Жанр: Любовные романы
Заложники удачи
...; Только двое? А не четверо? Здоровые такие?
Она посмотрела на него с изумлением.
— Я только двоих видела. А что, ты их ждешь?
Он ожидал чего угодно, только не этого.
Только не того, что они придут
сюда, — подумал он в ужасе. — Не сейчас, не так
. Он понял, что
разговор с Лапьером был бесполезен. В прошлый раз ведь было то же самое, и
он тоже объяснил все Лапьеру, но это ничего не изменило. Морони все равно
притащил своих бандитов. Глубоко вздохнув, он попытался собраться с мыслями.
Сэлли сказала:
— Он велел мне заниматься своими делами, пока он будет говорить с
тобой.
Гнев даже заслонил страх в его душе. Он делал все возможное. Никто не смог
бы сделать больше.
— Ах, вот как! — рявкнул он, так как гнев пересилил. — Ну, я
им не позволю так врываться. Им придется подождать, пока Карьер придет
сюда. — С этими словами он побежал за Сэлли, поднялся по ступенькам и
распахнул дверь общего офиса. Дверь его собственного кабинета закрылась
перед его носом. Бросившись наискосок по комнате, он так спешил, что задел
бедром за угол стола Сэлли. Распахнув дверь, он устремился навстречу Морони.
И вдруг он остановился. Мужчина, сидевший за его столом, был ему незнаком.
— А, мистер Тодд?
Тодд уставился на него, в поле его зрения попал хорошо скроенный костюм для
деловых встреч, хорошая английская речь, очки в роговой оправе, лицо
человека среднего возраста.
— Меня зовут Аткинсон, — сказал незнакомец, поднимаясь из-за
стола.
— Да? — равнодушно сказал Тодд. Это имя ничего не говорило ему. Он
не знал этого человека, он был уверен, что никогда раньше не видел его.
Слишком удивленный, чтобы сказать что-нибудь, он застыл у стола.
— Боюсь, я с плохими новостями. Я... м-м-м, — незнакомец
кашлянул. — Я представляю ваших банкиров. Я назначен на опись
Оуэнс
и
Тодд Моторс
.
Неожиданные слова не сразу дошли до Тодда. Потом весь ужас новости дошел до
его сознания, и Тодд покачнулся и схватился рукой за край стола.
— Естественно, у меня есть судебный лист, — сказал незнакомец,
показав какие-то пестрые бумажонки и выложив их на стол.
Тодд вдохнул воздух в себя.
— Исполнитель!
Шагнув к столу, он рухнул на стул, чтобы не упасть.
— Боже мой, — сказал он тихо, уставившись на незнакомца. Он понял,
что Сэлли вошла следом за ним. Она стояла в дверном проеме, поднеся ладонь к
губам, и тревога ясно отражалась на ее лице. За ее спиной он видел Герберта,
который входил в общий офис.
— Всегда это бывает ударом, я понимаю, — сказал незнакомец.
Тодд уже забыл, как его звали. В его голове еще недостаточно прояснилось, и
он не мог осознавать детали.
— Вы имеете в виду, вас назначил этот негодяй Смитсон?
— Фактически суд. Процедура такова: банк обращается в суд, а затем...
— Вы только что приехали? Прямо с небес? Без предупреждения?
— Так и надо. Если предупреждать заранее, можно все подчистить.
Тодд смотрел на него пустым взглядом.
— Вы понимаете, я должен забрать вашу контору. Весь ваш бизнес. Для
защиты интересов банка. В надежде вернуть им деньги.
Сердце Тодда екнуло. Он понял, в чем была роль исполнителя, но его мысли
были так далеко отсюда, что он почти не слушал объяснения незнакомца.
Мокрой, вспотевшей рукой он пытался найти какие-то бумаги у себя на столе, а
другой рукой схватился за телефон. Он поднял голову и увидел, что Сэлли все
еще стоит в дверном проеме.
— Соедини меня с Мэнни Шайнером, пожалуйста. И не обращай внимания на
то, что тебе там скажут. Мне нет дела, с кем он там, а если он на
конференции...
— Кто такой Мэнни Шайнер? — перебил незнакомец.
Все еще глядя на Сэлли, Тодд ответил:
— Мой финансовый директор.
Когда Сэлли повернулась и побежала звонить, незнакомец сказал:
— Строго говоря, вы должны получить мое разрешение, прежде чем звонить
кому-либо. И ни на один звонок не можете ответить без моего одобрения.
У Тодда на шее вздулись вены. Краска бросилась в его лицо. Его голос был
хриплым от ярости.
— К черту! Это мой офис...
— Уже нет, — резко сказал незнакомец. — С того момента, как
назначен исполнитель. Я могу здесь распоряжаться всем, пока не покрою
банковские расходы или не ликвидирую бизнес. И вы ничего не сможете сделать.
Чтобы не дрожали руки, Тодд положил их на стол. И вдруг яркая молния
вспыхнула у него в мозгу.
— Посмотрим! — рявкнул он, резко поднимаясь с кресла.
Сэлли закричала:
— Телефон!
— Такое отношение вам не поможет, — холодно произнес
Аткинсон. — Поймите, пожалуйста, что сотрудничество со мной — в ваших
интересах.
Тодд снова упал в кресло. Он ухватился за трубку.
— Мэнни! — закричал он, но понял, что попал на телефонистку. Через
минуту он услышал голос Мэнни. Сквозь зубы Тодд объяснил ему все, что
произошло. Мэнни застонал, затем послышался шум, и ничего не было слышно.
Потом Мэнни ругнулся и замолчал, как будто бы задумался. После чего
произнес:
— Я здесь закругляюсь, но хочу, чтобы тебя там не было. Ты только все
испортишь. Не начинай спорить. Поднимайся и уходи.
Тодд даже и подумать о таком не мог. Уходить? Только через его труп. Он
посмотрел на офис, свой офис, в котором он вел свое дело. Через раскрытую
дверь он видел Герберта, который стоял рядом со столом Сэлли. Его люди. А
Мэнни тем временем все еще говорил, что он больше навредит, чем делу
поможет, но только половина из того, что говорил Мэнни, могла облегчить
Тодду удар и чувство потери.
— Какие у тебя были планы на утро? — спросил Мэнни.
Планы? Как же теперь он мог говорить о планах?
— Давай в Хилтон, — говорил Мэнни. — Помоги Катрине.
Он представил, как стоит перед пятьюстами людьми и признается, что его дело
опечатано, и застонал.
— Мэнни, я не могу пойти туда, мне надо быть здесь...
И тут Мэнни взорвался. Тодд никогда не видел, чтобы он так сердился. Он
закричал жутким голосом. Отодвинув трубку от уха. Тодд слышал выражения,
подобные
соберись
, да и еще кое-что. Аткинсон их тоже слышал, потому что
ехидная улыбка появилась на его лице, когда он подошел закрыть дверь. В
следующую минуту ему чуть не поддали под зад, потому что Сэлли ворвалась в
комнату. Два шага — и она оказалась рядом с Тоддом и яростно повернулась
навстречу Аткинсону. Положив руку на плечо Тодду, она встала рядом с ним,
готовая противостоять исполнителям, банкам, судам и кому угодно.
На лице Аткинсона появилось выражение безграничного удивления. Потом он
слегка пожал плечами, подтянул брюки и опустился на стул.
Мэнни продолжал говорить с настойчивостью и успокаивал одновременно и себя,
и Тодда, заставляя его сконцентрироваться на делах, а не поддаваться
чувствам.
Аткинсон взглянул на часы.
Мэнни тем временем продолжал говорить:
— Поезжай в Хилтон и получи предложение от Карьера. И Друри может
просто так зайти. Если он заплатит Смитсону, ты можешь сказать
прощай
исполнителям. Это можно сделать очень быстро. Но только в том случае, если
ты получишь предложение сегодня. А без этого, Тодди, все. Все будет с тобой
кончено.
Уставившись на фотографию
Паломы Бланки
, Тодд очень четко вспомнил день,
когда он впервые увидел это место.
— ...а теперь — вон оттуда, — говорил Мэнни. — Я сейчас поеду
и увижусь с ним, с этим, как его, ты сказал?
Тодд бросил взгляд на незнакомца.
— Простите, я не расслышал, как вас зовут.
— Аткинсон. Фирма
Мэнли и Чамберс
. Я уверен, что ваш финансовый
директор слышал о нас. — Он поднялся, подошел к столу и протянул руку к
телефону. — Я должен поговорить с ним.
Тодд передал ему трубку. Он вышел в общий офис, закрыл дверь, присел на
минутку на краешек стола Сэлли, пытаясь собраться с мыслями. Сэлли была
полна участия, предлагала сварить ему кофе, а Герберт переминался с ноги на
ногу и был таким же несчастным и отчаявшимся, как и сам Тодд. Но он знал,
что Мэнни был прав. Если бы он остался, его нервы бы не выдержали, и он в
сотню раз ухудшил бы ситуацию.
— Нет, лучше всего будет, если я уйду, Сэлли, — сказал он,
легонько потрепав ее по руке. — Мэнни уже выезжает. Он знает, что
делать. Пусть он тобой тут руководит. — Он пошел к двери, но у выхода
повернулся и посмотрел на нее. — Я вернусь, — сказал он.
Он спустился по лестнице вместе с Гербертом, который шел за ним по пятам,
прошел через рекламный зал и вышел из здания.
— Я вернусь, — повторил он, садясь в машину.
Герберт ехал вперед, не дожидаясь инструкций. Он останавливался у светофоров
на перекрестках, а потом продолжал ехать в сторону Вест-Энда, поглядывая на
Тодда через зеркало.
Тодд плохо выглядел и плохо себя чувствовал. Ему просто необходимо было
выпить. Было только половина десятого, но ему нужно было выпить, и он сказал
об этом Герберту. Пять минут спустя они заехали в одну винную лавочку.
Герберт вернулся скоро, притащив с собой бутылочку, завернутую в какую-то
ткань, которую он переложил на заднее сиденье. Потом вытащил термос-фляжку
из бардачка и протянул ее Тодду.
На секунду он вспомнил о том, как Лео, однажды наверху в
Ритце
, в своем
номере, говорил о своем лекарстве:
Половина на половину — лучшее средство
от шока, старик
.
Черт возьми, Лео! Я не могу принимать все это сейчас!
Да, шок был уж нечто запредельное. Это была последняя капля. С ним, с
Тоддом, было покончено. Через пару дней все кругом узнают про исполнителя.
Такие вещи не остаются долго в тайне. Мой престиж лопнул. Все кончено
.
— Куда теперь, босс?
— Я не знаю, — глухо сказал он, и в голосе его прозвучало полное и
окончательное поражение. Его единственной мыслью было разделить горе с
Катриной, но было бессмысленно ехать домой. Она наверняка уже уехала в
Хилтон, и его отчаяние только усилилось оттого, что она сейчас была вся в
делах и в волнении.
Герберт взглянул на него.
— Вам все еще нужно быть на Гросвенор-сквер в половине десятого?
Тодд уставился на него, он был уже неспособен принять какое-либо решение, он
все еще пытался представить, как ему жить теперь, после того, что произошло.
Он чувствовал себя униженным, злым и больным одновременно.
— Выпейте, шеф, — сказал Герберт ободряющим голосом. — И
давайте немного поездим около Гайд-Парка.
Скотч и горячий кофе помогли. Второе помогло даже больше, чем первое. Потом
было еще третье, которое уже состояло из чистого скотча, после чего он
открыл в машине окно и вдохнул сырой воздух.
Но по крайней мере у него прояснилось в голове. Его мозг снова ожил, хотя
его мысли разбегались в разные стороны и были полны всяких
если только
—
если только я бы смог продержаться еще три месяца, чтобы устроить этот
аукцион
.
Если бы у меня были эти три месяца
.
Он вздрогнул, подумав, что ему предстоит быть на виду на пресс-конференции в
наихудший день в его жизни. Полнейшее унижение. Он видел, как он смотрит
вниз с помоста, а другие лица смотрят на него снизу вверх — лицо Катрины,
Хэнка, Шарли, Мэнни. Мэнни собирался еще привезти Друри. Да, сейчас будет
хороший шанс. Он видел еще и другие лица. Карьер, Лапьер. МОРОНИ!
Он дернулся.
— Вы в порядке, шеф?
— Что?
— Может быть, остановиться? Поразмяться. У нас есть еще время.
Они пересекали мост через Серпентайн.
— Хорошо. Почему бы и нет?
Оставив Герберта в машине, он поднял воротник, чтобы защититься от
прохладного воздуха, и пошел по тротуару. В воздухе ощущался запах дождя, и
это делало ветерок скорее влажным, чем холодным. Серпентайн был таким же
серым, как и небо. Парковые скамейки были пусты. Но этого он не замечал. Не
видя ничего вокруг, он засунул руки в карманы и шел дальше с опущенной
головой.
Он что-то бормотал про себя, пока шел и смеялся с горечью, думая о том, как
он отчаянно настаивал на том, чтобы провести аукцион в марте. Теперь в этом
не было никакого смысла. К марту
Тодд Моторс
и
Оуэнс
прекратят свое
существование. Все пойдет с молотка, чтобы заплатить этому негодяю Смитсону!
Он даже мог бы отдать Карьеру
Палому Бланку
прямо сейчас. Это даже и
лучше, чтобы покончить со всеми этими дурацкими делами. По крайней мере
Шарли получит свои деньги. Тогда она сможет вернуть их. И все будет хорошо.
И Карьер будет очень доволен, — сказал он сам себе сухо. — Он
ведь был в таком ужасе от аукциона
.
Он остановился, повернулся и посмотрел в сторону машины, глядя скорее в
пространство, чем на окружающие его предметы. И когда он сделал это,
отчаянная идея продать все немедленно приобрела в его голове конкретные
формы. Она была подсказана тем, что Карьер был против идеи аукциона.
Предположим, я пойду к Карьеру и скажу ему: О'кей, к черту аукцион. Ты
можешь получить все сегодня, если заплатишь другую...
Стоя на краю моста, он отбросил ногой камешек и услышал, как он упал в воду.
Машинально он смотрел, как расходятся круги по поверхности воды, но старался
сконцентрироваться на этой своей мысли. Его единственным шансом спастись
была немедленная продажа. Сегодня. Это был его последний шанс. Он думал о
том, как много ему для этого понадобится. Два миллиона для Смитсона, девять
для Морони, шесть для Шарли...
Не осознавая, что делает, он повернулся и стал медленно возвращаться к
машине. Он представил, как отводит Карьера в сторону прямо на пресс-
конференции. О'кей, Хосе, ты можешь получить все сегодня за восемнадцать
миллионов. Прямая продажа. Забудь об аукционе
.
Но и тогда Карьер все равно будет торговаться.
А торговаться не было времени.
И еще раз он остановился. Даже при таком сыром воздухе он покрылся потом при
мысли о том, как мало у него времени. Его руки дрожали. Его пальцы сжимались
в кулаки, когда он думал о препирательствах с Карьером.
Рус! Он вспомнил свой разговор с Хэнком. Вот Рус был бы хорошей приманкой.
Если бы Карьер подумал, что тут замешан Рус, оставался небольшой шанс, что
он поднимет цену. Один шанс!
Он взглянул на часы. Стрелки показывали десять тридцать!
Он побежал к машине...
Рус выбрал одну из фотографий, которые послал ему Тодд.
— Мое внутреннее чувство говорит мне, что надо начать с этой, которая
на обложке брошюры. Это представляет собой что-то реальное. Говорит о том,
что именно мы собираемся продать. Класс. Обслуживание. Исключительность.
Теперь внутренние страницы...
Слова пролетали мимо ушей Тодда. Карьеру не нужна была брошюра. Не ко
времени все это было. Не было времени. Но он молча слушал, боясь ляпнуть что-
нибудь, что могло бы заставить Карьера не пойти на пресс-конференцию. И было
также очевидным, что Русу нравился звук собственного голоса. Тодд почти ни
одного слова не произнес с момента своего прибытия. Рус просто не
предоставил ему такой возможности.
Ему бы не понравился Рус, даже не знай он об его необязательности, когда он
говорил по телефону. А сейчас он ему не нравился из-за того, что до чертиков
преуспевал. Все в конторе
Альсруер, Вормак и Рус
говорило о богатстве и
преуспевании.
Приемный зал внизу олицетворял собой большие деньги. В оранжерее была
представлена самая большая коллекция экзотических цветов Лондона, если не
считать Кью Гарденс. Стены с особыми покрытиями были украшены фотографиями
самых престижных зданий в Европе. Рядом с кожаными креслами стояли низенькие
столики, на которых стояли модели замечательных образцов недвижимости в
Копенгагене и Корфу, Берлине. Бирмингеме, Лиссабоне и Лилле.
А наверху было еще круче. Тодда провели в конференц-зал, отделанный розовым
деревом, он прошел по ковру десятидюймовой толщины и сел за стол, который
был таким большим, что за него можно было усадить половину населения
Соединенных Штатов. И в этом кабинете стоял Рус, вытянувший руку в
приветственном жесте.
— Мистер Тодд! Ну, наконец-то!
Тодд хотел сказать:
Черт возьми, это не моя вина. Я бы встретился с тобой и
раньше
. Но вместо этого он улыбнулся и пожал руку Руса, оценив при этом
изысканный шелковый костюм от Армани и к нему шелковый галстук... и загар...
и фальшивую улыбку... и то, что Рус сам налил кофе из маленького серебряного
кофейничка в дрезденские фарфоровые чашки.
Потом последовала длиннющая лекция о том, почему
Альсруер, Вормак и Рус
были наиболее удачливой и реальной агентской компанией по продаже
недвижимости. Тодд беспокойно и нетерпеливо дергался в кресле. Он думал о
том, как там Мэнни. Время шло быстро. Ему бы следовало ожидать Карьера в
Хилтоне. Рус ему нужен был только для того, чтобы он пришел на пресс-
конференцию — но Рус говорил о чем угодно, только не об этом.
— Таким образом, мы сделаем классический документ, — говорил
он. — Он будет напечатан на бумаге с водяными знаками и будет в
красивой кожаной обложке. — Он вдруг замолчал, увидев, что внимание
клиента как-то рассеялось. — Что-нибудь не так, мистер Тодд?
— Нет, нет, вы говорите прекрасно, но... — Тодд взглянул на
часы. — Просто я очень скоро должен быть в Хилтоне. — Он бросил на
Руса тревожный взгляд. — Вы ведь придете, правда? Это здесь недалеко.
— Я постараюсь заглянуть к вам попозже, — произнес Рус с
ободряющей улыбкой. — Должен сказать, что я заинтригован. Если уж
говорить правду, я уже много думал над вашим маленьким проектом.
Тодд вздрогнул, чувствуя обиду оттого, что самую большую ошибку в его жизни
назвали
маленьким проектом
.
— Конечно, этот ваш маленький концерт дает вам кое-какие плюсы.
Уже два раза он сказал слово
маленький
! Тодд начал медленно закипать от
ярости.
Ах ты, козел. Если бы ты мне не был так сильно нужен...
Он выдавил
улыбку.
— Едва ли это
маленький концерт
, мистер Рус. Мы планируем аудиторию
мирового значения, которая составит пятьдесят миллионов человек.
— Нет, это-то конечно, — искренне закивал Рус. — Я снимаю
перед вами шляпу. Тут уже есть что продать. Вы не поверите, какую это
создает огромную разницу. А тем более в наши дни. Хуже рынка просто не
представишь. — Откинувшись назад в кресло, он показал рукой на цветную
фотографию, висевшую на стене. — Видите ее? — спросил он, а потом
замахал руками. — А, нет, это не та. Я думал, это снимок
Бич-Отеля
в
Римини. Слышали когда-нибудь о нем?
Когда Тодд покачал головой в ответ, Рус не удивился. Он придумал это
название только что.
— Продал его в прошлом месяце, — соврал он. — Замечательный
отель. Прекрасно был размещен. Примерно такой же по размеру, как и ваш. Два
года назад он потянул бы на тридцать миллионов. А в прошлом месяце он был
продан за одиннадцать, и то только потому, что наша фирма проводила продажу.
Владельцы сначала обратились в другую фирму до нас и получили предложение
только на семь миллионов.
Убив одним ударом двух зайцев, он откинулся в кресле и наблюдал за эффектом,
который вызвали его слова.
Тодд забыл о своем раздражении. Сердце у него упало.
Значит, рынок
настолько плох! Знает ли об этом Карьер? Боже мой, надеюсь, что нет
.
Получив удовольствие от столь очевидного испуга, Рус продолжал:
— Ну, не будьте таким мрачным, мистер Тодд. Я уверен, что у вас
ситуация получше. Для начала вы пришли прямо к нам. Таким образом, это
ставит вас в лидирующую позицию, и потом у вас еще предстоит эта
телевизионная передача, и вы должны извлечь из нее все возможные
преимущества. Таким образом, еще предстоит масса работы. — Вздохнув, он
повернулся в своем кресле и протянул руку за документом на столе у него за
спиной. — Чем быстрее мы проделаем всю бумажную работу, тем скорее все
у нас закрутится.
— Бумажную работу?
— Просто стандартное соглашение. — Рус пододвинул Тодду
напечатанный контракт. — Как только вы подпишете его, я запущу в
действие всю машину. К сегодняшнему вечеру уже целая команда людей будет
работать над этим. — Он протянул руку через стол и подал Тодду свою
ручку. — Сегодня утром, я думаю, согласуем брошюру, — сказал он
весело. — Вы прислали нам столько хороших фотографий, что мы их можем
поместить и внутри ее, поэтому я подумал...
И он снова заговорил о каких-то посторонних предметах. У него были клиенты,
которые больше гордились фотографиями своей собственности, чем даже
фотографиями семьи. Это был тот урок, который он вбивал в голову своим
помощникам:
Поймайте их на брошюре, и они подпишут контракт не
задумываясь
.
Однако было ясно, что этот маленький толстячок о чем-то думал!
— У вас какие-то проблемы, мистер Тодд?
По-прежнему держа ручку Руса в руке, Тодд поднял глаза от контракта.
— Это дает вам три процента от цены продажи, я правильно понял?
— Да, и, боюсь, это все, — вздохнул Рус. Он неопределенно пожал
плечами: — Правда, я хотел бы получить больше. Мы ведь и заслуживаем больше.
Это меня временами раздражает, но самая ценная часть работы — та, которую
клиент никогда не видит. Вся работа как бы за сценой. Поверьте мне, что
приходится попотеть до чертиков, но именно это как раз и создает такую
разницу. Поэтому-то наши клиенты всегда и получают наилучшую цену. Я буду
обговаривать этот проект по твердой цене в следующую пару месяцев. Тем же
самым будет заниматься и остальная моя команда. Мы будем писать письма,
звонить, проводить встречи, использовать наши лучшие связи, подогревая почву
для этого концерта Барзини. Потом мы получаем телевизионную передачу для
широкого круга и после этого... — он усмехнулся, — ...мы бьем по
ним аукционом. Как вы думаете, мистер Тодд? Выдержат ли ваши нервы аукцион?
Вопрос не мог бы быть задан в более неподходящий момент. Тодд как раз
пытался отвлечься от мыслей о том, что он теряет, заключая сделку столь
поспешно. Ему нужно было продать
Палому Бланку
сегодня. Это был его
единственный шанс, а Рус напомнил ему об упущенных возможностях.
Рус рассмеялся.
— Вижу, что вы удивлены, но именно так я хочу сыграть эту партию.
Тодд не был удивлен. Он чувствовал страшную боль в сердце. Слушая, как кто-
то другой говорит об его собственных планах, он чувствовал, как нож
вонзается в рану. Он положил ручку Руса на стол. Он хотел сказать:
Это
именно то, что я хотел бы сделать
. Вместо этого он посмотрел на Руса
болезненным взглядом.
— Да, сэр, я планирую провести аукцион в марте, через три-четыре недели
после телевизионной передачи. Но я должен сказать вам, что произойдет,
мистер Тодд. Мы будем поднимать, поднимать и поднимать цену. — Рус
важно кивнул головой. — Следите за моей мыслью: мы будем наращивать
давление, и за несколько дней до аукциона кто-нибудь сделает нам как раз
нужное предложение, поэтому мы можем отменить аукцион и избежать
дополнительных расходов. — Он откинулся назад в кресле, сияя. —
Итак, мистер Тодд, наши клиенты всегда получают самую высокую цену. Потому,
что мы никогда не останавливаемся на достигнутом.
Тодд почувствовал себя таким несчастным, что не мог больше сидеть спокойно.
То, что описывал Рус, было очевидным. Ему не надо было про это рассказывать.
Он это знал! Резко отодвинув стул, он поднялся и подошел к окну, уставившись
вниз, на Гросвенор-сквер.
Донельзя удивленный, Рус посмотрел на Тодда, потом на неподписанный
контракт. От подписи Тодда зависела прибыль больше миллиона. И человек не
подписал!
Чувствуя тревогу, Рус собрал все силы для последнего удара.
— Да, — сказал он, стараясь говорить дружеским тоном. — Я
знаю, о чем вы думаете. Вы сами себе задаете глобальный вопрос. Вы говорите
себе: а какая самая большая цена на
Палому Бланку?
Тодд отвернулся от окна и кивнул с несчастным видом.
— Да, вы правильно поняли, — мрачно сказал он и снова подошел к
столу.
Рус позволил себе лукаво улыбнуться.
— Хорошо, то, что я намерен сделать сейчас, — сказал он
уверенно, — это сделать небольшой прогноз вашей цены. Ну, так,
...Закладка в соц.сетях
