Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...ы ведь
даже не знаешь, на кого работает Рус. Назови мне имя его клиента, и я дам
тебе ответ.
— Держу пари, что это какая-нибудь большая корпорация.
— Назови мне их, и я достану тебе деньги.
Тодд быстро начал соображать. Ведь оставалось так мало времени.
— Берни. Он ведь тоже должен быть здесь. Мэнни рассеянно поглядел на
него.
— А кто такой Берни?
— Берни Фрэнсис, мой адвокат. Ты его знаешь. Ты ведь знаешь
Берни. — Он схватил Мэнни за плечи и затряс его. — Послушай, найди
мне Берни и притащи его, чтобы мы смогли заключить соглашение. А может быть,
у него в офисе есть стандартная форма? — Мысль Тодда перескакивала с
одного предмета на другой. — Оставить место для имен и цифр. Мы потом
заполним. Если нужно будет что-то напечатать, Катрина напечатает, а может
быть, здесь, в отеле...
В дверь постучали. Разозлившись на то, что его прервали, Тодд рывком
распахнул дверь, думая увидеть там официанта, но в дверях стояла Шарли. Ее
лицо светилось. Он притянул ее к себе и обнял. Тодду захотелось сказать ей,
что он заплатит ей завтра и что она в безопасности, но здесь был Мэнни, а
Мэнни ничего об этом не знал.
— Тебе через пять минут выступать, Катрина с ума сходит, тебя ищет. Я
просто случайно увидела, как ты заходил сюда. — Она наморщила лоб,
взглянув сначала на Мэнни, затем на коробки с ящиками, стоявшие в углу возле
стены. — Что ты тут делаешь, а? — Не дождавшись ответа, Шарли
потянула его к двери. — Ну, Тодди, пойдем же, — сказала она
настойчиво. Потом остановила его на минутку и поправила галстук.
— Речь подготовил? — спросила Шарли строго. Но самое последнее, о
чем он думал в тот момент, была речь. Он почувствовал себя машинистом поезда-
экспресса, который на большой скорости был внезапно остановлен. Рассеянно
глядя вокруг, он начал похлопывать себя по карманам, ища записи.
— Да не волнуйся, — сказала она. — Просто скажи парочку
приветственных слов. Представь Майка, Дона Антонио и Хэнка, и потом пусть
Майк продолжает. Он все уже организовал.
— Хорошо, — ответил Тодд с благодарностью, глядя, как толпа
постепенно заполняет конференц-зал. И куда бы он ни посмотрел, он везде
видел полотнища с золотыми буквами на красном фоне:
Барзини в Паломе
Бланке!
— Удачи, — прошептала Шарли, сжав его руку. Он кивнул и показал ей
два скрещенных пальца. Стоя на сцене, Тодд чувствовал, будто он вырос на
десять футов. Он ощущал себя героем-завоевателем. В том настроении, в
котором Тодд поднялся на кафедру, он смог бы выступить перед двумя палатами
Парламента. И он говорил очень хорошо. Он даже шутил. Он полагался на
случай. И когда он передал слово Майку Томпсону, его проводили громом
аплодисментов.
Речь Майка блистала остроумием, он был прирожденным оратором и умел
завладеть аудиторией.
Итак, Тодд сел на место, он с удовольствием слушал, радуясь тому, что рядом
были Хэнк и Дон Антонио. Он смеялся над шутками Майка. Он слушал его с
уважением. Вдруг погас свет и на экране появился Барзини и заговорил о
концерте. Он с восхищением смотрел пятиминутный фильм Майка о Паломе
Бланке
.
Прошло двадцать минут.
Потом полчаса.
Время от времени Глория открывала дверь и впускала какого-нибудь опоздавшего
— но Филипп Рус не появлялся.
Тодд начинал нервничать. Он видел Карьера, сидящего в первом ряду, видел
Лапьера. Он видел Катрину рядом с Друри, Мэнни и Берни, о чем-то
разговаривавших вполголоса. Со своего места Тодд мог видеть весь зал. Но
Руса нигде не было.
Презентация была рассчитана на сорок пять минут.
Тогда Тодда охватил дикий страх. Что, если Рус не появится? Или появится и
скажет, что никакая сделка не состоится? Что, если...?
Его сердце оборвалось.
Ему не понравился Рус. Если уж быть честным, совсем не понравился. Он не
доверял ему. Он бы и не поверил ему с...
Рус прошел через приемную, зная, что он должен купить Палому Бланку
, чтобы
спасти свою собственную репутацию. Его уши до сих пор горели после
телефонного разговора с Нью-Йорком. Клиенты не любили поспешных решений, и
они не заставили его сомневаться в том, что недовольны. Дела пошли еще хуже,
когда он узнал об огромном успехе Барзини в Нью-Йорке и о том, что газеты
написали маленькие статейки про его концерт в Паломе Бланке
— но Рус
потерял лицо и прекрасно знал это.
Сейчас его намерения были самыми добрыми. Ему предложили цену в двадцать
восемь миллионов фунтов стерлингов — но ни цента больше до телевизионной
передачи
, — он шел с намерением купить Палому Бланку
за двадцать
пять миллионов. Тогда он сможет похвастаться клиентам, что сэкономил для них
три миллиона фунтов. Еще раз он мог оправдать свое доверие. Не говоря уже о
том, что мог получить рекордную сумму денег.
Он добрался до верхней ступеньки на лестнице и поспешил в приемную, прошел
мимо огромных фотографий Барзини и
Паломы Бланки
, догадавшись, что все уже
находятся за двойными дверями в конце коридора, но на полпути его поймала
Глория.
— Добрый день. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?
— Меня зовут Рус, — ответил он, глядя на книжечку в ее руке.
Гром аплодисментов донесся из-за дверей.
Рус нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока Глория листала страницы в
книжечке.
— Я встречался с мистером Тоддом сегодня утром, — сказал он.
Глория наконец нашла его имя в списке.
— Ах, да, мистер Рус, но думаю, что вы уже опоздали на презентацию.
Прежде чем он успел сказать что-то, двойные двери открылись, и люди
устремились вниз в приемную. Рус был ошарашен таким количеством людей. Он
представлял себе несколько десятков, а не сотен народа, и один-единственный
взгляд на их лица сказал ему о том, что на них пресс-конференция произвела
огромное впечатление. Из слов Глории он понял, что небольшой обед будет
сервирован в холле. Он уже собирался сказать Глории комплимент, как увидел
Тодда под руку с человеком, чье лицо ему показалось очень знакомым. Рус
нахмурился и наконец вспомнил его имя. Карьер! Карьер из
Беллы Висты
, на
Майорке! Конечно. Ругнувшись про себя, Рус вспомнил, как Карьер боролся за
то, чтобы выбить деньги для
Беллы Висты
. Да. Карьер — это другой номер.
— А! — воскликнул Тодд с облегчением и повернулся к Русу. — Я
полагаю, вы знакомы?
Они сухо улыбнулись друг другу, едва обменялись рукопожатием, как появился
Хэнк и увел Карьера в столовую.
— Мы вас нагоним, — сказал Тодд им вслед и повернулся к Русу.
— У нас тут есть небольшой кабинет, где мы могли бы потолковать с
вами, — произнес он, пропуская вперед Руса. — Садитесь,
пожалуйста.
Никто из них не был так уверен в себе, каким притворялся. Рус сделал вид,
что изучает фотографии
Паломы Бланки
на стене.
— Это что, ваш человек, который занимается отелями? — презрительно
фыркнул он, садясь. — Карьер — мелочь пузатая. У него нет средств,
чтобы выиграть в большой лиге.
— Однако не думаю, что вы знаете его партнера, — ответил Тодд,
садясь с другой стороны стола. — Хуан Гонсалес? Винодел? Он владеет
половиной Испании.
Они, как боксеры, завоевывали преимущества. Каждый подставлял другого.
Замечание Тодда насчет Гонсалеса крепко ударило по Русу, но тем не менее он
заставил Тодда понервничать, притворяясь, что ему это безразлично. Тодд
подумал, не поспешил ли он считать цыплят по осени.
Судья признал бы равный счет.
Если бы только они знали, как много у них общего. Рус должен был купить
Палому Бланку
. Тодд должен был продать ее. Морони бы повесился, увидев их
вместе. Он бы оценил юмор ситуации, поскольку, поставив Тодда в безвыходное
положение, он, сам того не желая, послал к нему Руса в качестве спасителя.
Морони бы потирал руки, радуясь своей шутке. Он бы даже сказал:
Мне
свойственно помогать людям
. А Лео бы потом играл на этой истории многие
годы.
Но Тодд ничего не знал о встрече Руса на Монмартре...
А Рус ничего не знал об угрозах Морони в адрес Тодда...
Где-то там, в отеле, Катрина печатала так быстро, как только успевали ее
пальцы. С одной стороны от нее стоял Берни Фрэнсис, который диктовал
изменения к стандартному соглашению, с другой — Шарли. Время от времени они
обменивались тревожными взглядами, потому что, хотя цифры и были исключены
из того документа, который она печатала, Мэнни рассказал Катрине о суммах,
которые были вовлечены в это дело, а она поделилась с Шарли. И женщины
обнялись, сказав друг другу глазами то, что они боялись произнести вслух.
Неужели это возможно? Соглашение сегодня? На двадцать три миллиона?
В столовой, за угловым столиком, в перерывах между закусками Мэнни имел
беседу с Друри.
— Полагаю, что Рус работает на крупную корпорацию. Некоторые вещи
говорят о том, что это
Эл, Дан и Брэдстрит
, фирма мирового значения. Так
что, если предположить, что мы правы, мы можем сделать следующий шаг...
— Это как раз то, что ты хотел, Хосе. Сделка сегодня. Но тебе придется
очень сильно повысить цену... — говорил Хэнк Карьеру.
И за огромным столом, украшенным букетом цветов, Майк Томпсон рассказывал
журналистам о том, какой грандиозный успех будет иметь фильм во всем мире.
— Да, конечно, я объездил весь свет, но должен сказать вам, я никогда
не видел места красивее, чем
Палома Бланка
. На экране оно просто
великолепно.
Неподалеку от них Софи пленяла журналиста из
Санди Таймс
.
— Вы согласны, что наш архитектор — гений? — мурлыкала она,
повернувшись к Дону Антонио, который сидел рядом с ней.
Тем временем, мелькая в проходе между столами, Глория проверяла, все ли
бокалы наполнены, все ли гости довольны. Недовольным оказался лишь Хосе
Карьер, которому явно не везло. Спустя полчаса он вернулся от телефона. Он
просил Гонсалеса дать ему больше денег.
Хэнк смотрел, как Карьер садился на стул.
— Ну, что Хосе? Мне уже пора повидаться с Тодди. Нужно твое
окончательное предложение.
Карьер выглядел самым несчастным человеком на земле. Люди вокруг смеялись,
разговаривали и поднимали бокалы, а он чувствовал себя не в своей тарелке.
Он был так уверен, что станет владельцем
Паломы Бланки
. Он для этого
прибыл в Лондон. Вылетая из Мадрида, он пообещал Гонсалесу:
— Мы получим ее за семнадцать, самое большое — восемнадцать.
Хуан был далеко не в восторге от его звонка.
— Ну? — настаивал Хэнк.
Карьер вытер влажные руки салфеткой.
— Двадцать четыре, — сказал он с болезненной гримасой. —
Двадцать четыре миллиона.
Хэнк поднялся из-за стола.
— Это твой последний шанс, Хосе. Можешь поднять еще выше?
Покачав головой, Карьер застонал, словно раненый зверь.
— Я сейчас вернусь, — произнес Хэнк, направляясь в приемную.
Тодд уже выходил из кабинета. Увидев Хэнка, он показал ему рукой на
лестницу, и оба побежали вниз по ступенькам, но по пути столкнулись с
Катриной и Шарли. Все четверо чуть было не упали.
— Ну? — потребовал ответа Тодд. — Сколько?
— Двадцать четыре миллиона. А ты?
— Двадцать пять!
Они смотрели друг на друга, и на их лицах были написаны радость и волнение.
Все четверо обнялись. Первым заговорил Хэнк.
— Карьер больше цену не повысит, — сказал он, задыхаясь. — Он
бы и душу заложил за
Палому Бланку
, но я догадываюсь, что Гонсалес на
более высокую цену не пойдет.
И все они посмотрели на Тодда, ожидая его реакции, когда вдруг наверху
появился Мэнни. Он поспешил вниз, чтобы присоединиться к ним.
— Ну? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. Мэнни
прямо рухнул на ступеньки, узнав, как возросла ставка. Прошла минута, прежде
чем он обрел дар речи. А потом посыпались вопросы:
— Так кого представляет Рус? Он сможет подписать от их имени?
— Он еще не назвал их имя, но он говорит, что они представляют одну из
крупнейших корпораций в мире. Они перешлют подтверждение по факсу, в случае
если мы примем их предложение.
Мэнни протянул Тодду руку, и Тодд помог ему подняться. Секунду они смотрели
друг на друга. Потом Мэнни сказал:
— Итак? Ты собираешься еще тут стоять и болтать? Я думал, что ты купец!
Хэнк похлопал Тодда по плечу, Катрина наклонилась и поцеловала его, а Шарли
улыбнулась ему своей дразнящей улыбкой.
Когда Тодд начал подниматься вверх по лестнице, он вспомнил, как Лео говорил
ему:
Я все еще верю, старик
.
Воспоминание было таким ярким, что он чувствовал рядом присутствие Лео.
Я
дам тебе адрес адвоката в Париже
, — сказал тогда Лео. Когда Тодд вошел
в столовую, он увидел Лапьера и его компаньонов, сидящих за столиком. Он
остановился, потом быстро направился к ним.
— Я вас предупреждаю, — он наклонился и почти приставил губы к уху
Лапьера. — Первое, мне придется арестовать этих господ за то, что они
воруют мою еду, и второе, скажите шефу, что мне положена скидка.
Лапьер с удивлением посмотрел на него. Тодд продолжил:
— Он дал мне срок до апреля. Я плачу на месяц раньше и получаю скидку.
Так что вы лучше позвоните и скажите ему об этом.
— Но... — начал было Лапьер, но Тодд уже вышел из столовой. Он
появился в приемной с таким решительным выражением лица, что Глория,
увидевшая его возле дверей кабинета, воскликнула:
— Честное слово, у тебя свирепый вид. Я как раз принесла выпить тебе и
твоему гостю. Я думала, что ты еще с ним.
— Да, я с ним, — сказал он, забрав у нее поднос и возвращаясь к
дверям.
— Спасибо, Глория, — улыбнулся Тодд, и улыбка еще не сошла с его
лица, когда он вернулся к Русу.
Но Рус никак не мог предполагать, что эта улыбка относилась к Глории. Он
решил, что это улыбка торжества. Его сердце упало.
— Ну? — спросил он с тревогой.
И в этот короткий миг Тодд понял, что Рус может выложить на стол больше
денег!
— Вы были правы, — сказал он. — Двадцать пять — это слишком
много для Карьера.
Рус улыбнулся с облегчением и протянул руку за бокалом.
— Я ведь говорил вам...
— Но Гонсалес — один из самых богатых людей в Европе. Я вас
предупреждал.
Улыбка на лице Руса погасла.
— Он готов заплатить больше, чем двадцать пять миллионов?
— Да, и при этом не надо платить ему комиссионных.
Возмущенный, Рус захлопнул дверь, как бы для того, чтобы Тодд не смог уйти.
— Больше двадцати пяти миллионов, — повторил Рус. Он даже
застонал, представив реакцию своих клиентов. Они больше никогда не станут
связываться с
Альсруер, Вормак и Рус
. В ужасе он обратился к Тодду:
— Вы уже подписали что-то с Карьером?
Тодд перелистал бумаги, которые ему дала Катрина.
— Вот соглашение. Оно готово для подписания. Рус рванулся вперед и
схватил соглашение. Он быстро взглянул на него и вздохнул с облегчением,
увидев, что оно не подписано. Он насильно усадил Тодда в кресло.
— Разве мы не можем согласовать это здесь, между нами, без всех этих
хождений туда-сюда... — он показал на закрытую дверь. — Я не
дурак. Я еще немного подниму цену. — Он посмотрел Тодду в глаза. —
Может быть, чуть-чуть подниму. — Рус сглотнул, ненавидя себя за то, что
собирался сделать. Никогда раньше он не доходил до максимума. Он заставил
себя говорить. — Но если я назову эту цифру, мне нужно ваше слово, что
мы заключим сделку сейчас. Прямо здесь. Хватит торговаться. Что вы на это
скажете?
— Это зависит от цифры.
— Ладно, ладно, но действовать будем таким образом. Правильно? Но
больше я не подниму цену ни на пенни. Это предел всех пределов. Вы поняли
меня?
Тодд посмотрел на него.
— Предположим, я скажу двадцать восемь миллионов? — продолжил он,
глядя в лицо Тодду. — Это подойдет? Двадцать восемь миллионов и та же
самая скидка, если с концертом будет что-нибудь не так. — Он взмахнул
рукой. — Двадцать восемь миллионов с концертом, двадцать три миллиона
без него?
Тодд ослабел от радости. Даже без концерта они заработают пять миллионов. А
с концертом он и Хэнк получат каждый по пять миллионов.
— Что вы скажете, мистер Тодд?
— Но все равно ваш процент. Ведь, как мне кажется, вы работаете на
покупателя...
— Забудьте про мой процент, — сказал Рус впервые в своей жизни.
Эти слова вылетели у него, прежде чем он смог остановить себя.
— Хорошо, — ответил Тодд, показав на телефон. — Я предлагаю,
чтобы вы созвонились с ними, и я принесу сюда факс. — Он показал на
соглашение. — Ну что, вы рады?
Рус провел пальцем по странице, пробежал глазами по строчкам. Потом он
перевернул страницу и то же самое проделал со вторым листом.
— Вроде бы нормально. А, подождите минуточку... — Он
нахмурился. — Дата обмена контрактами должна быть заполнена. Тут
сказано после концерта...
— Я как раз думал об этом. Концерт заканчивается в десять тридцать. Как
насчет того, чтобы отпраздновать событие? Ваши клиенты должны приехать в
качестве гостей. Думаю, им понравится Энрико Барзини, и мы сможем завершить
нашу сделку в полночь.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Необычайное волнение нарастало в Майорке уже начиная с декабря, а сейчас
напряжение здесь было больше, чем в самой
Паломе Бланке
. Семьдесят дней и
ночей строители работали, пытаясь обогнать время, и каждые двадцать четыре
часа возникало новое срочное дело. Планы менялись и уточнялись. Второй этаж
основного здания еще не был полностью достроен, но снаружи казалось, что,
попав на просторные террасы и пройдя по великолепным широким коридорам,
попадешь в не менее великолепные номера. Пока это обман. Номера представляли
собой пустые, с плохо оштукатуренными стенами и незаконченными полами
помещения. Правда, на верхнем этаже было уже закончено около ста номеров, и
когда наступил наконец долгожданный день, они уже были заселены музыкантами,
певцами, телевизионщиками и техническими работниками, большинство из которых
уже жили здесь по крайней мере три недели.
В общем, все, что можно было увидеть невооруженным глазом, было закончено.
Огромная терраса с видом на море была достроена. Площадки были вылизаны,
кроме тех, на которых в дальнейшем будут располагаться теннисные корты и
закрытые бассейны, а также были готовы места для четырех тысяч
счастливчиков, которые получат билеты на величайший в мире концерт. Сцена и
подсобные помещения были уже готовы. Оркестровая яма, встроенная на месте
огромного, словно для олимпийских соревнований бассейна, была закончена,
также как и студия для Майка Томпсона. И только гавань осталась
неприкосновенной, поскольку была уже заполнена огромным количеством яхт,
занявших все водное пространство вокруг.
В кухнях яхт-клубов чувствовалось большое оживление: шеф-повара и просто
повара, посудомойщики и официанты готовились к великому дню.
Палома Бланка
была в центре событий — смесь отеля, студии для съемки
фильмов, телевизионная станция, студия звукозаписи и концертный зал, а ее
жители находились в состоянии растущего напряжения. За один вечер Майорка
должна была стать культурным центром Европы из-за концерта, который будет
демонстрироваться во Франции и Германии, Голландии и Бельгии, Италии,
Швейцарии, Испании и Соединенном Королевстве. И вполне понятное волнение,
которое охватывает артистов перед представлением, а особенно таким, которое
увидят миллионы людей, создавало импульс, который распространился далеко за
пределы
Паломы Бланки
.
Волнение чувствовалось везде — в Андраиксе и Карпедере, в Дейе и Салинасе —
и на улицах Палмы, по которым Герберт вез Катрину из аэропорта.
Знамена и плакаты заполнили от края до края Маритим Променад. На людях были
надеты майки с надписями
Барзини в Паломе Бланке!
, и они читали утренние
газеты, в которых были статьи про Барзини, и они завтракали в кафе,
украшенных флажками Барзини в Паломе Бланке!
. Голос Барзини звучал в
свежем утреннем воздухе, доносясь из громкоговорителей на каждом музыкальном
магазинчике и из студии звукозаписи в городе.
— Здорово! — воскликнул Герберт. — Испанский Совет по туризму должен дать вам медаль.
Катрина усмехнулась.
— В своем роде это и есть медаль.
Огромное количество официальных представителей проделало путешествие из
Мадрида, чтобы увидеть Палому Бланку
своими глазами. Министерство культуры
устроило прием в честь Барзини, на который он, вместе с Осси, прибыл в
начале недели. Был создан специальный офис для прессы, в штате которого
находилось четыре переводчика, которые помогали отвечать на вопросы
журналистов всего мира. А Катрина просто сбилась с ног — работа с Майком
Томпсоном, организация фотографий, проведение интервью, визитов в Палому
Бланку
, встречи в аэропорту через ВИП. Каждую неделю к ней на помощь
прилетала Шарли, но, имея ограниченные возможности из-за контракта с Бобби
Левитом, она могла оставаться только с четверга до воскресенья. И сверх того
прибыл еще Рус с новыми владельцами, которые, после того как выразили
желание проверить все собственноручно, были затем вовлечены в общую
суматоху. Герберт улыбнулся.
— Как карнавал, правда? Вроде Марди-Град. Все счастливы.
Он приехал две недели назад, через Францию и Барселону, чтобы собрать всех,
и с ним была Глория, ехавшая без остановок прямо из Лондона. Именно Глория
теперь была снова в их временном офисе — держащая фронт вместе с Шарли, пока
Катрина ехала в аэропорт.
— Будем надеяться, что они все и будут счастливы. — Катрина
скрестила пальцы. — Все готово. Маэстро доволен репетициями. Съемщики
фильма будут рады тому, что получат.
— А шеф теперь стал чудом каким-то, вроде собаки с двумя хвостами.
Знаешь, что я подумал? — Герберт махнул головой. — Я не видел его
таким с самого начала, в Килбурне.
И это было правдой. Тодд стал всем для всех. Для Энрико Барзини и артистов
он был самым гостеприимным администратором. Они получали все, что ни
пожелают. То же относилось и к команде Майка Томпсона, которую никогда еще
не размещали лучшим образом. Так как им приходилось есть в разное время, им
предоставляли в распоряжение яхт-клуб по утрам, днем и по вечерам, с
командой Хэнка из Вороньего гнезда
. И все там было так роскошно, что им не
на что было пожаловаться. И, в то время как Палома Бланка
была полна
весельем и суматохой, Тодд не прекращал продавать. Майки, сувенирные значки,
программки то и дело появлялись в магазинах, а биографии, записи, компакт-
диски и просто кассеты с голосом Барзини просто заполонили остров.
Каждый школьный хор соревновался за право получения приза Барзини в Паломе
Бланке!
.
Местные оперные
общества ощутили приток новых членов.
И, так как Тодд замечательно проводил ежедневные пресс-конференции, он
сделался всеобщим любимцем. Его лицо мелькало в местных газетах чаще, чем
лица лидеров политики. По крайней мере на Майорке, сеньор Тодд стал фигурой
значительной. Катрина рассмеялась:
— Не думаю, что за эти пять недель он хоть разок поспал.
Герберт усмехнулся:
— Кому нужно спать? Вот что мы обычно говорили в старые добрые дни. Тем
более, осталось уже немного, правда? Все произойдет сегодня вечером. —
Он поглядел на нее в зеркало. — Так кого же мы встречаем сегодня утром?
Наверняка какую-нибудь важную персону.
Она знала, что он имел в виду. За две недели он возил людей из аэропорта в
Палому Бланку
и обратно, и она редко сопровождала его. Она заколебалась:
— По правде говоря, это адвокат моего отца, но я не хочу, чтобы Тодди
узнал об этом до вечера. Это сюрприз.
— А-а.
В его голосе послышались непроизнесенные вопросы, и она почувствовала себя
неловко.
— Я заказала ему номер в отеле в Пагьере, поэтому мы отвезем его туда
из аэропорта. Хорошо? И я еще хочу, чтобы ты заехал за ним и отвез его на
концерт.
— Ты — босс, — усмехнулся он. — А ты знаешь, я несколько раз
видел твоего отца. То и
...Закладка в соц.сетях
