Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...росто ужасно не повезло, — сказала она, взяв его за
руку. — Все так считают. Сэм и Памела тоже говорили, когда я их
последний раз видела...
Катрина, как могла, пыталась поднять мужу настроение. И хотя Тодд был
благодарен ей, напряжение не проходило.
— Какой ужас, — бормотал он про себя.
Тодд оказался в ловушке. У него обрывалось сердце, когда он думал о том,
сколько должен. Он должен девять миллионов Морони, чтобы остаться в живых...
шесть миллионов Шарли, чтобы избежать тюрьмы.
— Ты думаешь, этот человек сделает предложение в письменном
виде? — со страхом спросила Катрина. — Этот... как его... Карьер?
— Еще бы, черт его побери. За девять-то миллионов. Он от радости и ручку-
то не сразу вытащит.
И вдруг, вспомнив свой разговор с Хэнком, он нахмурился.
— А может быть, он заплатит больше? — сказал он, размышляя. —
Начальная цена, вот и все. Это стоит по крайней мере в два раза больше, чем
он предложил, и он это знает. Никто ведь не начинает сразу с высокой цены.
Катрина сдвинула брови.
К Тодду вернулась его привычная самоуверенность.
Если я сторгуюсь с ним на
пятнадцати миллионах, я смогу заплатить и Морони, и Шарли. И все равно
Карьер останется в выигрыше. Пятнадцать — это меньше, чем она нам стоила...
Чем больше он говорил, тем больше это ему казалось разумным. И тем больше он
подбадривал себя. Хотя даже пятнадцать миллионов не оставляли ни гроша для
автомобильного дела. А если деньги не будут поступать — это конец. И в этом
случае к банку отойдет дом. И все пойдет с молотка.
Все пойдет с молотка
, — думала Катрина, забыв о том, сколько времени
прошло с той минуты, как они освободились от банды, и о том, что Тодду
грозит тюрьма. Она думала о нем с необычной теплотой. Говоря о продаже
Паломы Бланки
, он расставался со своей последней мечтой. Но, несмотря на
то, что Катрина всегда хотела избавиться от этого постоянного предмета их
ссор, сейчас она не почувствовала радости.
— Мы можем все начать сначала, — подбадривала она его. — Мы
ведь еще молоды. Если мы купим где-нибудь маленький гараж, ты сможешь его
отстроить. А я в конторе буду отвечать на звонки...
Они сидели на диване рядом, взявшись за руки. Время от времени они
расцепляли руки, и Тодд шел к бару, чтобы снова наполнить бокалы.
— Когда приезжает эта женщина? — спросила Катрина, посмотрев на
часы.
— Что ты говоришь? — Он уставился на часы, стоявшие на
камине. — О Боже! Уже шесть! Она вот-вот появится.
— Тогда я пойду переоденусь, — сказала Катрина, бросая тревожный
взгляд на дверь.
Увидев выражение ее лица, Тодд тут же вскочил с места.
— Обожди, я пойду с тобой.
Но сначала он допил свой бокал: ему предстояла встреча с Шарли. Он не знал,
что сказать этой веселой, умной, приятной женщине, которая была его
любовницей и другом, которая всегда помогала ему — с момента их первой
встречи.
Вскочив, Шарли заметалась по комнате и рухнула в кресло у окна. Потом снова
вскочила и села у пианино. Не успев сесть, она опять встала и принялась
ходить кругами по комнате, словно львица в клетке.
— Не верю! — закричала она. — Так завтра у тебя нет никакой
встречи?
— Не с кем мне встречаться.
— И нет банковского чека?
Он развел руками:
— Нет.
— И ты не вернешь мне деньги? — в ужасе прошептала Шарли.
— Шарли, они бы убили нас! — Он чуть не опустился перед ней на
колени. — Все это время, пока я говорил с тобой, они держали нож у
горла Катрины. Только представь себе...
— Ты мне соврал. Как ты мог сделать это? Ведь я тебе верила.
— Но послушай, хотя бы минуту!
— Послушать? — сердито переспросила она. — Я уже слушала
тебя. Теперь ты послушай, во что ты втянул меня. Ты что, ничего не
понимаешь? Я украла шесть миллионов фунтов. Я совершила подлог. И совершила
его из-за тебя!
— Да подожди ты!
Но Шарли не обращала на него внимания. Бегая по комнате, зажав руками уши,
она представляла себе, что может случиться. Она представила, каким позором
будет это для ее матери в Барнмауте. Она вспомнила характеристику, данную ей
преподавателями университета:
одна из самых способных студенток
. Она
вспомнила, как училась в университете, как стажировалась в бухгалтерии, свою
быструю карьеру, как верил в нее Боб Левит, вспомнила свои планы на будущее.
Вся жизнь промелькнула перед ее глазами. Все. Все кончено. Никто никогда
больше не будет доверять ей.
— Боже мой, — шептала Шарли. — Боже мой, — повторила она
снова, упав в кресло у окна.
Она почувствовала неладное уже в Гетвике, когда Герберт встретил ее.
— Ты уверен в этом? — спросила она, когда он сказал, что собирается отвезти ее в Хэмпстед.
— Да, мисс.
— Не ко мне на Бэйкер-стрит?
— Нет, мисс. Сэлли сказала, мистер Тодд очень на этом настаивал.
Наверное, какой-нибудь прием, — подумала она. — Отпраздновать
перефинансирование сделки. Могу поспорить, что и Хэнк прилетел...
Она бы хотела переодеться во что-нибудь более торжественное. Сюрпризы — это
здорово, но прием есть прием, и Тодди должен был рассказать ей. Да и к тому
же она встретит там его жену. Ее губы сами собой сложились в улыбку. Он ей
нравился все больше, хотя она не влюблялась в него. Встреча с ним изменила
всю ее жизнь. О
Паломе Бланке
она думала днем и ночью. Их планы уже начали
сбываться. Ответы яхт-клубов обнадеживали, никто не сбивал цены.
Дороже —
значит лучше
, настаивала она в разговоре с Хэнком, который всегда слушал
ее. И Тодди тоже. Они оба слушали. И не потому, что у них не было
собственных идей.
Замечательные ребята, и приятно с ними работать
, —
думала она радостно, когда Герберт вез ее мимо дома Миддлтонов.
Радость ее погасла сразу же, когда она только увидела выражение его лица.
Она уже поняла, что что-то случилось, когда он открыл дверь.
Он бледный как
смерть, и пахнет тут чем-то не тем
, — подумала она. А покрасневшее
лицо Катрины подтвердило ее худшие опасения.
Боже мой, он все рассказал ей!
Идиот! Мужчины не умеют держать язык за зубами!
— Если я все объясню Бобу Левиту, — начал Тодд, как-то странно
наклонившись. — Я расскажу ему, что произошло...
Она подпрыгнула и бросилась к телефону.
— Не смей и думать о том, чтобы говорить с Бобом! — Она взмахнула
руками, словно хотела вырвать провод из розетки.
— Но я возьму вину на себя. Он ведь тоже не захочет втягивать в это
полицию, верно? Подумай об огласке. Шарли, я уверен, что он все поймет...
— Поймет? — завизжала она. — Еще бы ему не понять! Деньги
наших вкладчиков украдены. Это он очень хорошо поймет.
Отойдя к бару, Тодд сделал еще одну отчаянную попытку убедить ее.
— Я вылечу завтра на Майорку первым рейсом, — пообещал он. —
Если я увижусь с Карьером в полдень, то о сегодняшнем вспомнишь со смехом.
— Я теперь долго не буду смеяться.
— Поверь мне...
— Поверить тебе!
Крик Шарли болью отдался у Катрины в голове, и она вздрогнула. Катрина почти
ничего не говорила с той минуты, как появилась Шарли. Она была ошарашена,
когда увидела эту женщину — молодую женщину, — увидела, как она
наклонилась к Тодду, чтобы он поцеловал ее, при этом весело воскликнув:
— Тодди! Ты мог бы и предупредить, ведь я выгляжу, как пугало.
Ничего более непохожего на пугало Катрина в жизни своей не видела. Но не
замечательно сшитый серый костюм привлек ее внимание. Ее поразили пушистые
рыжие волосы. Даже и плохо соображая после бренди, после пережитого отчаяния
ее память быстро восстановила тот телефонный разговор с Сэлли.
Такая...
можно сказать, хорошенькая, — сказала тогда Сэлли. — Джим Дэвис аж
позеленел от зависти. Рыжая. Прекрасная фигура, зеленые глаза, хорошо одета.
Есть на что посмотреть
.
Вот, значит, кто она!
Катрина стиснула зубы.
— Привет, — сказала Катрина.
Корова!
— подумала Шарли, рассматривая длинные точеные ноги.
Сучка
, — решила Катрина, поглядев на свеженькое личико.
— Если только Боб хотя бы заподозрит, — горячо заговорила
Шарли, — он сейчас же пойдет в полицию. Тут и говорить нечего. Именно
поэтому ему так доверяют. На этом он построил свою репутацию. Его зовут
мистер Честность. Он не то что некоторые мелкие воришки, которые в бизнес
полезли, у него нет двойной бухгалтерии...
Катрина пила кофе с бренди, курила сигарету за сигаретой и наблюдала за
сценой с напряженным вниманием. Она как бы раздвоилась: одна ее половина по-
садистски радовалась отчаянию Шарли. Когда Шарли простонала:
Я сяду в
тюрьму!
, Катрина воскликнула про себя:
Так тебе и надо! Заслужила,
голубушка!
Но вторая ее половина испытывала страшную жалость к мужу. Бедный
Тодди! Ему приходится объясняться перед этой шлюхой.
Его
любовницей
, — напомнила она себе, выпив еще бренди, чтобы заглушить
кислый вкус во рту.
— Ты разорил меня! — кричала Шарли.
— Это был вопрос жизни и смерти! — повторял Тодд, размахивая
руками.
Катрина утешалась мыслью, что происшедшее между ними больше не повторится.
— Послушай, — сказал Тодд, подавая Шарли очередной бокал с розовым
джином, — ведь все будет в порядке, если ты вернешь эти деньги.
— А как ты это сделаешь? Ты сказал, что тот парень предлагает только
девять миллионов.
— Это начальная цена. Мы сторгуемся. Я вытащу тебя из этой ситуации.
Верь мне.
— Верить? Тебе? У тебя хватает наглости просить, чтобы я поверила тебе?
Тодд застонал.
— Не о том речь, — произнес он, схватившись руками за
голову. — Если я достану деньги, ты сможешь вернуть их на счет фирмы,
ничего не говоря об этом Бобу Левиту?
В лице Шарли появилось недоверие.
— Промолчать? Стать твоей сообщницей? Ты это мне предлагаешь?
Испытывая сильное желание начать биться головой о стену, он принялся
объяснять все сначала. Он объяснил все подробности. И как Хэнк показал ему
место. И как он маялся в Лондоне, мотаясь из банка в банк. Как он вел
переговоры с
Сантурз
. Как он напал на Морони. Как началось дело. Как все
пошло наперекосяк...
Комок стоял в горле у Катрины, пока она слушала. Он так боролся, так
старался.
И чем я помогла?
— упрекала она себя.
Тодду казалось жизненно важным объяснить Шарли все подробности. Ему
казалось, что, если он заставит ее поверить, он сможет себя уважать по-
прежнему.
— Я понимаю, какой это удар для тебя, — признавал Тодд. — Но
у меня было время подумать. Мы не сможем пойти в полицию. Кроме всего
прочего, скандал окончательно все погубит. Мы сядем в тюрьму, Боб Левит
разорится. Что здесь хорошего? Лучше пусть он не знает. Все, о чем я тебя
прошу, — это немного времени, чтобы вернуть деньги.
Шарли вздрогнула. Испугавшись при мысли о тюрьме, она почувствовала, как
тело покрылось гусиной кожей.
— Мне конец, если они узнают...
— Они не узнают, если ты им не скажешь, — перебил Тодд, и в его
сердце зародилась надежда. — Вопрос в том, сможешь ли ты молчать, пока
я смогу что-нибудь сделать?
Формально, конечно, она могла и знала об этом. Боб Левит полностью доверял
ей. Конечно, аудиторы обнаружат правду, но аудиторы не будут их проверять
раньше лета.
— Ну, может быть, — согласилась Шарли с сомнением в голосе и тут
же передумала: — Но мои нервы этого больше не выдержат. — Отвернувшись
от него, она мучительно решала свою дилемму. Нет, она бы не осмелилась
сказать Бобу Левиту. Но она и не может оставаться спокойной, пока не
продадут
Палому Бланку
.
— Я думала — это одни сутки, — с горечью произнесла Шарли. —
Ты ведь так сказал.
И снова начались обвинения. Тодда сегодня, с одной стороны, как будто
проверяли на выносливость, а с другой — на способность убеждать. Он снова и
снова повторял, что в тот момент он думал, что они смогут пойти в полицию, и
только когда Морони ушел, он понял, во что втянул Шарли. Обиженный и
потрясенный ее непониманием, он говорил уже охрипшим голосом, как будто сам
с собой.
— Я должен позвонить Хэнку, — сказал он, посмотрев на часы и
удивившись, что было уже девять часов. — Я не могу продать
Палому
Бланку
без его согласия.
— Он что, ничего не знает? — Шарли побелела. Ухватившись за
предлог, чтобы уйти, Тодд обернулся к ней.
— Может быть, я еще долго провожусь. Он, может быть, в ресторане. Я
позвоню из кабинета.
— Нет, — начала Катрина, но сдержалась. Только взглянув на Тодда,
она сообразила, что он хочет поговорить с Хэнком наедине. Тодд выглядел
таким изможденным, что она начала молиться, чтобы эта шлюха проявила к нему
хоть немного сочувствия...
Не обращая внимания на неодобрение Катрины, Шарли промолчала, когда Тодд
ушел из комнаты. Она никак не могла осознать новость. Она доверяла Тодду.
Она верила в него. А сейчас — именно он, а никто другой, так предательски с
ней поступил.
— Бог мой, — пробормотала она, не замечая, что говорит
вслух. — Никогда не надо доверять людям! И как меня только угораздило?
Вот это было уж слишком.
— В постели с ним тебя угораздило, — резко сказала Катрина. —
Именно в постели.
Зеленые глаза Шарли широко раскрылись. Она уставилась на Катрину, словно
видела ее впервые. Через секунду она взорвалась:
— Поверить невозможно! — закричала Шарли, спрыгнув с
кресла. — Бандиты угрожают вам ножами, говорят, что взорвут ваш дом,
потом втягивают вас в подлог, а тебя беспокоит только то, что я переспала с
твоим мужем!
Краска бросилась в лицо Катрины.
— Я тебе ответила на вопрос, вот и все!
— В следующий раз я скажу, когда мне от тебя ответ понадобится!
— Так не надо ничего вслух спрашивать.
— Я сама с собой говорила!
— Ты обвиняла его! В постели-то, конечно, тебе с ним было хорошо.
— Как знать, — возразила Шарли, повышая голос. — Это не была
любовь, которая могла потрясти мир!
— Нечего оправдываться.
— А я и не оправдываюсь! — Шарли почти кричала. — Я пока еще
не в суде! — Она схватилась за бокал и обнаружила, что он пуст. —
Боже мой! У тебя что, повышенное чувство собственности к нему? Ты все это
теряешь... — Она махнула рукой в сторону комнаты. — Ваш карточный
домик в конце концов развалится, и все, о чем ты думаешь, это...
— Я защищаю своего мужа, — произнесла Катрина с
достоинством. — Вот так!
Откинувшись в кресле, Шарли надула щеки и выпустила воздух.
— Извини, пожалуйста. Но я тоже сижу по уши в дерьме, как ты прекрасно
понимаешь. По милости твоего мужа я могу получить десять лет.
— Конечно, ты бы предпочла, чтобы он дал им перерезать мне горло!
Шарли открыла было рот, но тут же закрыла его. Впервые за все время она
попыталась представить себя в такой ситуации. Она всегда испытывала ужас при
виде ножей. Она и в кухне у себя всегда прятала ножи. Иногда, в зависимости
от настроения, один вид кухонного ножа наводил ее на неприятные мысли.
Представив холодное острое лезвие у своего горла, она вся передернулась.
— Да, пожалуй, да, — сказала Шарли мягко, когда до нее дошел смысл
сказанного. — Это должно быть ужасно. Ужасно.
Катрина смотрела вниз.
Глядя на нее, Шарли почувствовала вину.
Пройти через все это, а тут еще я
.
Она попыталась откашляться.
— Э-э... пожалуй... насчет нас с Тодди. Это было...
— Так, обычное дело? Я не хочу ничего обсуждать, — холодно сказала
Катрина, поджав губы и давая этим понять, что разговор закончен.
Шарли поставила стакан рядом с баром.
— Ох, — сказала Шарли устало, чувствуя, что постарела на сто
лет. — Ты не возражаешь, если я еще выпью? Если мы собираемся
продолжать скандалить...
— Угощайся. Я и не устраиваю скандала. Я просто говорю...
— Я слышала, что ты говоришь, — перебила Шарли, которая не хотела
слушать все снова. Но когда она взяла бутылку, мысль о том, что пережила
Катрина, заставила ее вздрогнуть. — Я... э-э... да, это должно было
быть ужасно. Я об этом не подумала. Вы только что вернулись из ада, а тут я,
и думаю только о себе. Так? И я по-скотски поступила с бедным старым Тодди.
Я... правда, извини. Я себя не помнила в тот момент, сдали нервы...
Однако то, что у этой шлюхи, оказывается, есть нервы, забеспокоило Катрину,
а извинение — удивило. Размышляя над тем, было ли оно искренним, Катрина
принялась разглядывать рыжие волосы Шарли. Потом Шарли повернулась к ней
лицом. Секунду они смотрели друг на друга без улыбки. Шарли первая прервала
молчание:
— А насчет всего остального...
— Я не хочу обсуждать это.
— Да, но мы не можем делать вид, как будто бы ничего не было. Я не
хочу, чтобы ты подозревала... — Шарли оборвала фразу и села обратно в
кресло. — Мне кажется, это нас обеих касается, нравится нам это или
нет. Лучше будет, если мы проясним ситуацию.
Она села, чтобы не начать снова ходить по комнате. Внутри у нее все
тряслось.
Зачем я в это полезла? Это ее дом и ее муж
. Ее рука дрожала,
когда она взяла бокал. Она смотрела на Катрину сквозь стекло.
Если бы
взгляды убивали, я уже была бы мертва. Она ненавидит меня!
— подумала
Шарли.
— Послушай... э-э... да, я признаю, что была им увлечена. Мы были в
постели один раз, и, если хочешь знать правду, это я к нему пристала. Он и
не хотел. Но это больше не случится, потому что я не имею привычки спать с
женатыми мужчинами, а Тодд — самый женатый из всех. Да и ты сама это знаешь.
Подсознательно Катрина, конечно, знала это, но в данный момент ее больше
интересовали дрожащие руки Шарли.
Покраснев, Шарли выплеснула всю остальную информацию.
— Тодд — приятный мужчина. Вот поэтому я и сходила с ума... Я имею в
виду, когда все произошло... после этого мы стали просто друзьями, а не
любовниками, особенно когда я встретила Хэнка и начала заниматься
Паломой
Бланкой
. — Она перевела дыхание, выпила свой бокал одним глотком,
встала и опять пошла к бару. — Конец цитаты. Это правда, вся правда,
ничего, кроме правды, и, помоги мне Бог, я не хочу больше возвращаться к
этому вопросу. Никогда! Договорились?
Растерянная, Катрина удивилась еще больше, когда почувствовала, что одобряет
Шарли. Она и не сомневалась, что сейчас выслушала правду. Она спросила себя,
как бы, интересно, повернулось дело, если бы все было не так. Конечно, этого
не могло быть, но все-таки...
— Договорились? — повторила Шарли настойчиво и твердо.
— Насчет чего? — Катрина запнулась, потому что в этот момент
вернулся Тодд.
— У Хэнка занято, — сказал он устало. — Я перезвоню через
минуту. — Увидев покрасневшее лицо Шарли, он удивленно спросил: — Ты в
порядке?
— Что? — Теперь лицо Шарли пылало так же, как и ее яркие волосы.
Собравшись с мыслями, она предупреждающе взглянула на Катрину и проговорила:
— Мы тут разговаривали... Никакой от меня помощи, верно? Ты прости. Я не
должна была так орать на тебя. — И Шарли выдавила из себя улыбку, может
быть, немножко жалкую, но все-таки улыбку.
Глядя на нее, Тодд снова видел перед собой ту оживленную женщину, с которой
впервые встретился в
Ритце
.
Катрина тоже смотрела на Шарли.
Не сомневаюсь, что он опять ослеплен
ею
, — подумала она. Больше она ничего не успела подумать, потому что
Тодд и Шарли стали извиняться друг перед другом с такой симпатией, словно до
этого и не думали ссориться. Шарли ссылалась на Катрину каждый раз, едва
открывала рот.
— Я как раз объяснила это Катрине, — говорила она, сидя рядом с
ней на диване. — Ладно, если нас заставляют, придется продать
Палому
Бланку
. Но отстанет ли от нас этот идиот, получив свои девять миллионов?
Иногда удача подворачивается совершенно неожиданно. Тодд чуть было не
провалился в бездну, но могло бы быть и хуже. Он мог вернуться и увидеть,
что Шарли и Катрина вцепились друг другу в глотки. У Катрины была масса
причин недолюбливать Шарли, а Шарли ничего не должна была Катрине, кроме
извинений, которые уже принесла. Но Тодд, и Шарли, и Катрина были сейчас в
опасности, и это их объединило.
Катрина вела себя достойно, а Шарли мужественно, правда, между ними все же
оставалась некоторая напряженность.
— Я проголодался. Может быть, чего-нибудь поедим? — сказал Тодд,
войдя в гостиную.
Было уже девять часов. Поесть не мешало бы всем троим. Шарли, которая уже
оставила мысли о великолепном и изысканном обеде, тем не менее чувствовала
сильный голод. Тодд с Катриной тоже не ели с утра.
— Я сейчас что-нибудь соображу, — сказала она, направившись в
кухню.
— Может быть, помочь? — предложила Шарли.
— Спасибо, я сама.
Направляясь в кухню, Катрина думала о разговоре с Шарли, одновременно
соображая, что можно быстро приготовить. Включив свет в кухне, она увидела
пустую корзинку Мака и в ужасе закричала. Слезы потоком хлынули из глаз.
Услышав крик, Шарли бросилась в кухню. Ее реакция была быстрой и
естественной.
— Эй! — крикнула она, обняв Катрину и крепко прижимая ее к
себе. — Все хорошо, все хорошо.
Катрина рыдала так сильно, что не могла произнести и слова.
— Все хорошо, — повторяла Шарли.
— Они убили нашу собаку, — с трудом произнесла Катрина, и Шарли поняла, почему та плакала.
Эти слова больше, чем какие-либо другие, заставили Шарли осознать весь ужас
происшедшего в этом доме. Пытаясь облегчить боль Катрины, Шарли отвела ее
обратно в гостиную. Она заботливо укрыла Катрину пледом, принесла сигареты,
налила еще бренди и пошла в кухню за кофе. Вернувшись в гостиную, Шарли
ласково сказала:
— Ты посиди здесь, я скоро.
Она побежала обратно в кухню, убрала тарелочку Мака и его блюдечко для воды
в корзинку. Быстро оглянулась по сторонам, думая, куда бы все это спрятать,
открыла дверь из кухни и поставила все это на ступеньку лестницы.
— Ну вот, а теперь, — сказала она весело, вернувшись в
гостиную, — держу пари, что ты замечательно готовишь.
Катрина удивленно взглянула на нее заплаканными глазами.
— Тодди сказал, что он проголодался, ты забыла? Вздохнув в знак
согласия, Катрина заставила себя подняться с кресла.
— А вот я отвратительно готовлю! — улыбнулась Шарли, пытаясь
обернуть все в шутку. — Но я все же приготовлю ужин, если обещаешь
руководить мной. Я приготовлю омлет по-испански. Это почти единственное
блюдо, которое я умею готовить. А ты садись вот здесь и руководи. — Она
указала на табуретку. — Сначала я сделаю салат. Как ты думаешь? Салат я
делаю неплохо...
У Катрины потеплело на сердце от такого участия, а особенно оттого, что
Шарли спрятала вещи Мака, но вслух она не выразила благодарности, боясь
снова расплакаться. И все-таки это были первые шаги на пути к их дружбе.
Даже Тодд, войдя в кухню, заметил, что атмосфера переменилась. Шарли стояла
у плиты, а Катрина, чуть улыбаясь, наблюдала за ней.
Шарли подняла глаза.
— Привет. У тебя есть бутылка вина? Нет, не сухого, а такого, покрепче,
чтобы заглушить вкус моей стряпни.
И в следующие двадцать минут они были заняты ужином и забыли о своих
проблемах. Тодду велели открыть вино, Катрина подготавливала приправы, а
Шарли заканчивала готовить омлет, при этом весело болтая и пытаясь поднять
им настроение, в общем все выглядело неплохо. Тодд привык видеть Шарли такой
оживленной, но для Катрины это явилось чем-то не
...Закладка в соц.сетях
