Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...? Раньше-то это было все равно, после этого
обеда я бы дала ему отставку, но представь, я его заинтересую
Паломой
Бланкой
...
— Великолепно! Это и есть то, что нам надо. А тебе он нравится...
— Да перестань ты! — Катрина стала расстегивать жакет. — Я
надену вот эту голубую блузку.
— А если я передумаю и пойду с тобой?
— Правда? Шарли пояснила:
— Но не втискиваться между тобой и Осси. Мы не можем появиться там
вместе. Это не создаст ему соответствующее настроение. Нам нужна его
заинтересованность в тебе, чтобы заинтересовать его нашим предложением.
— Что-то мне все это не нравится, — сказала Катрина.
Но Шарли не обращала на нее внимания. Мысль о том, что она не сможет
повлиять на события, вызывала у нее чуть ли не зуд. Это было не в ее
характере. Просто ждать, когда вернется Катрина, было выше ее сил. А с
другой стороны, ей надо было быть здесь, ждать звонка.
— Предположим, я позвоню Майку из Мэй Феэр, — сказала она
внезапно. — Если я позвоню в час дня, мы сможем сравнить наши успехи в
четверть второго. Мы можем встретиться в вестибюле или где-нибудь еще.
— Но почему? Почему бы тебе не присоединиться к нам?
— Я только что объяснила тебе. К тому же это поможет нам работать
каждой в своем направлении, мне — с Майком, тебе — с Осси. Как ты думаешь?
Катрина колебалась.
— Ты — наживка, Катрина. Ты его подцепишь, а я уж сделаю все остальное.
Только без топа. Если наденешь топ, я не приду.
Выбрав апельсиновый сок на завтрак в самолете, Тодд пил то же самое и в
большом количестве в баре Барселонского аэропорта. Не то чтобы это ему
нравилось, но он взял себя в руки в ожидании встречи с Хэнком. Потом ему
понадобится выпить. Они выпьют вместе. К концу вечера они свалятся без
задних ног, но провести разговор надо с ясной головой.
Он летел, ругая себя за то, что не сказал Хэнку вчера. Правильно, Хэнк был
занят, правильно, время было неподходящее, ну а когда подходящее? Когда было
бы подходящее время сообщить о том, что они разорены, что Хэнку придется
удовольствоваться
Вороньим гнездом
, что Шарли может закончить жизнь в
тюрьме и что ему, Тодду, чуть не перерезали горло?
Три часа полета были самым худшим временем в его жизни. Вчерашний оптимизм
испарился. Одна мысль о реакции Хэнка заставила его вздрогнуть. Хэнк все еще
верил в мечту. Хэнк будет протестовать против продажи. Тодд поежился при
мысли об их возможном разговоре. Погруженный в черное облако отчаяния, он
осознал, что всех подвел — Катрину, Хэнка, Шарли.
И Мэнни предупреждал
меня. И Катрина, Боже мой, она всегда говорила мне... но я был так уверен,
что кончится хорошо
.
Крутя в руках бокал, он представлял Катрину дома одну, беспокоящуюся до
ужаса, не до конца оправившуюся от вчерашнего происшествия, и спустя
некоторое время уже метался в поисках телефона, говоря себе, что пора забыть
собственное отчаяние и поднять боевой дух.
Через двадцать минут он дозвонился до дома.
— Алло?
— Да, миссис Бриджес. Позовите быстренько Катрину, пожалуйста. Я звоню
из Испании.
— Не могу, к сожалению. Она ушла. Вы разминулись.
— Ушла?
— С рыжеволосой дамой. Они вышли вместе. Он удивленно взглянул на часы.
— Они сказали, куда пошли?
— Мне не доложились, — фыркнула миссис Бриджес. — Они
улизнули, как две школьницы. Они все утро были такими. Болтали наверху, как
шаловливые дети. Я удивлялась на миссис Тодд, ей-Богу. Я думала, она более
чувствительна. Вы, небось, думаете, она очень огорчается, после того как
Мака задавили...
— Но, Осси, — настаивала Катрина. — Скажи, тебе нравится эта
мысль?
Он взял ее руки в свои.
— Катрина, — сказал он своим бархатным голосом, который делал ее
имя таким итальянским и сексуальным. — Я здесь не для того, чтобы
обсуждать дела. Я пришел увидеться с красивой женщиной, о которой очень
скучал.
Словно ныряя в холодную воду, она следила за его взглядом, скользящим по ее
груди.
Она разрешила взять свою руку. Миссис Катрина Тодд, жена местного владельца
фирмы по продаже
ягуаров
, была бы озадачена и занервничала от такого
публичного проявления нежности. Но она больше не чувствовала себя миссис
Катриной Тодд. Ей до смерти надоела миссис Катрина Тодд. Миссис Тодд была
очень ответственной, аккуратной, осторожной и занудой. И еще провинциалкой!
Все, что она делала, так это — беспокоилась. И что она получила за свое
беспокойство? Смрадное чесночное дыхание того мужика, который приставил нож
к ее горлу. Эта другая Катрина, новая Катрина, чувствующая себя сексуальной
и итальянкой, гораздо лучше проводила время, обедая в этом замечательном
ресторане с этим человеком с мировой известностью в этом замечательно сшитом
костюме и серебристом шелковом галстуке.
Протянув ему руку, она улыбнулась дразнящей улыбкой.
— Ну да, — сказала она. — Но ты ведь знаешь, что это
неправда. Признай! Ты ведь приехал в Лондон по делу.
Удивляясь самой себе, она наслаждалась. Ей нравилось, как он смотрит на нее.
Она однажды прочитала про человека, который родился двадцать девятого
февраля и мог праздновать свой день рождения только в високосный год. У Осси
сейчас был вид такого человека.
Ей нравилось, как мужчины поворачивали головы, когда она входила в ресторан.
Никогда больше, — клялась она себе, — не надену топ с этим
костюмом. Сколько лет прошло, а я до сих пор не знаю, как одеваться!
Ей даже нравилось внимание официантов, выкативших на нее глаза.
— Да это просто было оправданием, предлогом, чтобы увидеть тебя, —
возразил Осси. — Я все отложил ради этого, весь день освободил. А тут
являешься ты и начинаешь говорить о каком-то концерте.
Она чувствовала себя дерзкой, беспокойной, немного злой. Но прежде всего она
контролировала себя.
— Это тоже неправда, — отпарировала она с улыбкой.
И действительно, это было так. Пока они ели ветчину по-пармски и дыню, она
ни словом не обмолвилась о Майорке. Потом, когда подали камбалу по-веронски,
она расспрашивала его о предстоящей поездке в Нью-Йорк. Когда подали
клубнику со сливками, она расспрашивала его про сезон концертов Барзини в
Милане, который, как она осторожно заметила, уже подходил к концу. И все эти
разговоры доставляли ей удовольствие, она была искренне заинтересована в
беседе, и его ответы были такими же остроумными, как и прежде.
Она ничего не сказала из того, что собиралась сказать вчера. И как бы она
смогла? Правда, когда он намекнул, что она могла бы поехать с ним в Париж,
она просто рассмеялась.
— Ах, — сказал он. — Как я скучал по этому смеху.
— Тогда я еще через минутку посмеюсь, — сказала она и была так
довольна собственной шуткой, что начала то и дело смеяться.
И Осси тоже смеялся, но он начал и рассматривать фотографии на столе.
— Ну вот, — сказал он. — Если ты уже закончила, давай
поднимемся ко мне в номер. Мы можем еще выпить бренди...
— Нет, нет, — перебила она его. — Мы обсуждали мою идею.
— Мы можем поговорить наверху. — Он откинулся на стуле и жестом
подозвал официанта.
Официант кивнул и пошел выписывать счет.
— Осси, — промурлыкала Катрина с упреком. — Это ведь все для
тебя игрушки, правда?
— Игрушки? — он притворился удивленным.
— И ты в них играешь... где бы ты ни был, по всему миру. Держу пари,
что у тебя одна женщина в Риме, другая в Нью-Йорке. А если ее и нет, ты
скоро ее найдешь. — Она подбодрила его смехом. — Ну же, признайся.
В его глазах зажглась искорка. Губы против воли растянулись в улыбке.
— Ты сейчас как мальчишка, которого поймали за руку.
— За руку?
— Когда он воровал яблоки в чужом саду.
— А, — он улыбнулся. — Запретные плоды.
— Ты знаешь, что твое внимание льстит мне. Ты интересный, обаятельный и
очень привлекательный, но я — очень... очень замужняя женщина.
— Я тебя за это прощаю.
— Но я себя не прощу, понимаешь. Вот в чем дело. Я знаю, что это глупо,
но не могу. — Ее глаза стали молящими. — Не можем ли мы остаться
друзьями?
Его взгляд скользнул по ее груди, потом он снова поднял глаза. Видя, что она
очень серьезна, он вздохнул, соглашаясь.
— Такая потеря...
— Ты ничего не потеряешь. Мы провернем вместе кучу прекрасных дел и
останемся друзьями на всю жизнь.
В ответ на ее смех, он сумел выдавить жалкую улыбку. Машинально он перенес
внимание на фотографии.
— Может быть, мы и останемся друзьями, — сказал он с
сомнением. — Но я ничего не понимаю в бизнесе. Как я и сказал только
что. Пейзаж замечательный. Место — очень красивое, и я все слышал, что ты о
нем сказала, но сама идея...
— А вот этот снимок сделали прямо в море, — перебила она,
внутренне вздохнув с облегчением, и взяла со стола одну из
фотографий. — Ты подумай насчет моей идеи с концертным залом на
природе. Только представь. — Она замолчала и улыбнулась официанту,
который принес счет. — Может быть, мы выпьем еще кофе? — сказала
она, разрешая ему бросить взгляд в вырез жакета.
Довольный официант ушел, а Катрина продолжила свой рассказ.
Было уже два часа. Краешком глаза она видела рыжие волосы Шарли около бара.
Шарли уходила и приходила, вероятно, для того, чтобы встретиться с ней, с
Катриной, в холле. Но у Катрины не было еще никаких результатов, и она
оставалась сидеть за столиком, хотя после вина, бренди и нескольких чашек
кофе у нее могли возникнуть вполне естественные причины ненадолго выйти.
— Катрина, — произнес Осси, расстегнув манжеты у рубашки, положив
локти на стол и подперев подбородок руками, — я должен сказать тебе,
что, являясь импресарио Энрико Барзини, я получаю от него нечто святое — это
доверие. Это серьезно. Он — один из талантливейших людей в мире, и я очень
ценю то, что работаю с ним. А в мою работу входит поддержание его репутации,
я должен все время поддерживать ее. Ты понимаешь? Ты не поверишь, в каких
только местах ему не предлагали выступать. Ну например... — он повел
плечами. — Но Катрина, я должен сказать тебе, что в это дело я его не
втяну. Майорка — это Майорка. А мы даем международные концерты. Так
рисковать я не могу.
— Да ведь о чем я тебе говорю! — воскликнула она. — Мы просто
используем природные качества
Паломы Бланки
как поддержку, как волшебную
приманку, как что-то уникальное, а остальное — дело телевидения.
Нехотя он оторвал взгляд от выреза на жакете.
— Испанского телевидения? — спросил он с сомнением в голосе.
— Не только испанского. Мы думаем о том, чтобы показать это всему миру.
Двухчасовое представление.
На этот раз его глаза не скользнули к вырезу и он не удивился, а рассмеялся.
— Дорогая моя Катрина, ты что, думаешь, что это так просто?! — Его
глаза насмешливо заблестели. — Это все чрезвычайно трудно совместить.
Может быть, это действительно" великолепная идея, но вам для этого нужен
крупный продюсер. Ты говоришь о том, что это будет мировое представление. А
где гарантии? Ты и не представляешь, что ставишь на карту..
— Майк Томпсон даст необходимые гарантии. Улыбка сбежала с его лица, и глаза широко раскрылись.
— Ты знакома с Майком Томпсоном?
Шестое чувство подсказало ей путь к спасению.
Ему нравится мой смех, так
буду смеяться
.
Она закрыла лицо руками, сдерживая смех, как бы привлекая к себе внимание
всех окружающих.
— Не глупи, — смеялась она. — Все знают Майка Томпсона.
Он сидел, глядя ей прямо в глаза и больше не косясь на вырез.
— Ну да, — кивнул он, почесывая подбородок. — У него хорошая
репутация. У него несколько отличных работ.
— Ну и разве он не сделает замечательную работу для нас?
Он отвернулся от нее, как будто обозрение ресторана сделало ее менее
привлекательной.
— Да, привлечение Майка Томпсона — это другое дело.
Катрина почувствовала, как озноб пробежал у нее по телу.
Он снова взглянул на фотографии.
— Естественно, когда мы что-то снимаем, мы настаиваем на артистическом
подходе к работе.
— Ну конечно, — кивнула она с жаром, готовая согласиться с чем
угодно. — О чем еще говорить.
Он взял фотографию, которая лежала сверху, поглядел на нее, отложил и взял
другую из-под низа.
— А как насчет видеорынка?
— Так ведь он же огромный, — быстро сказала Катрина. — Очень
большой. Ты даже не представляешь, как он сейчас разросся.
Он улыбнулся.
— Я знаю, знаю. Знаю, какой он большой. Я хотел сказать, вы рассчитали
цифры, которые получатся в случае нашего участия?
— Э-э... да, конечно, еще бы! — Она отчаянно закивала головой,
пытаясь не выдать себя. — Все-все уже рассчитано. М-м... мы даже
название придумали. Мы... э-э... очень серьезно подумали над названием.
— И что же?
Она сделала паузу, чтобы произвести надлежащий эффект, и решила взглянуть на
Шарли. Она обернулась, скрестила пальцы рук и сквозь них стала смотреть
назад. Потом повернулась обратно, откашлялась, как будто бы хотела сделать
важное сообщение.
Мужчина за соседним столиком отложил нож и вилку и уставился на нее в оба
глаза.
Официант замер с кофейником в руках.
Глубоко вздохнув, она прошептала:
—
Барзини в Паломе Бланке!
— Она снова повернулась и развела руки в
стороны. — Барзини в Паломе Бланке!"
— прошептала она, глядя в
потолок.
Осси просиял.
— Мне нравится, — сказал он с одобрением, кивнув головой. —
Название — на высоте. Звучит сильно. Международный подход. — Он на
минуту задумался, потом кивнул снова. — Да,— сказал он, — это
название, с которым можно работать.
Никогда еще Катрина так не гордилась собой. Никогда она еще не была такой
взволнованной. Она до конца не могла поверить в то, что она сейчас делает.
Домохозяйка из Хэмпстеда заключает контракт с величайшим певцом мира. Я
сделала это! Я! Не Тодди, а я!
Но вдруг внезапный страх заслонил от нее
успех. А вдруг Майк Томпсон скажет нет
Шарли? Нет, не сейчас, не может
быть, когда они уже так продвинулись...
Осси задумчиво присвистнул.
— У меня еще идейка, — сказал он, поглаживая подбородок. —
Большая компания Си-Ди. Одновременная запись на видео. Мы можем все
устроить, опубликовав дату записи и сообщив сведения индивидуальным
компаниям видеозаписи. Может быть, в дело запустить Энрико, пусть что-нибудь
скажет, даст интервью?
— Прекрасная идея, Осси, — сказала Катрина с энтузиазмом,
раздираемая волнением и страхом.
О Боже, пожалуйста, пусть Томпсон скажет
да
!
Он выглядел довольным.
— Тебе это нравится?
— Это просто великолепно! — воскликнула Катрина, зная, что
дальнейшие переговоры она не может вести без Шарли и поднимаясь на минуточку
выйти и собраться с мыслями...
Он кивнул головой и стал тоже вставать из-за стола.
— Теперь я думаю, что нам надо это отпраздновать. Надо же наградить
себя чем-нибудь за такой упорный труд. А детали оставим...
— А я люблю детали. В деталях весь смысл. Мы не должны отбрасывать
детали.
— Катрина, — нежно побранил он ее. Она улыбнулась ему.
— Ты никогда не перестанешь пытаться завоевать меня, а?
— Ты меня уже лишаешь удовольствия ухаживать? — спросил он весело.
— Сможем ли мы быть друзьями, если ты меня не понимаешь?
Он бросил на нее взгляд, полный упрека.
— Это об этом ты думаешь?
Она покачала головой.
— Ни минуты не думала. Ты — слишком большой человек, чтобы так
поступить.
Он рассмеялся и поднял свою чашку с кофе, как бокал.
— За твое хорошее мнение обо мне. Ей захотелось расцеловать его.
— Я на минуточку, — сказала она. — Допивай пока кофе и
посмотри еще фотографии. — Пока она пересекала зал, она повернулась к
Шарли, которая сидела в баре. Чтобы не выдать себя, она поспешила в холл.
Она повернула налево, пролетела по коридору и подошла к туалетной комнате.
Едва она закрыла дверь, как она открылась снова, и туда ворвалась Шарли.
— Ну? — спросила она на одном дыхании. — Как?
— Ты говорила с Майком Томпсоном?
— Майку понравилось. — Шарли прыгала на одном месте от
волнения. — Особенно насчет выгод видеорынка. Он говорит, это
грандиозно!
— Грандиозно?
— Рынок просто огромный!
— Ну да, — сказала Катрина, легко зардевшись от успеха. — Мы
покроем видеорынок. Я уже заручилась участием Осси...
— Заручилась участием... — Шарли не могла справиться с удивлением,
потом широко открыла глаза и расхохоталась. — Участием? Ах ты! Ну, так
я полагаю, обед был успешным.
— Еще один час, — и могли бы быть неожиданности.
— Так он хочет сделать это?
Глядя на себя в зеркало, Катрина фыркнула.
— Ты посылаешь меня сюда в таком виде и потом задаешь такой вопрос?
Не удержавшись, Шарли снова запрыгала на одном месте.
— Мы их поймали! — Схватив Катрину за руку, она сказала: — Я
ужинаю с Майком, но основные вопросы мы уже обсудили. Я полчаса с ним
проговорила. Он без ума от нашего проекта.
Катрина сияла от собственного успеха. Впервые в жизни она начала понимать
своего отца. Она вспомнила, как однажды ребенком она сидела дома, ее мать
плакала от страха перед бейлифами. Ее отец только что вошел, полный
энтузиазма.
— Не волнуйся, все будет хорошо, — закричал он, вне себя от
радости. — Я только что провернул это замечательное дельце!
И вот сейчас, когда ее сердце билось, во рту пересохло и по телу пробегал
озноб, она начала понимать его энтузиазм.
Шарли сказала:
— Я думаю, следующим шагом будет свести их вместе с Осси. Они оба
готовы к встрече. Когда мы это сможем сделать, как ты полагаешь?
И вдруг все стало на место. Катрина теперь знала точно, что она будет делать
в следующие часы. Собираться. Ее голос зазвенел от волнения:
— А если мы поедем с тобой? В Джерси. Я и Осси. Там мы сможем все
вместе поужинать. Так, быть может, мы все это и совместим?
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Бармен протирал бокалы, краем глаза наблюдая за посетителями. Маленький
толстый англичанин все еще не ушел. Он был тут уже час и пил Сап-Мигуэлс
в
дальнем уголке бара. То и дело он что-то бормотал про себя, как будто споря
сам с собою. Он, правда, выглядел довольно безобидным, не сумасшедшим и не
опасным, но после трех лет работы в аэропорту бармен перестал доверять
человеческой внешности. Вот, месяцев десять назад, психически больная
женщина забралась в самолет, на рейс 707. Уж как она туда попала, Бог ее
знает, но, когда это обнаружилось, возникли черт знает какие неприятности. А
ведь она тоже пила что-то в баре перед полетом и выглядела совершенно
безобидной.
Погруженный в собственные мысли, Тодд не замечал, что привлекает к себе
внимание. Сейчас он мог сбросить парадную маску — он не должен был кого-то
уверять в чем-то, не должен был вселять мужество в Катрину, Шарли или Хэнка.
В одиночестве он мог полностью отдаться своим мыслям и неудачам. Что он вот-
вот и собирался сделать. К слову сказать, он был в таком состоянии, что даже
не знал, остаться ли ему на Майорке, вернуться ли в Лондон или полететь в
Париж.
Когда он встречал Катрину, он даже не знал, почему она прилетает. Вчера,
когда он прибыл на Майорку, Хэнк сказал ему:
— Звонила Катрина. Она не будет ночевать дома сегодня. Она сказала,
чтобы ты не беспокоился. А он и не беспокоился, он был слишком занят мыслями
о Хэнке. Он решил, что Катрина договорилась с Софи или Глорией, чтобы
переночевать у них. Он только о Хэнке и волновался.
Тодд поднял свой пустой бокал и постучал по стойке.
Подошел бармен.
— Senor?
— Еще раз, то же самое.
Даже когда он ложился спать, он все еще беспокоился о Хэнке. Ну и вечерок! Я
бы его убил, если бы он заявился с такой новостью. Только Хэнк и был у него
в голове, и он совсем не думал о Катрине. Звонок Шарли сегодняшним утром был
для него как гром с ясного неба. Он был в душе, когда внезапно зазвонил
телефон; разбрызгав воду по всему номеру, он подошел и взял трубку.
— Что? — закричал он в тревоге. — Она с тобой в Джерси? Но
зачем?
Но Шарли ему не рассказала подробностей. К сожалению, она сама очень спешит,
а Катрина уже на пути в аэропорт Джерси, а потом в Гетвик, а потом в Палму.
Его сердце екнуло.
— Ты ведь не рассказала ничего Бобу...
— Нет, нет, речь не об этом. Катрина тебе объяснит. Она постарается
попасть на рейс, который прибывает сюда в шесть вечера. Ну, все, я уже не
могу с тобой говорить, я опаздываю, но новости хорошие. Не волнуйся.
Хорошие новости. Для него уже не существовало хороших новостей. Карьера не
было на Майорке. На всем острове его не было. Он был в Мадриде или в
Севилье, у него в конторе не были точно уверены, где, но с ним нельзя было
связаться до среды, где бы он ни был.
А ведь уже прошло два дня. Два из тех двух недель, которые дал ему Морони.
Два дня — и у него до сих пор нет нужной бумажки. Он даже и не намеревался
просить кого-нибудь об этом. На сегодня он планировал роскошный обед,
предварительные переговоры, обсуждение цены, составление меморандума о
намерениях. Он представлял, что он будет говорить то-то... а Карьер то-то...
он только не ожидал одного — что Карьера не будет на Майорке.
Когда он достал бумажник, чтобы заплатить за пиво, его взгляд упал на
визитную карточку. Она была все там же, целая и невредимая. Филипп Рус.
Партнер.
Альсруер, Вормак и Рус
. Рус оставил это управляющему на
строительстве, он отдал ее Хэнку, а Хэнк передал ему. Глядя на нее, он
постучал по ней ногтем большого пальца.
Что я хотел бы знать, чертов мистер
Рус, это что вы делали у нас на строительстве? Зачем вы там были? У вас,
наверное, есть покупатель...
И еще были разочарования. У Руса, казалось, был офис в каждой европейской
стране. Позвонив в офисе в Париже, он получил уверения, что Рус в Лондоне.
Он позвонил в Лондон, и там сказали, что Рус уехал на день-другой, но что в
понедельник вернется. В конце концов, придя в ужасное настроение, он снова
позвонил в Париж, поговорил с секретарем Руса и дал ей свои собственные
номера на Майорке и в Лондоне.
Теперь он не был уверен, остаться ли здесь и ждать до среды, чтобы увидеться
с Карьером, или же вернуться в Лондон и попытаться оттуда дозвониться до
Руса. Ему следовало бы вернуться в Лондон. У него в
Тодд Моторс
были еще
дела. И срочные. Дела шли ужасно. А еще хуже было то, что он подозревал
некоторых из своего штата в том, что они надували его и проворачивали свои
собственные дела, торгуя его машинами. Ему надо было нанять другого
управляющего, такого, кому бы он смог доверять...
А вот что мне совсем не нужно, — сказал он сам себе сердито, —
это отсутствие Катрины там, где она должна быть!
Внезапное пощелкивание
табло прервало его мысли. Он поднял голову и увидел, что прибыл самолет из
Хитроу. Пора! Он положил карточку обратно в бумажник и стал думать о том,
что он скажет Катрине. Что она там делала вместе с Шарли? Ведь она, конечно,
могла переночевать у Глории или Софи? Конечно, он мог понять, что ей страшно
оставаться дома одной, но зачем для этого отправляться в Джерси?
Конечно, он испытал облегчение, увидев, что Шарли и Катрина привязались друг
к другу. Это было замечательно. Было здорово, что они вот так общались друг
с другом, и он был рад этому, но чтобы они стали друзьями... Бабья болтовня.
Ля, ля, ля. И вот она узнает о той ночи в Регби, и будут такие проблемы...
Только этого мне не хватало. Как будто у меня своих забот не хватает...
— Чего я не могу понять, &m
...Закладка в соц.сетях
