, напротив,
скверные.
— Нет, к сожалению, — ответил он. — Это она, Кэрол. Только
прошу вас — никому об этом ни слова. Мы не хотим огласки. — И он ловко
сунул в руку мужчины две сложенные бумажки по сто евро. В сложившихся
обстоятельствах в этом не было необходимости, но Джейсону казалось, что так
будет надежнее.
— Да, конечно, я понимаю, — с достоинством ответил помощник, пряча
деньги. — Мы приготовили для вас номер с тремя спальнями напротив
комнаты мисс Барбер.
— Это как раз то, что нужно, — кивнул Джейсон и предупредил, чтЬ в
бывшем номере мисс Барбер остановится ее секретарь, которая прилетит завтра.
Помощник сам проводил гостя в его номер. Правда, сначала Джейсон хотел
заглянуть в номер Кэрол, но ему не хватило мужества — он был просто не в
силах видеть ее вещи, молчаливо свидетельствовавшие о тех днях, когда она
была цела и невредима. Посещение больницы подействовало на него удручающе:
как бы он ни подбадривал себя, Кэрол, лежащая на койке под белоснежной
простыней, была больше похожа на труп, чем на живого человека.
Оказавшись в своем номере, Джейсон без сил рухнул в кресло.
— Я могу еще чем-нибудь помочь? — деликатно осведомился
администратор, входя следом.
Но Джейсон покачал головой, и служащий отеля оставил его одного, бесшумно
прикрыв за собой дверь. Довольно долго Джейсон сидел неподвижно, глядя на
телефонный аппарат, стоявший на небольшом столике. Он получил небольшую
отсрочку, но через несколько часов ему все равно придется звонить Энтони и
Хлое. Скрыть от них то, что произошло с их матерью, Джейсон не мог. Не
исключено было, что Кэрол не доживет до их приезда. Нужно было позвонить
детям как можно скорее, но он все оттягивал этот момент, вновь и вновь
прокручивая в уме предстоящий разговор. Хлоя, жившая в Лондоне, была с ним в
одном часовом поясе, но Джейсон уже решил, что сначала позвонит сыну.
Ожидая, пока в Нью-Йорке наступит семь утра, он принял душ, побрился, а
потом принялся нервно расхаживать по комнате.
В час дня по парижскому времени Джейсон снял трубку, показавшуюся ему
невероятно тяжелой, и набрал номер сына. Энтони уже встал и собирался
уходить на работу. Джейсон застал его в последнюю минуту.
— Привет, па. Как там Чикаго? — оживленно спросил Энтони. Он был
прекрасным сыном, и Джейсон никогда не жалел, что взял его к себе на работу.
Трудолюбивый, способный, Энтони все схватывал буквально на лету и был
честным и порядочным молодым человеком. Во многих отношениях он походил на
Кэрол; даже голоса у них были немного похожи, и сейчас Джейсон, чье
восприятие было обострено под влиянием последних событий, вновь уловил это
сходство. От отца Энтони унаследовал острый аналитический ум, и Джейсон не
сомневался, что когда-нибудь его сын достигнет в бизнесе больших высот.
— Я не знаю, как там Чикаго, — честно признался он. — Я в
Париже.
— Что ты там делаешь? — удивился Энтони. — У тебя же сегодня
переговоры с...
— У меня не очень хорошие новости, сынок, — перебил Джейсон. Он
только сейчас сообразил: Энтони ведь даже не знает, что его мать куда-то
уехала. Кэрол решила отправиться в эту поездку уже после того, как в
последний раз поговорила с сыном, а он в течение десяти дней был слишком
загружен работой и наверняка не звонил матери, хотя это и было на него не
похоже.
— Энтони... — Джейсон умолк, не зная, что сказать дальше, с чего
начать. — С твоей мамой случилась беда. Она здесь, в Париже...
— Что с ней? Она в порядке? — встревожился Энтони.
— Нет, к сожалению. Две недели назад в Париже произошел теракт,
пострадало много людей. Твоя мама тоже оказалась среди раненых. Сейчас она
находится в больнице в тяжелом состоянии... — Джейсон резко втянул
воздух сквозь стиснутые зубы, но его вздох прозвучал как всхлип. — Я...
я сам узнал об этом буквально несколько часов назад. И никто не знал. Кэрол
пропала из отеля как раз в тот день, когда произошел взрыв. Все это время
она лежала без сознания, документов при ней тоже не было, поэтому ее не
смогли опознать.
— О господи!.. — У Энтони был такой голос, словно на него
обрушился потолок. — Ты говоришь — мама без
...Закладка в соц.сетях
