Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...-Онор. Иногда они
ходили в
Лидо
или в
Крейзи Хорв
. Но такие походы были редки и припасены
для специальных случаев. Если женщина, с которой он жил, хотела провести
время в кабаре, то лучше всего было пойти в
Мулен Руж
или в
Фолибержер
:
и то, и другое было близко от их квартиры. Но если эти места оказывались
заполнены туристами или становились слишком современными — а Морони не очень
любил шоу с компьютерными световыми эффектами, которые сейчас шли в
Мулен
Руж
, — то к их услугам всегда было
Лапэн Ажиль
, а что касается баров
и ресторанов, то их на Монмартре великое множество, причем около дюжины
наполовину принадлежали ему, а тратить деньги он предпочитал с выгодой для
себя.
Вот и сейчас он шел в ресторан, повернув направо с улицы Норвин, проходя
мимо баров и магазинов для туристов, находящихся на площади Дю Тетр. Даже в
холодные дни октября на площади тусовалась кучка художников, готовых за
несколько минут нарисовать портрет любого туриста, который поддастся на их
уговоры.
Морони шел, чеканя шаг. Эта привычка выработалась у него во время службы в
Легионе. Обычно, пока ноги его маршировали, голова разрабатывала очередное
решение, но сейчас нужное решение никак не находилось. Инстинкт подсказывал
ему, что дела у Тодда шли из рук вон плохо, а своим инстинктам Морони всегда
доверял. Лапьер прав: нужно было оценить все имущество Тодда, не только
Палому Бланку
, но и доходы обеих его компаний в Лондоне. Если общая сумма
оказалась бы недостаточной для того, чтобы покрыть долг — оставалось бы
прибегнуть к страховке.
Но эта мысль не очень-то успокаивала Морони. Он все-таки предпочел бы не
идти на крайнюю меру. Ведь только в кино убивать просто. А в жизни убивать
сложно, опасно, дорого и отнимает много времени. Иногда в это дело
вмешивалась полиция, а к полицейским Морони испытывал пожизненное
отвращение. Кроме того, в страховых компаниях сидели на дураки. Прежде чем
расставаться с большими суммами денег, они задавали кучу вопросов. У него
уже был опыт. Постепенно он выработал серию приемов, которые применял с
самого начала: каждый раз он действовал через новую компанию. После того,
как все было завершено, он уже не имел дело с этой компанией. В результате,
если сделка оказывалась прогоревшей и возникала необходимость привлечения
страховки — страховая компания не знала о его предыдущих делах, и никто не
знал, ибо, несмотря на то, что Морони использовал множество страховых
компаний во всем мире, все они хранили информацию в строгой тайне. Но, тем
не менее, ему не всегда удавалось быть в выигрыше. Две сделки провалились.
Одна на двести миллионов французских франков, другая на двадцать миллионов
американских долларов. Это были серьезные потери, которые надолго выбили
Морони из колеи.
Разумеется, опыт научил его кое-чему. Когда происходят большие катастрофы, о
маленьких как-то забывают. Когда самолет взрывается в воздухе — число жертв
исчисляется сотнями. Когда приходится иметь дело с таким количеством
застрахованных жизней, вряд ли кто-нибудь обратит внимание на какую-то
отдельную жертву. Морони пять раз устраивал большие катастрофы, и каждый раз
успешно, но их организация требовала больших денег.
—
Да, денежки немалые
, — вздыхал он мрачно, подсчитывая расходы.
Так что впоследствии он изменил тактику — теперь большинство несчастных
случаев происходило у жертв на дому.
Сейчас он шел в ресторан, чтобы встретиться с Вито Сартене. Им уже
приходилось придумывать множество способов. Неплатежеспособные должники
тонули в собственных ваннах, получали электрошок, пользуясь неисправными
электроприборами, падали с лестниц во время починки крыши или ломали себе
шеи, разбирая какое-нибудь барахло на чердаке.
Когда Морони входил в ресторан, Вито Сартене стоял в дверях, прощаясь с
двумя главными танцовщицами из
Фолибержер
. Крупный мужчина с зачесанными
назад черными волосами, он был похож на боксера. Таких мужчин, несмотря на
грубые черты лица, женщины часто находят привлекательными. Сорокасемилетний
корсиканец, Сартене был одним из бывших легионеров, знавших Морони еще с тех
пор. Десять лет назад Морони дал ему денег на покупку ресторана, именно дал,
а не одолжил. После этого Сартене был настолько предан Морони, что тот
всегда мог рассчитывать на его услуги. А сейчас ему нужны были услуги
Сартене.
Поцеловав руки обеим женщинам с изысканной галантностью и отпустив их,
Сартене повернулся к своему добродетелю, приветствуя его широкой улыбкой.
Они дружески обнялись. Затем Сартене провел Морони в глубь ресторана. Он
провел его через зал к пустому столику, стоявшему у черной стены. Этот
столик постоянно сохранялся для Альдо Морони в знак уважения и был отделен
от других шелковым шнуром. Сартене почтительно снял шнур с крючка. Морони
пробормотал слова благодарности и сел в углу. Карбоне с минуту поколебался,
затем, поймав взгляд Морони, подыскал себе столик у двери, и Сартене понял,
что его благодетель пришел сюда по неотложному делу. Окинув взглядом
ресторан, который к половине третьего обычно пустел, Сартене подозвал
официанта.
Чувствуя себя уютно в компании друг друга, оба принялись за еду, вспоминая о
семьях, оставленных на Корсике, о днях, проведенных в легионе, о
политических событиях во Франции. Ко времени окончания трапезы ресторан
совсем опустел. Лишь за дальним столиком обнималась парочка. Карбоне сидел
за своим столиком у двери и обсуждал футбол с одним из официантов. Другие
официанты сидели тут же, но до их столика разговор Сартене и Морони не
долетал.
Сартене понимал, что пора переходить к делу. Он наполнил бокалы.
— Ты выглядишь озабоченным, мой друг. У тебя проблемы? — спросил
он.
Морони рассказал ему о сделке с Тоддом и о
Па-ломе Бланке
.
Сартене внимательно слушал, ничего не записывая, полагаясь на свою память,
которая его никогда не подводила, когда дело касалось важных вопросов.
Закончив свой рассказ, Морони отпил виски и вытер рот салфеткой.
— Тодд, может быть, и выплатит в срок. Хорошо, если да, но... — Он
почесал живот и сделал недовольное лицо. — У меня плохие предчувствия,
Вито. Лучше быть готовым, не так ли? Тем более, что сумма большая.
Сартене вызвался поехать в Лондон и провентилировать ситуацию. Морони именно
этого от него и ожидал. Сартене уже приходилось ездить по таким поручениям.
Вернувшись, он должен был знать не только состояние дел Тодда в Лондоне, но,
изучив привычки Тодда, его офис и дом, он должен был решить — на случай если
бы это понадобилось, — как и где инсценировать несчастный случай. Сам
Сартене предпочитал взрыв газа. В этом было два больших преимущества:
проводить экспертизу жертв взрыва очень трудно, и иногда вкладчик получал
компенсацию от общественной компании страхования, что увеличивало
возможность покрытия долга. Поэтому Сартене, когда ему предоставлялось право
выбора, каждый раз выбирал газ. В первый раз они с Морони испробовали этот
способ в Амстердаме. Они оглушили жертву ударом по голове, взломали трубу
подачи газа, подложили взрывное устройство с часовым механизмом и скрылись.
Взрыв разрушил целое здание, и погибло еще восемь человек, но через семь
месяцев страховая компания выплатила страховку, и это положило начало.
Они обсуждали такие дела открытым текстом, без обиняков. Ни один из них не
считал себя убийцей. Если должник не платил долг, то сам был и виноват. Во
всяком случае, Морони считал, что он со своей стороны сделал все возможное,
чтобы помочь Тодду, а если Тодд оказался дураком, Морони здесь ни при чем.
Сам запутал свои финансовые дела, нагрубил ему... если не вернет долг,
придется с ним расквитаться... и если это означало убийство, Морони пойдет
на такой шаг. В конце концов, должен же он вернуть свои деньги.
Он уже закончил разговор, поблагодарив своего друга за обед, и собрался было
уходить, как вдруг вспомнил слова Лапьера о Лео Синклере. Подумав о нем, он
пришел к выводу, что участие Синклера в этом деле было особо важным. Был
один аспект, который они проглядели. Тодд приходился Синклеру зятем. Узнав,
что его дочери угрожает опасность, Синклер все отдал бы, чтобы ее спасти.
Взяв Сартене за руку, Морони вернул его за стол.
Через девять дней после того, как Сартене получил указание ехать в Лондон,
Катрина прилетела на Майорку. Она понятия не имела об отношениях Тодда с
Морони. Разумеется, он сообщил ей плохие новости о
Сантурз
, она знала его
проблемы и чувствовала себя виноватой, но он вряд ли мог рассчитывать на ее
сочувствие. Она ведь с самого начала умоляла Тодда бросить эту идею.
Когда такси проезжало мимо цветочного базара в Рамбе, у нее возникло
искушение попросить шофера остановиться. Обычно она останавливалась здесь по
пути из аэропорта. Когда она была с Тоддом, они приезжали на виллу с
огромными охапками цветов, и целый час она занималась тем, что расставляла
их по вазам, в то время как он снимал засовы, раскрывал окна, проверял
бассейн и содержимое бара...
Но, огорченная тем, что все это ей придется делать самой, Катрина поехала
дальше, мимо прилавков, пестревших цветами.
Позвони мне, когда приедешь
, — сказал он ей по телефону.
С того дня, когда произошла ссора в его офисе, они не видели друг друга,
телефон был единственным средством связи. С того дня, как она уехала с Софи
в
Бродлэндз
. Десять дней назад. Десять дней, которые казались ей
двадцатью. Но тогда она и представить себе не могла, что встретит такого
человека, как Осси.
Он спускался с лестницы, когда они с Софи подъезжали к двери.
— Привет! — улыбнулся он. — В нашем полку прибыло! Добро
пожаловать в летний лагерь! Поднести ваши сумки?
— Да, пожалуйста, — улыбнулась Софи и, когда вылезала из машины,
не замедлила выставить хорошенькую ножку. Катрина могла бы остановить ее.
Она даже указала на стоявшего у двери портье, но Софи проигнорировала, и
Осси опередил портье.
— Мое почтение, — с улыбкой поклонился он. — Рад
познакомиться. Я Осси Келлер, а вы похожи на конницу.
— На конницу? — удивленно воскликнула Софи.
— Вы что, не смотрите вестерны? Когда герой уже должен погибнуть,
появляется отряд конницы и спасает его.
Софи вскинула брови.
— Разве вы погибаете?
— От скуки, — Осси поморщился. — Я потерял вкус к жизни, но я
увидел вас и сказал себе: Осси, ты спасен.
Софи была польщена его комплиментами, но обескуражена заявлениями о том, что
здесь скучно.
— Не может быть, чтобы здесь было скучно. Здесь всегда столько
интересных людей...
— Да, — согласился он, — но таких красивых, как вы, нет.
Через полчаса Софи пришла в комнату Катрины.
— Ты что, всегда так знакомишься с мужчинами? Я не шучу, Софи! —
взорвалась Катрина.
— По-моему, он милашка. Он даже чем-то напоминает мне Тодди...
— Тодди! Тодди не бросается на первую попавшуюся женщину!
— На кого-то же он бросился.
Ее воспоминания были прерваны, когда такси поднялось на гору и перед ними
открылся чудесный вид на гавань. Вид белых лодок и прозрачной синей воды
всегда очаровывал ее. Катрина до сих пор помнила, как увидела гавань в
первый раз, когда Сэм и Памела привезли ее сюда из Санта-Понсы. Сэм и Памела
нравились ей больше остальных. Если Тодди приезжал сюда с желанием
раствориться в обществе завсегдатаев
Вороньего гнезда
, то она приезжала,
чтобы встретиться с Сэмом и Памелой. Это была идеальная пара. Памела со
своей страстью к музыке и любовью к природе напоминала ей ее покойную
тетушку, а старик Сэм почти заменял отца. В глубине души Катрина надеялась,
что они с Тодди станут такими же лет через двадцать.
Когда Катрина открывала дверь дома, зазвонил телефон. В открытую дверь за
ней устремились потоки света. Она побежала в прихожую и взяла трубку.
— Алло! Ты, кажется, собиралась позвонить мне?
— Я только что вошла, — сказала она, переводя дыхание. —
Самолет задержался: погода была нелетная, поэтому мы приземлились на час
позже.
— На час? Странно! На вилле все в порядке?
— Тодди, я же сказала, я только что вошла. Я все еще в прихожей!
— Понятно.
Она промолчала. Катрина специально делала разговор столь же трудным, как
тогда, когда он ей позвонил в Бродлэндз. А почему бы и нет? Он этого
заслуживал. Он до сих пор так и не сказал ей ни слова о своем путешествии в
Мидлэндз, если он действительно был там. Скорее всего, он оставался в
Лондоне.
— Какая там погода? — спросил Тодд с притворной веселостью.
— Отличная! Не очень жарко, но тепло и солнечно.
— Отлично! Каковы твои планы на сегодня?
— С минуты на минуту должна приехать Памела. Мы пообедаем на площади, а
потом, наверно, вернемся сюда.
— Отлично! Передай ей привет. Да... Я сегодня говорил с Хэнком. Он
заедет к тебе, чтобы убедиться, что ты в порядке.
Она нахмурилась. Ей не понравилось, что Хэнк заедет. Она старалась избегать
его. Она обвиняла его во всем, что случилось. Не в добрый час познакомились
они с Хэнком. Без Хэнка не было бы
Паломы Бланки
, не было бы ни забот, ни
хлопот, ни больших расходов и, вполне возможно, не было бы другой женщины.
Это все из-за него.
— Я думаю, он пригласит тебя поужинать в
Воронье гнездо
, —
сказал Тодд.
— Он может приглашать меня куда угодно — я не собираюсь сорить
деньгами...
— В конце концов, он мой партнер, Катрина, — не унимался Тодд.
— То есть, ты хочешь сказать, он тебя вовлек во всю эту чертовщину?
Тодд тяжело вздохнул.
Катрина немного успокоилась, но не настолько, чтобы спокойно продолжать
разговор.
— Ладно, хорошо, — сказал он подавленным голосом. — Я рад,
что ты долетела благополучно. Желаю вам с Памелой хорошо отдохнуть и... я,
пожалуй, позвоню тебе завтра. Хорошо?
— Хорошо!
Она вернулась на крыльцо за сумкой и прошла с ней в спальню. Ставни были все
еще закрыты, и ей пришлось включить электричество. Катрина открыла гардероб
и сняла с вешалки летнее белое платье. Подумав о том, достаточно ли теплая
погода для такого платья, она нахмурилась и стала искать в гардеробе что-
нибудь другое. Взгляд ее упал на хлопчатобумажный пиджак Тодда, довольно
простой, но красивый.
Тодд нравился ей в этом пиджаке, тогда, когда он вообще ей нравился...
Все еще думая о том, надевать ли ей белое платье, она разложила его на
кровати и снова повернулась к своей сумке. Открыв ее, Катрина вынула компакт-
диск Барзини. Она представила себе, как обрадуется Памела такому подарку.
Музыка, особенно опера, и особенно Энрико Барзини, были самой большой
страстью Памелы. Голос величайшего тенора из всех ныне живущих с утра до
вечера разносился по вилле в Санта-Понзе, вызывая непреходящее восхищение
Памелы и порой недовольное ворчание Сэма.
— Разумеется, он величайший тенор, — говорил Осси с
улыбкой. — Энрико — гений! Стал бы я, по-твоему, посвящать свою жизнь
какому-то второстепенному певцу!
Сначала она относилась к певцу недоверчиво из-за его постоянно
подчеркиваемой гениальности, только когда он перестал улыбаться и начал
сетовать на жизнь, за внешним блеском успеха она увидела — Катрина
усмехнулась, вспомнив, как он сам определял себя, —
живого и душевного
человека, гораздо более ранимого, чем другие, и постоянно нуждающегося в
любви и понимании
.
Все еще усмехаясь, она разделась и прошла в душ.
Первые несколько дней в
Бродлэндз
были ужасны.
Какого черта я здесь делаю
— я должна быть дома. Что происходит с Тодди, что с нами обоими происходит?
— эти вопросы не выходили у нее из головы ни днем, ни ночью. Они терзали ее
на кортах, когда она играла в теннис, во время массажа, даже во время того,
что как бы в насмешку называлось ужином. Ничто не могло отвлечь Катрину от
ее мыслей. Волнение усугублялось еще и тем, что руки ее постоянно искали
сигарету или большой бокал джина с тоником. В атмосфере всеобщей трезвости
она так же чувствовала себя не в своей тарелке, как абсолютно трезвый
человек в компании пьяниц.
— Пошли, отлично проведем время, — упрашивала ее Софи, отправляясь
играть в теннис со Стивом.
Но Катрин меньше всего хотелось развлекаться. Весь день, к своему
собственному удивлению, она ждала звонка от Тодди. Как правило, он звонил ей
по вечерам. Как ни странно, несмотря на то, что весь день ей хотелось
услышать его голос, ее раздражало все, что он говорил.
С Осси она сошлась на четвертый день. К тому времени Катрина уже знала, кто
он. Это выяснила Софи. Софи всегда выясняла, кто чем занимается.
— Он менеджер Барзини, знаешь, этого певца... Он проявлял к ним
внимание с первого дня, как они приехали, но сначала Катрина думала, что его
интересует Софи. Но в воскресенье, в середине дня, она поняла, что ошиблась.
Катрина сидела с книгой в большой викторианской оранжерее и пыталась
сосредоточиться на чтении, как вдруг на страницу упала тень. Катрина подняла
глаза. Над ней, улыбаясь, стоял Осси. Он был не намного выше Тодди и с почти
такой же фигурой, даже с таким же круглым лицом, которое сейчас выглядело
раскрасневшимся после занятий теннисом. На нем был синий спортивный костюм.
В одной руке он держал теннисную ракетку, а в другой — кубок.
— Привет! Можно к вам присоединиться? Я был там, — он указал на
шезлонги, — когда я увидел, как вы здесь сидите одна, и я подумал: шанс
слишком хорош, чтобы его упустить. — Он широко улыбнулся, давая понять,
что он настроен дружелюбно, словно большая собака, помахивающая
хвостом. — Я хочу поговорить с вами с тех пор, как вы здесь появились.
Он поставил кубок на стол, бросил ракетку и пододвинул плетеное кресло.
— Знаете что? — сказал он, садясь, — я вам тогда солгал. Это
не летний лагерь. Это Дантов ад и Остров Дьявола, вместе взятые. Хуже того,
лагерь — это только для прикрытия. Кого здесь обманывают, хотел бы я знать?
Половина отдыхающих приезжает сюда не ради спорта или диеты. Как вы думаете,
зачем они сюда приезжают?
Она вежливо улыбнулась. В глубине души ей нравилась его детская
откровенность.
— Разве это не глупо? — Он вскинул бровь и пристально посмотрел на
нее, как будто ее ответ был для него очень важен.
— Глупо. А вы для чего здесь, мистер Келлер?
Он поморщился.
— Зовите меня Осси. А вас, кажется, зовут Катрина?
Она кивнула.
— Так почему вы здесь? — повторила она, избегая называть его по
имени.
Он усмехнулся.
— Считайте, что это наказание за долгие годы безмятежной жизни. Вот,
например, мой врач:
Осси, — говорит он мне, — после двух недель
ты почувствуешь себя другим человеком
. И он оказался прав, черт побери.
Признаюсь вам, Катрина, я не могу больше это переносить! Это меня убивает!
Еще пара дней, и я готов к лоботомии! — Глаза его округлились. —
Может быть, мне ее уже сделали? Когда я спал? Во всяком случае, мозги у меня
уже не работают. Нужно быть сумасшедшим, чтобы платить такие деньги за то,
что тебя морят голодом! Если бы я поехал в Индию, я бы все это имел
бесплатно.
Она улыбнулась.
— Вы не голодны? — участливо спросил он.
— Немного, — призналась Катрина.
— Подождите, вы еще не так проголодаетесь, когда пробудете здесь с
неделю. Черт возьми, я готов уплести огромный сочный бифштекс. Знаете,
такой, с черной корочкой и с кровью в середине. Представьте себе, я готов
съесть все, что хоть немного напоминает еду. И как бы они меня ни
упрашивали, не стану я пить эту минеральную воду. Мне подавай нормальную
выпивку. — Он озабоченно посмотрел на нее. — Нет, серьезно, как вы
здесь еще живы?
— Лучше об этом не думать!
— Я тоже так считаю. Поэтому они и применяют лоботомию.
Улыбнувшись, она призналась:
— Я готова выпить целую бутылку джина и глазом не моргнуть. И еще я бы
с удовольствием выкурила сигарету.
— Курите?
— Курю.
Он усмехнулся.
— Вот-вот, то-то и оно. Похоже, все идет к тому, особенно в Штатах. Я
раньше выкуривал по две пачки в день, но сейчас, когда я все время кручусь
около певцов... — Он провел ладонью по шее, показывая, как ему надоели
певцы. — Некоторые из них прямо с ума сходят, стоит им почувствовать
хоть самый слабый дымок в воздухе. — Он пожал плечами. — Хотя их,
конечно же, можно понять. Без голоса им будет нечем зарабатывать себе на
жизнь. Так что я бросил курить, стал набирать вес и в конце концов оказался
здесь. Где же справедливость, спрашиваю я вас? Я до сих пор не пойму, за
что, что я такого сделал?
Она рассмеялась — впервые с тех пор, как приехала сюда.
Он снова улыбнулся своей широкой улыбкой.
— Ну вот, другое дело. Это мне нравится.
— Что вам нравится?
— Ваш смех. У вас замечательный смех, вы знаете об этом? Теплый,
веселый, и... — он перестал улыбаться, подыскивая слова, — ваш
смех как бы обволакивает меня. Как будто погружаешься в ванну. Леди, я тону
в вашем смехе.
Не зная, что ответить, она улыбнулась.
Сколько раз Тодди говорил мне это?
Про мой смех? Сотни раз. Но не долго.
Собравшись с мыслями, она спросила:
— Почему же вы не уедете отсюда?
Он посмотрел на Катрину так, словно она небрежно причесана или неопрятно
одета. Когда Катрина в своей комнате оценивала себя в зеркале, то ее
кремовая блузка и шелковые белые слаксы выглядели вполне презентабельно.
В конце концов он произнес:
— Я пытался. Я уже почти было уехал.
— Что же вас остановило? — спросила Катрина, уже зная ответ. Что-
то в глазах Осси говорило ей, что сейчас он скажет такие вещи, которые ей
давно уже никто не говорил.
— Вы, — сказал он.
Сердце ее замерло. Пытаясь выглядеть удивленной, Катрина изобразила подобие
смеха. Она покачала головой.
— Приятно слышать, но...
— Это так. Как только я увидел вас, я сказал себе:
Осси, с ней ты
должен познакомиться. Это надежный человек. Искренний.
Видите ли, Катрина,
дело в том, что я работаю среди мошенников и шарлатанов. Может быть, это из-
за нестабильности? Знаете, люди, которые выбились из грязи в князи, боятся,
что когда-нибудь они снова все потеряют. По ночам им снятся кошмары, что они
проснутся и обнаружат, что все потеряно. Поэтому они становятся параноиками.
Или еще хуже. Вы не поверите, как давно я не встречал искреннего человека.
Не зная, как реагировать на его слова, Катрина лишь молча смотрела на него.
— Взять, к примеру, этот центр, — сказал Осси, обведя вокруг себя
рукой. — Вы так же не принадлежите к этим довольным отдыхающим, как и
я. Здесь одни позеры. Нам они осточертели. Я не имею в виду вашу подругу
Софи.
Она оторвала взгляд от его лица и поглядела на шезлонги, как будто ожидая
увидеть Софи где-нибудь неподалеку. Но вокруг не было ни Софи, ни кого бы то
ни было другого.
— У меня идея, — вдруг сказал он. — Сегодня ночью я удеру
отсюда. Перелезу через забор. Не хотите со мной?
— Через забор? — повторила она. В этом было что-то гангстерское.
Он посмотрел через плечо и снизил голос.
— Не массовый побег. Только вы и я.
— Здесь в деревне есть небольшой трактир. Разумеется, это не
Фор
Сизонз
, но в каталоге
Мичелин
он отмечен двумя звездочками. Я специально
смотрел. Через два часа вы будете в баре и сможете курить как дымоход и
выпить столько джину, сколько сможет вместить ваш желудок. А после этого у
нас будет ужин при свечах. Я буду строить вам глазки. Что вы на это скажете?
Ее горло жаждало сигареты и хорошей выпивки, а при мысли об аппетитной еде у
нее текли слюнки.
— Ну как? — настаивал он.
— Идея замечательная, но я не хотела бы, чтобы вы строили мне глазки.
— Тогда я надену на глаза повязку и буду рассказывать вам разные
истории.
Она рассмеялась.
— Какие истории?
— Что-нибудь смешное, чтобы заставить вас смеяться! У вас такой
замечательный смех!
Тепло пробежало по ее телу.
— Вы, должно быть, певица, если у вас такой смех! У всех великих певцов такой смех. Я помню...
— Нет, я не певица.
— Н
...Закладка в соц.сетях
